Почему растёт финансовый разрыв между богатыми и бедными

За последние десятилетия мир прошёл несколько этапов трансформации финансовой системы. От обмена натуральными товарами и услугами до золотого стандарта и созданию кредитной финансовой системы. Эти изменения напрямую повлияли на распределение богатства. Давайте посмотрим, как менялся финансовый разрыв за последние 50 лет.

Динамика финансового разрыва

После отказа от золотого стандарта деньги стали кредитными. Это позволило экономикам расти и наращивать производство. Но одновременно усилило дисбаланс: активы дорожают быстрее, чем растут доходы населения.

В результате:

• доступ к инвестициям остаётся у капитала;
• большинство людей живут за счёт активного дохода;
• средний класс постепенно сокращается.

Что нужно для восстановления среднего класса

Чтобы вернуть баланс в обществе, необходимо изменить подход к распределению экономических возможностей. Какие ключевые условия для этого необходимы?

ТОП-3 условия

1. Доступ к современным технологиям и активам

Люди должны иметь возможность использовать передовые технологии чтобы иметь доступ к  инвестициям в реальные активы: недвижимость, бизнес, ресурсы. При этом те, кто имеет незначительные накопления, должны иметь такую же возможность и доступ к технологиям, как владельцы крупного капитала.

2. Прозрачность финансовых процессов

Снижение роли посредников и понятные правила взаимодействия между участниками экономики. Для этого нужны прозрачные экосистемы. Они должны работать на международном уровне и учитывать правовое регулирование.

3. Экономика совместного владения

Доход должен формироваться не только через труд, но и через владение и участие в системах. Это приведет к более справедливому распределению денег.

Чтобы эти 3 условия выполнялись, не достаточно проголосовать какой-либо закон на уровне государства. Нужна технология и экосистема, которая будет создавать новые механизмы взаимодействия между различными участниками финансовой системы. Частично эту задачу решает технология блокчейн. Одним из современных способов использования технологии блокчейн, является токенизация активов.

Она позволяет значительно расширить круг людей, которые могут участвовать в экономике.
Но для того, чтобы люди получили доступ к этой технологии, а финансовый разрыв между богатыми и бедными сократился, нужна полноценная инфраструктура, а не просто технология.

Почему Bitbon System — инфраструктурное решение, которое решает проблему бедности

Bitbon System — это не просто платформа, а экосистема Web4, которая объединяет:

• токенизацию реальных активов;
• цифровую идентичность и цифровые права доступа к активам;
• экономику совместного владения и использования;
• прозрачные правила взаимодействия.

В отличие от классических криптопроектов, система ориентирована не на спекуляции, а на создание устойчивой цифровой экономики. Команда bitbon space official создает международную инфраструктуру, которая будет доступна по всему миру.

Как Bitbon System меняет финансовый баланс

Использование Bitbon System позволяет:

• получить доступ к современным технологиям любому человеку с компьютером и интернетом
• расширить доступ к инвестициям;
• создать новые источники дохода;
• снизить зависимость от традиционных финансовых институтов;
• вернуть контроль над активами пользователю.

Технически, этот проект может стать тем самым инфраструктурным решением, который так нужен, чтобы сократить разрыв между богатыми и бедными. Будут сформированы условия, при которых человек становится не только потребителем, но и участником и владельцем. Даже имея небольшой капитал, человек получает больше возможностей. А это необходимое условие для снижение классового финансового неравенства.

Вывод

Финансовое неравенство — это следствие текущей экономической модели. Но с развитием технологий следующего витка интернета Web4 и токенизации активов появляется возможность изменить эту ситуацию.

Система Bitbon предлагает инфраструктуру, способную сформировать новый средний класс и сократить финансовый разрыв между богатыми и бедными за счёт:

• доступности инвестиций;
• прозрачности процессов;
• участия каждого человека в экономике.

Именно такие решения определяют будущее финансовой системы и дают ответ на главный вопрос: как технологии могут не просто изменить рынок, а сбалансировать общество.

Более подробно о том, какие возможности для человека открывает токенизация, можно узнать по ссылке.

The post Как сократить финансовый разрыв между бедными и богатыми? appeared first on Ekonomist Media.

Выбрав столь радикальную модель совещательной демократии, ориентированную на долгосрочные коллективные блага, а не на краткосрочные политические интересы, Норвегия создала прецедент для других стран. Но, наверное, ещё важнее то, что представив 13 мая свои рекомендации норвежскому парламенту, комиссия официально потребовала утвердить правовые рамки для защиты будущих поколений, в том числе назначив специального уполномоченного. В случае одобрения станет очевидно, что активисты на низовом уровне способны менять парадигму госуправления.

Я на собственном опыте знаю о потенциале этих изменений, проработав первым уполномоченным по делам будущих поколений в Уэльсе, где в 2015 году был принят закон «О благополучии будущих поколений». Этот закон требует от госорганов учитывать долгосрочные последствия своих решений, гарантируя, что проводимая политика содействует устойчивому развитию и межпоколенческой справедливости.

Этот закон стал результатом длившегося целый год всенародного обсуждения (также пример совещательного демократического процесса). В 2014 году правительство Уэльса попросило граждан обсудить, какую именно страну они хотят оставить после себя своим детям и внукам. Их ответы помогли сформулировать семь законодательных долгосрочных целей повышения благополучия, которые служат путеводной звездой для властей.

Интерес к подобным законам повышается во всём мире. В сентябре Генеральная Ассамблея ООН приняла«Декларацию о будущих поколениях», которая призывает правительства институционализировать долгосрочное мышление.

У Норвегия есть шанс это сделать, и последствия будут очень серьёзны. Причина в размерах суверенного нефтяного фонда этой страны – $1,8 трлн. На фоне усиления изменения климата и экономической неопределённости Норвегия должна выбрать новые подходы к управлению финансами, помогая защитить благополучие планеты и общества.

Норвегии, одному из крупнейших в мире экспортёров нефти, надо в первую очередь осознать свою зависимость от ископаемого топлива. Да, эта страна обязалась достигнуть амбициозных климатических целей, включая переход к нетто-нулевым выбросам парниковых газов к 2050 году. Но она продолжает расширять нефтяную отрасль, несмотря на глобальные призывы к планомерному сокращению добычи ископаемого топлива и угрозу экологической деградации её девственно чистых экосистем (от арктической тундры до огромных фьордов). Перед Норвегией стоит также задача перехода к постнефтяной экономике на фоне сдвига к возобновляемой энергетике. Для снижения издержек, связанных с устареванием активов, для защиты работников и обеспечения справедливого перехода стране необходима тщательная диверсификация.

Норвежский закон о будущих поколениях, опираясь на уэльскую модель, позволит учитывать межпоколенческую ответственность в проводимой политике и гарантирует, что правительство будет стараться сбалансировать социальное, экономическое, экологическое и культурное благополучие нынешних и будущих поколений. В этом процессе уполномоченный по делам будущих поколений мог бы играть роль независимого эксперта, отмечая меры, противоречащие целям закона, и требуя от политических лидеров искать и находить баланс между краткосрочными и долгосрочными интересами.

Многие из современных проблем иллюстрируют печальные последствия неспособности планировать будущее. От изменения климата до демографических сдвигов – все эти проблемы, часто пересекающиеся, стали следствием близоруких решений и сознательного игнорирования достоверных фактов и тенденций. Например, что произойдёт, если стареющее население Норвегии не сумеет адаптироваться к более высокой температуре, ещё сильнее увеличив нагрузку на уже перегруженную систему здравоохранения?

Впрочем, цель долгосрочного мышления не только в предотвращении проблем, но и в достижении лучшего, многообещающего будущего. Например, уэльская модель обеспечила правительство и общественные институты инструментом, позволяющим видеть дальше политических циклов. Больше ориентируясь на будущее, власти стали отдавать приоритет инвестициям в общественный транспорт, а не в строительство дорог; концентрировать усилия на сохранении здоровья людей, а не только на их лечении; и даже возродили валлийский язык, которому когда-то грозило исчезновение.

