Тем не менее, несмотря на успехи в борьбе с бедностью, в стране сохраняется высокий уровень неравенства, который становится все более очевидным на фоне экономического подъема. Неравномерность распределения доходов, доступ к качественным услугам и возможности социальной мобильности остаются острыми проблемами.

Доходное неравенство и региональные дисбалансы

Одним из ключевых аспектов неравенства в Казахстане является разрыв в уровне доходов между регионами. Согласно отчёту Всемирного банка «Оценка благосостояния в Казахстане» (2024), коэффициент Джини по доходам в 2022 году составил 0.285, что ниже, чем в большинстве развивающихся стран, но всё ещё указывает на умеренное неравенство. Однако этот показатель маскирует существенные различия между сельскими и городскими регионами.

• Коэффициент Джини — это статистический показатель, используемый для измерения уровня неравенства в распределении доходов или богатства. Значение варьируется от 0 до 1, где 0 означает полное равенство (все имеют одинаковый доход), а 1 — полное неравенство (весь доход сосредоточен у одного человека).

Чем выше значение коэффициента, тем выше уровень неравенства в обществе.

Ниже представлен сравнительный график коэффициента Джини Казахстана и соседних государств. Видно, что Казахстан демонстрирует относительно низкий уровень неравенства по сравнению с большинством стран Центральной Азии, а также Россией и Китаем.

 Рис 1. Коэффициент Джини: Казахстан и соседние страны

Источник: Платформа Всемирного банка по борьбе с бедностью и неравенством (PIP), 2024: https://pip.worldbank.org (данные по состоянию на 2021 год)

Так, 10% самых обеспеченных граждан в Казахстане получают около 25% от общего дохода, тогда как 10% самых бедных — всего 4% доходов или в 6 раз меньше.

• При этом самый большой разрыв в доходах наблюдается в крупнейших городах — Алматы (7,3) и Астана (5,9). Для сравнения разрыв в доходах в Атырауской области составляет всего 2,7, а в Туркестанской — 3,4. Так, цифра 7,3 в скобках рядом с Алматы означает разницу в доходах между 10% самых богатых и 10% самых бедных жителей города — так называемый децильный коэффициент (децильное соотношение, или P90/P10).
  

  Что это значит:

  Если в Алматы децильный коэффициент равен 7,3, это означает, что:

  • 10% самых обеспеченных получают в среднем в 7,3 раза больше, чем

  • 10% самых бедных жителей города.

  Это свидетельствует о высоком уровне неравенства в доходах именно в Алматы, по сравнению с другими регионами, где этот коэффициент ниже (например, в Атырауской области — 2,7).*

Рис 2. Разрыв в доходах (децильный коэффициент P90/P10) по регионам Казахстана

• Данные по децильным коэффициентам для Алматы и Астаны взяты из отчета Всемирного банка «Kazakhstan Poverty and Equity Assessment» (2024).​ Данные для Атырауской и Туркестанской областей получены из исследования «Assessing Regional Inequalities in Kazakhstan through Well-Being» Азиатского банка развития (2024).

Например, в таких областях, как Мангистауская и Атырауская, средний доход домохозяйств значительно превышает показатели в южных и восточных регионах. По данным Агентства по стратегическому планированию и реформам РК, в Туркестанской области уровень бедности остаётся самым высоким в стране, что связано с низким уровнем занятости и слаборазвитой инфраструктурой.

Гендерное и цифровое неравенство

Гендерное неравенство в Казахстане также остаётся актуальной проблемой. По данным Всемирного экономического форума (WEF), в рейтинге глобального гендерного разрыва Казахстан занял 65-е место из 146 стран в 2023 году.

Женщины по-прежнему получают в среднем на 30% меньше мужчин, слабо представлены в политике и на руководящих позициях.

Цифровое неравенство стало особенно заметным в постпандемийный период. Несмотря на высокий уровень проникновения интернета в городах, в сельских районах доступ к интернету остаётся ограниченным, что влияет на возможности онлайн-образования, получения государственных услуг и трудоустройства.

Фискальная политика и перераспределение

По оценке ОЭСР (OECD Economic Surveys: Kazakhstan 2023), фискальная политика Казахстана слабо нацелена на перераспределение. Несмотря на наличие социальной помощи, её охват и адресность остаются ограниченными.

Большая часть социальных трансфертов идёт к более обеспеченным группам, а не самым уязвимым слоям населения.

Налогообложение в Казахстане остаётся регрессивным, с низкой прогрессией в подоходном налоге и существенными льготами для крупного бизнеса. Это снижает потенциал государственной политики в снижении неравенства через налогово-бюджетные инструменты.

Cоциальное неравенство Казахстана в контексте региона

Уровень бедности в Казахстане согласно официальным данным (~5%) – один из самых низких в Центральной Азии. Согласно данным статистических комитетов, в России он составляет – 7,2%, в Узбекистане – 8,9%, в Кыргызстане – 29,9%. Прямое сравнение затруднено разной методологией. Однако Казахстан стабильно удерживает низкий уровень бедности при умеренном неравенстве, что выгодно отличает его от соседей.

Рис 2. Сравнение уровня бедности по странам.

Источник: статистические комитеты Казахстана, России, Узбекистана и Кыргызстана.

Это означает, что социально-экономическое неравенство в регионе проявляется по-разному: где-то главной проблемой остаётся массовая бедность, а где-то – дисбаланс между богатыми и бедными при относительно низкой бедности. В Казахстане обе проблемы выражены умеренно, но заметно, требуя внимания к каждой из них.

Что это значит для страны?

Несмотря на ощутимое сокращение бедности за последние две декады, социально-экономическое неравенство остаётся актуальным вызовом для Казахстана. Неравенство в Казахстане носит многомерный характер — доходное, региональное, гендерное, цифровое и институциональное. Несмотря на достигнутый прогресс в борьбе с бедностью, социальная мобильность и справедливость доступа к ресурсам остаются вызовами. При наличии политической воли и опоры на международный опыт Казахстан имеет потенциал для формирования более инклюзивной модели развития.

Возможности для реформ и смягчения неравенства

Для снижения уровня неравенства Казахстану необходимо:

• усилить социальную политику;
• реформировать налоговую систему в сторону большей прогрессивности;
• увеличить инвестиции в человеческий капитал, особенно в регионах с низкими показателями развития.

Всемирный банк и ОЭСР рекомендуют внедрение программ условных денежных переводов, расширение целевой адресной социальной помощи, цифровизацию госуслуг и реформу регионального финансирования. Особое внимание должно быть уделено образованию и здравоохранению как ключевым факторам сокращения межпоколенческого неравенства.

The post Неравенство в Казахстане — разрыв между богатыми и бедными увеличивается appeared first on Ekonomist.

Более 90% всех бедных в Казахстане – это члены многодетных семей.  

Дети составляют свыше 40% населения, живущего за чертой бедности[2]. То есть каждый шестой казахстанский ребенок растет в малообеспеченной семье[3]. 

Бедность в многодетных семьях

Многодетные семьи являются самой незащищенной категорией. Статистика Бюро национальной статистики (БНС) наглядно показывает: чем больше членов в домохозяйстве, тем выше вероятность бедности. Среди семей из 1-2 человек бедных практически нет (менее 0,5%), и даже в семьях из 4 человек доля бедных – около 2,5%. В домохозяйствах, состоящих из 5 и более человек, 8,92% населения имеют доходы ниже прожиточного минимума[1].

Иначе говоря, почти каждая десятая многодетная семья живет в бедности.

Эта нелинейная зависимость иллюстрируется на графике ниже.

Причины, по которым именно многодетные домохозяйства чаще живут в нужде, лежат на поверхности. В такой семье обычно один кормилец и много иждивенцев – доходы одного (чаще всего отца) приходится распределять на пять, семь и более человек. При равных заработках на душу населения средств у большой семьи значительно меньше, чем у малочисленной. Расходы же растут непропорционально – детей нужно кормить, одевать, готовить к школе. 

Более половины многодетных семей в Казахстане имеют средний доход на одного члена семьи — менее 60 тыс. тенге в месяц, а почти треть – и вовсе от 5 до 30 тыс. тенге.

Такие данные приводятся в исследования Центра прикладных экономических исследований [4]. Лишь у 70% многодетных есть хотя бы один родитель с постоянной работой, и только у ~35% родителей есть высшее образование[4]. Это означает, что многие многодетные родители трудятся в низкооплачиваемых секторах или неформально, а некоторые семьи вынуждены полагаться на социальные пособия.  Действительно, число получателей адресной социальной помощи (АСП) среди многодетных за последние годы выросло более чем в 2 раза[4].

Несмотря на государственные выплаты (пособие многодетным семьям, пособия по рождению и уходу за ребенком), материальное положение таких семей остается тяжелым – еще в 2019 году 16,4% всех многодетных семей имели доходы ниже прожиточного минимума[4].

Детская бедность

Бедность негативно сказывается на качестве жизни детей. Многодетные семьи вынуждены экономить на самом необходимом: за квартал многодетная семья потребляет в среднем на 6,5 кг меньше мяса, на 2 кг меньше рыбы, на 16 кг меньше молока, чем семья с 1-2 детьми[4].

Дети из бедных семей чаще сталкиваются с неполноценным питанием, нехваткой одежды, ограниченным доступом к кружкам, секциям, дополнительному образованию. Все это снижает их шансы на успешное будущее, формируя порочный круг «бедность – низкое образование – низкие доходы – бедность».

Проблема детской и семейной бедности – это не только вопрос текущей поддержки, но и инвестиций в человеческий капитал страны.

Региональные различия: город и село

Крупные города традиционно благополучнее: в Астане бедными считаются лишь 2,1% жителей, в Алматы – 3,5%[1]. Напротив, наименее развитые области на юге и западе остаются аутсайдерами по бедности: в Туркестанской области – 8,4%, в Мангистауской – 7,9%[1]. В среднем по Казахстану в городах уровень бедности составляет 3,6%, тогда как в сельской местности – 6,8%[1]. В сельских районах Мангистауской области – рекордно высокий показатель: 11,9%, в то время как в городах этой же области – лишь 3,2%[1].

Различия объясняются разной экономической базой, доступом к рабочим местам и инфраструктуре. В городах больше возможностей для занятости, выше уровень образования и доходов. В отдалённых сельских районах доминируют аграрные виды деятельности, низкая заработная плата и ограниченный доступ к социальным услугам.

Отдаленные сельские районы, особенно в Юго-Западном Казахстане, напротив, страдают от безработицы, низкой производительности сельского хозяйства, слабой инфраструктуры. В результате география бедности на протяжении многих лет остается неизменной: Туркестанская и Мангистауская области стабильно входят в число самых бедных​. Это сигнал для государства о необходимости адресной поддержки и развития именно этих регионов.

Еще один важный аспект – миграция населения. Молодежь и активное население уезжают из сел в города в поисках работы, что снижает бедность в самих городах, но оставляет в селах преимущественно малообеспеченных (дети, безработные, пожилые). Поэтому борьба с бедностью неразрывно связана с выравниванием регионального развития и улучшением условий жизни на селе.

Неравенство доходов: разрыв между богатыми и бедными

Даже при относительно низком уровне бедности в Казахстане сохраняется значительное неравенство доходов.

10% самых обеспеченных казахстанцев получают 25% всех доходов, в то время как 10% самых бедных — всего 4% — то есть в 6 раз меньше!

В городах коэффициент фондов ещё выше – в Алматы он составляет 7,31, в Астане – 5,98. В сельских регионах этот показатель ниже – например, в Туркестанской области – 3,36[1].

Кроме того, беднейшие 10% населения тратят 59% своих расходов на еду, в то время как у богатейших эта доля составляет лишь 42,5%. Разница также заметна по расходам на непродовольственные товары: 19,8% против 26,5% соответственно[1].

