В некоторых районах снижение числа учеников приводит к закрытию школ.

Южная Корея — яркий пример. В 2023 году общий коэффициент рождаемости в стране упал до всего лишь 0,7 ребёнка на женщину детородного возраста за всю жизнь, и продажи колясок для собак превысили продажи детских колясок.

Однако старение населения — это не только проблема развитых стран. Уже в течение одного-двух поколений многие развивающиеся экономики, вероятно, столкнутся с теми же демографическими проблемами, что и их развитые аналоги — но без финансовых ресурсов, необходимых для смягчения удара.

В новом отчёте McKinsey Global Institute (MGI) эти демографические сдвиги делятся на три волны. Первая волна уже охватила развитые страны, а также Восточную Европу и Китай, где численность трудоспособного населения достигла пика около 2010 года, после чего началось устойчивое снижение. В результате, ожидается, что к 2050 году рост ВВП на душу населения в этих экономиках замедлится в среднем на 0,4 процентного пункта в год, а в некоторых странах — на 0,8 п.п..

Сегодня около 30% доходов от труда уходит на потребление пенсионеров, но к середине века эта доля может вырасти почти до 50%.

Вторая демографическая волна накроет развивающиеся экономики в течение следующего десятилетия, поскольку численность трудоспособного населения достигнет пика почти повсеместно, за исключением стран Африки южнее Сахары. Там пик ожидается с наступлением третьей волны во второй половине века. Эти страны сталкиваются с сужающимся «демографическим окном» возможностей, прежде чем эффект от демографического бонуса ослабеет, а нагрузка на экономику из-за стареющего населения резко возрастёт.

В почти половине из 89 развивающихся стран за пределами Африки южнее Сахары уровень рождаемости уже опустился ниже уровня воспроизводства (2,1 ребёнка на женщину), что ведёт к быстрому снижению доли трудоспособного населения (в возрасте 15–64 лет) по отношению к числу людей старше 65 лет.

Китай — развивающаяся страна с демографическим профилем развитой — сейчас имеет 4,8 трудоспособных человека на одного пенсионера, что недалеко от показателя США (3,6).

К 2050 году этот показатель в Китае упадёт до 1,9, что ниже, чем во Франции (2,0) и США (2,6).

В других развивающихся странах демографические изменения происходят немного медленнее. В Таиланде соотношение работников к пенсионерам, как ожидается, упадёт до 3,9 — текущего среднего уровня в странах первой волны — в течение 5 лет. В Бразилии это произойдёт через 16 лет, а в Индии — через 33 года. Однако во всех трёх странах ВВП на душу населения значительно ниже, чем в странах с высоким доходом.

С поправкой на паритет покупательной способности:
— ВВП на душу населения в Таиланде составляет 37% от среднего уровня в развитых странах,
— в Бразилии — 34%,
— в Индии — 16%.

Эти сдвиги ставят перед развивающимися странами серьёзную задачу: им нужно разбогатеть до того, как они постареют.

За последние 25 лет благоприятная демография способствовала среднегодовому росту ВВП на душу населения:
— в Индии на 0,7 п.п.,
— в Латинской Америке на 0,5 п.п.
Но теперь, согласно прогнозам, демографический бонус в Индии снизится до 0,2 п.п. в год в следующие 25 лет, а в Латинской Америке он исчезнет полностью.

Что же делать развивающимся экономикам? Во-первых, нужно повышать производительность труда. ВВП на душу населения в основном зависит от размера рабочей силы по отношению к общему населению и от производительности отдельных работников. Производительность в развивающихся странах сильно отстаёт от развитых: в среднем она составляет $13 в час, или $18 без учёта стран Африки южнее Сахары, по сравнению с $60 в час в странах с высоким уровнем дохода.

При грамотных инвестициях развивающиеся страны могут запустить эффект маховика, когда инвестиции способствуют росту производительности, что в свою очередь привлекает новые инвестиции, создаёт рабочие места, повышает покупательскую способность и даёт компаниям возможности для дальнейшего роста эффективности.

Помимо роста производительности, развивающиеся экономики могут смягчить последствия демографических сдвигов за счёт увеличения участия в рабочей силе, особенно среди женщин. В среднем в развивающихся странах уровень занятости среди женщин 20–49 лет составляет около 60%, в то время как в развитых странах — 80%.

Чтобы эффективно управлять демографическими сдвигами, правительства и бизнес в развивающихся странах должны учиться на опыте развитых. Здесь выделяются два ключевых урока.

Во-первых, развивающиеся экономики должны обеспечить молодёжи конкурентоспособность на глобальном уровне. Помимо улучшения систем образования, необходимо развивать человеческий капитал и вкладываться в развитие навыков.

Здесь важную роль может сыграть частный сектор. С учётом того, что глобальное потребление и таланты всё больше смещаются в сторону развивающихся стран, у них появляется возможность вырастить следующее поколение ведущих компаний. Как показывает исследование MGI, страны, добившиеся успеха, зачастую опираются на крупные и конкурентоспособные компании. Но для их создания нужен благоприятный экосистемный фундамент:
— надёжные институты,
— развитая инфраструктура,
— защита интеллектуальной собственности,
— доступ к инвестициям и партнёрствам.

Во-вторых, нужно создать эффективную и устойчивую систему социальной поддержки. Во многих развивающихся странах система поддержки пожилых всё ещё основана на семье. Но по мере старения населения эта модель будет испытывать всё большую нагрузку.

Развитые страны, уже столкнувшиеся с растущим государственным долгом из-за расходов на уход за пожилыми, могут служить предостережением. Повышая финансовую грамотность и создавая стимулы для частных накоплений, развивающиеся страны могут выстроить системы, способные поддерживать пожилое население без ущерба для устойчивости экономики.

Также они могут избежать части фискальных рисков развитых стран, инвестируя в здоровье и благополучие молодого и среднего поколения. Чтобы продлить активную трудоспособность, важно:
— поощрять физическую активность,
— расширять доступ к здоровому питанию,
— предоставлять качественную медицинскую помощь, особенно профилактическую.

И, пожалуй, самое главное — помнить, что демографические изменения происходят не как цунами, а как прилив. Их предсказуемость — это плюс, но из-за медленного течения ими легко пренебречь — пока не станет слишком поздно. У развивающихся стран ещё есть время, но вода уже у них по щиколотку.

Ану Мадгавкар — партнёр McKinsey Global Institute, Ньюарк
Марк Канал Ногер — старший научный сотрудник McKinsey Global Institute, Барселона

The post Развивающиеся экономики должны разбогатеть до того, как постареют appeared first on Ekonomist.

Коронакризис вызвал глобальный сбой в том числе и в системе образования: в апреле 2020 года в локдауне оказались школы и университеты в 185 странах мира. Учебные заведения стали переходить на онлайн-формат обучения, но в то же время для многих молодых людей образование было прервано на месяцы, а в некоторых странах более чем на год.

В Казахстане по сравнению со школами в высших учебных заведениях уход в онлайн-среду проходил гораздо проще: цифровые платформы активно использовались и до пандемии. По крайней мере в крупных вузах столицы и Алматы. Но несмотря на это, студенты и преподаватели получили большой стресс.

«Было неожиданно, когда нас перевели на дистанционку. Но в принципе мы адаптировались очень быстро. Защищали диплом в онлайн-формате. Это был интересный опыт, поскольку на расстоянии работать немного сложно. Cвязь с преподавателями бывало прерывалась», – рассказывает Алена Дмитриева, выпускница бакалавриата 2020 года по специальности «регионоведение». Для нее, как и многих старшекурсников, окончание студенческой жизни выпало на самый разгар пандемии.

Научно-исследовательский институт (НИЦ) «Молодежь», который проводит исследования в сфере молодежной политики, в 2021 году провел массовый республиканский опрос среди молодых людей. Их спросили, как они относятся к онлайн-обучению в условиях карантина. Большинство опрошенных не признало дистанционное обучение эффективным и предпочитает традиционное оффлайн образование. Каждый четвертый назвал «дистанционку» неэффективной. Более 60% молодежи оценили эффективность дистанционного обучения как «среднюю» и «ниже среднего». И только 13% молодых людей подсчитали, что дистанционное образование является хорошей альтернативой традиционному обучению.

