Забирать часть прибыли у нацкомпаний периодически предлагают эксперты как из условно либерального, так и государственнического крыла общественной мысли. В то же время, отношения правительства и нацкомпаний настолько запутаны, что сложно однозначно сказать, какой образ подходит этой части госсектора больше – “жирные коты” или “дойные коровы”. 

Ekonomist.kz решил выяснить, как была исполнена президентская инициатива, и что это означает в свете давно начавшейся трансформации модели управления государственными активами в экономике. 

Со шляпой по кругу

Идея использовать часть прибыли нацкомпаний в интересах бюджета пришла руководству страны в кризисном марте 2020 года, когда стало понятно, что в течение ближайшего года-двух придется жить в условиях низких цен на нефть и снижающихся поступлений от малого и среднего бизнеса. 

В выступлении на Госкомиссии по обеспечению режима ЧП президент Токаев, говоря о нацкомпаниях, заявил: “Считаю, что нацкомпании должны произвести выплату дивидендов государству за прошлый год в размере до 100 процентов от чистого дохода”. 

Под “национальными компаниями” в Казахстане обычно понимаются не все компании с государственным участием, работающие в рыночных условиях (public corporations), а узкий круг портфельных компаний контролируемого правительством ФНБ “Самрук-Казына”. 

Однако правительство РК, по-видимому, восприняло это указание как задачу для всего госсектора. 30 марта пресс-служба правительства сообщила о принятии постановления правительства, где было указано: “Государственным органам, осуществляющим права владения и пользования государственным пакетом акций (долей участия в уставном капитале) АО (ТОО), при проведении годовых общих собраний акционеров (участников) в установленном законодательством порядке принять меры для направления части чистого дохода АО (ТОО) на выплату дивидендов (дохода) в размере до 100% от суммы чистого дохода по итогам 2019 года, отраженного в годовой финансовой отчетности, и их своевременного перечисления”.

Там же было указано, что доля, распределенная в качестве дивидендов по итогам 2020 года, должна быть “в размере не менее 70% от суммы чистого дохода, отраженного в консолидированной годовой финансовой отчетности, а в случае отсутствия дочерней (дочерних) организации (организаций), в неконсолидированной годовой финансовой отчетности, и их своевременного перечисления”. 

В выступлении 10 июля президент подтвердил, что видит в сборе дивидендов нацкомпаний не частную акцию, а практику: “Одним из источников пополнения бюджета должны стать дивиденды на госпакет акций. Не в качестве антикризисной меры, а на постоянной основе. После тщательного изучения этого вопроса его следует закрепить законодательно. Компании государственные, поэтому полученные ими доходы являются государственными деньгами и должны поступать в государственный бюджет”.

Кто сдал больше?

Объектом представленного анализа итогов выполнения президентского поручения стали только крупные портфельные компании ФНБ “Самрук-Казына”. Анализ проводился по открытым источникам. Автор допускает, что предоставленная информация может дополняться, а совокупный объем дивидендов отдельных дочек “Самрук-Казыны” может увеличиться, хотя и незначительно. 

Общая сумма дивидендов, выплаченных 15 компаниями, входящими в ФНБ – 253,2 млрд тенге, в том числе причитающаяся на материнскую организацию сумма – 217,4 млрд – около 18% совокупной чистой прибыли указанных компаний. Обратим внимание, что “Самрук-Казына” выплатил правительству дивиденды в размере 120 млрд тенге или около 8% своей чистой прибыли. 

Чистую прибыль получили 11 из 15 компаний. Дивиденды решили выплачивать 7 компаний. Примечательно, что 4 из этих 7 – компании, чьи бумаги торгуются на фондовых биржах. Всего списке-15 “листинговых” компаний 6. 

Формулировка, выбранная президентом и транслированная правительством была неопределенной – “до 100% чистого дохода” – давала компаниям большую гибкость в выборе доли чистой прибыли, которой они были готовы делиться с акционерами. 

В итоге 100% чистой прибыли на дивиденды пустила лишь “Казпочта”. Но эта прибыль невелика – 54 млн тенге, (показатель рентабельности продаж – 0,5%). “Казпочта” – нацкомпания с большой социальной нагрузкой, задача которой поддерживать почтовое сообщение между центром и самыми удаленными уголками страны, что вынуждает компанию на отдельных направлениях работать ниже рентабельности. 

Около 80% чистой прибыли пустил на дивиденды “Тау-Кен Самрук”, компания, в последние годы разрабатывающая сложные месторождения твердых полезных ископаемых и получающая операционный убыток, который компенсируется за счет денежного потока от доли государства в “Казцинке”. 

Примерно 74% чистой прибыли направил на дивиденды KEGOC, 46% – “Казатомпром”, 43% – “Самрук-Энерго”. Наименьшую долю чистой прибыли пустили “Казахтелеком” и “КазМунайГаз”: третья и первая по объему выручки дочки ФНБ пустили на дивиденды 15 и 7% чистой прибыли соответственно. 

Старая или новая модель?

Тема специфических отношений ФНБ и правительства уже становилась объектом наблюдения Ekonomist.kz. Фонд и его портфельные компании несут на себе бремя государственной политики в соответстующих отраслях экономики, инвестируя в основной капитал новых компаний, поддерживая производителей за счет низких тарифов, обеспечивая строительство инфраструктуры в тех случаях, когда рентабельность этих проектов отрицательна. Одной из “повинностей” нацкомпаний является строительство социальных объектов в регионах присутствия и приоритетных для правительства регионах. 