Норвежская Комиссия по вопросам будущего высказалась, и теперь правительство страны стоит на распутье. Станет ли оно мировым лидером в долгосрочном политическом планировании, гарантировав, что её нефтяные богатства приносят пользу грядущим поколениям? Или же оно будет принимать решения, исходя исключительно из краткосрочных соображений и сохраняя кризисы, с которыми придётся бороться будущим гражданам? Проявив уважение к желанию своих граждан, Норвегия должна взять на себя обязательство: помочь создать мир, в котором повышается равенство и благополучие людей.

Софи Хау – первый уполномоченный по делам будущих поколений в Уэльсе.

Copyright: Project Syndicate, 2025.

The post Ответственность Норвегии перед будущими поколениями appeared first on Ekonomist Media.

Тем не менее, несмотря на успехи в борьбе с бедностью, в стране сохраняется высокий уровень неравенства, который становится все более очевидным на фоне экономического подъема. Неравномерность распределения доходов, доступ к качественным услугам и возможности социальной мобильности остаются острыми проблемами.

Доходное неравенство и региональные дисбалансы

Одним из ключевых аспектов неравенства в Казахстане является разрыв в уровне доходов между регионами. Согласно отчёту Всемирного банка «Оценка благосостояния в Казахстане» (2024), коэффициент Джини по доходам в 2022 году составил 0.285, что ниже, чем в большинстве развивающихся стран, но всё ещё указывает на умеренное неравенство. Однако этот показатель маскирует существенные различия между сельскими и городскими регионами.

• Коэффициент Джини — это статистический показатель, используемый для измерения уровня неравенства в распределении доходов или богатства. Значение варьируется от 0 до 1, где 0 означает полное равенство (все имеют одинаковый доход), а 1 — полное неравенство (весь доход сосредоточен у одного человека).

Чем выше значение коэффициента, тем выше уровень неравенства в обществе.

Ниже представлен сравнительный график коэффициента Джини Казахстана и соседних государств. Видно, что Казахстан демонстрирует относительно низкий уровень неравенства по сравнению с большинством стран Центральной Азии, а также Россией и Китаем.

 Рис 1. Коэффициент Джини: Казахстан и соседние страны

Источник: Платформа Всемирного банка по борьбе с бедностью и неравенством (PIP), 2024: https://pip.worldbank.org (данные по состоянию на 2021 год)

Так, 10% самых обеспеченных граждан в Казахстане получают около 25% от общего дохода, тогда как 10% самых бедных — всего 4% доходов или в 6 раз меньше.

• При этом самый большой разрыв в доходах наблюдается в крупнейших городах — Алматы (7,3) и Астана (5,9). Для сравнения разрыв в доходах в Атырауской области составляет всего 2,7, а в Туркестанской — 3,4. Так, цифра 7,3 в скобках рядом с Алматы означает разницу в доходах между 10% самых богатых и 10% самых бедных жителей города — так называемый децильный коэффициент (децильное соотношение, или P90/P10).
  

  Что это значит:

  Если в Алматы децильный коэффициент равен 7,3, это означает, что:

  • 10% самых обеспеченных получают в среднем в 7,3 раза больше, чем

  • 10% самых бедных жителей города.

  Это свидетельствует о высоком уровне неравенства в доходах именно в Алматы, по сравнению с другими регионами, где этот коэффициент ниже (например, в Атырауской области — 2,7).*

Рис 2. Разрыв в доходах (децильный коэффициент P90/P10) по регионам Казахстана

• Данные по децильным коэффициентам для Алматы и Астаны взяты из отчета Всемирного банка «Kazakhstan Poverty and Equity Assessment» (2024).​ Данные для Атырауской и Туркестанской областей получены из исследования «Assessing Regional Inequalities in Kazakhstan through Well-Being» Азиатского банка развития (2024).

Например, в таких областях, как Мангистауская и Атырауская, средний доход домохозяйств значительно превышает показатели в южных и восточных регионах. По данным Агентства по стратегическому планированию и реформам РК, в Туркестанской области уровень бедности остаётся самым высоким в стране, что связано с низким уровнем занятости и слаборазвитой инфраструктурой.

Гендерное и цифровое неравенство

Гендерное неравенство в Казахстане также остаётся актуальной проблемой. По данным Всемирного экономического форума (WEF), в рейтинге глобального гендерного разрыва Казахстан занял 65-е место из 146 стран в 2023 году.

Женщины по-прежнему получают в среднем на 30% меньше мужчин, слабо представлены в политике и на руководящих позициях.

Цифровое неравенство стало особенно заметным в постпандемийный период. Несмотря на высокий уровень проникновения интернета в городах, в сельских районах доступ к интернету остаётся ограниченным, что влияет на возможности онлайн-образования, получения государственных услуг и трудоустройства.

Фискальная политика и перераспределение

По оценке ОЭСР (OECD Economic Surveys: Kazakhstan 2023), фискальная политика Казахстана слабо нацелена на перераспределение. Несмотря на наличие социальной помощи, её охват и адресность остаются ограниченными.

Большая часть социальных трансфертов идёт к более обеспеченным группам, а не самым уязвимым слоям населения.

Налогообложение в Казахстане остаётся регрессивным, с низкой прогрессией в подоходном налоге и существенными льготами для крупного бизнеса. Это снижает потенциал государственной политики в снижении неравенства через налогово-бюджетные инструменты.

Cоциальное неравенство Казахстана в контексте региона

Уровень бедности в Казахстане согласно официальным данным (~5%) – один из самых низких в Центральной Азии. Согласно данным статистических комитетов, в России он составляет – 7,2%, в Узбекистане – 8,9%, в Кыргызстане – 29,9%. Прямое сравнение затруднено разной методологией. Однако Казахстан стабильно удерживает низкий уровень бедности при умеренном неравенстве, что выгодно отличает его от соседей.

Рис 2. Сравнение уровня бедности по странам.

Источник: статистические комитеты Казахстана, России, Узбекистана и Кыргызстана.

Это означает, что социально-экономическое неравенство в регионе проявляется по-разному: где-то главной проблемой остаётся массовая бедность, а где-то – дисбаланс между богатыми и бедными при относительно низкой бедности. В Казахстане обе проблемы выражены умеренно, но заметно, требуя внимания к каждой из них.

Что это значит для страны?

Несмотря на ощутимое сокращение бедности за последние две декады, социально-экономическое неравенство остаётся актуальным вызовом для Казахстана. Неравенство в Казахстане носит многомерный характер — доходное, региональное, гендерное, цифровое и институциональное. Несмотря на достигнутый прогресс в борьбе с бедностью, социальная мобильность и справедливость доступа к ресурсам остаются вызовами. При наличии политической воли и опоры на международный опыт Казахстан имеет потенциал для формирования более инклюзивной модели развития.

Возможности для реформ и смягчения неравенства

Для снижения уровня неравенства Казахстану необходимо:

• усилить социальную политику;
• реформировать налоговую систему в сторону большей прогрессивности;
• увеличить инвестиции в человеческий капитал, особенно в регионах с низкими показателями развития.

Всемирный банк и ОЭСР рекомендуют внедрение программ условных денежных переводов, расширение целевой адресной социальной помощи, цифровизацию госуслуг и реформу регионального финансирования. Особое внимание должно быть уделено образованию и здравоохранению как ключевым факторам сокращения межпоколенческого неравенства.

The post Неравенство в Казахстане — разрыв между богатыми и бедными увеличивается appeared first on Ekonomist Media.

В некоторых районах снижение числа учеников приводит к закрытию школ.