Проще говоря, малоимущие семьи живут «от зарплаты до зарплаты», расходуя почти все средства на еду и необходимые услуги (коммунальные платежи, проезд), тогда как богатые тратят значительно меньше доли дохода на базовые нужды и имеют «излишек» на улучшение качества жизни.

Такая ситуация опасна тем, что плоды экономического роста распределяются неравномерно. Социальное расслоение может привести к застою бедности: бедным семьям трудно вырваться из нужды, если все их скудные доходы уходят лишь на поддержание существования.

Сезонные колебания уровня бедности

Уровень бедности в Казахстане демонстрирует отчетливую сезонную динамику. Как правило, в третьем квартале каждого года доля населения с доходами ниже прожиточного минимума достигает пикового значения, а в четвертом квартале заметно снижается. Так, в III квартале 2024 года уровень бедности составил 5,1%, а в IV квартале опустился до 4,8%[1]. Это связано с окончанием сельскохозяйственного сезона и ежегодными выплатами в конце года. За последние пять лет бедность в четвертом квартале в среднем на 0,6 процентного пункта ниже, чем в третьем[1].

Причины такого сезонного колебания связаны с особенностями экономики.

• Во-первых, действует сельскохозяйственный цикл: летом и осенью многие сельчане заняты на уборке урожая, но доходы от реализации урожая поступают лишь ближе к зиме. Пока урожай не продан, семьи испытывают финансовый дефицит, что отражается на статистике бедности в третьем квартале.
• Во-вторых, во второй половине года активизируются строительные работы, особенно в госсекторе, которые дают временную занятость и заработок многим людям.
• В-третьих, к концу года выплачиваются социальные пособия и премии работникам – эти дополнительные выплаты отсутствуют в летние месяцы[1].

Как снизить уровень бедности среди многодетных семей?

• Совершенствование системы соцподдержки семей с детьми. UNICEF и Всемирный банк рекомендуют переход от адресных мер к универсальной поддержке семей с детьми. В частности, ввод единого пособия на ребенка, вне зависимости от количества детей, считается эффективной мерой для сокращения бедности[6]. По сути универсальное детское пособие – сократит детскую бедность и устранит проблему «ошибки исключения», когда помощь не доходит до тех, кому она действительно нужна​.

Важным направлением является совершенствование системы социальной помощи – АСП должна быть действительно адресной и охватывать всех нуждающихся. Государству следует активнее инвестировать в человеческий капитал – в образование, медицину, жилье и занятость в уязвимых регионах, чтобы устранить первопричины бедности.

• Стимулирование занятости и доходов родителей. Соцподдержка – необходимая мера «лечения симптомов» бедности, однако для устойчивого решения проблемы семьи должны иметь возможность самостоятельно зарабатывать достаточные доходы. В многодетных семьях зачастую только один работающий родитель, поэтому важно помогать им интегрироваться в рынок труда.

Рекомендуемые шаги:

• программы повышения квалификации и переобучения для родителей из уязвимых семей,
• развитие доступного дошкольного образования и детских садов (чтобы мать могла выйти на работу, пока дети маленькие).

Государство уже реализует проекты по трудоустройству малообеспеченных граждан, но они должны быть расширены с акцентом на семьи с детьми. Кроме того, следует поощрять развитие малого бизнеса среди многодетных – например, через микрокредитование, обучение основам предпринимательства, гранты для сельских жителей. Если хотя бы один член многодетной семьи сумеет наладить стабильный источник дохода – это значительно снизит риск бедности для всех домочадцев.

• В долгосрочной перспективе также важно укреплять устойчивость экономики – диверсифицировать ее, создавать новые отрасли вне сырьевого сектора, чтобы рост доходов происходил по всей стране, а не только в отдельных «точках роста».

Снижение бедности среди многодетных семей – стратегически важная цель. Казахстану необходимо сочетать финансовую помощь с мерами, создающими устойчивые источники доходов. Применение международного опыта, комплексный подход и развитие регионов позволят обеспечить более справедливое распределение благ и возможностей в обществе. Поддержка должна быть адресной, но в то же время всеобъемлющей – охватывать всех нуждающихся детей, исключая пробелы и бюрократические барьеры. Опираясь на лучшее из мирового опыта и учитывая национальную специфику, Казахстан способен добиться того, что рождение даже пятого или шестого ребенка не будет означать автоматического погружения семьи в бедность. 

Источники:

[1] Аналитический центр Halyk Finance. Бедность в Казахстане: сезонное снижение, но сохраняющиеся вызовы. 27 марта 2025.

[2] UNICEF Kazakhstan. Детская бедность в Казахстане: оценка и пути преодоления. 2023.

[3] Informburo. Каждого шестого ребенка в Казахстане можно считать бедным. Январь 2024.

[4] Центр прикладных экономических исследований. Положение многодетных семей в Казахстане. Исследование при поддержке фонда «Сорос-Казахстан», 2022 г. 

The post Многодетные семьи — новое лицо бедности в Казахстане appeared first on Ekonomist.

Критерии качественного среднего образования в Центральной Азии

2020 год оказался непростым годом для многих государств, и страны Центральной Азии не стали исключением. Пандемия обнажила уязвимые точки в государственных системах и также актуализировала вопрос образовательного неравенства в регионе.

Всеобщее право на получение среднего образования закреплено в конституциях стран Центральной Азии, благодаря чему в регионе достигнут высокий охват детей школьным образованием. Однако вопрос о качестве образовательных услуг в государственных школах все еще остается открытым.

Такие системные факторы, как демографический рост, недостаточная цифровая грамотность как у школьников, так и у педагогов, низкая престижность профессии учителя, хроническое недофинансирование в обычных государственных школах способствуют снижению качества школьного образования. На фоне этих процессов разрастается сеть частных и государственных экспериментальных школ, которые становятся «пылесосом», высасывающим талантливых педагогов и учеников из обычных школ.

Зачастую такие образовательные учреждения получают диспропорционально больше финансирования и ресурсов от государства. В результате формируется система образования, в которой одновременно функционируют как элитные и малодоступные школы, так и обычные государственные школы, в которых качество предоставляемого образования в разы ниже.

Ввиду этих реалий возникает потребность в изучении и измерении проблемы неравенства в доступе к качественному образованию в Центральной Азии как для улучшения понимания проблемы образовательного неравенства в регионе, так и для разработки более действенных политик по его снижению.

В ходе дискуссии, проведенной на площадке PaperLab, эксперты и исследователи в сфере образования вместе с представителями гражданского общества и государственных органов обсудили представленный Индекс неравенства доступа к качественному образованию (Index of Disparity in Access to Quality Secondary Education (IDAQSE)). Данный индекс был разработан группой исследователей из Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана в рамках исследовательского проекта «Новые грани образовательного в странах Центральной Азии: от измерения проблемы к изменениям политик», реализуемого Исследовательской группой PaperLab при поддержке Фонда Сорос-Казахстан.

Доступность данных

Особенность данного индекса заключается в том, что он отражает не только разницу между изучаемыми странами, но и различия между регионами внутри каждой из стран Центральной Азии. Однако, как было отмечено в ходе дискуссии, в подобных исследованиях одним из ключевых барьеров становится доступность данных.

«Данные – это золото, и этого золота нам немного не хватало в процессе этого исследования,» — говорит Камила Ковязина, независимый социолог и одна из авторов индекса. Исследователи столкнулись с тем, что данные, которые доступны в Казахстане, в других странах Центральной Азии либо отсутствуют, либо собираются с разной периодичностью и по другой методике, что значительно осложняет процесс сопоставления данных. В связи с недоступностью некоторых данных, количество показателей в индексе было сокращено в два раза, с 22 до 11 показателей.

При этом, как отмечает эксперт, даже в случае доступности показателей их качество может ставиться под сомнение из-за формальности предоставленных данных, которые не отражают реальное состояние вещей в образовательной системе. Например, по данным статистики 60% казахстанских школ создали условия для инклюзивного образования. По словам экспертов, под «условиями» понимается сооружение пандуса при входе, наличие специального туалета и дорожек для слабовидящих. При этом проблема доступа на 2-й или 3-й этаж не решена, пандусы в инклюзивных школах не эргономичны, а сама инклюзия реализуется через создание спец-классов для детей с особыми потребностями. Таким образом, в реальности большинство школ приспособлены только для определенного типа детей с особыми потребностями, таким образом не являясь по-настоящему инклюзивными.

Уровень развития ИКТ

В других странах Центральной Азии наблюдается похожая ситуация. Эксперт в области образования из Таджикистана Шодибег Кодиров в ходе выступления отметил, что официальные данные по ИКТ являются достаточно проблематичными. Школа может быть оборудована только устаревшей компьютерной техникой, либо Интернет может быть подключен только в кабинете директора школы, но при этом такая школа будет проходить в официальной статистике и документах как оснащенная необходимым компьютерным оборудованием и Интернетом. Соответственно, при использовании таких данных страдает и достоверность полученных результатов.

В целом уровень развития ИКТ особенно актуален в регионе в связи со стремительным переходом школ на дистанционное образование в условиях пандемии, говорит Данияр Кусаинов, политолог и исследователь PaperLab. Внедрение информационных технологий призвано решить многие проблемы образовательного неравенства, однако результаты исследования указывают на различия как в финансовой доступности Интернета между странами, так и в уровне обеспеченности семей компьютерной техникой. Как отметил эксперт, в 2019 году в Кыргызстане только 12,4% домохозяйств имели компьютер, в то время как в Казахстане этот показатель составлял 80%.[1] 100-мегабитный Интернет, по данным аналитики сайта Picodi.com, стоил более 50 долларов США в Узбекистане, 35 долларов в Кыргызстане, и около 11 долларов в Казахстане; в Таджикистане такая скорость Интернета была малодоступна для населения.^[2] Таким образом, в странах Центральной Азии ИКТ-условия изначально неоднородные, что стоит учитывать при интерпретации результатов.

Использование индекса для выявления проблем на уровне регионов

Однако, по мнению экспертов, главное предназначение индекса не в том, чтобы сравнивать страны Центральной Азии друг с другом, а в том, чтобы внутри каждой страны выявить проблемные регионы по конкретным показателям и вносить соответствующие корректировки. С этой целью при разработке индекса было решено сделать фокус в основном на те индикаторы, которые могут быть отрегулированы с помощью государственной политики.

«Индекс может использоваться как инструмент измерения неравенства в распределении ресурсов в сфере образования и систематического выявления наименее благополучных регионов. Сейчас мы это делали на основе для регионов первого уровня — областей. Но, если бы у нас были данные на уровне районов, то можно было бы делать анализ еще более точечно» — говорит Камила Ковязина.

С таким видением согласен независимый эксперт в области образования из Кыргызстана Мырза Каримов, который в ходе выступления подчеркнул, что результаты таких исследований не только выдвигают на первый план существующие проблемы неравенства в образовательной системе, которые в ином случае могут быть проигнорированы государством, но и дают обоснование для развития и улучшения систем сбора и прозрачности официальных данных. Это мнение поддержала независимый эксперт Эльвира Сагинтай, заметив, что «индикатор показывает только цифры, качество, но это должно служить основанием для дальнейшей реформы и движения».

Директор Департамента международных сопоставительных исследований АО ИАЦ Айгерим Копеева также прокомментировала потенциал индекса не как рейтинга, а как инструмента сбора данных, где «авторы индекса могут послужить инициаторами сбора данных или разработки рамки сбора таких данных».

При этом эксперт отметила важность участия стран Центральной Азии в международных сопоставительных исследованиях, таких как PISA и TIMMS, по следующим причинам.

Во-первых, это позволяет странам оценить уровень образования их учащихся относительно других стран, с целью дальнейшего выявления и решения ключевых проблем, которые влияют на результаты. В качестве примера эксперт привела совместное исследование с Центром анализа и стратегии “Белес”, целью которого было выявление причин отставания Казахстана в международных исследованиях. Одной такой ключевой проблемой стало отсутствие четкого фокуса на проблемах образования, то есть отсутствие страновой республиканской стратегии конкретно по повышению качества образования.