Взамен нацкомпании получают дешевое финансирование из бюджета и возможность монопольно работать на некоторых рынках на протяжении нескольких лет, а иногда – бессрочно. 

При этом в ФНБ уже долгое время декларируют переход от формата операционного холдинга к инвестиционной компании по образцу сингапурского Temasek. Последний раз об этом было заявлено по итогам встречи председателя правления “Самрук-Казыны” Ахметжана Есимова с президентом Токаевым 28 октября 2020. “Президенту Казахстана презентовали концепцию преобразования фонда в инвестиционный холдинг. По словам председателя правления “Самрук-Казына”, это позволит диверсифицировать портфель по географии и отраслям активов, повысить доходность инвестиций и увеличить поступления в бюджет за счет роста дивидендов”, – сообщила пресс-служба Акорды. 

Однако ключевая особенность работы сингапурского холдинга в том, что на него не возлагаются задачи государственной политики. Четко сформулировано, что правительство в случае проблем, не будет поддерживать его финансово. Интерес правительства состоит в том, чтобы холдинг зарабатывал. 

В период кризиса роль “Самрук-Казыны” решили немного скорректировать. Фонд заставили платить больше дивидендов, и этим он стал в большей степени соответствовать идеальному образу. Но с фронта работы, связанной с госполитикой развития бизнеса и отраслей экономики, фонд никто не снимал. В кризис приоритетной стала такая задача, как поддержка отечественного малого и среднего бизнеса через офтейк-контракты. 

Отказываться от действующей модели в ближайшие годы не планируется. В ноябре 2020 года стало известно, что правительство поручило ФНБ “обеспечить финансирование строительства двух научно-инновационных многопрофильных клиник в городах Нур-Султане и Алматы”. Постановление правительства на этот счет было опубликовано 4 ноября. 

Судя по всему, в ближайшие годы мы будем наблюдать микс двух моделей – с одной стороны нацкомпании будут нагружать непрофильными задачами, с другой – требовать исполнения целей госпрограмм и антикризисных мер и выделять на это бюджетные деньги, с третьей – изымать средства в виде дивидендов, преследуя интересы бюджета. Одновременно будет повышаться давление на менеджмент нацкомпаний со стороны антикоррупционных служб. 

The post Дивиденды на стол: как ФНБ “Самрук-Казына” выполнил поручение президента appeared first on Ekonomist Media.

Главной задачей нового кодекса станет четкая регламентация того, кто, в каких случаях и на какую помощь может рассчитывать от государства.

Сегодня, ввиду потрясений, вызванных коронакризисом, социальная политика становится мейнстримом политического поля по всему миру. Главная задача этой сферы – это обеспечить т.н. «страховку» уязвимым группам населения и не допустить их маргинализации, обеспечить граждан фундаментальными правами. Особенно это касается таких категорий, как многодетные семьи, одинокие родители, инвалиды, пожилые, вышедшие на свободу и другие.

Пару недель назад был опубликован Индекс социального прогресса 2020 (Social Progress Index) созданный на основе исследований экономистов.

Индекс отражает достижения стран в сфере социального развития по более чем 50 критериям, объединенных в три группы: основные потребности (у нас 64 место); основы благополучия (63 место) и возможности развития человека (87 место). 

Казахстан в данном индексе занял общее 67 место из 163 стран мира и позиции в целом ежегодно растут. В 2019 году страна была на 69 позиции, а годом ранее – на 71-й. Однако если сравнивать со странами ЕАЭС, то там позиции такие: Беларусь – на 47 месте, Армения на – 50, Россия – на 69 и Кыргызстан – на 89.

Наиболее слабые позиции у Казахстана по доступу к улучшенным санитарным условиям (118), по уровню преждевременной смертности от неинфекционных заболеваний (153) и многие другие. Сильными сторонами Казахстана в социальной сфере являются доступ к питанию и базовым знаниям, доступ к электроэнергии и мобильной связи. 

Однако нужно отметить, что исследование проводилось до кризиса 2020 года, который, вероятно, ухудшил бы показатели Индекса по всему миру. Например, по официальным данным, за этот год доля казахстанцев с доходами ниже прожиточного минимума (32 600 тенге) увеличилась с 4,3% до 5,7%.

Несмотря на то, что методология индекса подвергается критике за отрешение от многих качественных показателей, все же эти данные важно учитывать при разработке социального кодекса.

Предполагаю, что в ближайшие годы «социалка» будет волновать правительства стран больше, нежели показатели экономического роста. Вышеупомянутый индекс демонстрирует, что экономическое благополучие не всегда коррелирует с ростом качества социальной сферы. 

Например США, высокоразвитая страна, первая экономика мира по объему ВВП, занимает лишь 28 место в индексе, ежегодно опускаясь (в 2011 году занимали 19-е место). А, к примеру Чад, занимающий предпоследнее место в списке имеет гораздо более высокий показатель ВВП, чем та же Либерия, находящаяся выше в индексе.