Полный социально-экономический эффект перехода учебных заведений с традиционного на онлайн-формат еще только предстоит оценить. Вместе с тем, исследования экономистов говорят, что вынужденное прерывание обучения и ухудшение его качества при онлайн формате несет в себе образовательные потери и окажет негативное воздействие на дальнейшие перспективы на рынке труда.

В 2020 году рынок труда пережил сильный шок. Из-за карантинных ограничений сильнее всего пострадал сектор услуг. А именно: работники, занятые физическим трудом с невысоким уровнем образования и оплатой труда. Официальная безработица выросла не очень сильно – до 5,0%. А вот «скрытая» — достигла значительных масштабов.

Во-первых, часть работников из пострадавших отраслей экономики формально не были уволены, вышли в неоплачиваемые отпуска и получали социальную помощь 42500 тенге. Во время чрезвычайного положения 4,6 миллионов человек остались без постоянного заработка. Это почти половина от занятого населения страны.

Во-вторых, выросла доля экономически неактивного населения, то есть тех, кто отчаялся искать место работы и решил покинуть рынок труда. А если они работу не ищут, то и безработными не считаются.
В последнюю «теневую» группу входят и студенты, которые решили продолжить свое обучение в магистратуре и докторантуре и отложить поиск работы. По сравнению с допандемийным 2019 годом число молодежи в возрасте 20-24 лет выросло на 45,1 тысяч человек в 2020 году.

Однако, уровень безработицы в этой возрастной группе также увеличивался. По итогам 2020 года официальный показатель увеличился с 3,5% до 3,8%, а число безработных выросло — на 3,2 тысячи человек в сравнении с предыдущим годом.

К 2021 году ситуация на молодежном рынке труда еще не восстановилась – уровень безработицы молодежи в возрасте 20-24 лет был выше по сравнению с допандемийным 2019 годом и составлял 3,7%.
Алену Дмитриеву от подобных негативных последствий кризиса «спасла» магистратура. Постоянную работу по специальности «без связей» в тот период было найти трудно. Университет этому также не посодействовал. После безуспешных поисков работы по своей профессии, она подумала, что продолжить обучение будет правильным решением. Ее одногруппники тоже не смогли найти работу, которая бы соответствовала их полученным навыкам.

«У нас те, кто заканчивал бакалавр в период пандемии, все в основном работают не по специальности либо в таких сферах, которые связаны с обслуживанием. А по специальности очень сложно было найти работу. Можно было найти работу от университета, но не каждый подходил по характеристикам, либо (искали) уже по своим собственным связям».

Соцопросы показывают, что у 40% молодежи профессиональная деятельность не связана со специальностью, полученной за время учебы, а у 19% — она связана частично. Не найдя работы по специальности, молодые люди идут работать не только в совершенно новые для себя сферы деятельности, но и уходят «в тень». 8 из 100 молодых людей относятся к категории NEET (Not in Education, Employment or Training), то есть не учатся, не работают, не пытаются, либо не могут что-то изменить. Около 15% занятой молодежи работают в неформальном секторе. Это чаще всего – самозанятые с низким уровнем образования и они же также сильнее всего пострадали от коронакризиса.

Чем дольше молодые люди будут оставаться вне рынка труда, тем быстрее будут утрачивать свои навыки, а шансы на трудоустройство и высокий уровень оплаты труда будут только снижаться. Подобные «шрамы» кризиса могут заживать очень долго, если государство слишком поздно обращает внимание на проблемы молодежи и не может решить их должным образом.

Так что же можно сделать, чтобы молодые специалисты и работа смогли найти друг друга?

Во-первых, необходима ранняя профориентация в школе, которая бы обеспечила более гладкий переход на рынок труда. Социологические опросы НИЦ «Молодежь» показывают, что более трети из числа опрошенной молодежи не выбирали свою специальность самостоятельно. На выбор профессии четверти опрошенной молодежи оказали влияние родители. 6,4% указали, что на их решение повлияло наличие грантов на обучение, 4% − выбирали путь в жизни по рекомендации друзей.

Во-вторых, активные программы занятости (например, молодежная практика), позволяют определенной части молодежи закрепиться на рынке труда, особенно в кризис. Но одна из основных проблем, которая мешает эффективности таких программ, заключается в том, что выпускники о них просто не знают и не доверяют им.

«Нужна какая-нибудь программа осведомленности. У нас очень мало из молодежи кто знает, что есть различные программы. Те, кто обучается на специальностях медицины и педагогики знают, что есть какие-то программы. и их могут направить, например, в село. Про молодежную практику, на которую мы можем устроиться в течение трех лет, например, нам не говорили (выпускники могут в течение 3 лет после получения диплома обратиться в Центр занятости населения и трудоустроиться на оплачиваемое рабочее место со сроком до 12 месяцев — примечание автора). Молодежь ищет какие-то другие места, где они будут работать не по специальности, не развиваться и сидеть на одной месте с низкой заработной платой и при этом не зная, как дальше себя вести на рынке труда,» — рассказывает Алена Дмитриева.

В-третьих, казахстанская экономика не генерирует достаточного количества рабочих мест. Или создает их очень мало. Неопределенность в мире все еще сохраняется и сколько она продлится, сложно сказать наверняка. Должен также настораживать тот факт, что на казахстанский рынок труда в будущем будет выходить все больше молодежи. Это новые выпускники, родившиеся после 2000-х годов в период «бэби» бума. По прогнозам Министерства труда и социальной защиты, их число составит в ближайшие годы 300-400 тысяч человек в год. Самое лучшее, что может предпринять государство – стимулировать развитие экономики и создавать новые рабочие места. В противном случае потенциал молодого поколения будет утрачен. А это значит — еще больше молодых людей будет работать в «тени» и иметь низкие заработки, чувствовать себе ненужными и уезжать в более благополучные страны, где их навыки и знания будут востребованы.

Об авторе: Альшанская Анна – экономист, исследовательница, изучает вопросы занятости и уровня жизни населения

The post Generation П: как выпускники коронакризиса оказались вне рынка труда appeared first on Ekonomist.

За последние 15 лет правительство Казахстана предприняло ряд мер по обеспечению баланса между работой и семейной жизнью. Это позволило Казахстану стать лидером среди стран Центральной Азии в продвижении политики, способствующей совмещению семейных обязанностей с оплачиваемой работой. В данной работе мы рассматриваем политику Казахстана в области ухода за детьми и другими зависимыми членами семьи, политику занятости, и сравниваем ее с европейскими моделями для того, чтобы понять оказывает ли государственная политика ожидаемое влияние на участие женщин в рабочей силе. Авторы исследуют взаимосвязь между усилением государственной поддержки по уходу и участием женщин в рабочей силе. Для проведения такого анализа используются данные Европейского Банка Развития и Реконструкции (ЕБРР) в рамках исследования «Жизни в переходный период» (EBRD, Life in Transition Survey (LITS)), проведенного в 2006 и 2016 годах, для изучения динамики занятости женщин в возрасте от 18 до 59 лет в Казахстане [1]. В своей исследовательской работе мы опираемся на европейские примеры, чтобы предложить два альтернативных пути к более равноправной интеграции рынка труда в Казахстане. Полный текст исследования, с анализом и выводами, будет опубликован в научном издании. В данной статье авторы представляют общую информацию и основные выводы своего исследования.

В исследовании, на основе данных LITS, мы сравниваем характеристики работающих и неработающих женщин, а также модели использования услуг по уходу за детьми в зависимости от их места проживания, образования, наличия и возраста детей. Также, мы анализируем взаимосвязь между занятостью женщин, индивидуальными характеристиками и характеристиками домохозяйства, в котором они проживают, а также доступностью ухода за детьми в регионе. Из 1650 женщин, трудоспособного возраста, в нашей выборке — 442 женщин имели детей в возрасте от 0 до 6 лет. В опросе LITS за 2016 год — 62% женщин в Казахстане указали, что работали в течение последних 12 месяцев. Это немного ниже показателя 64% работающих женщин, согласно сведениям Бюро Национальной Статистики Казахстана, в 2016 году. Также, это значительно ниже, чем уровень экономической активности женщин, составляющий 74%, приведенный в оценках Международной Организацией Труда (МОТ) за 2016 год.