Во-вторых, участие в международных исследованиях генерирует огромный массив данных как об уровне компетенции и знаний учащихся, так и о других контекстных аспектах, таких как социально-экономический статус и уровень благополучия учащихся, которые могут быть использованы для вторичного анализа.

Рекомендации экспертов

Вторая половина дискуссии была посвящена обсуждению усовершенствования индекса с учетом доступности данных и применения дополнительных методов исследования, в ходе которого эксперты выразили рекомендации по улучшению и развитию индекса.

Первой рекомендацией стало расширение количества индикаторов, используемых при расчете индекса. По мнению Серика Ирсалиева, заместителя Председателя Совета директоров и управляющего директора Международного научного комплекса «Астана», для того, чтобы повысить весомость результатов индекса неравенства, в него стоит включить не только входящие индикаторы, но и исходящие индикаторы по качеству образования, которые помогут отследить влияние таких факторов, как качество учителей, состояние инфраструктуры и ИКТ-среды, условий обучения. Помимо исходящих индикаторов, директором центра инклюзивного образования НАО имени Ы. Алтынсарина Лаурой Бутабаевой было также внесено предложение дополнить индекс показателями по инклюзии и безбарьерной среде в школах, чтобы учесть доступ к образованию у детей с особыми потребностями, которые зачастую обучаются на дому из-за отсутствия надлежащей инфраструктуры. Айгерим Копеева отметила, что будет полезным также изучить опыт и методологию международных сопоставительных исследований для адаптации индекса с целью улучшения качества данных.

Эксперты также посоветовали включить в анализ другие постсоветские страны, чтобы через сравнение выявить влияние отдельных показателей на качество образования. Такой рекомендацией поделилась Ирина Смирнова, депутат Мажилиса Республики Казахстан. Как отметила депутат, сравнение с такими странами, как Эстония, которая показывает хорошие образовательные результаты, позволит определить, как отдельные факторы (т.е. обеспеченность школ компьютерами, уровень финансирования, уровень зарплаты учителей) на самом деле влияют на качество образования.

Комментируя качество образования в целом, экспертами были предложены следующие шаги. Первое, система образования нуждается в реформе, которая поможет школам стать уравнителем социальных факторов, а не разделителем на социально успешных и неблагополучных. Например, говорит г-н Ирсалиев, учреждение программ государственного уровня на поддержку академически отстающих детей и детей из социально-уязвимых слоев, а также программы поощрения учителей и педагогов, которые уделяют внимание таким детям, должно стать первым шагом. На сегодняшний день таких программ не существует, так как государственные программы поддержки в основном направлены на одаренных детей и учителей, готовящих школьников для олимпиад и международных конкурсов, которые изначально имеют больший доступ к качественному образованию и дополнительным академическим ресурсам.

Второе, система нуждается в пересмотре инклюзивной модели образования, которая на данный момент основана на медицинских показателях и не учитывает детей, которые в эту категорию не входят, но при этом нуждаются в особых условиях обучения.

В заключение эксперты также выдвинули на рассмотрение вопрос усиления роли мужчин в образовательных процессах для достижения гендерного баланса среди преподавательского состава в учебных заведениях.

Дискуссия проводилась общественным фондом PaperLab при поддержке Фонда Сорос-Казахстан и Евразийской программы Open Society Foundation. Финальный отчет по исследованию, который помимо Индекса включает в себя анализ экспертных интервью и фокус-групп с родителями и учащимися, будет доступен для ознакомления на официальном сайте PaperLab.

The post Образовательное неравенство в Центральной Азии: как измерять и почему это важно? appeared first on Ekonomist.

Женщинам и мужчинам в Казахстане за одну и ту же работу платят по разному

Вердикт: Правда

Если основываться на информации Бюро национальной статистики, представленной в бюллетене «Заработная плата работников по профессиям (должностям) в отдельных видах экономической деятельности Республики Казахстан за 2020», то можно прийти к выводу, что практически во всех сферах деятельности (за очень редким исключением) женщины получают меньше мужчин. 

В бюллетене представлена среднемесячная номинальная заработная плата. Она определяется путем деления суммы начисленного фонда заработной платы на фактическую численность работников.

Что касается исключений, то внимательно изучив бюллетень вы их найдёте. Машинист насосных установок женского пола из сферы «Производство продуктов нефтепереработки, брикетов из торфа и угля» получает в среднем 481 700 тенге, в то время как мужчина на этой же позиции 223 700 т. Кладовщицы — 123228 т., кладовщики — 89600 т. Мастера хлебопекарни — женщины получают в 10 раз больше мужчин (737 тыс т. против 70-ти тыс т.) женщины — слесари в области строительства, геологи, судьи тоже получают больше мужчин, а вот женщины полицейские — меньше.

По информации Бюро национальной статистики, гендерный разрыв в заработной плате в Казахстане составляет 32,2%.

Гендерный разрыв в Казахстане почти такой же как в Европе

Вердикт: Правда

Чтобы оценить положение Казахстана в этом вопросе на фоне других стран обратимся к ежегодному Докладу о глобальном гендерном разрыве Всемирного Экономического форума. К сожалению, по сравнению с 2006 годом Казахстан откатился с 32 на 72 место, хотя в плане рейтинга «подрос» (0,693 в 2006 году, 0,710 — в 2020). Стоит заметить, что в 2006 году в исследовании участвовало 130 стран, тогда как в прошлом — 153. По сравнению с 2018 годом мы «упали» на 12 мест и потеряли 0,002 балла рейтинга. Но в целом держимся в середине списка  — 72 из 153 стран.

Рейтинг базируется на оценке 4-х основных параметрах: 

• Участие женщин в экономике и предоставляемые страной экономические возможности.
• Уровень образованности женщин и доступность образования.  
• Политические возможности в контексте представительства в структурах власти
• Здоровье, продолжительность жизни.  

Стоит отметить, что мы опережаем некоторые страны Европы в общем рейтинге: например, Италию, Чехию, Венгрию, Грецию, Турцию. Также мы опережаем некоторые соседние страны  — Россию, Армению, Грузию и Азербайджан.

Источник: www3.weforum.org

Есть ли «близкие» нам (или хуже нас) по отдельным параметрам страны Европы? — безусловно есть. Это касается даже стран из первой десятки:

• Например, в плане здоровья и продолжительности жизни Исландия на 123 месте, а мы на 74-м, Ирландия уступает нам по этому же параметру (113), а ещё в области участия женщин в экономике (43 место, Казахстан на 37-м). 
• Большинство стран из первой десятки, уступают нам именно в области гендерного разрыва при оценке здоровья и продолжительности жизни (не путайте с показателями продолжительности жизни, зачастую в Европе таковой выше, чем в Казахстане). Это касается Испании (83 место по этому показателю), Франции (78), Швеции (117), Швейцарии (110), Германии (86), Норвегии (95) и Дании (101).
• А вот в плане активности участия в экономике, нам уступают Германия (48 место по этому показателю), Дания (41), Испания (72), Франция (65) и упомянутая выше Ирландия. В Швейцарии сопоставимый уровень экономической активности женщин (34), при этом она уступает Казахстану (63 место) в области уровня образования женщин и доступа к образованию (77).

Среди женщин уровень безработицы выше, чем среди мужчин

Вердикт: Правда

В целом по стране уровень безработицы среди женщин выше, чем среди мужчин. Об этом, собственно, говорит статистика. Кому (мужчинам или женщинам) и по каким причинам отдают предпочтения те или иные работодатели пока оценить, базируясь на имеющихся данных в открытом доступе невозможно.

Кроме того, между мужской и женской безработицей существуют не только количественные, но и качественные различия, — об этом пишет Ekonomist.kz.

Мужчины в Казахстане начинают карьеру раньше чем женщины

Вердикт: Правда

Но мы бы переформулировали утверждение ещё более точно: мужчины измеримо успешнее в построении карьеры, чем женщины в Казахстане. И одним из факторов, является, возможно, более быстрый карьерный рост. Объяснение тут хоть и косвенное, но довольно простое. Большее количество мужчин начинает работать в более раннем возрасте. Опять же обратимся к отечественной статистике: к примеру, уровень занятости парней в возрасте 15-24 года составляет 73%, а уровень занятости среди девушек того же возраста — 61,2%. Ну и пока что доля руководителей мужчин в среднем по стране на 14% больше, чем руководителей женщин. Доля женщин, занимающих, руководящие посты — 43%, а мужчин, соответственно — 57%.

В упомянутом докладе ВЭФ говорится, что в Казахстане доля компаний, в которых контрольный пакет акций принадлежит женщинам составляет 16,4%, доля компаний с женским топ-менеджментом 18,9%.

Существуют более женские и более мужские профессии

Вердикт: Правда

В современном мире остаётся всё меньше и меньше стереотипов. Вот уже и мужчины идут в казалось бы исключительно женские профессии, вроде мастера маникюра, а женщины покоряют мужской профессиональный мир и становятся, например, кузнецами или дальнойбойщицами. Однако, если внимательно изучить документ «Заработная плата работников по профессиям (должностям) в отдельных видах экономической деятельности Республики Казахстан за 2020», то становится ясно, что, мужчины без охоты идут на должность секретаря общего профиля. В трёх десятках отраслей экономики, вы практически не найдёте мужчин-секретарей.

Зато есть мужчины-дояры и в среднем они получают 74 тыс т., в то время как женщины — 118 тыс т.

В Казахстане есть профессии, официально запрещенные для женщин

Вердикт: Правда

В соответствии с трудовым законодательством РК, существуют работы, на которых ограничивается применение труда женщин — около 212 профессий. Все они сопряжены с опасным и\или вредным производством и\или физически тяжелым трудом. А запрет обусловлен заботой о женском здоровье и материнстве. Например, в списке имеются такие профессии: монтажник связи-антенщик, занятый работой на высоте, огнеупорщик, занятый на горячем ремонте печей и топок котла, трубоклад промышленных железобетонных труб, паяльщик по свинцу (свинцовопаяльщик), трубоклад промышленных кирпичных труб… До 2018 года в списке насчитывалось 287 профессий. Норма подверглась пересмотру и теперь, к примеру, казахстанским женщинам можно заниматься кузнечно-прессовыми работами.

В наиболее высокооплачиваемых отраслях экономики заняты в основном мужчины.

Вердикт: Правда

Исходя из официальной статистики, а также независимых источников, наиболее высоко оплачиваемой отраслью в Казахстане считается добывающая промышленность. На 2019 год в этой сфере было занято 227,1 тыс мужчин и 52,8 тыс. женщин. Средняя заработная плата в горнодобывающей промышленности — 482,252 тенге, добыче сырой нефти и газа — 805,984 тенге, добыче угля — 281,153 тенге.

Бизнес в Казахстане делится на мужской и женский

Вердикт: Ложь

Тут мы будем опираться на экспертное мнение. 

Как заявила Алма Касымова, национальный менеджер программы «Финансирование и развитие МСБ» Европейского Банка Реконструкции и Развития, «… „женского“ бизнеса не существует. Как и нет характерных для него рыночных преград. Есть предприниматель. Все остальное — мифы и спекуляции со стороны общества.

Когда человек решает заняться бизнесом, не играет роли, мужчина он или женщина. Это человек определенного склада, который… не боится брать на себя огромные риски и всю ответственность, лидер и интегратор.

Единственное, женщине сложнее управлять бизнесом, так как ей дополнительно нужно вести быт, воспитывать детей и т. д. Все это снижает ее мобильность, динамичность, конкурентоспособность на определенных жизненных этапах.