Нельзя не подчеркнуть и тот интересный факт, что правительства стран, занимающих первые позиции в индексе 2020 года возглавляют женщины (Норвегия, Дания, Финляндия, Новая Зеландия).

Новый кодекс: положительные стороны

Во-первых, предполагается что в кодексе будут пересмотрены и актуализированы все действующие меры поддержки. По сути будет проведена ревизия законодательства в социальной сфере. Организация порядка в сфере давно назрела. Многие решения принимались наспех, что и спровоцировало тот факт, что в 2019 году дважды кардинально пересматривались механизмы выплаты пособий гражданам и будут пересматриваться вновь, судя по замечаниям представителей Минтруда РК.

Во-вторых, конечно же будет облегчен поиск информации, что немаловажно. Однако при составлении кодекса важно учесть следующие моменты.

Учитывая специфику кодекса важно проработать стиль его изложения. Это должна быть не просто компиляция законов в один документ, а продуманный механизм внедрения новых социальных стандартов с доступным изложением. В сентябре российский НИУ “Высшая школа экономики” опубликовал исследование – синтаксический анализ сложности российских законов: авторы обнаружили, что законодательство РФ с 1991 года стало сложнее на 30%, тогда как по всему миру идет тенденция на упрощение и ясность текстов законов. Например, в США с 2010 года действует закон об упрощении письменной формы или Plain Writing Act. Когда закон выглядит трудным и непонятным для восприятия, большинство граждан будут дистанцироваться от него и жить по собственным правилам.

Следует пересмотреть подходы к целому ряду категорий. Например, категория малообеспеченная семья у нас в стране понимается как семьи имеющие среднедушевые доходы в месяц ниже черты бедности, установленной в регионе. Подобный подход уже давно не применяется в странах мира. В РК за основу берется показатель черты бедности, а не прожиточного минимума, как в РФ. Это значит, что казахстанская бедная семья в разы беднее той же российской. Необходимо пересмотреть этот и многие другие критерии. 

Очевидно, что кодекс станет объемным документом (в Германии например, он составляет 12 томов) и каждое его направление нуждается в тщательном изучении прежде чем быть принятым. 

В условиях кризиса, когда большие группы людей испытывают экономические сложности, нужна гибкая модель социальной поддержки, которая не приведет к дополнительному напряжению в обществе, поэтому кодекс должен стать по сути новым стандартом качества жизни.

The post Социальный кодекс: кому и зачем? appeared first on Ekonomist Media.

Google Trends отмечает рекордный всплеск поисковой активности в Казнете по запросу “ЕНПФ” (Единый накопительный пенсионный фонд) на неделе между 30 августа и 5 сентября 2020 года (послание было озвучено 1 сентября). В отчете за 12 месяцев на третьем месте после запросов поисковику на получение выписки и на правила регистрации стоит запрос “порог достаточности ЕНПФ”. 

Среди экспертов в сфере экономики это решение вызвало жесткую критику, тогда как значительная часть сетевых обывателей поддержала инициативу президента. 

Почему неоднозначная инициатива, которую на протяжении года рассматривали в Нур-Султане, все же была принята и итоги ее реализации могут оказаться успешными? 

Он пришел дать им денег

Токаев пришел к власти как продолжатель политики первого президента РК Нурсултана Назарбаева, последние годы правления которого были ознаменованы возрастающим вниманием к уровню и качеству жизни населения: в 2018-2019 годы были повышены многие социальные выплаты (в том числе адресные – многодетным семьям), для людей с маленькими зарплатами правительство в 10 раз снизило базу налога на доходы, были приняты новые программы по обеспечению населения жильем, началась перенесенная с 2017 года реформа системы здравоохранения. 

Назарбаев избрал такую политику не случайно. После кризиса 2015-2016 годов в обществе начала расти протестность: с 2016-го по стране прокатилась серия несанкционированных митингов, наиболее массовые из которых были реакцией на поправки в законодательство о земле, предоставляющие возможность иностранцам получать земли в долгосрочную аренду. 

Возникло ощущение, что общество начало терять доверие к руководству страны. 

Казахстанские власти вывели для себя, что фундамент протеста – неудовлетворенность людей жизненными условиями – жильем, окружающей средой, качеством образования и медицинских услуг, страх потерять работу из-за закредитованности. Обо всем этом, наверняка, сигнализировали данные закрытых социологических опросов, которые регулярно проводятся в интересах местных и центральных госорганов. 

Второй президент с первых шагов начал продолжать и усиливать “социальный” крен. Летом 2020 года Токаев поручил провести кредитную амнистию: государство через внебюджетные фонды купило у банков и МФО основной долг физических лиц по значительной группе беззалоговых кредитов и часть задолженности по процентам. Эксперты-экономисты это решение назвали популистским: метрики задолженности физлиц в среднем по экономике были устойчивыми и не высокими, а амнистия предсказуемо их не улучшила. 

В первом президентском послании Токаев высказал озабоченность работой пенсионной системы, указав на маячащую в горизонте 10 лет проблему “недостаточности пенсионных сбережений”, низкого уровня накоплений и инвестиционных доходов. 

“Сейчас работающему человеку пользоваться пенсионными накоплениями можно только после выхода на пенсию. Но понятно желание людей использовать эти средства еще до выхода на пенсию, – сказал президент. – Поручаю правительству до конца года проработать вопрос целевого использования работающими гражданами части своих пенсионных накоплений, например, для покупки жилья или получения образования”. 