Исследование показало, что мероприятия, проводимые правительством Казахстана по развитию и поддержке услуг по уходу за детьми, имеют сходство с семейной моделью, распространенной при социализме, с двумя кормильцами в семье (муж и жена), в которой женщины обеспечивали основной уход за членами семьи. То есть женщины в Казахстане, несмотря на то что большинство из них являются экономически активными, все еще посвящают больше, чем мужчины, времени домашним делам. Такая модель может ограничить потенциал достижения заявленной правительством цели обеспечения равных возможностей и трудоустройства для мужчин и женщин. В то время как государство увеличило поддержку ухода за детьми в возрасте от 3-х до 6 лет, все еще есть недостаток в оказываемых услугах по уходу за детьми в возрасте от 0 до 2-х лет. Кроме того, ограниченная поддержка совместного использования отпуска по уходу за ребенком (низкий уровень замещения заработной платы и отсутствие отпуска для отцов) возлагает бремя ухода за маленькими детьми на женщин. Этот элемент гендерного режима (гендерной политики), которому в предыдущих исследованиях уделялось меньше внимания, оказался очень важным для анализа нашего исследования.

В Казахстане наблюдается высокий уровень экономической активности женщин. Показатели занятости женщин имеют тенденцию к росту на протяжении последних 20 лет. В тоже время показатели безработицы постепенно снижаются (Рисунок 1). Также в Казахстане наблюдается низкий уровень развития сектора социальных услуг по уходу: недостаточное количество организаций дошкольного воспитания и обучения (ДВО), в особенности для детей до 3-х лет, и недостаток организаций, предоставляющих услуги по уходу за престарелыми и больными членами семьи. Обязанности по уходу за зависимыми членами семьи в основном ложатся на плечи женщин [2].

Рисунок 1. Численность экономически активного населения (женщины)

Источник: Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. URL: https://stat.gov.kz/

По мнению авторов Горник и Хегевиш (Gornick and Hegewisch, 2010) большая ответственность женщин за неоплачиваемую работу по уходу за детьми и пожилыми людьми в семье создает препятствия для их равного участия в занятости [4]. Для решения вопроса совмещения работы и семейных обязанностей европейские страны усилили политику поддержки, которая увеличивает возможность людей совмещать работу и их родительские обязанности. К ним относятся оплачиваемые и неоплачиваемые отпуска по уходу за ребенком, гибкий график работы, налоговые льготы и другие денежные льготы, а также детские пособия, которые могут компенсировать потери дохода родителям, обеспечивающим уход. Предусмотрены также государственный уход и субсидируемый уход за ребенком, и государственная поддержка ухода, предоставляемого частными центрами (например, через лицензирование).

Авторы Сарасено и Кек (Saraceno and Keck, 2010) в своей работе описывают, что гендерная политика может быть сосредоточена на поддержке семьи в предоставлении необходимого ухода, с помощью отпусков и семейных пособий, или может быть направлена на развитие государственных услуг по уходу [5]. Анализируя политику по уходу за детьми в 27 европейских странах, Сарасено и Кек обнаружили, что основные различия между странами заключаются в том, как предоставляется уход за детьми в возрасте до 3 лет. В странах, где отпуск по семейным обстоятельствам ограничен, есть существенные различия: в Бельгии услуги по уходу за детьми от 0 до 2-х лет относительно широко доступны, и семьям с маленькими детьми предоставляется скромная государственная финансовая поддержка; в таких странах, как Нидерланды, Великобритания и Италия предоставляются ограниченные услуги по уходу за детьми до 3х лет и достаточно маленькая финансовая поддержка родителям. В этих странах семьи сами обеспечивают большую часть ухода за детьми при ограниченной поддержке со стороны государства. Но есть также страны, например страны Северной Европы и Франция, которые предлагают поддерживаемые государством отпуск по уходу за ребенком, и обеспечивают большую доступность институциональных услуг по уходу за детьми до 3-х лет. В этих странах семьи (родители) разделяют обязанности по уходу за детьми с платными услугами по уходу [5].

Также, в работе авторов Сарасено и Кек показано, что в большинстве бывших социалистических стран, в меньшей степени доступны услуги по уходу за детьми от 0 до 2-х лет, и предлагается более длительный отпуск по уходу за ребенком и более высокая финансовая поддержка со стороны государства. Обычно, родители сами обеспечивают уход за детьми этой возрастной группы, но при поддержке государства. Это примерно соответствует предыдущей социалистической модели, хотя уровни поддержки на данный момент ниже. Некоторые бывшие социалистические страны, например Польша, предлагают гораздо меньше государственной поддержки.

При определенном уровне государственной поддержки, политика по уходу может также отличаться в зависимости от того, поощряет ли государство более равное распределение оплачиваемой работы и ухода за детьми между родителями (мужем и женой); или же государство больше поддерживает «специализацию» женщин на уходе за детьми и другими членами семьи. Исследования авторов Де Энау, Мелдерс и О’Дорчай (De Henau, Meulders and O’Dorchai, 2007) показывают, что отпуск по беременности и родам, особенно оплачиваемый отпуск, увеличит участие женщин в рабочей силе до родов, а также долю женщин, которые вернутся на рынок труда после родов [6]. Однако более длительный отпуск может снизить будущую заработную плату и уменьшить стимулы к возвращению на рынок труда. Автор Джаумот (Jaumotte, 2003) пришел к выводу, что влияние дополнительных недель отпуска на участие в рабочей силе становится отрицательным, если продолжительность отпуска превышает 20 недель [7]. Аналогичным образом, политика, предлагающая финансовую поддержку уходу за детьми на дому, способствует более длительному пребыванию в отпуске по уходу и сокращает участие женщин в рабочей силе (Горник и Хегевиш, 2010 г. [8]).

В Центрально Азиатских республиках, в период социализма, выходу женщин на оплачиваемую работу препятствовали социальные нормы и низкий уровень инвестиций в промышленность. В 1990 году уровень экономической активности женщин составлял 36% в Таджикистане и 38% в Кыргызстане. Уровень охвата услугами детских дошкольных учреждений также был ниже, охватив лишь 31 процент детей дошкольного возраста (3-6 лет) в Кыргызстане к 1989 году и 17% в Таджикистане (ЮНИСЕФ, 1999 г.) [8]. В Казахстане, однако, в 1990 г. 65% женщин были в составе рабочей силы (Всемирный банк 2020 г.) [9], и 52% детей дошкольного возраста посещали детские учреждения [3], что делает Казахстан больше похожим на страны Восточной и Центральной Европы, чем на их среднеазиатских соседей.

С начала 2000-х годов правительство Казахстана начало разработку политики, способствующей совмещению семейных обязанностей с оплачиваемой работой. Однако, как и в большинстве европейских постсоциалистических стран, в Казахстане в большей мере поддерживается равное участие мужчин и женщин в занятости, и в меньшей степени уделяется внимание равному участию в работе по уходу. Модель семьи с двумя кормильцами, что подразумевает два источника дохода, поддерживается за счет расширения доступности платных услуг по уходу за детьми. Незначительные шаги по увеличению роли мужчин в уходе демонстрируют отход от предыдущей модели, в которой только женщины участвовали в уходе, в сторону модели, в которой в семье два кормильца (муж и жена), где главный кормилец мужчина, но при этом женщина выполняет большую нагрузку по уходу.

На сегодняшний день в Казахстане большая часть поддержки со стороны государства в вопросе ухода за детьми раннего возраста направлена именно на матерей. Отцы не могут разделить 56-дневный послеродовой отпуск по уходу. Хотя они могут разделить один год оплачиваемого отпуска и два года неоплачиваемого отпуска для ухода за ребенком в возрасте до трех лет, но для мужчин нет особых стимулов делать это, а участие работодателя в предоставлении пособий по уходу за ребенком является добровольным. Также низкий уровень замещения заработной платы во время оплачиваемого отпуска препятствует участию отцов в уходе за ребенком. По имеющимся данным, немногие отцы пользуются этим отпуском (МОТ, 2012) [10]. С 2008г. по 2018 г. около 80 тыс. мужчин взяли отпуск по уходу за ребенком и получили социальные выплаты на случаи потери дохода в связи с уходом за ребенком по достижении им возраста одного года [11]. Таким образом, принимая во внимание, что за это время родилось 4 209 144 младенцев, и примерно 600 000 младенцев родились у матерей, воспитывающих детей самостоятельно, то можно предположить, что из 3 604 565 мужчин, имеющих статус отца, только 2,2% взяли декретный отпуск [12].