Тем не менее у нас очень много примеров женщин-предпринимательниц, успешно руководящих нетипичным и при этом конкурентоспособным бизнесом. Наши клиенты — женщины, строящие газотрубопроводы в Караганде, производящие гофротару в Павлодаре, добывающие известняк и производящие цемент в Алматы, обеспечивающие нефтепродуктами крупных игроков из Павлодара, возглавляющие племенной конезавод в Костанае, управляющие камнеобрабатывающей компанией в Нур-Султане…»

Мужчина является главным кормильцем в семье

Вердикт: Ложь и Без вердикта

Поскольку мировоззрение — дело индивидуальное, воздержимся от однозначного вердикта. А лучше пока обратим внимание читателей на наличие современных исследований на тему концептуального подхода в области гендера и финансовой власти в домохозяйствах. Тут есть о чём поразмыслить. Если кратко, то в целом, например, в РФ, совместное управление финансами (когда зарабатывают и муж и жена) не обязательно означает общее главенство супругов в семье:

Например, данные показывают, что только 41% респондентов, выбравших систему общего пула, и 45% сторонников частичного пула указали, что их в равной степени с супругом (супругой) можно назвать главой семьи, при этом половина как мужчин, так и женщин в этих семьях признают первенство мужа. Одновременно даже в семьях с доминирующей ролью жены в управлении бюджетом треть женщин называют мужа главой семьи, а почти 60% мужчин согласны с ними в этом. Предварительный анализ глубинных интервью, проведённых в 2013 г. в 92 семьях (с каждым из супругов в отдельности), показывает, что, когда речь заходит о крупных покупках, долгосрочном финансовом планировании (в том числе о кредитах и сбережениях), эгалитарные принципы отступают — слово мужа оказывается весомее.

Д. Ибрагимова, 2016, «Высшая школа экономики». «Деньги, гендер, власть в домохозяйстве: концептуальные подходы».

В целом с течением времени (судя по соцопросам) мнение о том, кто должен быть кормильцем в семье меняется не сильно. В 2017 году, по опросу ВЦИОМ, 54% опрошенных возлагали ответственность за материальное обеспечение семьи на мужчину, 43% считали, что работать (приносить доход в семью) должны и муж, и жена, в 2019 году — 53% и 36% соответственно. В 2021 году — 59% и 35%.

По мнению опрошенных,основные обязанности настоящего мужчины — беречь семью, участвовать в ее жизни и заботиться о ней (18%). Мужчина должен быть защитником (8%), порядочным и достойным человеком (8%), быть ответственным (5%, чаще так считают женщины — 8%). Также мужчина должен быть вежливым, не забыть посадить дерево и построить дом, отвечать за свои слова и поступки (по 4%).

Примечание: Мы приводим для иллюстрации российские исследования по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия отечественных опросов на эту тему, во-вторых, из-за очевидной схожести менталитетов. 

Женщина должна приложить больше усилий (чем мужчина), чтобы занять лидерские позиции на работе и в социуме.

Вердикт: Без вердикта

Здесь мы тоже воздержимся от  вердиктов, поскольку не имеем возможности измерить прилагаемые усилия в деле построения карьеры, и то насколько женщина сама воспринимает стереотипно свою гендерную роль. Всё очень индивидуально. Хотя утверждение очень сильно смахивает на правду, памятуя о том, что женщина попутно занимается ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей.

«Именно боязнь, что семье придется уделять меньше времени, а также „комплекс плохой жены или матери“ останавливает женщин от согласия на более высокую должность или крупный проект, и деньги тут отходят на второй план», считает эксперт.

Очевидно, что женщин-руководителей в Казахстане меньше, чем руководителей- мужчин. Но разрыв в 14% (см.выше) не критический. Чего не скажешь о доле женщин, занимающихся политикой. К примеру, на политических должностях всего 49 женщин и 650 мужчин, количество женщин и мужчин на политических должностях в центральных органах власти: 340 и 41 соответственно. 

Итоги

• Пока что в Казахстане сохраняется неравенство в оплате труда.
• Страна имеет тенденцию к ухудшению своего рейтинга в области гендерного разрыва. Но это отчасти объясняется ростом числа стран в рейтинге. 
• Статистика говорит о том, что мужчины успешнее в построении карьеры.
• В целом пока что общество склонно к традиционному представлению о женской и мужской роли в плане обеспечения в семье. 

The post Правда и мифы о мужских и женских заработках и карьере в Казахстане appeared first on Ekonomist.

Сегодня Казахстан достиг 80%-го охвата дошкольным воспитанием и обучением (далее – ДВО) детей от 2 до 6 лет. Однако, в сельской местности половина дошкольных организаций составляют мини-центры. То есть около 80% всех мини-центров республики находятся в селе. Почти половина из всех сельских мини-центров — с кратковременным днем пребывания. Все это влияет на качество предоставляемых услуг ДВО.

Сложная ситуация складывается в отношение кадрового обеспечения сельского ДВО. Наибольший разрыв между сельскими и городскими дошкольными организациями прослеживается в материально-техническом обеспечении. Большинство приспособленных и аварийных зданий детских садов функционируют в сельской местности. В сельских дошкольных организациях постоянные проблемы с благоустройством и инфраструктурой, обеспечением техникой, интернетом и т.д.

Чтобы понять, почему сложилась такая ситуация в сельском ДВО, предлагаем провести ретроспективный анализ и дать характеристику современному состоянию кадрового обеспечения и материально-технической базы.

Формирование и организация ДВО в сельской местности

Первое десятилетие независимого Казахстана оказались кризисными и в первую очередь трудности испытывало ДВО. Особенно сложно в эти годы приходилось сельским жителям страны. Если в 1991 году дошкольных учреждений образования в сельской местности было в три раза больше, чем в городе, то в 2000 году сеть и контингент сельских детских садов сократился на 95%.

В 2000 году насчитывалось 177 сельских и 912 городских дошкольных учреждения [1].

Безусловно, это отразилось на качестве подготовленности детей к школе. Влияние предшкольной подготовки на успеваемость обучающихся можно проследить по первоклассникам 1997–1998 учебного года. Дети, не имевшие предшкольную подготовку, осваивали программу первой четверти только на 20,4%, тогда как уровень освоения программы первоклассников, прошедших такую подготовку, составляло 91,3% [2].

Поэтому в 1999 году в Казахстане была введена обязательная предшкольная подготовка детей.

В 2000-е годы рост сельских дошкольных организаций происходил быстрее, чем в городе. Их количество в сельской местности увеличилось в 35 раз, в городской – в 3,5 раза. Контингент детей ДВО в селах увеличился в 36 раз, в городе – в 3,8.

Такой рост дошкольных учреждений и контингента детей происходит благодаря развитию новых низкозатратных моделей ДВО – мини-центров и групп кратковременного пребывания детей.

Впервые мини-центры открываются в 2004 году. Их функционирование осуществляется по гибкому графику от 2 до 7 раз в неделю, от 2 до 10 часов в день. При этом преобладало число мини-центров с неполным днем пребывания (около 60%, мини-центры с полным днем пребывания – 40,5%) [3].

Обладая свойствами мобильности, мини-центры помогли снять нагрузку с детских садов, а в сельской местности решить проблему отсутствия дошкольных организаций. По причине экономической рентабельности мини-центров в населенных пунктах с небольшим контингентом детей, их число в сельской местности увеличивается в геометрической прогрессии. Так, если в 2005 году насчитывалось 181 мини-центров, что составляло чуть больше 15% от всех организаций ДВО, то в 2011–2012 годах их число перевалило за 5 000 единиц, что составило более 65% от всех дошкольных организаций. Только с 2016 года доля мини-центров становится ниже, чем детских садов [4].

Начиная с 2010 года, в стране стартовала программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан».

Местные исполнительные органы отчитывались, что более 30% сел не имели детских садов по причине малочисленности детского населения для открытия дошкольных учреждений [5]. В это время в городах детский сад посещал каждый третий ребенок, в сельской местности – только 5 из 100 [6].

В 2018 году более 60% организаций ДВО находятся в сельской местности. Однако, несмотря на большее число сельских дошкольных организаций, контингент детей в них в 1,5 раза меньше, чем в городе. Такое различие обусловлено большой концентрацией мини-центров в сельской местности [7].

Рисунок 1. Сельские дошкольные организации, в том числе мини-центры

На 2019–2020 учебный год в Казахстане насчитывалось 3 950 мини-центров, из них с полным днем пребывания – 2 352 (сельские – 1 749, городские – 603), мини-центров с кратковременным днем пребывания – 1 598. На сегодняшний день подавляющее большинство мини-центров находится в селе – 3 079, что составляет 77,9% от общего количества мини-центров по стране [8].

Количественно-качественный состав педагогических кадров

Кадровое обеспечение является наиважнейшим фактором качества ДВО. Качество дошкольного образования сложно повысить без высококвалифицированных специалистов, которые знают возрастную педагогику и психологию, владеют современными образовательными методами и технологиями.

В 2018 году число педагогических работников составило 94 838 человек, из них в селе — 40 518 [9].

Рисунок 2. Количественно-качественный состав педагогических кадров в разрезе город-селои по стажу

Рисунок демонстрирует следующую разницу между опытными педагогами и воспитателями без стажа: около 60% специалистов имели стаж менее 5 лет, более 15 лет стажа было у более 15% педагогов. По состоянию на 2019 год в дошкольных организациях страны трудились 97 209 педагогических работника, из них 65% имели высшее образование, 32,9% – среднее специальное, 2,5% – с общим средним образованием.

Рисунок 3. Количественно-качественный состав педагогических кадров по уровню образования и специализации

Профильное образование у педагогов является залогом качества ДВО. В 2008 году ЮНИСЕФ разработал 10 стандартов, одним из которых является наличие не менее 50% педагогов с высшим образованием в сфере ДВО [10]. Однако, в 2019 году в Законе РК «Об образовании» была изменена статья 51, где отмечалось, что педагогической деятельностью могут заниматься лица, имеющие профильное образование [11]. Сейчас, для того, чтобы работать в дошкольных организациях достаточно иметь педагогическое образование. В 2019 году в дошкольных организациях Казахстана из 97 209 педагогов высшее образование по специальности «Дошкольное воспитание и обучение» имели 29 103 человек [12].

Качественный состав педагогов организаций ДВО за последние пять лет кардинально не изменился. Если в 2015 году доля педагогов с высшей категорией была 6,6% [13], то к началу 2020 года выросла до 8,4%, то есть прирост на 1,8%. Рост удельного веса педагогов дошкольных организаций с высшей и первой категориями не происходит, потому что наблюдается высокая текучесть кадров ДВО, в связи с маленькой заработной платой и прирост числа педагогов со второй категорией либо без категории.

Рисунок 4. Количественно-качественный состав педагогических кадров по категориям

Из рисунка видно, что больше половины педагогов детских садов не имеют категории, а педагоги, имеющие высшую категорию составляют менее 10%. Наибольшее количество педагогов без категории встречаются в южных областях. Причина таких показателей кроется в том, что в этом регионе наблюдается многочисленный контингент детей, охваченных ДВО, и существует большая сеть дошкольных организаций, которые следует обеспечить количественным составом педагогов. Качественный состав педагогов лучше представлен в Павлодарской, Северо-Казахстанской областях [14].

Материально-техническая база сельских дошкольных организаций

Благоприятная среда и оптимальные условия в организациях ДВО являются главными требованиями содержания и развития детей. На улучшение инфраструктурного развития и содержания образования в дошкольных организациях РК направлены Типовые правила деятельности дошкольных организаций [15]. Каждый ребенок во всех организациях ДВО имеет право на правильное и полезное питание, чистую питьевую воду, надлежащие санитарные условия, медико-санитарную помощь, качественное воспитание и обучение.

Однако, сложная ситуация складывается в сельской местности с сетью дошкольных организаций расположенных в приспособленных зданиях. В общем по Казахстану наблюдается увеличение дошкольных организаций, расположенных в таких зданиях. Если в 2015–2016 учебном году их было 1 892, из них в сельской местности 1 268, то в 2019–2020 учебном году стало 4 177 и 2 493, соответственно [16]. Получается что за пять лет прирост составил более чем в два раза.

За последние пять лет количество детских садов в аварийном состоянии, к сожалению, не уменьшилось. 10 из 17 аварийных дошкольных организаций находятся Кызылординской области.