Маловато будет

Одним из авторов инициативы, которая получила название “сингапурской модели”, был глава консалтинговой фирмы CSI Олжас Худайбергенов, в декабре 2020 года ставший внештатным советником Токаева. 

“Лучшим примером такой интеграции пенсионной и жилищных систем является сингапурская модель. Она является передовой системой, которая качественно изменила отношение к пенсионной системе: пенсионный счет является, по сути, кошельком каждого вкладчика, причем все обставлено так, что в итоге человек сам о себе заботится, а риск ошибочного управления сведен к нулю”, – объяснял г-н Худайбергенов в интервью Forbes.kz, и делал вывод: “Сейчас это единственный способ оздоровить пенсионную систему, так как это позволит человеку рассматривать пенсионный взнос не как налог, а как свои личные деньги, которые он сможет использовать не только на жилье, но и на образование, лечение и даже инвестиции. И, конечно, должно остаться на пенсию”.

Возражавший ему тогда министр труда и соцзащиты населения Биржан Нурымбетов, апеллировал к тому, что “здесь и сейчас” сингапурскую модель внедрить не получится: в РК значительно ниже ставки взносов (10% против 37% в Сингапуре) и средние зарплаты (180 тыс. против 1,3 млн тенге). 

В феврале 2020 года МТСЗН презентовало свои расчеты пороговых значений вкладов, исходя из которых определялся объем средств, передаваемых в распоряжение вкладчикам и количество вкладчиков, которые могут ими воспользоваться. Заодно была вскрыта картина состояния накопительной системы: накопления 53% из 9,9 млн пенсионных счетов ЕНПФ не превышают 500 тыс. тенге, у 16% находятся в диапазоне 0,5-1 млн, у 15% – от 1 до 2 млн; то есть 84% вкладчиков накопили меньше 2 млн тенге. 

В итоге по расчетам МТСЗН, потенциальное количество вкладчиков, которые смогут воспользоваться плодами сингапурской модели, оказалось 113 тыс. человек. С учетом того, что общее количество вкладчиков в системе подбирается к 10 млн, этот подход виделся как консервативный и полностью исключающий возможность получения политических дивидендов для Токаева, который, по словам г-на Нурымбетова еще в 2019 году поручил расширить это количество до 500-700 тыс. 

Ниже планка – больше бенефициаров

К лету 2020 года казалось, что правительство завязло в новой пенсионной реформе, и в итоге откажется от нее, либо проведет в консервативном формате. Но то ли лобби реформаторов оказалось сильнее, то ли сам президент понял, что провал реформы ослабит его позиции – во втором послании Токаев объявил, что к 2021 году 700 тыс. вкладчиков ЕНПФ “смогут использовать часть своих накоплений на приобретение жилья, лечение или для передачи в управление финансовым компаниям”. 

Спустя сутки МТСЗН представил второй вариант пенсионной реформы. Второй вариант МТСЗН оказался намного более мягким, чем первый. 

Инструмент “смягчения” прост – в министерстве примерно вдвое снизили порог достаточности. 

Если по первому порог достаточности, например, для 40-летнего вкладчика-мужчины составлял 6,9 млн тенге, то по второму – 3,4 млн. В итоге расширилось и общее количество бенефициаров – до 721 тыс. человек. Общая сумма накоплений, которые могут поступить в распоряжение вкладчиков для приобретения жилья, лечения или передаче управляющему – 1,4 трлн тенге (около 12% всех пенсионных активов). 

Любопытно, кто вошел в “золотые” 721 тыс.: 530 тыс. работающих казахстанцев, чьи накопления превышают порог достаточности, а также 178 тыс. пенсионеров, у которых остались достаточные накопления в ЕНПФ и 13 тыс. клиентов страховщиков, заключивших договор страхового аннуитета. Последние две группы явно решили свои жилищные проблемы, и для них, наверняка, более актуальны вопросы лечения. 

Сначала политика

Если принимать во внимание только экономические предпосылки реформы пенсионной системы, то она должна была быть другой. Три основные проблемы ЕНПФ: 

1. низкое количество накоплений, 
2. низкий инвестиционный доход, 
3. снижение доверия к пенсионной системе 

– логично было бы решать: 

1. повышая совокупную ставку пенсионных взносов (что и планировалось сделать, пока Токаев в 2019 году не ввел мораторий на эту норму до 2023 года), 
2. предоставив вкладчикам возможность выбирать управляющих самостоятельно, исходя из собственного риск-аппетита,
3. через повышение прозрачности принимаемых решений, качества корпоративного управления, внедрение передовых стандартов отчетности, политики “открытых дверей”, практики согласования принимаемых решений с основными стейкхолдерами и т. д. 

В перспективе 3-5 лет при надлежащей настойчивости верховной власти и под контролем общественности эти меры бы дали результат. 

Но все эти варианты не учитывали политическую составляющую: никто не готов ждать несколько лет. 

