Новый механизм распоряжения пенсионными накоплениями казахстанцев, озвученный президентом РК Касым-Жомартом Токаевым в очередном послании, стал одной из главных дискуссионных тем в СМИ и соцсетях. 

Google Trends отмечает рекордный всплеск поисковой активности в Казнете по запросу “ЕНПФ” (Единый накопительный пенсионный фонд) на неделе между 30 августа и 5 сентября 2020 года (послание было озвучено 1 сентября). В отчете за 12 месяцев на третьем месте после запросов поисковику на получение выписки и на правила регистрации стоит запрос “порог достаточности ЕНПФ”. 

Среди экспертов в сфере экономики это решение вызвало жесткую критику, тогда как значительная часть сетевых обывателей поддержала инициативу президента. 

Почему неоднозначная инициатива, которую на протяжении года рассматривали в Нур-Султане, все же была принята и итоги ее реализации могут оказаться успешными? 

 

Он пришел дать им денег

Токаев пришел к власти как продолжатель политики первого президента РК Нурсултана Назарбаева, последние годы правления которого были ознаменованы возрастающим вниманием к уровню и качеству жизни населения: в 2018-2019 годы были повышены многие социальные выплаты (в том числе адресные – многодетным семьям), для людей с маленькими зарплатами правительство в 10 раз снизило базу налога на доходы, были приняты новые программы по обеспечению населения жильем, началась перенесенная с 2017 года реформа системы здравоохранения. 

Назарбаев избрал такую политику не случайно. После кризиса 2015-2016 годов в обществе начала расти протестность: с 2016-го по стране прокатилась серия несанкционированных митингов, наиболее массовые из которых были реакцией на поправки в законодательство о земле, предоставляющие возможность иностранцам получать земли в долгосрочную аренду. 

 

Возникло ощущение, что общество начало терять доверие к руководству страны. 

Казахстанские власти вывели для себя, что фундамент протеста – неудовлетворенность людей жизненными условиями – жильем, окружающей средой, качеством образования и медицинских услуг, страх потерять работу из-за закредитованности. Обо всем этом, наверняка, сигнализировали данные закрытых социологических опросов, которые регулярно проводятся в интересах местных и центральных госорганов. 

Второй президент с первых шагов начал продолжать и усиливать “социальный” крен. Летом 2020 года Токаев поручил провести кредитную амнистию: государство через внебюджетные фонды купило у банков и МФО основной долг физических лиц по значительной группе беззалоговых кредитов и часть задолженности по процентам. Эксперты-экономисты это решение назвали популистским: метрики задолженности физлиц в среднем по экономике были устойчивыми и не высокими, а амнистия предсказуемо их не улучшила. 

В первом президентском послании Токаев высказал озабоченность работой пенсионной системы, указав на маячащую в горизонте 10 лет проблему “недостаточности пенсионных сбережений”, низкого уровня накоплений и инвестиционных доходов. 

“Сейчас работающему человеку пользоваться пенсионными накоплениями можно только после выхода на пенсию. Но понятно желание людей использовать эти средства еще до выхода на пенсию, – сказал президент. – Поручаю правительству до конца года проработать вопрос целевого использования работающими гражданами части своих пенсионных накоплений, например, для покупки жилья или получения образования”. 

 

Читать также ...
Рейтинг Казахстана - ВВВ/Стабильный. КТЖ заняло 40 млрд тенге

Маловато будет

Одним из авторов инициативы, которая получила название “сингапурской модели”, был глава консалтинговой фирмы CSI Олжас Худайбергенов, в декабре 2020 года ставший внештатным советником Токаева. 

“Лучшим примером такой интеграции пенсионной и жилищных систем является сингапурская модель. Она является передовой системой, которая качественно изменила отношение к пенсионной системе: пенсионный счет является, по сути, кошельком каждого вкладчика, причем все обставлено так, что в итоге человек сам о себе заботится, а риск ошибочного управления сведен к нулю”, – объяснял г-н Худайбергенов в интервью Forbes.kz, и делал вывод: “Сейчас это единственный способ оздоровить пенсионную систему, так как это позволит человеку рассматривать пенсионный взнос не как налог, а как свои личные деньги, которые он сможет использовать не только на жилье, но и на образование, лечение и даже инвестиции. И, конечно, должно остаться на пенсию”.

Возражавший ему тогда министр труда и соцзащиты населения Биржан Нурымбетов, апеллировал к тому, что “здесь и сейчас” сингапурскую модель внедрить не получится: в РК значительно ниже ставки взносов (10% против 37% в Сингапуре) и средние зарплаты (180 тыс. против 1,3 млн тенге). 

В феврале 2020 года МТСЗН презентовало свои расчеты пороговых значений вкладов, исходя из которых определялся объем средств, передаваемых в распоряжение вкладчикам и количество вкладчиков, которые могут ими воспользоваться. Заодно была вскрыта картина состояния накопительной системы: накопления 53% из 9,9 млн пенсионных счетов ЕНПФ не превышают 500 тыс. тенге, у 16% находятся в диапазоне 0,5-1 млн, у 15% – от 1 до 2 млн; то есть 84% вкладчиков накопили меньше 2 млн тенге. 