Доступность услуг по уходу за детьми в Казахстане значительно увеличилась с 2009 года. Благодаря программе «Балапан» в стране увеличилось количество услуг по уходу за детьми в период 2010 — 2020 гг. Основной целью программы было охватить 77,7% всех детей в возрасте от 1 до 6 лет к 2015 году, и обеспечить 100%-й охват к 2020 году [13]. По официальной статистике, с 2000 по 2019 год количество детских учреждений увеличилось почти в десять раз (с 1089 в 2000 году до 10650 в 2020 году) (Рисунок 2) [3]. С 2011 года рост был обусловлен увеличением количества частных центров, многие из которых работают по контракту с государством (Таблица 1).

Рисунок 2. Число дошкольных организаций в Республике Казахстан

Источник: Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. URL: https://stat.gov.kz/

Таблица 1. Количество дошкольных организаций по формам собственности в Республике Казахстан

Источник: Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. URL: https://stat.gov.kz/

Несмотря на то, что охват детей дошкольным воспитанием и обучением в возрасте 3-6 (7) лет в стране приблизился к 100 процентам (98,5% в 2019 года, Таблица 2), необходимо расширить доступ к услугам дошкольных организаций (ясли, мини-центры) для детей в возрасте до трех лет. Женщины, имеющие детей до трех лет, также должны иметь возможность в достаточной мере пользоваться государственными услугами по уходу за детьми.

Таблица 2. Охват детей дошкольным воспитанием и обучением в Республике Казахстан, в процентах

Источник: Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. URL: https://stat.gov.kz/

Резюмируя, можно отметить, что крупные инвестиции Казахстана на предоставление ухода за детьми и многочисленные политические инициативы по содействию занятости женщин, не смогли вызвать ожидаемую реакцию домохозяйств в поддержку нового гендерного режима. Доля женщин в рабочей силе не увеличивалась с 2000-х годов, а в последние годы снизилась. По данным исследования LITS за 2006 и 2016 годы, женщины с детьми до 3-х лет, с меньшей вероятностью будут трудоустроены, чем женщины, не имеющие детей. Из опроса домохозяйств, имеющих детей до 3-х лет в 2016 году (LITS) — 68 процентов сообщили, что уход за маленькими детьми осуществляется одним из членов домохозяйства, и почти всегда уход осуществляется именно матерью ребенка [14]. Возможно, следующие два альтернативных пути могли бы способствовать к более равноправной интеграции рынка труда в Казахстане: 1) предоставить больше государственной поддержки для участия отцов в уходе за ребенком (например, часть отпуска по уходу за ребенком предоставить только для отцов и увеличить размер пособий, замещающих зарплату), а также расширить доступность высококачественных центров по уходу за детьми до 3 лет; 2) оказывать государственную финансовую поддержку, в том числе пенсионные взносы, тем, кто остается дома для ухода за детьми. Оба подхода могли бы помочь матерям выполнять оплачиваемую работу и совмещать ее с семейными обязанностями.

Новая государственная поддержка, направленная на повышение роли мужчин в уходе, должна быть усилена увеличением государственной поддержки на уход за детьми в возрасте от 0 до 2-х лет. Расширение высококачественных центров по уходу за детьми этого возраста, возможно, сопровождаемое некоторым сокращением периода неоплачиваемого отпуска, могло бы побудить женщин вернуться к работе раньше, уменьшив возможные потери человеческого капитала и связанное с этим негативное влияние на заработную плату. Государственная политика, направленная на поддержку семьи, в особенности женщин, по предоставлению доступных качественных услуг по уходу и воспитанию детей, а также по уходу за другими зависимыми членами семьи, может повлиять на рост вовлечения женщин в экономическую, социальную и политическую сферы развития страны.

The post Гендерный режим в Казахстане: занятость женщин на рынке труда и уход за детьми appeared first on Ekonomist.

1. Введение

Услуги по развитию детей в раннем возрасте охватывают широкий спектр программ, включая уход за детьми в возрасте до трех лет, дошкольное образование для детей в возрасте 3-6 лет, а также программы защиты детей или общинного здравоохранения и воспитания детей для родителей и их маленьких детей (Shaeffer, 2015). Этот краткий обзор будет сосредоточен на услугах по уходу за детьми в возрасте 0-3 лет. На основе первичных и вторичных исследований в странах с низким и средним уровнем дохода в кратком изложении будут выявлены типологии услуг по уходу за детьми, которые доступны для работников в неформальной экономике, а также будут рассмотрены условия труда тех, кто предоставляет эти услуги по уходу за детьми. Этот сектор является одновременно трудоемким и в высшей степени феминизированным. Существует большой потенциал в расширении сектора ухода за детьми для обеспечения новых возможностей достойной работы для персонала в сфере развития детей раннего возраста (ECD) — и, как мы надеемся, поддержки перехода от неформальной экономики к формальной.

Эта третья аналитическая записка направлена на то, чтобы подчеркнуть для организаций трудящихся и политиков, как трудовая политика в области развития детей раннего возраста не только способствует удовлетворению потребностей женщин-работников неформальной экономики, но и может обеспечить качественный уход за маленькими детьми, которые являются одними из наиболее уязвимых, и предложить достойные условия труда для работников по уходу за детьми. Ключевые компоненты руководящих принципов политики МОТ по содействию достойному труду для персонала по уходу за детьми были включены в эту краткую информацию (ILO, 2014).

Услуги по уходу за детьми остаются ограниченными на большей части Глобального Юга, где концентрация работников в неформальной экономике наиболее высока. Данные о предоставлении услуг по уходу за детьми скудны. Оценки показателей охвата услугами по уходу за детьми в возрасте 0-3 лет показывают, что из 87 стран, располагающих имеющимися данными, 53 страны имели валовые показатели охвата менее 20 процентов (ILO, 2018a).

Средний общемировой показатель охвата школьным образованием составил 18,3 процента.

Хотя общемировые показатели охвата детей дошкольным образованием в возрасте 3-5 лет выше в странах с низким уровнем дохода, этот показатель составляет лишь 23 процента. Эти цифры свидетельствуют о том, что работники, в большинстве случаев женщины, могут принимать альтернативные меры по уходу за детьми, например полагаться на старших братьев и сестер, других женщин-членов семьи или домашних работников для ухода за детьми, а не использовать детское учреждение. Однако, обзор данных обследований, проведенных в 31 стране Глобального Юга, показывает, что наиболее распространенной формой ухода за детьми среди работающих женщин с самыми низкими доходами является уход за детьми во время работы (UN Women, 2015). Среди работающих женщин с высоким уровнем дохода, 10 процентов говорят о том, что они полагаются на детские учреждения в то время, как только 1 процент работающих женщин с низким уровнем дохода пользуются такими учреждениями. Данные показывают, что существуют два основных препятствия: во-первых, нехватка качественных услуг по уходу за детьми в возрасте 0-6 лет по всему Глобальному Югу; и, во-вторых, непомерно высокая стоимость этих услуг там, где они существуют.

Основные ограничения доступа к услугам по уходу за детьми

Для того, чтобы оценить те услуги по уходу за детьми, которые наилучшим образом адаптированы к женщинам, работающим в неформальном секторе экономики, важно учитывать конкретные риски и ограничения, с которыми они сталкиваются в связи с их статусом занятости, местом работы и их гендерными обязанностями и обязанностями по уходу (Lund and Srinivas, 2000).

Кроме того, миграция в города и демографические сдвиги меняют состав семьи, что затрудняет для работающих женщин возможность положиться на свои семьи и родственников в уходе за детьми (UN Women, 2019; ILO, 2018a).