Ни новый президент, которому очень важно показать населению и чиновникам, что его поручения выполняются. Ни население, которое воспринимает пенсионные взносы как налог и будет довольно вырвать у государства хотя бы часть накоплений, а в этом году оно столкнется со снижением реальных доходов и не сможет в сопоставимых масштабах урезать расходы – в том числе на улучшение жилищных условий. Ни чиновники МТСЗН, которым охота, наконец, скинуть с себя давление, связанное с реформой, и сосредоточиться на оперативной работе. 

А есть еще операторы жилищностроительных программ и застройщики, стремящиеся обеспечить план по продажам, несмотря на кризис, медицинские учреждения и даже частные управляющие, которым в итоге достались крохи с пенсионного стола, но это все равно лучше, чем ничего. 

Захлестнувший в последние годы Казахстан (и не только) шорт-термизм – избыточное внимание на краткосрочных эффектах – создал благотворную среду, в которой не самое логичное решение поддержали почти все заинтересованные стороны. Кроме некоторых экспертов в экономике и финансах, которые в глубине души прекрасно понимают, что на логичные шаги в нынешних условиях никто не способен, радикально повышать прозрачность не будет; как раз поэтому забрать свое из ЕНПФ – не такое уж плохое решение из набора альтернатив. 

Однако ключ к успеху любых изменений не в их логичности, а в том, чтобы их поддерживало наиболее активное меньшинство и им не противостояло большинство. Какой бы на первый взгляд нелогичной была нынешняя пенсионная реформа в РК, она этим требованиям, похоже, соответствует. 

Осталось только понять, чем измерять ее результативность, но уровень доверия власти – неплохой критерий. 

The post Пенсионная политика: почему новая пенсионная реформа может оказаться результативной?  appeared first on Ekonomist Media.

Поговорим о приятном

Нынешнее послание президент Токаев начал анонсировать еще с середины лета, когда из-за вспышки коронавируса резко выросла загрузка больниц и возник дефицит лекарственных средств. Президент принял решение о вводе второго за год локдауна, и ему было необходимо чем-то разбавить негатив. 

Выступая на расширенном заседании правительства 10 июля, Токаев заявил: “В моем втором послании я предложу новые меры, которые приведут к экономическому буму”. 

23 июля на встрече с премьер-министром РК Аскаром Маминым президент сообщил: “В настоящее время ведется напряженная работа над разработкой нового экономического курса, который войдет составной частью в послание главы государства”. 

Каким будет новый курс, Токаев в общих чертах рассказал на упомянутом расширенном заседании правительства в июле. “Настало время структурных реформ с целью повышения эффективности и конкурентоспособности национальной экономики. Особого внимания заслуживают здравоохранение, образование, низкоуглеродные технологии, НИОКР, экология. Другими словами, мы должны повернуть экономику лицом к народу”, – сказал он.

Президент также говорил о развитии местного самоуправления, необходимости привлекать на госслужбу смелых, креативных людей с современным мышлением. 

Эксперты сразу заговорили о скорой смене правительства, однако президент ограничился лишьотдельным перестановками, самой яркой из которых былоувольнение министра цифрового развития Аскара Жумагалиева, на смену которому пришел бывший глава “Казпочты” Багдат Мусин (формально его назначение еще не утверждено). 

Политологи, которых перед 1 сентября опросил Sputniknews.kz, прогнозировали, что президент предложит меры по совершенствованию контроля реализации различных программ, а также дополнительные меры поддержки социально уязвимым слоям населения. Эксперты оценивали вероятность смены правительства как низкую, а потенциал расширения мер поддержки бизнеса как ограниченный.   

Шаг к структурным реформам?

Второе послание Токаева было насыщено предложениями по реформированию государственных органов, квазигоссектора, регуляторной системы и бюджетных отношений. 

Примечательно, что первым блоком послания стала “Новая модель госуправления”, а не конкурентоспособность или экономический рост, как это было при Нурсултане Назарбаеве. Важность реформ госсектора в Акорде хорошо понимают, но на заметные преобразования отважились пойти лишь на втором году президентсва Токаева и под давлением экономического кризиса, усилившего протестность и запрос на реформы. 

Касым-Жомарт Токаев предложил воссоздать Агентство по стратегическому планированию и реформам (АСПиР) при президенте, куда должен войти Комитет по статистике, вот уже почти десятилетие находящийся в структуре Министерства национальной экономики. Воссоздать АСПиР в РК советуют регулярно, в последний раз сделать это предлагали эксперты казахстанской консалтинговой компании CSI. Впервые АСПиР было создано в 1998 году на базе Агентства по стратегическому планированию и проработало в этом формате около года. 

Выделено в отдельную структуру и антимонопольное агентство (бывший Комитет по защите конкуренции МНЭ РК). Обе реформы давно назрели, их рекомендовали провести и международные и казахстанские эксперты. 

Также создается Высший президентский совет по реформам, решения которого будут обязательны к исполнению. Еще одна структура, которая будет воссоздана – Министерство по чрезвычайным ситуациям. 

Но не всех ждет расширение штатов: Токаев поручил объединить холдинги “Байтерек” и “КазАгро” с сокращением 50% штатного состава структур. 

Президент анонсировал сокращение численности чиновников – на 10% в этом году и на 15% в следующем и внедрение со следующего июля факторно-балльной шкалы оценки их деятельности. Еще одна новация нынешнего послания – упразднение ответственных секретарей министерств, теперь их функции передадут руководителям аппаратов.