Южная Корея — яркий пример. В 2023 году общий коэффициент рождаемости в стране упал до всего лишь 0,7 ребёнка на женщину детородного возраста за всю жизнь, и продажи колясок для собак превысили продажи детских колясок.

Однако старение населения — это не только проблема развитых стран. Уже в течение одного-двух поколений многие развивающиеся экономики, вероятно, столкнутся с теми же демографическими проблемами, что и их развитые аналоги — но без финансовых ресурсов, необходимых для смягчения удара.

В новом отчёте McKinsey Global Institute (MGI) эти демографические сдвиги делятся на три волны. Первая волна уже охватила развитые страны, а также Восточную Европу и Китай, где численность трудоспособного населения достигла пика около 2010 года, после чего началось устойчивое снижение. В результате, ожидается, что к 2050 году рост ВВП на душу населения в этих экономиках замедлится в среднем на 0,4 процентного пункта в год, а в некоторых странах — на 0,8 п.п..

Сегодня около 30% доходов от труда уходит на потребление пенсионеров, но к середине века эта доля может вырасти почти до 50%.

Вторая демографическая волна накроет развивающиеся экономики в течение следующего десятилетия, поскольку численность трудоспособного населения достигнет пика почти повсеместно, за исключением стран Африки южнее Сахары. Там пик ожидается с наступлением третьей волны во второй половине века. Эти страны сталкиваются с сужающимся «демографическим окном» возможностей, прежде чем эффект от демографического бонуса ослабеет, а нагрузка на экономику из-за стареющего населения резко возрастёт.

В почти половине из 89 развивающихся стран за пределами Африки южнее Сахары уровень рождаемости уже опустился ниже уровня воспроизводства (2,1 ребёнка на женщину), что ведёт к быстрому снижению доли трудоспособного населения (в возрасте 15–64 лет) по отношению к числу людей старше 65 лет.

Китай — развивающаяся страна с демографическим профилем развитой — сейчас имеет 4,8 трудоспособных человека на одного пенсионера, что недалеко от показателя США (3,6).

К 2050 году этот показатель в Китае упадёт до 1,9, что ниже, чем во Франции (2,0) и США (2,6).

В других развивающихся странах демографические изменения происходят немного медленнее. В Таиланде соотношение работников к пенсионерам, как ожидается, упадёт до 3,9 — текущего среднего уровня в странах первой волны — в течение 5 лет. В Бразилии это произойдёт через 16 лет, а в Индии — через 33 года. Однако во всех трёх странах ВВП на душу населения значительно ниже, чем в странах с высоким доходом.

С поправкой на паритет покупательной способности:
— ВВП на душу населения в Таиланде составляет 37% от среднего уровня в развитых странах,
— в Бразилии — 34%,
— в Индии — 16%.

Эти сдвиги ставят перед развивающимися странами серьёзную задачу: им нужно разбогатеть до того, как они постареют.

За последние 25 лет благоприятная демография способствовала среднегодовому росту ВВП на душу населения:
— в Индии на 0,7 п.п.,
— в Латинской Америке на 0,5 п.п.
Но теперь, согласно прогнозам, демографический бонус в Индии снизится до 0,2 п.п. в год в следующие 25 лет, а в Латинской Америке он исчезнет полностью.

Что же делать развивающимся экономикам? Во-первых, нужно повышать производительность труда. ВВП на душу населения в основном зависит от размера рабочей силы по отношению к общему населению и от производительности отдельных работников. Производительность в развивающихся странах сильно отстаёт от развитых: в среднем она составляет $13 в час, или $18 без учёта стран Африки южнее Сахары, по сравнению с $60 в час в странах с высоким уровнем дохода.

При грамотных инвестициях развивающиеся страны могут запустить эффект маховика, когда инвестиции способствуют росту производительности, что в свою очередь привлекает новые инвестиции, создаёт рабочие места, повышает покупательскую способность и даёт компаниям возможности для дальнейшего роста эффективности.

Помимо роста производительности, развивающиеся экономики могут смягчить последствия демографических сдвигов за счёт увеличения участия в рабочей силе, особенно среди женщин. В среднем в развивающихся странах уровень занятости среди женщин 20–49 лет составляет около 60%, в то время как в развитых странах — 80%.

Чтобы эффективно управлять демографическими сдвигами, правительства и бизнес в развивающихся странах должны учиться на опыте развитых. Здесь выделяются два ключевых урока.

Во-первых, развивающиеся экономики должны обеспечить молодёжи конкурентоспособность на глобальном уровне. Помимо улучшения систем образования, необходимо развивать человеческий капитал и вкладываться в развитие навыков.

Здесь важную роль может сыграть частный сектор. С учётом того, что глобальное потребление и таланты всё больше смещаются в сторону развивающихся стран, у них появляется возможность вырастить следующее поколение ведущих компаний. Как показывает исследование MGI, страны, добившиеся успеха, зачастую опираются на крупные и конкурентоспособные компании. Но для их создания нужен благоприятный экосистемный фундамент:
— надёжные институты,
— развитая инфраструктура,
— защита интеллектуальной собственности,
— доступ к инвестициям и партнёрствам.

Во-вторых, нужно создать эффективную и устойчивую систему социальной поддержки. Во многих развивающихся странах система поддержки пожилых всё ещё основана на семье. Но по мере старения населения эта модель будет испытывать всё большую нагрузку.

Развитые страны, уже столкнувшиеся с растущим государственным долгом из-за расходов на уход за пожилыми, могут служить предостережением. Повышая финансовую грамотность и создавая стимулы для частных накоплений, развивающиеся страны могут выстроить системы, способные поддерживать пожилое население без ущерба для устойчивости экономики.

Также они могут избежать части фискальных рисков развитых стран, инвестируя в здоровье и благополучие молодого и среднего поколения. Чтобы продлить активную трудоспособность, важно:
— поощрять физическую активность,
— расширять доступ к здоровому питанию,
— предоставлять качественную медицинскую помощь, особенно профилактическую.

И, пожалуй, самое главное — помнить, что демографические изменения происходят не как цунами, а как прилив. Их предсказуемость — это плюс, но из-за медленного течения ими легко пренебречь — пока не станет слишком поздно. У развивающихся стран ещё есть время, но вода уже у них по щиколотку.

Ану Мадгавкар — партнёр McKinsey Global Institute, Ньюарк
Марк Канал Ногер — старший научный сотрудник McKinsey Global Institute, Барселона

The post Развивающиеся экономики должны разбогатеть до того, как постареют appeared first on Ekonomist Media.

ЖЕНЕВА – В этом году правительства могут обеспечить, чтобы более совершенные международные правила помогли нам вернуться на путь создания более справедливой и устойчивой системы торговли сельскохозяйственной продукцией и преодолеть недавние неудачи в наших усилиях по борьбе с голодом и недоеданием. Саммит Организации Объединенных Наций по продовольственным системам в сентябре, Конференция ООН по климату (COP26) в ноябре и Конференция министров Всемирной торговой организации, которая начнется позже в этом месяце, предоставляют директивным органам широкие возможности для их реализации.

Пандемия COVID-19, экономические спады, изменение климата и конфликты — все это способствовало росту голода и недоедания. Недавний доклад Межправительственной группы экспертов по изменению климата является последним в серии предупреждений, которые показывают, почему правительства должны предпринять незамедлительные решительные действия для решения стоящих перед нами проблем.

В частности, правительствам следует сосредоточить свои усилия на исправлении и сокращении искажений, которые в настоящее время ложатся тяжелым бременем на продовольственные и сельскохозяйственные рынки. Если директивным органам удастся улучшить функционирование этих рынков, то от этого больше всего выиграют уязвимые производители и потребители.