Обсуждения в фокус-группах с женщинами, работающими в неформальном секторе экономики, показали, что многие женщины заявляют, что они не могут полагаться на других членов семьи, поскольку они являются сельскими мигрантами или больше не живут в больших семьях.

Доступность: при наличии услуг по уходу за детьми основным ограничением, выявленным женщинами-работницами в неформальном секторе экономики, является высокая стоимость этих услуг. Их низкие и нерегулярные доходы затрудняют оплату ежедневных, еженедельных или ежемесячных сборов пользователей. Анализ обследований домашних хозяйств в 89 странах показывает, что женщины в расцвете репродуктивного возраста (в возрасте от 25 до 34 лет) на 22% чаще живут в условиях крайней нищеты, чем мужчины (UN Women, 2018). Женщины, занятые в неформальной экономике, также с большей вероятностью будут работать в наиболее уязвимых и низкооплачиваемых формах в качестве зависимых подрядчиков, работников за свой счет и содействующих членов семьи (ILO, 2018b). Поскольку большинство женщин, занятых в неформальном секторе экономики, являются самозанятыми, они не могут рассчитывать на услуги по уходу за детьми, предоставляемые работодателями.

Доступность географическая: расположение услуг по уходу за детьми рядом с домом или рабочим местом работника влияет на их внедрение. Легче всего представить услуги по уходу за детьми на рабочем месте, таком как плантация, строительная площадка, фабрика или офис компании (IFC, 2017). Гораздо труднее планировать услуги по уходу за детьми в рассредоточенных сельских районах, на рынке, рядом со свалкой или перерабатывающим заводом, или в неформальных поселениях в городских районах, где живут и работают многие неформальные работники с самыми низкими доходами. Что касается различных мест работы, то надомные работники работают в своих собственных домах и поэтому могут воспользоваться услугами по уходу за детьми в своих близлежащих общинах. Домашние работники могут предпочесть услуги по уходу за детьми рядом с домом своего работодателя. Уличные торговцы, рыночные торговцы и сборщики мусора работают в общественных местах, где часто отсутствуют услуги по уходу за детьми. Картирование 42 рынков и транспортных узлов в Аккре (Гана) показало, что существует только семь функционирующих служб ухода за детьми, достаточно близких для использования уличными торговцами и рыночными торговцами (Boateng-Pobee, 2018). Во всех более перенаселенных и разросшихся городских районах, где группы с низкими доходами могут быть вытеснены на окраину города, расстояние до детских услуг и связанные с ними расходы являются важным фактором.

Еще одним ключевым фактором, влияющим на доступность, являются часы работы. Услугами по уходу за детьми чаще пользуются работающие родители и опекуны в том случае, если их часы работы совпадают с рабочим временем. Самозанятые женщины-работницы неформальной экономики, такие как надомницы, уличные продавцы, рыночные работники, торговцы и сборщики отходов, скорее всего, будут зависеть от ежедневного дохода для обеспечения своих потребностей. Поэтому сокращение их рабочего времени в соответствии с более короткими часами работы службы по уходу за детьми приводит к прямой потере дохода.

Доверие и качество: для всех родителей и опекунов доверие к поставщику услуг по уходу за детьми является важнейшим критерием для зачисления детей. Доверие тесно связано с восприятием качества. Как и в литературе по ECD (Раннему развитию детей), качество услуг по уходу за детьми оценивается с помощью структурных переменных и переменных параметров процесса. Структурные переменные включают такие факторы, как базовая инфраструктура, квалификация и вознаграждение персонала, а также соотношение количества персонала к количеству детей. Переменные процесса относятся к качеству взаимодействий между персоналом и детьми, персоналом и родителями, а также между самими детьми (Araujo et al., 2015). Структурные переменные и переменные процесса взаимосвязаны – тесное и негигиеничное пространство, отсутствие профессиональной подготовки, низкая заработная плата и неадекватное соотношение персонала и детей-все это способствует низкому качеству взаимодействия (Vandell and Wolfe, 2000; Araujo et al., 2015). В беседах с женщинами, работающими в неформальной экономике, многие отмечали, что они скорее оставят своего ребенка на работе, сократят свое рабочее время или перейдут на неформальную занятость с более гибким графиком, чем воспользуются услугами по уходу за детьми там, где, по их мнению, их ребенку может быть причинен вред или им могут пренебречь (Alfers, 2016). Следовательно, работающие женщины расплачиваются за некачественные услуги по уходу за детьми, ставя под угрозу свою гарантию получения дохода. Поскольку оценки качества родителями разнообразны, но, когда их спросили: “Что делает хороший детский центр хорошим?”, женщины в неформальной экономике пяти стран и из различных секторов экономики определили следующие характеристики и условия центральными для предоставления качественных услуг по уходу за детьми (ibid.; Boateng-Pobee, 2018).

Качественные услуги по уходу за детьми должны:

1. Быть доступными и недорогими – либо бесплатными, или субсидируемыми;
2. Иметь часы работы, которые можно приспособить к длительному и ненормированному рабочему времени неформальных работников;
3. Поощрять участие родителей в управлении детским центром и устанавливать прочные связи между родителями и поставщиками услуг по уходу за детьми.;
4. Предлагать образовательные компоненты и учебные материалы;
5. Обеспечить связь с медицинской службой, которая может контролировать питание и развитие детей.;
6. Обеспечить базовую инфраструктуру, хорошую гигиену и наличие достаточного количества квалифицированного персонала.;
7. Обеспечивать полноценным питанием;
8. Гарантировать работникам по уходу за детьми прожиточный минимум, профессиональную подготовку и достойные условия труда.

Для многих женщин, работающих в неформальном секторе экономики, качественный уход за детьми не только позволяет им работать, но и представляет собой путь выхода из нищеты для их детей. Как говорит одна уличная продавщица в Гане: “Я вожу своего ребенка в школу [детский центр], чтобы он получил светлое будущее – я не хочу, чтобы он был как я” (Alfers, 2016). Качественное обеспечение ухода за детьми может также удерживать детей от неподходящих рабочих мест и препятствовать детскому труду.

2. Услуги по уходу за детьми, доступные для работников неформальной экономики

Как обсуждалось в первой аналитической записке этой серии, работники неформальной экономики полагаются на старших девочек и женщин в своих домашних хозяйствах, которые присматривают за детьми в то время, пока они работают. Это только увековечивает нищету между поколениями и гендерное неравенство, поскольку девочки могут упустить возможность получить образование, а пожилые женщины могут оказаться на попечении маленьких детей в то время, как они сами нуждаются в уходе, но все еще могут работать. Типология услуг по уходу за детьми способствует выработке более эффективных политических рекомендаций, которые в конечном итоге могут улучшить возможности для работников неформальной экономики. Это, следовательно, приведет к повышению гарантированных доходов, сокращению и перераспределению неоплачиваемой работы по уходу, выполняемой женщинами и девочками.

Услуги по уходу за детьми сосредоточены на обеспечении воспитательной и безопасной среды для младенцев и малышей с доступом к адекватному питанию, учебным материалам и возможностям играть, а также, скорее всего, возможностью предоставления услуг на протяжении всего дня, чтобы соответствовать рабочему времени родителей. Услуги по уходу за детьми часто ориентированы на детей в возрасте 0-3 лет и предоставляются отдельно от дошкольного образования для детей в возрасте 4-5 лет. Дошкольное образование направлено на подготовку детей младшего возраста к начальному образованию. Оно может предложить только частичное решение вопроса по уходу за детьми для работающих родителей, как во многих странах дошкольные учреждения открыты только на полдня и соответствуют нормальному школьному расписанию. Уход за детьми также необходим для детей после школьных часов или во время школьных каникул, когда родители все еще работают; однако эти формы ухода за детьми здесь не обсуждаются.

Типология, приведенная в таблице 1, описывает основные формы ухода за детьми, доступные работникам неформальной экономики и их маленьким детям в возрасте 0-3 лет на основе первичных исследований и обзора вторичных источников. Отсутствие в странах с низким и средним уровнем дохода данных об услугах по уходу за детьми ограничивает возможность проведения более количественного анализа показателей охвата детей школьным образованием, критериев качества и условий труда в данном секторе.