В послании провозглашен переход от госпрограмм с многочисленными индикаторами и неперсонализированной ответственностью к нацпроектам (по-видимому, по примеру РФ, где все отраслевые стратегии до 2024 упакованы в 13 нацпроектов) с несколькими индикаторами и одним руководителем.  

Не представив сам новый экономический курс в послании, Токаев объявил 7 основных принципов этого курса: 

1. Справедливое распределение благ и обязанностей;
2. Ведущая роль частного предпринимательства;
3. Честная конкуренция, открытие рынков для нового поколения предпринимателей;
4. Рост производительности, повышение сложности и технологичности экономики;
5. Развитие человеческого капитала, инвестиции в образование нового типа;
6. Озеленение экономики, охрана окружающей среды; 
7. Принятие государством обоснованных решений и ответственность за них перед обществом.

Инвесторам президент пообещал стабильность законодательства на сроки реализации контрактов и внедрение инструмента стратегических инвестиционных соглашений по проектам, список которых до апреля 2021 года сформулирует правительство. 

Канал финансирования бизнеса помимо госпрограмм и прямых инвестиций собственников – госзакупки, единый закон о которых будет принят до конца года. В Акорде настроились на то, чтобы перевести все закупки госсектора (включая нацкомпании, институты развития и другие контролируемые государством предприятия) в одно окно и на одних условиях. Президент также поставил задачу увеличивать казсодержание (нормы установит правительство). 

Ожидаемый блок послания-2020 – новый пакет мер по поддержке бизнеса в условиях коронакризиса. Президент предложил субсидировать все кредиты предприятий МСБ в пострадавших отраслях до ставки 6% вплоть до марта 2021 года. На 200 млрд (до 800 млрд) увеличивается размер поддержки через субсидированные кредиты по механизму обеспечения доступным тенговым кредитованием (“экономика простых вещей”). Для МСБ до конца года продлен мораторий на выплаты с фонда оплаты труда во внебюджетные структуры. 

Малому и среднему бизнесу в послании было уделено как всегда много внимания. Токаев изложил идею экспортной акселерации для среднего бизнеса. 

Президент поставил цель – нарастить долю МСБ в ВВП до 35% к 2025 году (в 2019 – 31,7%). 

В сфере денежно-кредитной политики (ДКП) президент предложил повышать доверие к инструментам ДКП и создать комитет по ДКП в структуре Национального банка РК. Токаев считает важным направлением работы Нацбанка и Агентства по развитию и регулированию финансовых рынков преодоление кризиса доверия к тенге, для чего необходимо “заинтересовывать экспортеров к продаже валютной выручки”, а также создание стимулов для перетока ликвидности, которая была связана (в виде нот или на депозитах Нацбанка) в кредитование реального сектора.

Глава государства уверен, что необходимо нормативно сдерживать потребительское кредитование, одновременно дифференцируя и снижая ставки по кредитам населению. 

В сфере налогово-бюджетной политики новацией должно стать переориентирование бывшей службы экономических расследований (в начале 2019 года была передана в Комитет по финмониторингу Минфина РК) на борьбу с теневой экономикой.

Одно из важнейших всесторонне позитивных решений – внедрение расширенного бюджета, когда наряду с консолидированным госбюджетом учитываются показатели внебюджетных фондов.

Токаев предложил предоставить госорганам бюджетную самостоятельность (правда, неясно, до каких пределов) и усилить функционал Счетного комитета, который теперь будет финансироваться через профильные комитеты парламента, а не через республиканскую бюджетную комиссию – это позволит исключить конфликт интересов. 

Президент фиксирует тренд на декарбонизацию мировой экономики, поэтому поручил правительству и частным организациям до конца года предоставить пакет предложений по “зеленому” росту. 

Без бума, но предельно громко

В послании Токаева не было предложено ничего, что бы обеспечило в ближайшие годы экономический бум (для современной экономики РК бумом можно было бы считать темпы экономического роста >5%). Однако там содержатся меры, благодаря которым повысится эффективность занимающего большую роль в экономике РК госсектора и зависимых от него отраслей. И это уже повод для оптимизма. 

Послание-2020 предсказуемо наполнено предложениями по реформированию госсектора. Многие из этих предложений давно назрели и неоднократно озвучивались экспертами. Это касается и обособления антимонопольного агентства, и вывода статкомитета из состава планового органа, и необходимости внедрения расширенного бюджета. 

Однако в новом послании все же чувствуется старая оторванность Акорды от реальности. 

Наряду со вполне здоровыми стимулами по увеличению финансирования проектов в реальном секторе (через офтейк-контракты, госзакупки, местное содержание) по-прежнему проступает цель заставить банки кредитовать реальный сектор.  Последовательность советников президента в том, что “банки не торопятся кредитовать экономику” из-за того, что НБ РК предлагает им альтернативные инструменты инвестирования, достойна лучшего применения. 

Одно из неплохих на первый взгляд предложений – ревизия налогового кодекса для минимизации количества налогов и платежей. Однако для предпринимателей больше неудобства создает не слабость действующих норм, а их бесконечное изменение. 