13 из 17 аварийных детских сада функционируют в сельской местности [17].

В сельских территориях по-прежнему не решены вопросы благоустройства дошкольных организаций. Во многих сельских дошкольных организациях отсутствуют канализация, горячая вода, игровые детские площадки, соответствующие санитарным требованиям. Количество дошкольных организаций с индивидуальным отоплением в 3 раза выше в сельской местности, чем в городе, с привозной водой – в 4 раза, без горячей воды — в 6,6 раз, а без канализации – в 9 раз больше в селах, чем в городской местности.

В 2018 году только 23,4% дошкольных организаций  имели в наличии персональные компьютеры, сенсорные интерактивные доски, развивающие компьютерные игры и др. Следует отметить, что сельские детские сады и мини-центры в 1,5 раза меньше оснащены ИКТ-оборудованием, чем городские дошкольные организации [18].

Более сложная ситуация наблюдается с обеспечением организаций ДВО качественным интернетом. В ежегодных отчетах красиво рапортуют о росте числа дошкольных организаций, подключенных к сети интернет. Однако, разразившаяся с начала 2020 года пандемия и вынужденный переход на дистанционное обучение показало, что политика интернетизации и цифровизации системы образования в Казахстане оказалась провальной.

Помимо выше отмеченных сфер, где явно вырисовывается разрыв между сельскими и городскими дошкольными организациями, существуют еще несколько факторов неравенства, например, обеспечение детей медико-санитарной помощью, организация качественного, сбалансированного и своевременного питания детей и др.

Выводы и рекомендации

В системе сельского ДВО сложилось огромное количество нерешенных проблем. Общеизвестно, что воспитание и обучение детей дошкольного возраста является фундаментом для будущего развития и благополучия ребенка. В связи с этим, необходимо в срочном порядке решать вопросы, связанные с ДВО. Как было указано выше, успех процесса ДВО зависит не только от охвата сетью дошкольных организаций, но и от многих других факторов, таких как качество предоставляемых образовательных услуг, обеспечение их благоустройством и инфраструктурой и др.

Поэтому, исходя из выше изложенного, предлагаем следующие рекомендации:

1. Необходимо принять новую национальную программу развития ДВО, на примере государственной программы «Балапан». Наличие национального плана предопределит устойчивый количественный и качественный рост дошкольного образования.

2. Увеличить финансирование системы ДВО. Финансирование в 0,1% от ВВП необходимо довести до стандартных показателей в 1,0-2,0%, как в общем по странам ОЭСР.

3. Увеличить государственные образовательные гранты (республиканские, региональные) на специальность «Дошкольное воспитание и обучение».

4. Создать систему и условия для прохождения повышения квалификаций сельским педагогам ДВО, обязательные входные психологические тесты при приеме на работу в дошкольные организации.

5. Увеличить сеть дошкольных организаций. Расширить сеть полноценных детских садов в перспективных селах (в соответствие с межотраслевым проектом «Ауыл – Ел бесігі»), а также увеличить мини-центры с полным днем пребывания.

Источники:

[1] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан, 2016 год. С. Ирсалиев, А. Култуманова, Э. Тулеков, Т. Булдыбаев, Г. Кусиденова, Б. Искаков, Л. Забара, Л. Барон, Е. Коротких – Астана: АО «Информационно-аналитический центр», 2017. – С. 95.

[2] Государственная программа «Образование» на 2000–2005 годы.

[3] Программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан» на 2010–2020 годы.

[4] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан, 2016 год. Астана: АО «ИАЦ», 2017 – С. 97-100.

[5] Программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан» на 2010–2020 годы.

[6] ГПРОН РК на 2011–2020 годы.

[7] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 68-69.

[8] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 31-32.

[9] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 224.

[10] UNICEF (2008), The Child Care Transition: A League Table of Early Childhood Education and Care in Economically Advanced Countries. Italy: UNICEF Innocenti Research Centre // https://www.unicef-irc.org/publications/pdf/rc8_eng.pdf.

[11] Закон РК об образовании от 27 июля 2007 года (с изменениями и дополнениями по состоянию на 07.07.2020 года).

[12] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 43.

[13] Там же. – С. 28.

[14] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 45.

[15] Приказ Министра образования и науки РК «Об утверждении Типовых правил деятельности организаций образования соответствующих типов» от 30 октября 2018 г. № 595 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/V1800017657

[16] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Астана, 2016. – С. 48; Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Нур-Султан, 2020. – С. 49.

[17] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Нур-Султан, 2020. – С. 49.

[18] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 129–132.

The post Детские сады на селе: почему количество не перерастает в качество? appeared first on Ekonomist.

БЕРКЛИ – Год назад, Организация Объединенных Наций приняла 17 целей в области устойчивого развития (ЦУР), одна из которых направлена ​​на достижение истинного гендерного равенства к 2030 году.

Расширение прав и возможностей женщин и девочек является морально правильным и экономически разумным. Несколько недавних исследований подтверждают, что существуют значительные затраты на экономическое и человеческое развитие, связанные с повсеместным и значительным гендерным разрывом в экономических возможностях и результатах.

В недавнем отчете Группы высокого уровня Генерального секретаря ООН, авторами которого мы являемся, определены действия, которые правительства, бизнес, неправительственные организации и многосторонние агентства развития могут предпринять сейчас, чтобы устранить эти пробелы и ускорить прогресс в достижении общей цели ЦУР – инклюзивного экономического роста. В отчете показано, что укрепление гендерного равенства в стране связано с лучшим образованием и здравоохранением, более высоким доходом на душу населения, быстрым и более инклюзивным экономическим ростом, и большей международной конкурентоспособностью.

Широко цитируемое исследование Глобального института McKinsey показывает, что устранение гендерного разрыва в показателях уровня участия в рабочей силе, неполный рабочий день по сравнению с полным рабочим днем, а также структура занятости, к 2025 году увеличили бы мировой ВВП на 12-25%. Другие исследования, используя различные методологии, нашли аналогичные перспективные достижения, особенно в странах с низкой рождаемостью, таких как Япония, Южная Корея и Германия, а также в странах (например, в Персидском заливе) с низким уровнем работающих женщин. 

Экономическое обоснование гендерного равенства также является убедительным, поскольку женщины вносят существенный вклад во все звенья производственно-сбытовой цепочки. В отчете ООН указаны многочисленные преимущества для компаний, которые добиваются гендерного равенства в сфере занятости, оплаты и лидерства, включая способность привлекать, мотивировать и удерживать талантливых сотрудников, а также решать сложные проблемы с помощью более разнообразных команд. Ряд новых исследований показывают, что компании, в которых на руководящих должностях и в советах директоров больше женщин, имеют более высокую финансовую прибыль.

В настоящее время, более 90% девочек во всем мире заканчивают начальную школу, и в большинстве регионов колледжи заканчивают больше женщин, чем мужчин. Тем не менее, несмотря на эти достижения, сохраняется значительный гендерный разрыв во всех видах трудовой деятельности – оплачиваемой или неоплачиваемой, официальной или неформальной, государственной или частной, сельскохозяйственной или предпринимательской.

Во всем мире, оплачиваемую работу имеют только 50% женщин в возрасте от 15 лет и старше, по сравнению с примерно 75% мужчин. В то же время, на неоплачиваемой работе трудятся примерно в три раза больше женщин, чем мужчин. Когда женщинам платят, их работа, как правило, отражает гендерные стереотипы и обеспечивает относительно низкие заработки, плохие условия труда и ограниченные возможности для карьерного роста.

Даже когда женщины выполняют такую ​​же или равноценную работу, что и мужчины, в среднем им платят меньше (хотя размер разрыва в оплате труда значительно различается по всему миру). Женщины недостаточно представлены на руководящих должностях как в бизнесе, так и в правительстве. И по сравнению с предприятиями, принадлежащими мужчинам, предприятия, принадлежащие женщинам, меньше по размеру, трудоустраивают меньше людей и более сконцентрированы в секторах с ограниченными возможностями для получения прибыли и роста.

В докладе ООН определены четыре главных и взаимосвязанных фактора, препятствующих гендерному равенству во всех видах трудовой деятельности и на всех уровнях развития: неблагоприятные социальные нормы, дискриминационные законы и недостаточная правовая защита, гендерные пробелы в неоплачиваемой работе по дому и уходу, а также неравный доступ к цифровым, финансовым и имущественным активам.

Социальные нормы определяют экономические результаты для женщин несколькими способами: они определяют решения женщин о том, какие профессиональные и образовательные возможности им использовать; они влияют на распределение неоплачиваемой работы внутри домохозяйств и заработную плату в сфере оплачиваемой деятельности по уходу, такой как уход за больными и обучение, где занята значительная часть женщин; и они отражают и усиливают дискриминационные гендерные стереотипы и скрытые предубеждения, которые ограничивают размер заработной платы женщин и перспективы их продвижения по службе.

Во многих странах, неблагоприятные социальные нормы также закреплены в законах, которые ограничивают профессиональный выбор женщин и их возможность получать паспорта, выезжать за пределы своего дома, открывать бизнес, владеть или наследовать собственность. Недавний анализ Международного валютного фонда показал, что данный вид правовой дискриминации связан с более низким уровнем образования женщин, более широким гендерным разрывом в оплате труда и меньшим количеством предприятий, принадлежащих женщинам. Более того, по данным Всемирного банка, 103 страны не требуют законодательного запрета гендерной дискриминации при приеме на работу, а 101 страна не требует равного вознаграждения за равноценный труд в формальном секторе.

Сотни миллионов женщин работают неформально, без какой-либо защиты своих социальных и трудовых прав ни по закону, ни на практике. В Индии, например, неформально работают около 120 миллионов женщин (около 95% женщин, работающих по найму), а в Мексике – около 12 миллионов женщин (около 60% работающих женщин). У людей, работающих неформально, часто нет права голоса, чтобы требовать улучшения условий труда или оплаты, и особенно это относится к женщинам, которые также сталкиваются с сексуальными домогательствами, насилием и ограничениями их репродуктивных прав. 

Значительный гендерный разрыв в неоплачиваемой работе по уходу является одним из основных факторов сокращения экономических возможностей женщин. Домашний труд и обязанности женщин по уходу отражаются в значительном “штрафе за материнство”. Во всем мире, матери с детьми-иждивенцами зарабатывают в среднем меньше, чем женщины без детей-иждивенцев, и меньше, чем отцы с аналогичными характеристиками домохозяйства и занятости. Фактически, существуют некоторые свидетельства “надбавки за отцовство” – положительная взаимосвязь между заработной платой мужчины и количеством детей.

Сокращение и перераспределение времени, необходимого для выполнения неоплачиваемых обязанностей по уходу, требует инвестиций как частного, так и государственного секторов – в инфраструктуру, доступные услуги по уходу, дошкольное образование, отпуск по семейным обстоятельствам и создание рабочих мест с учетом интересов семьи. Такие инвестиции выгодны не только для отдельных лиц и семей, но также для предприятий и экономики в целом, поскольку они повышают уровень участия женщин в рабочей силе и их производительность, создают оплачиваемые рабочие места в сфере услуг по уходу и улучшают успеваемость детей в школе, повышая их уровень образования и производительность в будущем.

Опираясь на данные со всего мира, в докладе ООН приводятся многочисленные примеры проверенных и возможных мер по преодолению ограничений экономических возможностей женщин. На ежегодных встречах Всемирного банка и МВФ в этом году, мировые лидеры стремились к политике, направленной на ускорение и более инклюзивный рост. Было бы хорошо, если бы гендерное равенство было поставлено на первое место в этом списке.

Лаура Тайсон, бывший председатель Совета экономических консультантов при президенте США, профессор Школы бизнеса Хааса Калифорнийского университета в Беркли и старший советник Rock Creek Group. Джени Клугман, старший советник Всемирного банка и научный сотрудник программы “Женщины и государственная политика” Гарвардской школы Кеннеди.