Уже очевидно, что вести дела в обычном режиме – не вариант. По последним оценкам агентств ООН, в 2020 году с голодом столкнулись от 720 до 811 миллионов человек. Более того, в течение последних шести лет умеренное или серьезное отсутствие продовольственной безопасности медленно возрастало и в настоящее время затрагивает почти каждого третьего человека в мире. Мы должны изменить курс, если хотим достичь Цели устойчивого развития – покончить с голодом и недоеданием к концу этого десятилетия.

Ожидаемый рост численности мирового населения почти до десяти миллиардов человек к 2050 году добавляет еще один элемент срочности. Более совершенные правила в отношении торговли и рынков могут способствовать повышению продовольственной безопасности, путем поддержки усилий по созданию рабочих мест, повышению доходов и устойчивому повышению производительности сельского хозяйства. Более эффективно функционирующие рынки также повысят устойчивость продовольственной системы к глобальному потеплению, поскольку температура и режим осадков меняются, а экстремальные погодные явления, такие как засухи, наводнения и штормы, становятся более частыми и интенсивными.

В то же время, недавний рост масштабов голода и недоедания следует рассматривать в контексте значительного прогресса, достигнутого за последнюю четверть века. В течение этого периода, по мере роста среднего дохода и усиления интеграции рынков, десятки миллионов людей были избавлены от нищеты и отсутствия продовольственной безопасности.

По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, с 1995 года объем торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией, увеличился более чем вдвое в реальном выражении, при этом также наблюдается быстрый рост доли торговли между развивающимися странами. В последнее время новые цифровые технологии способствовали преобразованию продовольственных и сельскохозяйственных рынков, благодаря повышению производительности и облегчению трансграничной торговли товарами и услугами.

Кроме того, страны ведут переговоры и подписывают все больше новых двусторонних и региональных торговых соглашений, стремясь улучшить свой доступ на рынки и углубить интеграцию с торговыми партнерами – как в соседних регионах, так и за их пределами. Однако усилия по обновлению правил мировой торговли продовольствием и сельского хозяйства продвигаются очень медленно.

На встрече 2015 года в Найроби министры торговли достигли договоренности о прекращении субсидирования экспорта сельскохозяйственной продукции, тем самым выполнив одно четкое обязательство в рамках ЦУР. А на Бали, двумя годами ранее, в рамках более широкого торгового пакета, страны достигли соглашения под эгидой ВТО по другим продовольственным и сельскохозяйственным вопросам. Однако для решения давних проблем на продовольственных и сельскохозяйственных рынках, и обеспечения того, чтобы в будущем глобальные правила также отвечали поставленным целям, еще предстоит многое сделать.

В преддверии конференции ВТО на уровне министров, я руковожу обсуждениями между участниками переговоров по семи темам, связанным с сельскохозяйственной торговлей, включая субсидии на такие товары, как хлопок, ограничения на экспорт продовольствия и задачу по улучшению доступа фермеров к рынкам. Также в повестке дня стоят правила, регулирующие закупку продовольствия для государственных запасов, гарантии для сельскохозяйственных товаров и правила в отношении мер, которые напоминают экспортные субсидии. Во всех областях повышение транспарентности за счет облегчения доступа к большей информации является важнейшей задачей для многих стран.

На конференции ВТО министры могли бы значительно продвинуться, согласовав итоговый документ по вопросам продовольствия и сельского хозяйства, который поможет восстановить доверие, проложить путь вперед и активизировать политическое взаимодействие. Это позволило бы нам восстановить веру в нашу коллективную способность решать стоящие перед нами задачи.

Сегодня мы должны стремиться к преодолению пандемии, создать более инклюзивную и устойчивую экономику и заложить основы для более справедливого и устойчивого будущего. Важным началом могло бы стать соглашение в рамках ВТО об усовершенствовании правил торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией.

Глория Абрахам Перальта, посол Коста-Рики при Всемирной торговой организации, является председателем специальной сессии Комитета ВТО по сельскому хозяйству.

The post Новые глобальные правила для более справедливого продовольственного будущего appeared first on Ekonomist Media.

The post Депозиты в Казахстане: что это и как их считают? appeared first on Ekonomist Media.

НЬЮ-ЙОРК. Похоже, международное сообщество движется к соглашению, которое многие называют историческим: об установлении глобальной минимальной налоговой ставки для транснациональных корпораций (ТНК). Давно пора, но этого может оказаться недостаточно.

Согласно существующим правилам, фирмы могут избежать уплаты налогов в требуемом объеме, зарегистрировав свой доход в юрисдикциях с низкими налогами. В некоторых случаях, если закон не разрешает им делать вид, что значительная часть их доходов поступает из какой-либо «налоговой гавани», они частично переводят свой бизнес в эти юрисдикции.

Примером такой налоговой оптимизации стала Apple, зарегистрировавшая в Ирландии прибыль от своих операций в Европе, а затем использовавшая еще одну лазейку, чтобы по большей части избежать ирландской налоговой ставки в размере 12,5%. Но Apple – не единственная фирма, прилагающая для ухода от налога на прибыль, полученную от продажи нам наших любимых товаров, не меньше изобретательности, чем при их создании. Компания говорила правду, когда утверждала, что платит все налоги до последнего доллара; она просто в полной мере использовала то, что ей предлагала система.

С этой точки зрения соглашение об установлении глобальной минимальной ставки налога в размере не менее 15% – важный шаг вперед. Но дьявол кроется в мелочах. Нынешняя средняя официальная ставка значительно выше. Таким образом, возможно (и даже вероятно), что глобальная минимальная ставка станет максимальной. Инициатива, которая начиналась как попытка заставить транснациональные корпорации платить справедливый процент налогов, может принести очень мало дополнительного дохода, намного меньше, чем недоплачиваемые ежегодно 240 миллиардов долларов. И, по некоторым оценкам, лишь небольшая часть этого дохода попадет в развивающиеся страны и на развивающиеся рынки.

Предотвращение такого исхода зависит не только от того, удастся ли помешать глобальной «конвергенции в сторону понижения», но и от широкого и всеобъемлющего определения того, что такое корпоративная прибыль, например, такого, которое ограничивает вычет расходов суммой капитальных затрат, процентов, предварительных убытков и т. д. Вероятно, лучше всего было бы договориться о стандартизации бухгалтерского учета, чтобы старые методы ухода от налогов не сменились новыми.

Особенно проблематичным в предложениях, выдвинутых ОЭСР, является Первое базовое положение (Pillar One), предназначенное для решения вопросов налогообложения и применяемое только к самым крупным глобальным компаниям. Старая система трансфертного ценообразования явно не отвечала задачам глобализации двадцать первого века; транснациональные корпорации научились манипулировать этой системой для регистрации прибыли в юрисдикциях с низкими налогами. Вот почему Соединенные Штаты приняли подход, согласно которому прибыль распределяется между штатами по формуле, учитывающей продажи, занятость и капитал.

Развивающиеся и развитые страны могут оказаться в разном положении, в зависимости от того, какая формула используется: акцент на продажи нанесет ущерб развивающимся странам, производящим промышленные товары, но может помочь устранить некоторые из несправедливостей, связанных с цифровыми гигантами. А для крупных технологических компаний стоимость продаж должна отражать ценность данных, которые они собирают, что имеет решающее значение для их бизнес-модели. Одна и та же формула может работать не во всех отраслях.

Тем не менее, следует признать прогрессивные моменты в нынешних предложениях, в частности, отказ от проверки на «физическое присутствие» для налогообложения, как не имеющей смысла в эпоху цифровых технологий.

Некоторые рассматривают Первое базовое положение как поддержку минимального налога и поэтому не обеспокоены отсутствием экономических принципов, регулирующих его построение. Распределяется только небольшая часть прибыли, превышающая определенный порог, а это означает, что общая доля распределяемой прибыли действительно мала. Но поскольку компаниям разрешено вычитать из налоговой базы все производственные ресурсы, включая капитал, корпоративный подоходный налог на самом деле является налогом на ренту или чистую прибыль, и вся эта чистая прибыль должна подлежать распределению. Таким образом, требование некоторых развивающихся стран о перераспределении большей доли корпоративной прибыли является более чем разумным.