Напоминая о том, что правительство не самый лучший хозяйственник (и подразумевая, что управленец тоже не самый лучший) президент возлагает на него новые задачи и обязанности: разработать нормы по казсодержанию, “залить” дополнительные деньги в приоритетные сектора, подготовить предложения по “зеленому” развитию. 

На фоне разговоров об оптимизации госаппарата создаются новые структуры (АСПиР, МЧС). В случае с АСПиР есть риск, что плановая структура и статистика опять окажутся под одной крышей, и, как и в бытность статкомитета внутри Минэка, возможен конфликт интересов.

Предложений, посвященных тому, как повысить прозрачность работы правительства, по-прежнему мало.

The post Послание-2020: новые меры, старый подход appeared first on Ekonomist Media.

Выступая на Виртуальном саммите Singularity University по СOVID-19 в марте этого года, колумнист TIME Алекс Гладштейн выделил две принципиальные оси в нашей борьбе с новым коронавирусом: компетентность и открытость. Чтобы достичь хотя бы скромных успехов при управлении общественным здоровьем во время пандемии, правительства должны либо проявлять компетентность (как это было в случае Китая), либо открытость, либо и то, и другое.

Гладштейн беспокоился по поводу того, как справится с пандемией США, где ответ на этот вызов к тому моменту не выглядел особенно компетентным, и Россия, где на тот момент было не вполне ясно, как повернется ситуация.

С тех пор прошло почти три месяца, и его прогнозы в некой мере доказали свою актуальность. Ведь США занимают первое место по количеству инфицированных в таблице Worldometer, а Россия вышла в тройку лидеров. Однако другие постсоветские республики, которые теоретически должны иметь весьма схожие компетенции, каждый по-своему справляются с вызовами COVID-19. Помимо привычно удивляющих отщепенцев, вроде Беларуси, где президент Александр Лукашенко провел парад ко Дню Победы, 9 мая, или Туркменистана, где само слово коронавирус было «лимитировано», уровни открытости, в целом, отличаются по региону не столь драматично.

За пределом архиважных компетенций?

Индекс WJP по верховенству закона за 2020 год дает удивительно похожие оценки по показателю «открытость правительства» в Российской Федерации (0.49), Казахстане (0.46) и Китае (0.43). Страны также имеют очень похожие показатели в отношении «права на информацию»: здесь коэффициент PФ – 0.40, Казахстана 0.45, а Китая – 0.49.

Споры о том, насколько успешно справляется со своей эпидемиологической ситуацией Китай, до сих пор не угасают. Принимая во внимание то, что на момент написания данной статьи, количество активных случаев КВИ у них упало ниже 100, можно с уверенностью говорить о том, что по меньшей мере Китай справился с первой волной вируса. Хотя и Россия и Казахстан сейчас ослабляют свои карантинные режимы, Казахстан отреагировал на ситуацию значительно быстрее. 15 марта 2020 года президент РК Касым-Жомарт Токаев уже объявил о введении режима ЧП. Россия же на тот момент все еще обсуждала призывы бизнесмена Олега Дерипаски закрыть страну на 60 дней, скорее как россказни перепуганного магната, чьи активы («Русал») однажды подверглись угрозе Эболы.

Тогда как президент РФ Владимир Путин выступил со своим собственным объявлением 25 марта, цифры не врут. То, что выглядит как каких-то 10 дней в календаре, выливается во вполне реальную разницу между 1571 случаем COVID-19 на миллион россиян и 277 случаями на миллион казахстанцев (исходная версия статьи была опубликована 15 мая. С тех пор, данный показатели изменились и достигли 2598 зараженных россиян на 1 млн населения и 511 казахстанцев на 1 млн населения соответственно – данные на 28 мая 2020 года). 

Это также выливается в разницу между 14 смертями (эта цифра продолжает расти) на миллион населения в России (с тех пор, данный показатель для России вырос ровно в два раза и достиг отметки в 28 человек на 1 млн населения; Аналогичные показатели для Китая и Казахстана со времен написания статьи не изменились) и 2 смертями на миллион населения в Казахстане. Для сравнения, в Китае смертность – 3 на миллион населения.

Такую разницу вряд ли можно объяснить качественными различиями в компетенциях. В конце концов мы слышали о том, как российские военные врачи помогали Италии справиться с угрозой COVID-19 ничуть не меньше, чем о консультациях китайских врачей, которые они предоставляли в разных регионах мира. Глядя на столь схожие показатели «открытости правительства» и «права на информацию», начинаешь невольно задаваться вопросом, что же мы упускаем в этой системе координат?

Вопрос веры?

ОЭСР определяет стратегии и инициативы «открытого правительства» как «основанные на принципах транспарентности, добросовестности, подотчетности и вовлеченности заинтересованных сторон»

Если рассматривать ответ Казахстана на вызов COVID-19, уровень транспарентности оказался значительно выше, чем можно было бы ожидать. Правительство не только начало проводить регулярные конференции с целью информирования общественности, но и приняло решение с ранних стадий делиться отнюдь не самой комфортной информацией. 6 апреля главный санитарный врач РК Айжан Есмагамбетова подтвердила, что каждый пятый инфицированный КВИ в Казахстане был медработником. Несмотря на то, что данная информация вызвала бурную реакцию общественности, государство и впредь продолжило обнародовать такие детали с целью поддержания транспарентности и построения доверительных отношений с общественностью. Есмагамбетова проинформировала, что только 21 апреля заразилось 127 медработников, что привело общее количество зараженных медиков к отметке 652 на тот момент.