Copyright: Project Syndicate, 2016.
www.project-syndicate.org

The post Что блокирует гендерное равенство? appeared first on Ekonomist.

Летний цифровой фестиваль ответственных инвесторов был богат на моменты, заставляющие рефлексировать. Однако именно настолько же потрясающее, насколько и провокационное выступление Алекса Эдманса оставило меня с всепоглощающим желанием ответить. Будучи всецело «за» корпоративную инклюзию людей с ограниченными возможностями по моральным причинам, Профессор Эдманс сказал: «Я не знаю каких-либо исследований, которые бы указали, что если вы более инклюзивны по отношению к людям с ограниченными возможностями, ваши доходы поднимутся».

Такой благотворительный подход к инклюзии лиц с ограниченными возможностями превалирует даже прогрессивных кругах ESG и КСО. Отчасти именно потому наша индустрия такая дальновидная, призывы быть инклюзивными «потому что это правильно, а не из-за исследования McKinsey приземляются здесь на плодородную почву. Однако это еще и от кажущегося отсутствия данных. Принимая во внимание то, что глава организации Принципы ответственного инвестирования Фиона Рейнолдс провозгласила инклюзию людей с ограниченными возможностями следующей линией фронта ESG-инвестирования прямо перед пандемией, приподнятый интерес к этим вопросам – это не только новый феномен, но еще и подорванный.

Однако яркое напоминание, почему инвесторы не могут полагаться на свой моральный компас, не заставило себя долго ждать и пришло из США уже через неделю после пленарной сессии RIDigiFest. Минтруда предложил правило для фидуциаров, которым было разъяснено, что «обеспечение американских трудящихся надежными пенсионными накоплениями это первостепенная и в высшей степени достойная «социальная» цель планов, подпадающих под ERISA [Акт о пенсионном обеспечении трудящихся], активы плана не могут быть направлены на преследование других социальных или экологических задач».

Правило набрало 8 737 комментариев, в которых многие указывали на неверную характеризацию ESG-факторов, как «нематериальных», а другие волновались, что это повысит уровень настороженности по отношению к ESG-инвестициям. Международные комментаторы пошли дальше, заметив, что «предложение может создать нехороший прецедент на международном уровне».

Но это не только прецедент для инвестиционного сообщества. Во времена «фейковых новостей» и людей, «уставших от экспертов», неверное толкование ESG-факторов также ведет к созданию более широкого культурного прецедента, который распространяется значительно дальше намеченного применения и целевой аудитории предлагаемого правила. Это и создает нужду в ссылках на точные данные, когда мы говорим о финансовой материальности таких ESG-факторов, как корпоративная инклюзия людей с ограниченными возможностями.

Полоса гражданских прав

После того, как пандемия COVID-19 ударила по планете, бесчисленное количество экспертов, назвали 2020-й годом, когда «S» – социальные факторы – приобрели большую видимость. Джонатан Нейлан и его соавторы даже начали утверждать, что «S» в аббревиатуре ESG теперь стоило бы расшифровывать, как «стейкхолдеры». Благо лист стейкхолдеров обрастает все большими нюансами по мере того, как мы двигаемся через этот год пандемии. Например, в Morningstar повышение внимания к «S» факторам быстро связали с растущей поддержкой движения Black Lives Matter (BLM).

Сложно описать, насколько воодушевляет наблюдать за тем, что убийство Джорджа Флойда смогло запустить гражданско-правовой подход по отношению к некоторым категориям корпоративного разнообразия. Однако пока я радуюсь растущим правам меньшинств и инклюзии, я не могу не заметить, что самое многочисленное меньшинство в мире совсем не обязательно столь же вовлечено в процесс создания общей повестки по инклюзии и разнообразию.

По предпандемийным данным Всемирного банка и Всемирной организации здравоохранения, более 1 млрд человек (15% населения планеты) живут с какой-либо формой ограничения возможностей. Более того, из-за широкого распространенности таких хронических заболеваний, как диабет, нарушений сердечно-сосудистой системы и ментальных расстройств, каждый из нас может стать частью этого меньшинства на более поздних этапах жизни. К тому же, по мере того, как медицинские исследования углубляются в изучение биохимического эффекта COVID-инфицированности c точки зрения к развития широкого спектра серьезных хронических заболеваний у молодого населения, важность этой категории разнообразия может начать возрастать в ближайшие годы.

В то же время, пандемия создает уникальные условия для того, чтобы – выражаясь языком аналитиков Всемирного экономического форума – «перезагрузить» наш подход к интеграции факторов разнообразия и инклюзии, ведь она сосредотачивает наше внимание на этих вопросах под целым рядом разных углов:

1. Сообщества и стейкхолдеры мобилизуются для совместной борьбы с угрозой COVID, в структуре которой по определению заложен эйджизм и эйблизм. Это повышает видимость старшего и более уязвимого населения в обществе;
2. Пандемия не только в очередной раз обнажила формы несправедливости, она также персонифицировала их, что сделало их глубоко личными:

2.1. Сначала убийство Джорджа Флойда обнажило формы расовой и этнической несправедливости и мобилизовало заинтересованные стороны вокруг повестки разнообразия, связанной с движением BLM;

2.2. Затем, специфика политических, культурных, и идеологических обстоятельств вокруг наследия Рут Бадер Гинсбург и передачи ее места в Верховном суде США привела к схожему оживлению вокруг несогласия с несправедливостью. Несмотря на то, что в самом начале присутствовали некие попытки списать это несогласие со счетов, как проявление «белого феминизма», мгновенно последовавшее отрицание такого редукционизма свидетельствует о готовности к построению более интегрированных, холистических и интерсекциональных концепций социальной справедливости, разнообразия и инклюзии.

В поисках S-данных

Тогда как существующая обстановка создает возможности для развития более интерсекционального подхода к интеграции разнообразия и инклюзии, в котором категория по возможностям здоровья займет более видное место, сегодня этот аспект кажется забытым фронтом ESG-инвестирования, движимого S-факторами.

Глядя на популярное исследование McKinsey, которое когда-то стало «самой скачиваемой публикацией компании о разнообразии» несложно догадаться почему. Даже его обновленная версия за 2018 год очерчивает разнообразие как «более существенная пропорция женщин и этнически и культурно разнообразных личностей». Принимая во внимание, что исследованию пришлось полагаться на лимитированную выборку, состоящую всего из 6 стран даже в отношении этнического разнообразия, вычет категории по возможностям здоровья вероятнее объясним малой доступностью данных (особенно если учитывать, что категория «ограниченных возможностей» все же появляется в вынесенных в отдельную секцию «примерах исполнения»).

Популярность упомянутого исследования по сравнению с другими работами, поднимающими эту тему, может еще сильнее укоренить когнитивное искажение о том, что данных просто нет. Ирония состоит в том, что все это происходит на фоне так называемого «эффекта Греты», ставшего возможным благодаря климатической активистке Грете Тунберг. 

Говоря прямо, инклюзивность по отношению всего к одной впечатляющей, открыто нейроразнообразной молодой девушке [Грете Тунберг], привела к тому, что 78% КСО профессионалов стали более осознанно подходить к «вопросам устойчивого развития и энергетики внутри своих компаний».

Однако данные по инклюзии людей с ограниченными возможностями снабжали нас интересными доказательствами задолго до «эффекта Греты». В конце концов, не только по моральным причинам инвесторы, которые представляют 2,1 трлн долларов, подписали совместное Заявление инвесторов о корпоративной инклюзии людей с ограниченными возможностями. 

Самое многочисленное меньшинство мира обладает потрясающей потребительской способностью. Например, дискреционный доход американцев с ограниченными возможностями трудового возраста составляет 21 млрд долларов, что превышает аналогичные показатели для афроамериканского и латиноамериканского сообществ вместе взятых. 

Еще в далеком 2005 году, 87% американцев либо «соглашались», либо «абсолютно соглашались», что они предпочли бы быть клиентами компаний, которые нанимают людей с ограниченными возможностями. Компании-чемпионы инклюзии по возможностям здоровья могут похвастаться тем, что их показатели доходности на 28% выше, а их коэффициент прибыльности – выше на 30%, чем у конкурентов.

Вопросы доказательной базы и доступности данных настолько же уместны по отношению к корпоративной инклюзии людей с ограниченными возможностями, насколько они уместны при обсуждении любого ESG-фактора. В то же время нам давно уже пора уплывать от благотворительного подхода к инклюзии людей с ограниченными возможностями.

Поскольку пандемия создала среду, способную ускорить наше движение через гражданско-правовой подход, мы находимся на прекрасных позициях не только для того, чтобы собирать больше данных, но и для того, чтобы полностью пересмотреть наш подход к интеграции факторов разнообразия и инклюзии; создать более интерсекциональный процесс, в котором инклюзия по вопросам здоровья занимает свое место наравне с остальными категориями разнообразия.

The post Ограниченные возможности – забытый фронт разнообразия и инклюзии для ESG-инвесторов appeared first on Ekonomist.

Следующая линия фронта в учете экстра-финансовых показателей

Всего за несколько дней до того, как новый коронавирус начал свое «международное турне» и в итальянской Ломбардии подтвердились новости о первых смертях, Фиона Рейнолдс из Принципов ответственного инвестирования ООН назвала инклюзию людей с ограниченными возможностями «новой линией фронта» в ЭСУ (экологическом, социальном и управленческом) инвестировании.

В поддержку ее слов выступил Пол Дженнаро из Voya продолжил, заявив что именно «эти вопросы должны были оказаться в самом сердце» Глобального саммита по этике в этом году. Может показаться, что последовавшие за этим два месяца заставили нас жить в совсем ином мире. Организаторы вышеупомянутого саммита сейчас думают о том, на какой срок его переносить, а бесчисленные вебинары и zoom-конференции переместили свой фокус на вопросы пандемии.

На связанных с COVID онлайн-собраниях поднимались самые разные вопросы индустрии: от вакцинных/пандемических облигаций и страховых полисов для курьеров до корпоративной жизнестойкости, способности к адаптации и деглобализации производственных цепей. Между обсуждениями характера экономического кризиса и механизмов антихрупкости, невольно начинаешь задаваться вопросом о том, какое место слово «инклюзия» занимает в этих дискуссиях сегодня.

Удивить кого-то тем фактом, что одни США обладают резервом в 10,7 млн талантов, чей труд не используется, может оказаться куда сложнее в мире, где 47 млн работодателей (54% всех работодателей планеты) работают в секторах экономики, наиболее остро пострадавших от пандемии.

По-прежнему «в самом сердце»?

Можно долго спорить о том, принимаем ли мы глобальные меры по изоляции для того, чтобы снизить нагрузку на национальные системы здравоохранения, или все же пытаемся найти адекватный баланс между сохранением человечности и сохранением экономики. Однако вопрос физиологических (не-)возможностей проник глубоко внутрь происходящего. 

Как нам не перестают твердить, COVID-19 склонен к дискриминации против старшего поколения и людей с историей хронических заболеваний (будь то рак, диабет, заболевания сердечно-сосудистой или дыхательной систем). Примечательно, что по данным Нью-Йорка на 14 апреля 2020, почти половина (47,7%) всех ушедших из жизни вследствие SARS CoV-2 были людьми старше 75 лет. Еще четверть смертей (24,6%) была связана с пациентами в возрасте между 65 и 74 годами. Оставшаяся четверть летальных исходов (23,1%) отражала ситуацию с пациентами в возрасте между 45 и 64 годами. Тогда как инфицированные в возрасте между 0 и 44 годами составляли чуть менее 5% от этой печальной статистики.

Оценить всю глубину потенциала для возрастной (и вместе с тем, по сути, эйблистской дискриминации), которая может сопутствовать «открытию экономики» и предприятий второстепенного значения, можно даже не вдаваясь в подробности риска заболеваемости. 