Есть у предложений, насколько можно понять, и другие проблемные аспекты (прозрачности и публичного обсуждения подробностей было меньше, чем можно было бы ожидать). Один из них касается разрешения споров, которое явно не может проводиться с использованием видов арбитража, распространенных сейчас в инвестиционных соглашениях; и его не следует оставлять на откуп «родной» стране корпорации (особенно в случае подвижных корпораций, ищущих выгодные юрисдикции для штаб-квартиры). Правильный ответ – глобальный налоговый суд, прозрачность, стандарты и процедуры которого соответствуют уровню судебного процесса двадцать первого века.

Еще одна проблемная особенность предлагаемых реформ касается запрета «односторонних мер», якобы направленных на сдерживание распространения цифровых налогов. Но предлагаемый порог в 20 миллиардов долларов оставляет многие крупные ТНК вне сферы действия Первого базового положения, и кто знает, какие лазейки найдут умные налоговые юристы? Принимая во внимание риски для налоговой базы страны, а также с учетом того, что международные соглашения так трудно заключать, а ТНК столь могущественны, директивным органам, возможно, придется прибегать к односторонним мерам.

Странам не имеет смысла отказываться от каких-либо налоговых прав в пользу ограниченного и произвольного Первого базового положения. Требуемые обязательства несоизмеримы с предоставленными выгодами.

Лидерам «Большой двадцатки» будет полезно договориться о глобальном минимальном налоге в размере не менее 15%. Независимо от того, какой окажется окончательная минимальная ставка для 139 стран, в настоящее время ведущих переговоры об этой реформе, было бы лучше, если бы хотя бы несколько стран ввели более высокую ставку, в одностороннем порядке или в составе группы. В США, например, ставка планируется на уровне 21%.

Крайне важно детально разобраться со множеством вопросов, необходимых для глобального налогового соглашения, и особенно важно взаимодействовать с развивающимися странами и развивающимися рынками, чей голос не всегда был слышен достаточно отчетливо.

Кроме того, важно будет вернуться к этому вопросу через пять лет, а не через семь, как предлагается в настоящее время. Если налоговые поступления не увеличиваются, как было обещано, и если развивающиеся страны и рынки не смогут получить более высокую долю этих поступлений, необходимо будет повысить минимальный налог и скорректировать формулы распределения «налоговых прав».

Джозеф Э. Стиглиц – лауреат Нобелевской премии по экономике, профессор Колумбийского университета и член Независимой комиссии по реформе международного корпоративного налогообложения.

The post Глобальный налог: дьявол кроется в мелочах appeared first on Ekonomist Media.

Влияние реформы на местные бюджеты

Благодаря реформе в 2020 году план местных бюджетов перевыполнен на 8%, или на 232 млрд тг, и общие доходы местных бюджетов составили 3,191 млрд тг. При этом поступления от КПН в местные бюджеты за 2020 год составили 481,6 млрд тг.

Эффект внедрения реформы заметен на увеличении доходов — доходы от КПН стали поступать в местные бюджеты. За 2020 год доходы местных бюджетов Казахстана выросли на 28% — с 6 до 7,7 трлн. тенге. При этом, до внедрения реформы — в 2019 году — показатель доходов и расходов относительно ВВП не превышал 9% (рис.1). После проведения реформы по итогам 2020 года данные показатели выросли до 11.1% и 11.8% к ВВП, соответственно. таким образом впервые за последние 10 лет данный показатель превысил уровень 2010 года.

При этом экономическая значимость местных бюджетов остается на относительно низком уровне — 11% от экономики страны, что указывает на низкий уровень децентрализации бюджета.

Рис 1. Доходы и расходы местных бюджетов относительно ВВП, %, 2010-2020 гг.

Источник: расчеты автора на основе данных статистических бюллетеней Министерства Финансов РК

При этом, как показывает рисунок 2, с введением реформы зависимость региональных бюджетов от трансфертов также не изменилась — за последний год доля трансфертов увеличилась на 1% и составила 59%.

Рис.2 Доля поступлении в доходах местных бюджетов, % , 2010-2020 гг.

Источник: расчеты автора на основе данных статистических бюллетеней Министерства Финансов РК

Доля КПН в доходах и расходах местных бюджетов

Еще один важный момент о неравномерном распределении поступлений по КПН от МСБ по регионам страны. г.Алматы, г.Нур-Султан и Атырауская область за 2020 год получили более 60% всех поступлений КПН от МСБ, когда как Жамбылская, Туркестанская и Кызылординская области получили наименьшее поступление КПН от МСБ (рис.3).

Рисунок 3. Поступления по КПН в разрезе регионов, млрд. тг., 2020 г.

Источник: статистические бюллетени Министерства Финансов РК

Также наблюдается разница в значимости реформы для регионов страны — долях КПН от МСБ в общих доходах местных бюджетов. В то время как города Алматы и Нурсултан имеют наибольшие доли КПН от МСБ (20% и 13 % соответственно), в Туркестанской и Алматинской области этот показатель незначителен и составляет всего 1% (рис 4).

Рис 4. Регионы Казахстана по доле поступлений КПН от МСБ, %, 2020 г.

Очевидно, что слабая самодостаточность местных бюджетов приводит к генерированию низких налоговых поступлений и большую зависимость от трансфертов. Таким образом, поступающие доходы не позволяют покрыть нарастающие расходы, что приводит к увеличению дефицита бюджетов. За последний год дефицит региональных бюджетов увеличился в 7,1 раз. При этом, внушительные расходы были направлены на поддержку регионов в период эпидемии коронавируса.

Краткие выводы

Итак, до 2020 года у местных органов Казахстана не было достаточно стимулов для увеличения своих ресурсов за счет налоговой базы. Данное исследование показало, что внедрение реформы по передаче КПН от МСБ в местные бюджеты оказало существенное влияние на увеличение доходов местных бюджетов. При этом, наблюдается непростая ситуация — внедрение реформы совпало с пандемией коронавируса, падением цен на нефть, временным прекращением операционной деятельности предприятий МСБ на фоне которых наблюдается снижение налоговых поступлений в государственный бюджет.

Стоит отметить несколько важных моментов, касательно реформы:

• Бюджетная самодостаточность регионов по итогам первого года реформы (2020) продолжает оставаться на низком уровне. Доля поступлений трансфертов превышает налоговые поступления, которые собираются в местные бюджеты.
• Одной из характеристик проводимой реформы является то, что поступления по КПН от МСБ по регионам распределены неравномерно.
• Также наблюдается разница в значимости реформы для регионов страны — долях КПН от МСБ в общих доходах местных бюджетов.
• Увеличение самостоятельности местных бюджетов на фоне этой реформы остается открытым вопросом ввиду их ограниченных налоговых и фискальных полномочий.