Услуги по уходу за детьми распределены в таблице 1 между домашним уходом и уходом в центре. Под домашним уходом понимается уход за группой детей в доме воспитателя или уход за детьми в собственном доме. Это может делать сосед, домашняя работница или няня. Хотя сосед или член семьи может помочь с уходом за детьми за небольшую сумму или оплату натурой, наем домашней прислуги или няни по уходу за детьми не является распространенной формой ухода за детьми, поскольку заработки большинства работников в неформальной экономике слишком низки или нерегулярны, чтобы нанять домашнюю прислугу для ухода за детьми (UNICEF, 2016; Alfers, 2016). Домашние работники являются ключевыми поставщиками услуг по уходу за детьми для домашних хозяйств со средним и высоким уровнем дохода (см. вставку 1).

Уход на базе центров может также называться детскими садами, яслями или центрами дневного ухода. В случае малоимущих трудящихся эти возможности будут располагаться в неформальных поселениях, сельских общинах или на рабочих площадках, или вблизи них, и могут управляться целым рядом различных субъектов, включая правительство, организации трудящихся, неправительственные организации (НПО), общинные и религиозные организации, частных поставщиков услуг и работодателей. Уход как на дому, так и в центре может быть зарегистрирован или лицензирован правительством и регулироваться на основе национальных стандартов развития и ухода за детьми раннего возраста, если таковые существуют.

Тип ухода за детьми влияет не только на родителей и детей, пользующихся этой услугой, но и на работников по уходу за детьми, которые ее предоставляют. Эти различные службы по уходу за детьми предлагают разнообразные условия труда для поставщиков услуг по уходу за детьми, большинство из которых составляют женщины. Уделяя особое внимание услугам по уходу за детьми для работников неформальной экономики на Глобальном Юге, в таблице 1 освещается различный возможный статус занятости работников по уходу за детьми, в зависимости от регистрационного статуса служб по уходу за детьми и модели их финансирования.

Таблица 1. Типология услуг по уходу за детьми, доступных для работников неформальной экономики (дети в возрасте 0-3 лет)

Вставка 1: Признание компетентности и навыков по уходу за детьми среди домашних работников

Наем домашнего работника для ухода за ребенком, а также выполнение задач по уборке и приготовлению пищи может быть предпочтительным вариантом ухода за детьми для младенцев и малышей. Этот вариант доступен в первую очередь домохозяйствам со средним и высоким доходом, которые могут позволить себе платить за домашнюю работницу. Тем не менее, высокий уровень неформальности среди домашней прислуги во всем мире означает то, что эта форма работы по уходу за детьми часто является низкооплачиваемой и без необходимой трудовой и социальной защиты (ILO, 2018a).

Исследования МОТ показывают, что высокая зависимость от услуг по уходу, предоставляемых домашними работниками, свидетельствует о недостаточном предоставлении услуг по уходу в странах (там же). Это включает такие несопоставимые страны, как Ангола, Бразилия, Китай, Гондурас, Индонезия, Сенегал, Южная Африка и Шри-Ланка. Многие арабские государства, такие как Иордания, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, также включены в список из-за сильной зависимости от мигрантов, работающих в качестве домашней прислуги для ухода за детьми и пожилыми людьми. В этих странах домашняя прислуга составляет значительную долю работников сектора по уходу. Это говорит о том, что многие домашние работники приобретают навыки ухода за детьми, даже если они не имеют подготовки или квалификации для того, чтобы стать поставщиками услуг по уходу за детьми на дому или в центре. В секторе ECD (Раннего развития детей) эти навыки не признаются, и домашние работники не считаются работниками по уходу за детьми.

МОТ разработала учебное пособие по уходу за детьми для домашней прислуги в арабском регионе (ILO, 2018b). Будучи актуальным для всех регионов, оно было впервые опробовано в Ливане, в сотрудничестве с Международной федерацией домашней прислуги (МЖД), и ориентировано на мигрантов, работающих в качестве домашней прислуги. Учебное пособие предназначено для организаций и инструкторов, работающих с домашними работниками, которые заинтересованы в совершенствовании своих навыков по уходу за детьми и которые признают ценность работы, которую они выполняют в качестве поставщиков услуг по уходу за детьми. В нем также есть модуль о том, как создать центр по уходу за детьми, который может представлять интерес для домашних работников, желающих скорректировать свою карьеру на основе навыков, которые они развили, заботясь о детях.

Конвенция о домашних работниках 2011 года (№189) способствует непрерывному повышению квалификации, профессиональной подготовке домашних работников. Важную роль в этом отношении играют государственные нормативные акты и службы, которые в сотрудничестве с профсоюзами организуют учебные программы для поддержки домашней прислуги, как это было в Гонконге (HKCTU and DWGU, 2015). В Китае правительство субсидирует агентства, которые нанимают домашних работников для покрытия их социального страхования и предлагают возможности для обучения (ILO, 2018a).

Уход за детьми на дому – Незарегистрированный

Распространенной формой предоставления услуг по уходу за детьми в районах с низким уровнем дохода и неформальных поселениях являются незарегистрированные услуги по уходу за детьми на дому. В Южной Африке сборщики мусора, уличные торговцы и домашние работники сообщают, что их дети остаются с соседями, которые предоставляют услуги по уходу за детьми вне их собственного дома (Alfers, 2016; Horwood et al., 2019). В неофициальном поселении в Дурбане, Южная Африка, группа женщин-сборщиков мусора объединяет свои ресурсы, чтобы заплатить пожилой паре за уход за 10-15 детьми в их доме. Пожилая пара взимает плату за услугу, но из-за нерегулярного и низкого заработка сборщикам мусора сложно платить. Одна женщина-сборщик мусора объясняет: “Есть и другие ясли в этом районе, которые имеют лучшее оборудование, но они дорогие. Услуги по уходу за детьми Гого очень дешевые, она не берет слишком много. Она относится ко мне, как к своему собственному ребенку, и она говорит, что я могу заплатить ей чем угодно, или я могу дать ей что угодно из материалов, которые я собираю.” (Alfers, 2016).

Нерегулируемые услуги по уходу за детьми на дому распространены в большинстве стран из-за отсутствия услуг по уходу за детьми в районах с низким уровнем дохода. В Таиланде, например, в настоящее время нет государственных служб по уходу за детьми в возрасте до трех лет. Существует государственная дошкольная программа для детей в возрасте 3-5 лет. Рабочие заводов, мигрирующие в города, нуждаются в уходе за детьми до достижения ими трехлетнего возраста, и эти незарегистрированные услуги по уходу за детьми на дому заполняют пробел в предоставлении государственных услуг.

Исследование, проведенное организацией «Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация» (WIEGO) в Бангкоке, Таиланд, выявило, что не хватает женских домов для использования в качестве центров незарегистрированных услуг по уходу за детьми. Родители платят оплату в размере 2000 тайских бат (56 долларов США) в месяц за каждого ребенка. На двоих воспитателей в возрасте от двух месяцев до трех лет приходится 14 детей. Детский центр работает с 06: 30 до 19: 00 в соответствии с рабочим временем родителей. Стоимость этой услуги по уходу являются непомерно высокой для самозанятых женщин в неформальной экономике, и ориентированы в основном на мигрантов, которые являются наемными неформальными работниками в неформальной экономике (Moussie, 2016). В ответ на растущую потребность в качественных услугах по уходу за детьми правительство Таиланда сотрудничает с учреждениями ООН, такими как ЮНИСЕФ, в целях создания равноправной качественной службы по уходу за детьми в возрасте до трех лет (UNICEF, 2019a).