Всемирно-известный генетик, изучающий процессы старения в Гарварде, Дэвид Синклер, недавно снова озвучил мысли, которые вот уже не первый год пытается донести до общественности: «Мы можем воспринимать старение, как недуг, поддающийся лечению, если не болезнь, против которой мы можем выписать лекарства». Более того, он добавил, что именно «…старение является одной из главных причин болезней и ограниченных возможностей» на планете».

Общественный популизм и автократический либерализм

Неудивительно, что голоса прежде известные своим недовольством Гретой Тунберг и «Пятницами во имя будущего» теперь переключились на публичное битье мер физического дистанцирования. Как я уже указывала в cвоей предыдущей статье для “Your Public Value” (перевод доступен на Ekonomist.kz), мы достигли определенных успехов в отношении мобилизации правительств и законопроектов, поддерживающих развитие «зеленых» финансов. Вместе с тем, в эпоху «фейковых новостей» просвещение общественности становится все более неподъемной задачей, так как люди легко становятся пешками экономического популизма.

С общественной оппозицией карантинных мер картина до боли похожая. И здесь я не говорю о былой увлеченности премьера Великобритании Бориса Джонсона идеями «стадного иммунитета». Ведь нам все же довелось увидеть, как даже человек, чье заигрывание популизмом во многом привело к Брекзиту, в конце концов избрал более человеко-ориентированный курс в борьбе с пандемией. Я не говорю и о таких консервативных политиках и публичных личностях, как американские журналисты и политики Гленн Бек или Дэн Патрик, которые призывали заплатить человеческими жизнями за возобновление экономической деятельности. Ведь мы уже насмотрелись на американцев, «звонящих в колокол» по самим себе от Албани до Мичигана и отстаивающими свою «свободу» умереть.

Мы склонны воспринимать менее либеральные общества, как некую смесь автократических властей и общественности, которая стремится к либерализму. 

Однако грустная реальность состоит в том, что в странах, которые принято называть нелиберальными, правительства могут принимать на удивление гуманные и прогрессивные решения. 

Недавно никто иной, как президент РФ Владимир Путин обратился к своей нации напомнив, что «…в первобытные времена стариков, больных детей, ослабевших людей просто бросали ради выживания всего племени… Но мы живем в XXI веке. И скажу прямо: те, кто сейчас предлагает пожертвовать людьми, оставить их на произвол судьбы, по сути, призывают вернуться к дикости и варварству». Добавив при этом, что: «…общество Спарты, действительно, было построено на жестких порядках. Однако ей это не помогло. И в конечном счете она утратила свою государственность. Как говорится, история поучительная».

В Казахстане, где общество критически отзывалось о стремлении правительства развивать программы «зеленого» роста и строительства ультрасовременного Международного финансового центра «Астана» (МФЦА) для развития «устойчивых» финансов, теперь также пытаются критиковать своевременную реакцию на угрозу COVID-19. 

Казахстан – страна, которая объявила режим ЧП практически сразу после подтверждения первых случаев заражения, сейчас ослабляет свои карантинные правила. Принимая во внимание то, что количество инфицированных все еще продолжает расти, можно сделать вывод, что решение о послаблениях было принято в угоду общественности, которая больше озабочена вопросами экономики и личного досуга, чем ценностями и общественным здоровьем.

Полагаться на мораль среднестатистического человека?

Мы можем построить жизнестойкие, анти-хрупкие, способные к адаптации компании. Мы можем подтолкнуть правительства на человеко-ориентированный курс. Однако кризис с COVID-19 с новой силой указал нам на то, на что неустанно указывает кризис климатический. Мы просто не сможем решить все эти проблемы, если мы не сможем заручиться поддержкой широкой общественности по этим вопросам.

В своем докладе «На пути к равенству», Accenture пишет, что корпоративные чемпионы Индекса равенства по возможностям (DEI) «…достигли 28% прироста к годовому доходу, удвоения чистой прибыли и 30% роста экономической рентабельности». Хотим мы того или нет, но желание обыкновенного потребителя потратить свои деньги в соответствии со своими ценностями находится в самом стержне системы. 

Если маргинализованные массы способны сбивать правительства с курса на человечность, можем ли быть уверены в том, как такой переворот в общественных ценностях скажется на ценностях корпоративных?

Учитывая, что сейчас почти все мы работаем не выходя из дома, физическое дистанцирование способно послужить началом золотого века инклюзии сотрудников с ограниченными возможностями. Однако это случится только в том случае, если мы не дадим эйджизму и эйблизму просочиться в наши жизни вместе с вызовами пандемии. То, в какую сторону мы повернем и в каком мире будем жить, будет зависеть от того, насколько хорошо мы сможем защитить сейчас уязвимых, а вместе с ними и наши ценности. 

The post ЭСУ-инвестирование, ценности и инклюзия после СOVID-19 appeared first on Ekonomist.

Тем не менее, в открытом доступе отсутствует информация о некоторых категориях социально уязвимых не только в разрезе регионов, но и в целом по стране.

Неполной выглядит и представленная информация о наличии тех или иных возможностей, услуг, предоставляемых государством в отношении социально уязвимых(СУ)  категорий населения. Сложно понять, как с ситуацией справляются сами граждане, каков уровень их информированности, насколько качественно и в каком объеме они получают положенную помощь.

Кто входит в группу СУ?

К социально уязвимым относят тех граждан, которые в силу обстоятельств лишились (не имели от рождения) жилья, кормильца или физической способности трудиться.

В контексте доходов речь идет о тех гражданах, которые в силу трудных жизненных обстоятельств имеют низкий уровень дохода или вообще не могут зарабатывать средства.

К социально уязвимым слоям населения относятся группы граждан, отраженные в таблице 1.

Таблица 1. Группы социально уязвимых граждан РК и их численность

Источник: КС МНЭ РК и другие открытые источники госорганов

Данные о двух категориях представлены в предположительном формате, исходя от тех данных, которые были указаны в конце 2016 года. Так, численность неполных семей составляла около 460 тыс. семей. Можно предположить, что к 2020 она составляет порядка 540 тыс. неполных семей, исходя, в том числе и из статистики о разводах. Численность семей лиц, погибших при исполнении государственных или общественных обязанностей порядка 2 600, в конце 2016 года она составляла 2 412.

Общая численность социально уязвимых слоев населения в Казахстане превышает 5 млн человек – это около трети населения страны.

Пособия и жилье для СУ

Политика в отношении социально уязвимых слоев населения является разной в контексте различных категорий, и состоит из нескольких направлений. Речь идет о получении выплат из государственного бюджета, который состоят из нескольких уровней, определенных льготах в сфере образования и жилищной политики, предоставлении ряда бесплатных медицинских услуг, освобождение от уплаты ряда сборов и налогов.

На решение жилищных проблем, направлена запущенная с июня 2019 государственная жилищная программа «Бақытты отбасы», в рамках которой предусмотрена льготная ипотека под 2% годовых, с первоначальным взносом 10%, на срок до 20 лет. Также социально-уязвимые слои населения, имеют преимущественные права на получение социального арендного жилья без выкупа.

В 2019 году в статусе нуждающихся более 150 тыс. семей из числа социально уязвимых категорий населения.

Услуги в сфере здравоохранения, включают определенные дорогостоящие медицинские процедуры, широкий спектр лекарственных препаратов, стоматологические услуги и др.

Вместе с тем, в вопросах социального обеспечения, большое значение имеет региональный фактор, возможности местных бюджетов. Если в Алматы и Нур-Султане инвалиды и пенсионеры имеют возможность получения санаторно-курортного оздоровления, посещения различных центров развития и досуга, то в других регионах о подобного рода деятельности не указывается.

Определенные категории из числа социально уязвимых граждан имеют право на получение жилья из жилищного фонда государства. Инвалиды кроме получения жилья, наделены правом выбора наиболее подходящего для них жилья, обеспечение этого жилья специальными средствами и приспособлениями. В перечень того, что должно быть предоставлено инвалидам входит обеспечение необходимой инфраструктурой для полноценной жизнедеятельности.

Право на получение жилья по достижению совершеннолетия имеют и сироты.

Дефицит информации

Хотя меры поддержки СУ слоев населения прописаны достаточно детально, судить об эффективности их воплощения на практике очень сложно. Усугубляет ситуацию и тот факт, который был обозначен первым президентом РК Нурсултаном Назарбаевым еще в 2018 году о формальном подходе исполнительных органов в отношении охвата адресной социальной помощью социально уязвимых слоев населения.

Существуют сложности с пониманием представленности социально уязвимых граждан в том или ином регионе. В открытом доступе нет информации о численности граждан с некоторыми формами тяжелых хронических заболеваний, тем более, в разрезе регионов. Имеющаяся информация об инвалидах не дополняется информацией о наличии специальной инфраструктуры в региональном разрезе.

В разных регионах ситуация с социальным обеспечением граждан из числа социально уязвимых граждан страны обстоит абсолютно по-разному, поэтому сложно судить о качестве той поддержки, которую они получают. Если в Алматы, городе Нур-Султан вопросам развития необходимой инфраструктуры уделяется внимание, то в отношении других регионов информация подобного типа не представлена. 

Необходим единый ресурс, интерактивная карта, которая давала бы понимание об обеспеченности каждого региона страны необходимой инфраструктурой, в том числе и для инвалидов, пожилых людей, людей с тяжелыми заболеваниями. Этот ресурс нужен и для самих граждан из числа социально уязвимых категорий населения, чтобы они имели представление, были информированы о тех возможностях, которые существуют.

Отдельно стоит отметить сложность получения информации даже для простого понимания ситуации в сфере поддержки граждан из числа социально уязвимых слоев населения. Категорий получателей социальной помощи 11, и в отношении каждой из них должен быть обозначен единый список, в котором были бы перечислены все меры поддержки, которые реализует государство, написанные понятным языком. 

The post Карта СУ: как работают с социально уязвимыми слоями населения в Казахстане? appeared first on Ekonomist.

Но, чтобы вычислять представленность среднего класса необходимо, в первую очередь определиться с тем, что мы понимаем под средним классом у себя в стране, и каковы его критерии в современных развитых странах. Государственные политики, выстроенные без этой базы, обречены на провал. 

Как считать «средний класс»

В социологии существуют два основных подхода к пониманию сущности среднего класса. Первый – нормативистский, базирующийся на определенных стратификационных стандартах, объективных характеристиках, посредством которых определяется средний класс. Второй – релятивистский, учитывающий специфические характеристики среднего класса для каждого конкретного общества в конкретном временном континууме, с акцентом на самоидентификации индивидов с тем или иным социальным классом.

Разные подходы дают разные результаты. Люди гораздо чаще относят себя к представителям среднего класса, тогда как по объективным характеристикам или стандартам средний класс оказывается в разы меньше.

В исследовательской практике подходы скорее дополняют друг друга: нормативистский – демонстрирует, насколько то или иное общество отклоняется от эталона, а релятивистский – дает возможность определить специфику данного конкретного общества, демонстрирует его культурные и исторические особенности. 

Оба подхода схожи в выделении определенных характеристик среднего класса. 

К их числу относят такие относительно устойчивые характеристики: высокий образовательный уровень, профессионализм, стабильный доход, специфические ценностные ориентации и образ жизни. 

При этом, образование и профессиональная принадлежность как классоформирующие факторы, с каждым годом становятся все более значимыми.

Теоретики в области изучения среднего класса, разделяют старое и новое понимание среднего класса. Если старое понимание связано с наличием определенной собственности, средств производства, предпринимательской деятельностью, то новое понимание среднего класса больше основано на наличии определенного рода занятий, профессии. 

Наличие собственности и ее объемы, характер взаимоотношений с различными социальными институтами, возможность и навыки использования новейших коммуникационных технологий – все это в значительной мере характеризует средний класс. 

Но эти черты изменчивы. В современных развитых обществах растет число наемных работников, профессионалов высокого уровня, соответствующих требованиям рыночной экономики, а не собственников. В западных странах даже говорят о нарастающей тенденции замены собственников капитала менеджерами, и даже в США при возросшей роли малого бизнеса 80% занятых являются людьми наемного труда.