Стремление к транспарентности сопровождалось и тенденцией роста подотчетности. 

Извинения Министра Здравоохранения перед Казахстанцами за то, что (неинфицированные) пассажиры круизного лайнера «Даймонд Принцесс» были доставлены домой коммерческим рейсом задало тон на возрастающую подотчетность. Например, когда бывший главный санитарный врач РК Жандарбек Бекшин стал героем мемов из-за неудачной оговорки, заявив, что «…где-то 11-16-го у нас должен быть, все же наконец-то появится коронавирус в стране», его сместили с должности. Нужно отметить, что столь кардинальный подход к вопросам репутации и подотчетности впоследствии был несколько смягчен. Когда месяц спустя министр труда и социальной защиты населения РК Биржан Нурымбетов оказался в похожей ситуации, комментируя отказы по социальным выплатам, его оговорка не пошла дальше анекдотов.

Что касается добросовестности, Казахстану удалось избежать периода обсуждений «коллективного иммунитета» и без излишних промедлений перейти к охране общественного здоровья и системы здравоохранения, став одной из первых пост-советских стран, объявивших режим ЧП. И несмотря на то, что общественность активно обсуждала, можно ли прожить месяц на соцвыплату размером в 42 500 тенге, важно понимать, что люди не были брошены на произвол судьбы и более 4,4 млн. казахстанцев успешно получили такие выплаты.

Из всего квартета факторов, определяющих стратегии «открытого правительства» расстраивает, пожалуй, «вовлеченность заинтересованных сторон». Как я не раз убеждалась, освещая климатические вопросы, казахстанцы склонны недооценивать важность индивидуальных действий. Любые призывы к ответственности за собственное поведение и вклад здесь воспринимаются не иначе, как перекладывание проблем с государственных и/или корпоративных плеч на общественные. За первые две недели с момента объявления ЧП, более 1 500 казахстанцев были привлечены к административной ответственности за нарушения карантинного режима. После отмены режима ЧП, остались карантинные меры, но исчезли административная ответственность против нарушающих меры граждан. Это привело к резкому падению Индекса самоизоляции Yandex по всей стране. По шкале, где 5 соответствует пустым улицам, а 0 загруженным под завязку улицам, Алматы и Нур-Султан имели показатели 2,3 и 2,0 соответственно по данным на 12 мая. В Алматы этот показатель подскочил до 1,9 в тот же день, когда люди узнали, что их больше не могут призвать к ответственности за нарушения.

Дефицит доверия?

Как бы оперативно, компетентно, транспарентно и открыто правительство ни стремилось действовать в сложившейся ситуации, все это не будет достигать желаемых высот, доколе будет отсутствовать одна фундаментально важная вещь: общественное доверие. В феврале, когда в Казахстане еще не было зафиксировано ни одного случая коронавируса нового типа, жители приграничного с Китаем поселка Акжар стали требовать, чтобы Казахстан приостановил грузосообщение с Китаем, несмотря на то, что водители большегрузов подвергались сложной карантинной системе. Люди отказывались верить в то, что в стране не было коронавируса. Тогда же несколько граждан было привлечено к ответственности за распространение слухов о наличии инфицированных в Казахстане.

Однако как только Казахстан зафиксировал первые случаи заражения, общественное доверие развернулось на 180 градусов. 1 мая 30 пациентов с асимптоматичным течением инфекции, выбили дверь госпиталя в Уральске и требовали, чтобы их выписали. На этот раз люди были убеждены, что никакого вируса нет. Когда люди слышат о почти 6 млрд тенге, которые пришлось потратить на борьбу с новым коронавирусом, многим из них значительно проще затеряться в лабиринте конспиративных теорий и высчитывать количество рукопожатий до ближайшего зараженного, зависая в соцсетях, чем принять COVID как реальную угрозу и следовать указаниям властей.

В том, как Казахстан начал выходить из карантина ощущается больше желание власти угодить общественности, а не потребность сфокусироваться на том, чего требуют условия пандемии. Например, требование тестировать всех желающих путешествовать в другие города продержалось совсем недолго. Его быстро упразднили. А ведь всего за два дня до этого министр здравоохранения Елжан Биртанов сообщил, что именно это правило позволило выявить 10 случаев заражения. Многим видам бизнеса, которые с тем же успехом могли продолжать свою деятельность на «удаленке» (например, фирмам, оказывающим профессиональные, консалтинговые, бухгалтерские и страховые услуги) или вести дело в сети при помощи доставок (те же цветочники), было позволено вернуться к традиционному порядку ведения бизнеса.

В эти непростые времена, лидеры по всему миру как никогда прежде сталкиваются с истиной: “Лидерство, основанное на доверии – это, как правило, жизнеспособное лидерство” (цитата из недавнего докладе Deloitte). И сейчас, когда идет послабление карантинных ограничений, важно не растерять понимание того, что доверие не всегда зарабатывается прямым ответом на желания заинтересованных сторон. Если конечная цель в построении долгосрочного доверия, тогда важно относиться к нему, как к сложной экосистеме. 

The post Компетенции и доверие против коронавируса appeared first on Ekonomist Media.