Качество домашних незарегистрированных услуг по уходу за детьми варьируется по разным причинам. Они не регулируются, поэтому основные требования к обучению и инфраструктуре для услуг по уходу за детьми не применяются. Поскольку они находятся в районах с низким уровнем дохода, они могут не иметь основных удобств. Например, в неформальном поселении в Дурбане, женщины-рабочие жалуются, что грязные дороги превращаются в грязь, когда идет дождь, что делает их слишком скользкими, чтобы водить своих детей в детские учреждения. Кроме того, все работники по уходу за детьми в этих условиях являются неформальными самозанятыми работниками, неоплачиваемыми домашними работниками или неоплачиваемыми волонтерами. Им не хватает социальной и трудовой защиты, и они, вероятно, не имеют формальной подготовки и, возможно, не имеют образования и квалификации, предписанных национальной политикой РДРВ, чтобы быть зарегистрированными поставщиками услуг по уходу за детьми. Однако они предлагают крайне необходимые услуги в необслуживаемых общинах, особенно среди женщин, которые не могут позволить себе услуги центра по уходу за детьми.

Уход за детьми на дому – Зарегистрированный

Зарегистрированные услуги по уходу за детьми на дому могут предложить качественный уход и стать реальной альтернативой центрам. В странах с высоким уровнем дохода, таких как Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, Исландия и Швеция, государственные субсидии предоставляются домашним службам по уходу за детьми (OECD, 2016). В Мексике правительство поощряет общественные и домашние услуги по уходу за детьми для женщин, которые не зарегистрированы в системе социального обеспечения и не могут пользоваться яслями, оплачиваемыми за счет взносов на социальное обеспечение.

Программа Estancias Infantiles para Apoyar a Madres Trabajadoras y/o Padres Solos (Центры пребывания детей для оказания поддержки работающим матерям и / или родителям-одиночкам, PEI) была создана в 2007 году для расширения участия женщин в рабочей силе. Она предлагает услуги по уходу за детьми для женщин, отцов-одиночек или опекунов в малообеспеченных семьях, которые работают, ищут работу или учатся, и охватывает детей в возрасте 1-3 лет и 11 месяцев, а также детей-инвалидов в возрасте 1-5 лет и 11 месяцев. Правительство выплачивает до 950 мексиканских песо (MXN) (45 долларов США) в месяц на каждого ребенка (или 1 800 MXN (92 доллара США) для детей-инвалидов) непосредственно работнику по уходу за детьми, и ожидается, что родители будут выплачивать оставшуюся сумму ежемесячной платы (Mexico, SEDESOL, 2017). [3] К 2017 году PEI включала 9 399 домашних и общественных служб по уходу, поддерживая 310 968 родителей и опекунов и охватывая 327 854 ребенка. Это составляет 39 процентов целевого населения (Mexico, CONEVAL and SEDESOL, 2018). В 2018 году, число бенефициаров сократилось до 290 957 родителей и опекунов (там же).

PEI также предлагает субсидии женщинам или общинным группам, которые хотят создать свою собственную домашнюю или общинную службу ухода за детьми (OECD, 2017). Женщины, желающие создать домашний детский центр, подают заявку на получение государственного гранта в размере 70 000 мексиканских песо (3550 долларов США) для переоборудования своего домашнего помещения, покупки образовательных и учебных материалов, оплаты страховки и покрытия других расходов (Mexico, SEDESOL, 2017). Чтобы претендовать на получение гранта, женщины должны завершить свое среднее образование, получить национальную аккредитацию в качестве поставщика услуг по уходу за детьми и пройти психологический тест (там же). Оценка 2011 года показывает, что у 81 процента работников по уходу за детьми уже имеется опыт работы в секторе ухода за детьми (Ángeles et al., 2011).

Домашние работники по уходу за детьми могут иметь на своем попечении не более десяти детей, но должны нанимать помощника, если их больше восьми.

Заработки разных поставщиков услуг по уходу за детьми различаются, хотя заработная плата помощников по уходу за детьми, как правило, низкая, и составляла в среднем, в 2007 году, 2050 мексиканских песо (189 долларов США) в месяц (Staab and Gerhard, 2010). Для сравнения, средний заработок женщин и мужчин, пользующихся услугами по уходу за детьми, в 2010 году составил 2 865 мексиканских песо (244 доллара США) (Ángeles et al., 2011). Это указывает на некоторые проблемы с программой обучения персонала, вознаграждения и обеспечения качества. Низкие заработки работников по уходу за детьми, имеющих предшествующий опыт ухода, свидетельствуют о том, что эта программа может подорвать заработную плату и квалификацию в национальном секторе ухода за детьми (Staab and Gerhard, 2010). Кроме того, поскольку большинство из них являются самозанятыми работниками по уходу за детьми в PEI, они не охвачены системой социального обеспечения и не связаны с профсоюзами, представляющими интересы других специалистов по развитию детей раннего возраста.

Мексиканский случай подчеркивает неравенство в правах на уход за детьми между работниками в формальном и неформальном секторах экономики. В соответствии с Законом о социальном обеспечении 1973 года женщины, работающие в формальной экономике, имеют право на доступ к учреждению по уходу за детьми в возрасте от 43 дней до 4 лет (OECD, 2017). Напротив, женщины, занятые в неформальном секторе экономики, не могут воспользоваться этим законом, поскольку они исключены из системы социального обеспечения. Поскольку PEI никогда не была принята в рамках закона, гарантирующего качественные услуги по уходу за детьми женщинам, работающим в неформальной экономике, правительство может прекратить финансирование этой программы в любой момент (Staab and Gerhard, 2010). Действительно, в 2019 году правительство объявило, что сократит финансирование программы и вместо этого предоставит денежные пособия для поддержки малообеспеченных семей с маленькими детьми. Без государственной субсидии эти центры по уходу за детьми на дому перестанут работать, поскольку родители не смогут покрыть полную стоимость платы за пользование их услугами.

Частный некоммерческий центр по уходу за детьми – Зарегистрированный

Частные коммерческие центры по уходу за детьми могут быть доступны неформальным работникам. Например, в Аккре, Гана, описываются некоторые проблемы, с которыми сталкиваются неформальные работники при доступе к частным коммерческим детским центрам из-за непомерно высоких затрат и переменного качества. В городах Ганы больше женщин, чем мужчин, находят работу в неформальной экономике, причем торговля доминирует в неформальной занятости среди городских женщин (Budlender, 2011). По оценкам, 80 процентов уличных торговцев и рыночных торговцев составляют женщины. На 42 рынках Аккры существует только семь детских центров, обслуживающих многих женщин, которые работают в качестве кайайи (носильщиков грузов на голове), уличных торговцев и рыночных торговцев (Boateng-Pobee, 2018). Три из этих центров являются частными коммерческими центрами. Все три зарегистрированы соответствующим муниципальным районным собранием, ответственным за выдачу ежегодных лицензий и регулирование деятельности детских центров. Ежегодно, они проверяются многочисленными министерствами (здравоохранения, образования, социальной работы и окружающей среды) на предмет проверки здоровья детей, питания, результатов образования и безопасности.

Частные детские центры принимают детей в возрасте от шести месяцев до шести лет. Однако, большинство частных детских центров слишком дороги для кайайцев и уличных торговцев, даже если они более удобно расположены на рынках и вокруг них. Центры полностью финансируются за счет платы за пользование, вносимой родителями, и никакая другая финансовая поддержка не предоставляется муниципалитетом или Ассоциацией рыночных торговцев. Ассоциация рыночных торговцев предоставляет место для работы на рынке в обмен на арендную плату. Сборы пользователей варьируются от 200 ганских седи (GH₵) (36 долларов США) в год, что эквивалентно 2 седи (0,4 доллара США) в день. Дополнительные расходы включают ежедневное питание, униформу и материалы для обучения, такие как блокноты и карандаши. В среднем, плата за пользование составляет 5 ганских седи (0.9 доллара США) в день. Для кайайцев, которые имеют самый низкий доход на рынках, эта сумма может представлять половину их ежедневного дохода, оцененного в 8-10 ганских седи. (1.4–1.8 доллара США) (Moussié, 2017). Центры по уходу за детьми принимают детей из общин, родители которых в большей степени способны платить за пользование услугами. Поэтому, хотя они работают на рынках или вблизи них, они не обязательно обслуживают неформальных торговцев с самым низким и самым нерегулярным доходом.

Из-за высоких сборов с пользователей большинство неформальных торговцев могут отправлять своих детей в центры только на три-четыре дня в неделю, или им приходится забирать своих детей из центров, когда они не могут позволить себе вносить ежедневную плату. Это может нарушить процесс обучения, особенно для детей в возрасте 3-5 лет. Это также может свидетельствовать о том, что дети находятся со своими работающими матерями в другие дни недели. Позитивное влияние качественных услуг по уходу за детьми на развитие детей и на доходы женщин-неформальных торговцев сдерживается отсутствием регламента посещения центров.