Средний класс как стабилизатор

Значимость среднего класса касается практически всех аспектов социально-экономической действительности государства. В политической сфере средний класс выступает гарантом социально-политической стабильности, что обусловлено стремлением представителей среднего класса к правовой защищенности, экономической и социальной самостоятельности. Средний класс является проводником модернизационных процессов, не только объектом, но и достаточно влиятельным субъектом политики, поскольку его представители четко осознают свои цели и посредством выражающих его интересы политических институтов, могут представлять свои ценности и притязания в политической сфере.

В социально-экономической сфере средний класс – это производитель материальных благ, он обеспечивает занятость населения и выступает проводником инноваций, потому что его основу составляют предприниматели, является поставщиком высококвалифицированных кадров в экономику. Средний класс рассматривается как экономический донор – это основной налогоплательщик, а также потребитель тех товаров и услуг, которые производятся внутри страны. От того, насколько четко оформлен и многочислен средний класс, по сути, зависит экономика страны. 

Средний класс выступает в роли фундамента, на котором может осуществляться стабильное развитие страны.

Исследователи подчеркивают, что функции, которые реализует средний класс, вкупе влияют на конкурентоспособность страны в целом.

Развитая страна, где средний класс достаточно велик и значителен – США. Учитывая существование различных уровней достатка и образования в американском обществе, внутри статистического среднего класса, его принято подразделять на три группы. 

Верхний или профессиональный средний класс, куда входят профессиональные работники с высшим образованием или научной степенью, занимающие хорошо оплачиваемые должности и малочувствительные к экономическим спадам. Профессионалами именуют людей, имеющих университетское образование и большой практический опыт, отличающихся высоким профессиональным мастерством, занятых творческим трудом и относящихся к категории самозанятых, т. е. имеющих свою практику, свое дело. Это юристы, врачи, ученые, преподаватели.

Средний средний класс, который испытывает недостаток в экономической защищенности. Представители среднего среднего класса зачастую нуждаются в двух источниках дохода, чтобы свести концы с концами. Несмотря на то, что большинство работников этого класса зачастую имеют престижные должности, у них гораздо меньше автономии.

Низший средний класс или рабочий класс, составленный из людей со сравнительно низким образовательным уровнем, например, закончившие только колледж. Они занимают менее престижные позиции и очень чувствительны к экономическим проблемам страны.

Многочисленные концепции относительно среднего класса в Америке используют в качестве основных критериев уровень дохода, объем собственности, образование, профессиональный статус и тип работы. И хотя уровень образования уменьшается при движении вниз по социальной лестнице, и высшее образование считается пропуском в средний класс с высоким уровнем жизни, тем не менее, среди представителей среднего класса в США есть и значимая часть тех, кто не обучался в колледже или университете. Таким образом, главный критерий принадлежности к среднему классу – высокий уровень дохода и связанный с ним образ жизни.

В общей сложности к среднему классу относят по разным подсчетам 40-50% на­селения. В трех подклассах среднего класса доходы существенно разнятся. Некоторые исследователи указывают сумму в 40-80 тыс. долларов ежегодно, другие исследования демонстрируют, что с учетом общего подорожания жизни, доход среднего класса в семье из четырех человек должен составлять не менее 350 тыс. в год. Вместе с тем, средний доход домохозяйства в США составил в 63 тыс. долларов в 2018 году.

Дело в собственности

В РК дискуссия о среднем классе пока застряла на том, какие критерии корректно использовать при определении среднего класса. Это мешает определить его долю в структуре населения. 

Отечественные исследователи на первое место в шкале критериев ставят уровень доходов. Тем не менее, в условиях Казахстана, определяющее значение все же, на мой взгляд, имеет владение собственностью, недвижимостью. Наличие стабильного и даже сравнительно высокого по казахстанским меркам дохода зачастую может быть нивелировано необходимостью оплаты арендной платы. 

Фонд оплаты труда в Казахстане в разы ниже, чем в развитых странах. Владение недвижимостью в развитых странах не воспринимается как жизненно важная вещь, существует понятие долгосрочной аренды, тогда как в наших реалиях, учитывая значимо меньшую оплату труда, расходы на аренду могут составлять до половины заработной платы. Годовой доход 96,6% взрослого населения Казахстана не превышает 10 тыс. долларов, тогда как стоимость аренды, особенно в крупных городах страны составляет порядка 400 долларов.

На мой взгляд, в Казахстане еще не применим новый подход к определению среднего класса, в основе которого лежит профессионализм, высокая профессиональная квалификация, но работает старый, по которому к среднему классу относятся предприниматели с собственным жильем. 

Ниже расширенный список критериев, определяющих средний класс в Казахстане:

Ø Владение собственностью. Сюда большей частью относят жилье и автомобиль. Желательными, но необязательными атрибутами в части владения собственности являются: второе жилье, дополнительное авто, своя земля, оговаривается, что жилье (основное) не должно быть меньше чем 40 кв.м. на каждого члена семьи.

Ø Уровень доходов. Этот момент является самым дискуссионным в современных казахстанских реалиях. Мнения исследователей разнятся очень значимо на эту тему, суммы указываются разные от 500 долларов как нижний порог до 2500. Тем не менее, определяющим также является момент, чтобы доход носил стабильный характер.

Ø Возможность откладывать деньги, делать накопления. Соответствующие стандарты потребления, образ жизни. Сюда казахстанские исследователи относят минимальный потребительский пакет: возможность проведения досуга, выезжая в отпуск в разные страны, необходимое питание, одежду, медицинское обслуживание.

Ø Уровень образования (высшее, не ниже среднего специального), умственный характер деятельности.

“Какие ваши сбережения?”

Говоря о недвижимости, стоит согласиться с теми отечественными учеными, которые обращают внимание на тот факт, что ситуация, сложившаяся на рынке недвижимости, создала иллюзию среднего класса. Зачастую имеющая в наличии недвижимость «была получена в эпоху застоя» или «человек может проживать в доме, стоимость которого несопоставима со стоимостью земли, на которой он построен», не показательным в этом контексте может быть и автомобиль, стоимость которого также может разниться в десятки раз.

Что касается образования, или умственного характера труда, то здесь также есть сложности. К примеру, представителей таких профессий как учителя и врачи во всем мире относят к числу представителей среднего класса. Тем не менее, в казахстанских реалиях, уровень жизни этих специалистов, работающих на бюджетной основе, можно скорее отнести к протосреднему классу, который при благоприятном стечении обстоятельств, может войти в число среднего класса, в силу их способности к адаптации к изменяющимся социально-экономическим условиям жизни, наличия высшего образования, профессиональной квалификации. В то же время, те врачи и учителя, которые работают в частном секторе, в том числе и на себя, вполне могут быть отнесены к устойчивому среднему классу. 

Также отдельно стоит указать и о сложности применимости такого критерия как определенные стандарты потребления, образ жизни. Здесь также, стоит учитывать страновую специфику, резкую дифференциацию уровня жизни в разных регионах страны, а также в городах и сельской местности, которые сказываются на доходах людей, потребляемых товарах и услугах.

Притом что, уровень жизни в крупных городах значимо выше, чем в сельской местности, именно горожан отличает больший уровень неудовлетворенности жизнью, что ярко проявляется в различных опросах общественного мнения. Соответственно, более высоким является у них и уровень запросов и более низким уровень определения себя как представителя среднего класса, удовлетворенности жизнью.

Двумя наиболее показательными критериями в этом контексте будут являться возможность откладывать деньги, делать накопления и уровень доходов.

Согласно данным ИМЭП, в 2019 году возможность делать накопления была у 14,7% казахстанцев, данные ОФ «Стратегия» – 10-12%. Это те граждане, которые чьих доходов хватает на крупные покупки, такие как бытовая техника, которые могут делать накопления, и в целом более или менее финансово устойчивы. В разрезе занятости к ним относят экономически активные группы, такие как предпринимателей, собственников (малый и средний бизнес), топ-менеджеров, управленцев в крупном и среднем бизнесе, профессионалов и экспертов высокого класса, чьи навыки и опыт признаны и востребованы обществом и рынком, имеющих стабильный и высокий доход. Этих граждан можно включить в средний класс. 

Представленность среднего класса в Казахстане составляет около 15%. Эти подсчеты базируются на релятивистском подходе.

Что касается большей части населения со средним уровнем дохода, то их условно относят к числу среднего слоя, или протосреднего класса. По данным «Стратегии», примерно треть жителей имеет доход на семью из четырех человек 50–100 тыс. И примерно столько же – от 100 до 200 тыс. 

Средний слой составляет около 60% населения, чьих доходов хватает на одежду и питание, но не хватает на крупные покупки, в частности бытовую технику, а также на то, чтобы откладывать средства. 

Эти группы населения условно могут быть отнесены к малообеспеченным или испытывающим проблемы, связанные с материальным положением. Что касается данных официальной статистики, то средние денежные доходы казахстанской семьи в 2019 года составили 579 тыс. тенге.

Можно согласиться с исследователями, которые отмечают, что представителей среднего класса в стране немного и они неоднородны по своему составу. Среднеобеспеченных же по казахстанским меркам сейчас немало, но они не образуют класса. Его появление будет зависеть от оптимизации «правил игры» со стороны государства.

Наибольшая угроза для среднего класса – падение качества высшего образования, что является особенно актуальным в свете становления нового среднего класса, основой которого является профессиональная конкурентоспособность и возможность быть профессионалом более высокой категории, чем другие.

Казахстанскому среднему классу характерна неустойчивость позиций, которую ярко продемонстрировал экономический кризис. У формирующегося среднего класса не хватило ресурсов, чтобы устойчиво находиться в этой группе населения, в результате чего они утратили свой социальный статус, вернувшись к протосреднему классу или даже к нижней социальной кромке.

Специфической особенностью среднего класса в Казахстане, является тот факт, что профессиональная составляющая на сегодняшний день еще не столь значима в классовой дифференциации современного казахстанского общества. И, соответственно, в вопросах выявления соотношения среднего класса определяющими критериями являются доход, наличие собственности, а также возможность делать накопления. В этом отношении мы пока близки к старому пониманию среднего класса, бытующему в западных странах.

Неизмеренный ресурс

Большое значение придается развитию среднего класса на уровне власти. Так, в предвыборной программе партии Nur Otan «Казахстан-2021: Единство. Стабильность. Созидание» средний класс был отмечен как ресурс общего развития страны. С чем это связано? Что это дает лицам, принимающим решения?

Во главе угла стоят две наиболее важные задачи, актуальные для Казахстана, как для развивающейся страны, решить которые призван средний класс. 

Во-первых, речь идет о том, что только наличие среднего класса является залогом развития, модернизации экономики, народного хозяйства страны, поскольку он является основным потребителем товаров и услуг, производимых в ней. 

Во-вторых, речь идет о том, что средний класс рассматривается и как гарант стабильного развития страны, возможности уберечь ее от многочисленных протестов, исходя из тезиса о том, что социальная неустроенность широких слоев населения чревата протестами, социальными взрывами.

Дополнительную остроту и значимость задаче содействия развитию среднего класса в данном понимании придают и нерегулируемые процессы внутренней миграции, когда вчерашние сельские жители, мигрирующие в крупные города, не имеют сколь-нибудь действенных механизмов адаптации и интеграции в новые для них сообщества.

Содействовать развитию среднего класса власти пытаются исходя из представления о том, что средний класс это в первую очередь граждане, вовлеченные в предпринимательскую деятельность. В качестве интегрального порогового значения среднего класса рассматривается экономическую адаптированность граждан, которая в более устойчивой версии перейдет в форму устойчивого экономического поведения. 

Даже пытаясь содействовать развитию среднего класса в стране посредством обучения предпринимательству, важно понимать насколько действительно эффективными явились затраты, усилия государства в этом направлении. 

The post Средний класс в Казахстане: кто все эти люди и как они влияют на экономику Казахстана? appeared first on Ekonomist.