В итоге по расчетам МТСЗН, потенциальное количество вкладчиков, которые смогут воспользоваться плодами сингапурской модели, оказалось 113 тыс. человек. С учетом того, что общее количество вкладчиков в системе подбирается к 10 млн, этот подход виделся как консервативный и полностью исключающий возможность получения политических дивидендов для Токаева, который, по словам г-на Нурымбетова еще в 2019 году поручил расширить это количество до 500-700 тыс. 

 

Читать также ...
Компетенции и доверие против коронавируса

Ниже планка – больше бенефициаров

К лету 2020 года казалось, что правительство завязло в новой пенсионной реформе, и в итоге откажется от нее, либо проведет в консервативном формате. Но то ли лобби реформаторов оказалось сильнее, то ли сам президент понял, что провал реформы ослабит его позиции – во втором послании Токаев объявил, что к 2021 году 700 тыс. вкладчиков ЕНПФ “смогут использовать часть своих накоплений на приобретение жилья, лечение или для передачи в управление финансовым компаниям”. 

Спустя сутки МТСЗН представил второй вариант пенсионной реформы. Второй вариант МТСЗН оказался намного более мягким, чем первый. 

 

Инструмент “смягчения” прост – в министерстве примерно вдвое снизили порог достаточности. 

Если по первому порог достаточности, например, для 40-летнего вкладчика-мужчины составлял 6,9 млн тенге, то по второму – 3,4 млн. В итоге расширилось и общее количество бенефициаров – до 721 тыс. человек. Общая сумма накоплений, которые могут поступить в распоряжение вкладчиков для приобретения жилья, лечения или передаче управляющему – 1,4 трлн тенге (около 12% всех пенсионных активов). 

Любопытно, кто вошел в “золотые” 721 тыс.: 530 тыс. работающих казахстанцев, чьи накопления превышают порог достаточности, а также 178 тыс. пенсионеров, у которых остались достаточные накопления в ЕНПФ и 13 тыс. клиентов страховщиков, заключивших договор страхового аннуитета. Последние две группы явно решили свои жилищные проблемы, и для них, наверняка, более актуальны вопросы лечения. 

 

Читать также ...
Послание-2020: новые меры, старый подход

Сначала политика

Если принимать во внимание только экономические предпосылки реформы пенсионной системы, то она должна была быть другой. Три основные проблемы ЕНПФ: 

  1. низкое количество накоплений, 
  2. низкий инвестиционный доход, 
  3. снижение доверия к пенсионной системе 

– логично было бы решать: 

  1. повышая совокупную ставку пенсионных взносов (что и планировалось сделать, пока Токаев в 2019 году не ввел мораторий на эту норму до 2023 года), 
  2. предоставив вкладчикам возможность выбирать управляющих самостоятельно, исходя из собственного риск-аппетита,
  3. через повышение прозрачности принимаемых решений, качества корпоративного управления, внедрение передовых стандартов отчетности, политики “открытых дверей”, практики согласования принимаемых решений с основными стейкхолдерами и т. д. 

В перспективе 3-5 лет при надлежащей настойчивости верховной власти и под контролем общественности эти меры бы дали результат. 

 

Но все эти варианты не учитывали политическую составляющую: никто не готов ждать несколько лет. 

Ни новый президент, которому очень важно показать населению и чиновникам, что его поручения выполняются. Ни население, которое воспринимает пенсионные взносы как налог и будет довольно вырвать у государства хотя бы часть накоплений, а в этом году оно столкнется со снижением реальных доходов и не сможет в сопоставимых масштабах урезать расходы – в том числе на улучшение жилищных условий. Ни чиновники МТСЗН, которым охота, наконец, скинуть с себя давление, связанное с реформой, и сосредоточиться на оперативной работе. 

А есть еще операторы жилищностроительных программ и застройщики, стремящиеся обеспечить план по продажам, несмотря на кризис, медицинские учреждения и даже частные управляющие, которым в итоге достались крохи с пенсионного стола, но это все равно лучше, чем ничего. 

Захлестнувший в последние годы Казахстан (и не только) шорт-термизм – избыточное внимание на краткосрочных эффектах – создал благотворную среду, в которой не самое логичное решение поддержали почти все заинтересованные стороны. Кроме некоторых экспертов в экономике и финансах, которые в глубине души прекрасно понимают, что на логичные шаги в нынешних условиях никто не способен, радикально повышать прозрачность не будет; как раз поэтому забрать свое из ЕНПФ – не такое уж плохое решение из набора альтернатив. 

Однако ключ к успеху любых изменений не в их логичности, а в том, чтобы их поддерживало наиболее активное меньшинство и им не противостояло большинство. Какой бы на первый взгляд нелогичной была нынешняя пенсионная реформа в РК, она этим требованиям, похоже, соответствует. 

Осталось только понять, чем измерять ее результативность, но уровень доверия власти – неплохой критерий.