Таким образом, одними из основных рекомендаций по имплементации реформы являются:

1. сохранить темпы реализации данной важной реформы, так как она подразумевает стимулирование местных исполнительных органов к повышению деловой активности в регионах и развитию МСБ. Однако в свете пандемии налоговые поступления значительно снижаются, а режим ЧП и введение карантинных мер оказали негативное влияние на состояние МСБ в Казахстане. Также нужно помнить о том, что поступления в государственный бюджет в нашей стране формируются за счет нестабильных налогов, подверженных глобальным изменениям, таких как цены на нефть. Эти факторы необходимо учитывать при фискальной поддержке местных органов регионов и пострадавших предприятий МСБ. Прогнозирование государственных доходов в этих условиях сложно, но критически важно.
2. необходимо усилить подотчетность местных органов власти по бюджетным и финансовым вопросам: сделать информацию о ходе имплементации реформы более доступной для общественности. Например, публиковать полугодовой отчет о реализации бюджетных расходов КПН от МСБ, с указанием мер поддержки предпринимательства, названий предприятий, которым оказана поддержка и т д. Граждане должны быть вовлечены в бюджетный процесс и финансовый надзор, т.е знать, куда идут их средства.
3. так как речь идет также и о увеличении самостоятельности местных органов, закономерным приложением к данной реформе должно стать наделение дополнительными налоговыми и фискальными полномочиями местных органов.
4. нужно разрабатывать местные программы развития предпринимательства в регионах местными органами. Промежуточные и годовые результаты данной реформы могут служить основой по разработке данных программ, где по каждому региону будет учитываться его индивидуальная специфика состояния предпринимательства. Это особенно важно ввиду существенных различий делового климата в городах и регионах.

Сейчас складывается уникальная ситуация, когда в связи с ЧП и пандемией поступления в бюджет от МСБ были отсрочены либо отменены (деятельность многих субъектов была приостановлена). Хотя реформа по передаче КПН от МСБ все еще находится на ранних стадиях реализации, она уже начала приносить положительные изменения в виде увеличения доходов местных бюджетов. Несмотря на то, что результат реформы в Казахстане пока еще остается неопределенным, ее внедрение является положительным шагом для страны на пути к фискальной децентрализации. Нужно также помнить о том, что децентрализация должна также сопровождаться другими инструментами повышения легитимности, такими как честность среди государственных должностных лиц, вовлеченность граждан на местном уровне и подотчетность правительства и местных органов власти.

Исследование “Налоги от малого и среднего бизнеса — что получили местные бюджеты по новой реформе?” подготовлено в рамках программы прикладных исследований Программы Поддержки Гражданского Общества в Центральной Азии (CSSP). Авторы исследования: Касымхан Каппаров, Акмарал Камалиева, Рустем Сабданалиев.

The post Бюджетная реформа “КПН от МСБ” — краткие итоги первого года appeared first on Ekonomist Media.

Женщинам и мужчинам в Казахстане за одну и ту же работу платят по разному

Вердикт: Правда

Если основываться на информации Бюро национальной статистики, представленной в бюллетене «Заработная плата работников по профессиям (должностям) в отдельных видах экономической деятельности Республики Казахстан за 2020», то можно прийти к выводу, что практически во всех сферах деятельности (за очень редким исключением) женщины получают меньше мужчин. 

В бюллетене представлена среднемесячная номинальная заработная плата. Она определяется путем деления суммы начисленного фонда заработной платы на фактическую численность работников.

Что касается исключений, то внимательно изучив бюллетень вы их найдёте. Машинист насосных установок женского пола из сферы «Производство продуктов нефтепереработки, брикетов из торфа и угля» получает в среднем 481 700 тенге, в то время как мужчина на этой же позиции 223 700 т. Кладовщицы — 123228 т., кладовщики — 89600 т. Мастера хлебопекарни — женщины получают в 10 раз больше мужчин (737 тыс т. против 70-ти тыс т.) женщины — слесари в области строительства, геологи, судьи тоже получают больше мужчин, а вот женщины полицейские — меньше.

По информации Бюро национальной статистики, гендерный разрыв в заработной плате в Казахстане составляет 32,2%.

Гендерный разрыв в Казахстане почти такой же как в Европе

Вердикт: Правда

Чтобы оценить положение Казахстана в этом вопросе на фоне других стран обратимся к ежегодному Докладу о глобальном гендерном разрыве Всемирного Экономического форума. К сожалению, по сравнению с 2006 годом Казахстан откатился с 32 на 72 место, хотя в плане рейтинга «подрос» (0,693 в 2006 году, 0,710 — в 2020). Стоит заметить, что в 2006 году в исследовании участвовало 130 стран, тогда как в прошлом — 153. По сравнению с 2018 годом мы «упали» на 12 мест и потеряли 0,002 балла рейтинга. Но в целом держимся в середине списка  — 72 из 153 стран.

Рейтинг базируется на оценке 4-х основных параметрах: 

• Участие женщин в экономике и предоставляемые страной экономические возможности.
• Уровень образованности женщин и доступность образования.  
• Политические возможности в контексте представительства в структурах власти
• Здоровье, продолжительность жизни.  

Стоит отметить, что мы опережаем некоторые страны Европы в общем рейтинге: например, Италию, Чехию, Венгрию, Грецию, Турцию. Также мы опережаем некоторые соседние страны  — Россию, Армению, Грузию и Азербайджан.

Источник: www3.weforum.org

Есть ли «близкие» нам (или хуже нас) по отдельным параметрам страны Европы? — безусловно есть. Это касается даже стран из первой десятки:

• Например, в плане здоровья и продолжительности жизни Исландия на 123 месте, а мы на 74-м, Ирландия уступает нам по этому же параметру (113), а ещё в области участия женщин в экономике (43 место, Казахстан на 37-м). 
• Большинство стран из первой десятки, уступают нам именно в области гендерного разрыва при оценке здоровья и продолжительности жизни (не путайте с показателями продолжительности жизни, зачастую в Европе таковой выше, чем в Казахстане). Это касается Испании (83 место по этому показателю), Франции (78), Швеции (117), Швейцарии (110), Германии (86), Норвегии (95) и Дании (101).
• А вот в плане активности участия в экономике, нам уступают Германия (48 место по этому показателю), Дания (41), Испания (72), Франция (65) и упомянутая выше Ирландия. В Швейцарии сопоставимый уровень экономической активности женщин (34), при этом она уступает Казахстану (63 место) в области уровня образования женщин и доступа к образованию (77).

Среди женщин уровень безработицы выше, чем среди мужчин

Вердикт: Правда

В целом по стране уровень безработицы среди женщин выше, чем среди мужчин. Об этом, собственно, говорит статистика. Кому (мужчинам или женщинам) и по каким причинам отдают предпочтения те или иные работодатели пока оценить, базируясь на имеющихся данных в открытом доступе невозможно.

Кроме того, между мужской и женской безработицей существуют не только количественные, но и качественные различия, — об этом пишет Ekonomist.kz.

Мужчины в Казахстане начинают карьеру раньше чем женщины

Вердикт: Правда

Но мы бы переформулировали утверждение ещё более точно: мужчины измеримо успешнее в построении карьеры, чем женщины в Казахстане. И одним из факторов, является, возможно, более быстрый карьерный рост. Объяснение тут хоть и косвенное, но довольно простое. Большее количество мужчин начинает работать в более раннем возрасте. Опять же обратимся к отечественной статистике: к примеру, уровень занятости парней в возрасте 15-24 года составляет 73%, а уровень занятости среди девушек того же возраста — 61,2%. Ну и пока что доля руководителей мужчин в среднем по стране на 14% больше, чем руководителей женщин. Доля женщин, занимающих, руководящие посты — 43%, а мужчин, соответственно — 57%.

В упомянутом докладе ВЭФ говорится, что в Казахстане доля компаний, в которых контрольный пакет акций принадлежит женщинам составляет 16,4%, доля компаний с женским топ-менеджментом 18,9%.

Существуют более женские и более мужские профессии

Вердикт: Правда

В современном мире остаётся всё меньше и меньше стереотипов. Вот уже и мужчины идут в казалось бы исключительно женские профессии, вроде мастера маникюра, а женщины покоряют мужской профессиональный мир и становятся, например, кузнецами или дальнойбойщицами. Однако, если внимательно изучить документ «Заработная плата работников по профессиям (должностям) в отдельных видах экономической деятельности Республики Казахстан за 2020», то становится ясно, что, мужчины без охоты идут на должность секретаря общего профиля. В трёх десятках отраслей экономики, вы практически не найдёте мужчин-секретарей.

Зато есть мужчины-дояры и в среднем они получают 74 тыс т., в то время как женщины — 118 тыс т.

В Казахстане есть профессии, официально запрещенные для женщин

Вердикт: Правда

В соответствии с трудовым законодательством РК, существуют работы, на которых ограничивается применение труда женщин — около 212 профессий. Все они сопряжены с опасным и\или вредным производством и\или физически тяжелым трудом. А запрет обусловлен заботой о женском здоровье и материнстве. Например, в списке имеются такие профессии: монтажник связи-антенщик, занятый работой на высоте, огнеупорщик, занятый на горячем ремонте печей и топок котла, трубоклад промышленных железобетонных труб, паяльщик по свинцу (свинцовопаяльщик), трубоклад промышленных кирпичных труб… До 2018 года в списке насчитывалось 287 профессий. Норма подверглась пересмотру и теперь, к примеру, казахстанским женщинам можно заниматься кузнечно-прессовыми работами.

В наиболее высокооплачиваемых отраслях экономики заняты в основном мужчины.

Вердикт: Правда

Исходя из официальной статистики, а также независимых источников, наиболее высоко оплачиваемой отраслью в Казахстане считается добывающая промышленность. На 2019 год в этой сфере было занято 227,1 тыс мужчин и 52,8 тыс. женщин. Средняя заработная плата в горнодобывающей промышленности — 482,252 тенге, добыче сырой нефти и газа — 805,984 тенге, добыче угля — 281,153 тенге.

Бизнес в Казахстане делится на мужской и женский

Вердикт: Ложь

Тут мы будем опираться на экспертное мнение. 

Как заявила Алма Касымова, национальный менеджер программы «Финансирование и развитие МСБ» Европейского Банка Реконструкции и Развития, «… „женского“ бизнеса не существует. Как и нет характерных для него рыночных преград. Есть предприниматель. Все остальное — мифы и спекуляции со стороны общества.

Когда человек решает заняться бизнесом, не играет роли, мужчина он или женщина. Это человек определенного склада, который… не боится брать на себя огромные риски и всю ответственность, лидер и интегратор.

Единственное, женщине сложнее управлять бизнесом, так как ей дополнительно нужно вести быт, воспитывать детей и т. д. Все это снижает ее мобильность, динамичность, конкурентоспособность на определенных жизненных этапах.

Тем не менее у нас очень много примеров женщин-предпринимательниц, успешно руководящих нетипичным и при этом конкурентоспособным бизнесом. Наши клиенты — женщины, строящие газотрубопроводы в Караганде, производящие гофротару в Павлодаре, добывающие известняк и производящие цемент в Алматы, обеспечивающие нефтепродуктами крупных игроков из Павлодара, возглавляющие племенной конезавод в Костанае, управляющие камнеобрабатывающей компанией в Нур-Султане…»

Мужчина является главным кормильцем в семье

Вердикт: Ложь и Без вердикта

Поскольку мировоззрение — дело индивидуальное, воздержимся от однозначного вердикта. А лучше пока обратим внимание читателей на наличие современных исследований на тему концептуального подхода в области гендера и финансовой власти в домохозяйствах. Тут есть о чём поразмыслить. Если кратко, то в целом, например, в РФ, совместное управление финансами (когда зарабатывают и муж и жена) не обязательно означает общее главенство супругов в семье:

Например, данные показывают, что только 41% респондентов, выбравших систему общего пула, и 45% сторонников частичного пула указали, что их в равной степени с супругом (супругой) можно назвать главой семьи, при этом половина как мужчин, так и женщин в этих семьях признают первенство мужа. Одновременно даже в семьях с доминирующей ролью жены в управлении бюджетом треть женщин называют мужа главой семьи, а почти 60% мужчин согласны с ними в этом. Предварительный анализ глубинных интервью, проведённых в 2013 г. в 92 семьях (с каждым из супругов в отдельности), показывает, что, когда речь заходит о крупных покупках, долгосрочном финансовом планировании (в том числе о кредитах и сбережениях), эгалитарные принципы отступают — слово мужа оказывается весомее.

Д. Ибрагимова, 2016, «Высшая школа экономики». «Деньги, гендер, власть в домохозяйстве: концептуальные подходы».

В целом с течением времени (судя по соцопросам) мнение о том, кто должен быть кормильцем в семье меняется не сильно. В 2017 году, по опросу ВЦИОМ, 54% опрошенных возлагали ответственность за материальное обеспечение семьи на мужчину, 43% считали, что работать (приносить доход в семью) должны и муж, и жена, в 2019 году — 53% и 36% соответственно. В 2021 году — 59% и 35%.

По мнению опрошенных,основные обязанности настоящего мужчины — беречь семью, участвовать в ее жизни и заботиться о ней (18%). Мужчина должен быть защитником (8%), порядочным и достойным человеком (8%), быть ответственным (5%, чаще так считают женщины — 8%). Также мужчина должен быть вежливым, не забыть посадить дерево и построить дом, отвечать за свои слова и поступки (по 4%).

Примечание: Мы приводим для иллюстрации российские исследования по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия отечественных опросов на эту тему, во-вторых, из-за очевидной схожести менталитетов. 

Женщина должна приложить больше усилий (чем мужчина), чтобы занять лидерские позиции на работе и в социуме.

Вердикт: Без вердикта

Здесь мы тоже воздержимся от  вердиктов, поскольку не имеем возможности измерить прилагаемые усилия в деле построения карьеры, и то насколько женщина сама воспринимает стереотипно свою гендерную роль. Всё очень индивидуально. Хотя утверждение очень сильно смахивает на правду, памятуя о том, что женщина попутно занимается ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей.

«Именно боязнь, что семье придется уделять меньше времени, а также „комплекс плохой жены или матери“ останавливает женщин от согласия на более высокую должность или крупный проект, и деньги тут отходят на второй план», считает эксперт.

Очевидно, что женщин-руководителей в Казахстане меньше, чем руководителей- мужчин. Но разрыв в 14% (см.выше) не критический. Чего не скажешь о доле женщин, занимающихся политикой. К примеру, на политических должностях всего 49 женщин и 650 мужчин, количество женщин и мужчин на политических должностях в центральных органах власти: 340 и 41 соответственно. 

Итоги

• Пока что в Казахстане сохраняется неравенство в оплате труда.
• Страна имеет тенденцию к ухудшению своего рейтинга в области гендерного разрыва. Но это отчасти объясняется ростом числа стран в рейтинге. 
• Статистика говорит о том, что мужчины успешнее в построении карьеры.
• В целом пока что общество склонно к традиционному представлению о женской и мужской роли в плане обеспечения в семье. 

The post Правда и мифы о мужских и женских заработках и карьере в Казахстане appeared first on Ekonomist Media.

Из-за мирового кризиса и пандемии COVID-19 в текущем году наблюдается нетипичная и ожидаемо негативная картина изменения доходов казахстанцев. Замедлился рост реальных заработных плат. Реальные денежные доходы населения продолжили сокращаться, а в годовом исчислении уже уменьшились на 2,5%, хотя еще в начале года фиксировался рост на уровне 7,0-7,5%.

В январе-августе 2020 года в структуре номинальных доходов населения отмечалось снижение доли доходов от трудовой деятельности, как от работы по найму, так и от самостоятельной занятости и, напротив, рост доходов в виде трансфертов. Если в 2018 году доходы от трудовой деятельности составляли 74,2%, в 2019 – 72,3%, то во 2 квартале 2020 года – 64,6%.

Тогда как социальные трансферты в общей доле денежного дохода граждан страны возросли. Пенсии в 2018 году составляли 18,3% от общей доли денежного дохода, в 2019 – 20,3%, во II квартале 2020 года составили 23,9%. Пособия в 2018 году составляли 2,8%, в 2019 – 2,9%, во II квартале 2020 года — 6,8% от общего дохода населения Казахстана.

При этом уровень инфляции потребительских цен в 2020 году составил 7,3%. Для сравнения, в 2019 он составил 4,9%, в 2018 – 5,43%, в 2017 – 7,22%, в 2016 – 8,29%, что отразилось на падении покупательной способности, что ранее наблюдалось только в кризисном 2016 году, который заметно ударил по кошелькам казахстанцев.

Доходы изменились: кто больше всего пострадал?

Рост безработицы, общего уровня цен на товары и услуги, привел к росту числа бедных или граждан, доходы которых ниже прожиточного минимума. По данным Бюро национальной статистики за II квартал 2020 года в Казахстане 1,07 млн бедных (5,7% населения), из них в городе – 4,2%, в сельской местности – 7,8%. Уровень бедности в этом году складывается на 1,4% выше, чем в аналогичный период прошлого года, и это максимальный показатель с 2010 года: тогда уровень бедности в стране составлял 6,5%. По оценке Всемирного банка, доля бедных в 2020 г. в Казахстане может вырасти с прогнозных 8,3% до 12,7%, что в абсолютных цифрах означает рост числа бедных на 800 тыс. человек.

В городах Шымкенте и Алматы, которые с точки зрения низкой бедности были в первой пятерке регионов Казахстана, доля бедного населения выросла сразу на 2,6-3,1% до 6,4% и 6,2%, соответственно, что выше общереспубликанского уровня.

Наиболее заметный рост бедности произошел в Акмолинской (с 4,6% до 6,7%), Кызылординской (с 4,7% до 6,9%) и Северо-Казахстанской областях (с 5,1% до 7,4%). В Туркестанской области уровень бедности увеличился на 1,6%, регион остается областью, где больше всего бедных (12,8%).

В селах Казахстана значимо, в некоторых регионах в разы, больше бедного населения, нежели в городах.

Повышение общего уровня цен на товары, в первую очередь ударило по гражданам, выключенным из сферы трудовых отношений, – пожилым, инвалидам, безработным, многодетным семьям, то есть социально уязвимым слоям населения.

Показательны в этом отношении данные о том, какие проблемы волнуют граждан страны в первую очередь. Данные социологических исследований в динамике свидетельствуют о снижении уровня жизни в стране. По данным ЦСПИ «Стратегия» за 2017 год практически 80% населения отмечали, что тратят все свои деньги сразу и почти не имеют возможности откладывать. Уже тогда социологи констатировали, что реальное положение дел демонстрирует рост социального пессимизма, ухудшения социального самочувствия и как следствие рост протестных настроений.

В 2020 году ситуация ухудшилась, в связи с ситуацией с распространением коронавируса, и введением карантинных мер, которые оказали прямое влияние на ухудшение материального положения. 

Опубликованные в апреле 2020 года данные независимого исследования международной исследовательской компании Ipsos показывали, что больше всего казахстанцев беспокоят: рост цен на продукты питания – 77%; экономическая ситуация в Казахстане – 69%; коронавирус – 64%; инфляция – 51%. 

В числе наиболее приоритетных задач для государства на ближайшую перспективу граждане отмечают рост благосостояния населения, обеспечение качественного медицинского обслуживания, создание рабочих мест, трудоустройство молодежи и решение жилищных вопросов.

Какие эффекты рождает?

Доходы населения стремительно снижаются, и, как видно по данным статистики,  и это наиболее чувствительно для жителей сельской местности. Социолог, директор ЦСПИ “Стратегия” Гульмира Илеуова самой тяжелой называет ситуацию в Алматинской области, почти все жители которой работали в Алматы и остались заперты за его пределами на два месяца. Экономика Алматинской агломерации, выстроенная в основном вокруг сферы услуг, конечно, просела, но с восстановлением работы начал потихоньку оживать.

По оценкам экономистов, на сегодняшний день на рынке труда образовалась непростая ситуация, усилившая рост фрикционной безработицы, которая в совокупности с циклической безработицей достигла пика с 2001 года. Во II квартале 2020 года количество безработных в Казахстане, оцененное по методике Международной организации труда, составило 454 тыс. человек против 442 тыс. кварталом раньше. На этом фоне официальный уровень безработицы практически не изменился, увеличившись с 4,8% до 5,0%. Вместе с тем в анализируемом периоде был зафиксирован 160-кратный рост категории, именуемой «временно не работающие», которые, вероятно, и отражают потери рабочих мест на фоне COVID-19. Их число составило 368 тыс. человек. В этом контексте экономист Олжас Тулеуов отмечает, что если рассчитать уровень безработицы в Казахстане с учетом этих данных, то он составит 9,5%, что может быть максимумом с 2001 года.

Политолог Досым Сатпаев также обращает внимание на искаженную статистику. До пандемии у властей Казахстана не было четкого понимания, четких цифр об уровне безработицы и реальной бедности, из-за маневров с данными по самозанятым. Он также приводит данные на количество казахстанцев, которые получили по 42 500 тенге в рамках помощи в марте, когда 4,5 млн граждан посчитали себя социально уязвимыми. На его взгляд, это говорит о том, что в РК сейчас остро встает проблема роста безработицы и бедности.

Рассуждая о том, каковы эффекты растущей бедности, следует выделять краткосрочные и долгосрочные эффекты. В числе последствий растущей бедности рост преступности, социальной напряженности в обществе, тогда как в дальнейшем бедность негативно сказывается на состоянии здоровья населения, росте алкоголизма и наркомании, снижении общего образовательного уровня в стране, и, в целом, считается, что в стране, где значительная часть населения живет за чертой бедности, устойчивого развития быть не может.

Каким может быть ответ государства?

Государство в Казахстане в ответ на ситуацию продолжает увеличивать расходы республиканского бюджета на социальную помощь и социальное обеспечение, в январе-августе 2020 года рост на 17,6%.

В Казахстане на антикризисные меры было направлено около 6 трлн тенге, или 9% от ВВП. Антикризисные меры в основном были направлены на восстановление МСБ и недопущение остановки предприятий, а также на сдерживание безработицы. В частности, в рамках Дорожной карты занятости (ДКЗ) на 2020-2021 годы Национальным банком РК в дополнение к средствам республиканского бюджета выделено 600 млрд тенге для финансирования антикризисных мер по поддержке деловой активности и занятости.

Здесь стоит отметить, во-первых, характер программы ДКЗ и других программ занятости, в рамках которых доминирующая часть запланированных работ носят временный характер, во-вторых, то, что эти программы, были замечены в коррупционных скандалах. Потому, отдельного анализа требует эффективность реализации программ занятости в Казахстане, соотношение выделяемых средств и достижение поставленных целей.

Значение имеет и то, что в рамках программ занятости минимум половина сотрудников нанимается через Центры занятости населения (ЦЗН), тем не менее, сегодня граждане большей частью не обращаются в ЦЗН в поисках работы.

Государство выделяет значимые средства для решения проблем, связанных со снижением уровня жизни граждан страны. Тем не менее, сложно судить об эффективности реализуемых мер с точки зрения рядовых граждан, и, в первую очередь, социально уязвимых слоев населения.

Международные организации, изучая ситуацию в стране, отмечают, что с учетом ожидаемых долгосрочных негативных последствий для экономики Казахстана правительство должно продлевать действие мер социальной поддержки и расширять их. В Human Rights Watch считают, что необходимо, чтобы каждый живущий в Казахстане имел возможность обратиться за различной помощью, которая обеспечивала бы достаточный уровень жизни, в том числе для тех, кто в настоящее время остается за рамками программ социальной поддержки.

The post Сокращение реальных доходов населения РК: кто пострадает больше? appeared first on Ekonomist Media.