Для покрытия своих расходов центры по уходу за детьми нанимают менее квалифицированный персонал, чем это предусмотрено в Политике Ганы в области ухода за детьми и их развития в раннем возрасте (ECCD), и принимают на работу больше детей, чем предусмотренное мандатом соотношение персонала и детей (Гана, 2004 год). Учителя должны иметь степень или диплом в области дошкольного образования, а подготовленные воспитатели должны, по крайней мере, иметь образование и пройти подготовку без отрыва от работы. Заработная плата всех воспитателей колеблется от 200 до 250 седи (41-52 долл. США), в то время как более квалифицированные воспитатели потребовали бы 500 седи (104 долл. США) в месяц. Это означает, что большинство работников по уходу за детьми зарабатывают меньше минимальной заработной платы в размере 9,68 седи (2 доллара США) в день (Boateng-Pobee, 2018). В частных центрах по уходу за детьми, которые посещал WEIGO, не соблюдалось соотношение между персоналом и детьми, равное 1:8, как это предусмотрено в национальной политике в области ECCD. В среднем на шесть учителей, включая заведующего центром и повара, приходилось 62 ребенка грудного и младшего возраста (там же).

НПО или общинные центры по уходу за детьми

Во многих странах Глобального Юга правительства поощряют НПО или общинные центры услуг по уходу за детьми в качестве популярной модели для охвата домохозяйств с низким уровнем дохода (Neuman, McConnell and Kholowa, 2014; Rao and Pearson, 2007). Степень участия правительств в финансировании и регулировании этих услуг по уходу за детьми значительно варьируется в разных странах, что влияет на доступность и качество. Один пример из Индонезии показывает, как НПО или общинные центры по уходу за детьми могут быть конкретно ориентированы на работающих родителей, особенно матерей. В 2001 году в Индонезии было создано Управление по вопросам образования детей в раннем возрасте при Министерстве национального образования, которое занимается вопросами неформального образования. Оно расширило и интегрировало услуги по развитию детей в раннем возрасте для детей в возрасте 0-6 лет (ЮНЕСКО, 2005). Это детские сады e Taman Kanak-Kanak and Raudhatul Atfal (ТК/РА) для детей в возрасте 4-6 лет, детские игровые группы Kelompok Bermain (КБ) для детей в возрасте 2-4 лет и детский сад Taman Penitipan Anak (ТPA) для детей в возрасте от трех месяцев до шести лет.

TPA предназначен для охвата работающих родителей и опекунов вблизи их места жительства или работы. Они работают вблизи плантаций, рынков, фабрик и офисов и доступны для работников в неформальной и формальной экономике и во всех доходных группах (ЮНЕСКО, н. д.). Они открыты в течение 8-10 часов в день и, в основном, управляются местными частными фондами, общественными организациями взаимопомощи, компаниями, которые владеют и управляют плантациями, и частными предпринимателями. Международные и национальные НПО и фонды могут обеспечить инфраструктуру и ресурсы наряду с профессиональной подготовкой и постоянной технической поддержкой учителей (там же). Ожидается, что учителя должны закончить среднюю школу и получить диплом по дошкольному образованию, а воспитатели должны быть выпускниками старших классов средней школы в соответствии с подготовкой и квалификацией, установленными Министерством образования (BAPPENAS and ILO, 2015). Оценка, проведенная Национальным агентством развития (BAPPENAS, 2013), показала, что в неформальных службах развития детей раннего возраста 51% лиц, осуществляющих уход за детьми, получают зарплату, 32% получают финансовые стимулы и 17% являются неоплачиваемыми добровольцами. Эта оценка перекликается с обеспокоенностью, высказанной в других оценках услуг по уходу за детьми на уровне общин, в отношении высокой текучести кадров и отсутствия мотивации среди низкооплачиваемого персонала и неоплачиваемых добровольцев, большинство из которых являются женщинами (Neuman, McConnell and Kholowa, 2014).

В Индонезии наблюдался быстрый рост числа поставщиков услуг по развитию детей раннего возраста с 62 352 в 2002 году до 231 673 в 2017 году (UNESCO, 2005; Yulindrasari, 2018). Однако, большая часть этого роста была отнесена к детским садам и игровым группам для детей в возрасте 4-5 лет, а не к детским центрам для младенцев и малышей (Hasan, Hyson and Chang, 2013). В 2017 году было 120 886 детских садов и 84 538 игровых групп по сравнению с 3124 детскими центрами. Во всех службах развития детей в раннем возрасте расширение охвата услуг осуществляется за счет частных коммерческих, неправительственных и общинных служб. Девяносто девять процентов финансируются частными фондами, и только 1 процент финансируется правительством (Yulindrasari, 2018).

Тенденции в секторе РДРВ в Индонезии свидетельствуют о том, что, несмотря на быстрое расширение дошкольного образования для детей в возрасте 4-5 лет, гораздо меньшее расширение государственных инвестиций в уход за детьми отмечается для детей в возрасте 0-3 лет (ILO, 2018a). Опора на НПО и общинные группы без предоставления государственных субсидий приводит к неравномерному и несправедливому распределению услуг по уходу за детьми. Это также представляет значительную нагрузку на правительства в плане обеспечения контроля и регулирования множества поставщиков услуг в соблюдении стандартов качества и охраны труда. В результате, в Индонезии наблюдаются значительные различия в доступности и качестве услуг по уходу за детьми во всех группах населения и регионах с высоким уровнем дохода. Хотя данные конкретно по детским центрам отсутствуют, исследования показывают, что дети из домохозяйств с самым высоким доходом в 1,5 раза чаще посещают дошкольное образование, чем дети из квинтильной группы с самым низким доходом (OECD and ADB, 2015). Почти 52% детей в квинтильной группе с самым низким доходом не посещают ни одного из центров дошкольного образования.

Кооперативы по уходу за детьми

Как видно из приведенных выше примеров, сектор ухода за детьми характеризуется низкими заработками и отсутствием социальной и трудовой защиты для работающих женщин, большинство из которых остаются в неформальной экономике. Кооперативные структуры по уходу за детьми являются альтернативой частным коммерческим и неправительственным или общинным центрам, поощряя собственность и участие работников по уходу за детьми и пользователей. Кооперативы появляются во всем мире как инновационная форма предоставления услуг по уходу как за детьми, так и за пожилыми людьми, основанная на ценностях социальной справедливости, равенства, демократии и достойной работы для всех (ILO, 2016; ILO, 2017a).

В ответ на требования членов профсоюза, профсоюз самозанятых женщин (SEWA) (насчитывающий около двух миллионов женщин, занятых в неформальной экономике Индии) создал в 1986 году в Ахмедабаде кооператив работников по уходу за детьми Сангини (Alfers and Arora, 2016). Кооператив несет ответственность за 13 детских центров, обеспечивающих уход 350-400 детей, в возрасте 0-6 лет, из которых 33% — в возрасте до двух лет. Центр обеспечивает комплексный подход к уходу за детьми, получение ими базового образования и социальных навыков, адекватного питания и основных медицинских услуг. Их центры работают с 09.00 до 17.00 часов, с учетом рабочего графика родителей. В результате, большинство работающих матерей (64%), пользующихся центрами SEWA, заявили, что им удалось увеличить свое рабочее время благодаря поддержке центра по уходу за детьми (Association for Stimulating Know-How, 2011).

Членами кооператива являются работники по уходу за детьми (balsevikas) и матери, чьи дети посещают центры (ILO and WIEGO, 2018). Кооператив насчитывает 624 члена, включая воспитателей, помощников и родителей детей. Присутствуют 26 работников по уходу за детьми, которые являются членами кооператива, и три административных сотрудника, которые поддерживают управление кооператива. Совет директоров, состоящий из координаторов и родителей, избирается членами каждые три-пять лет. Демократический контроль кооперативов со стороны членов является ключевым компонентом обеспечения качества и доверия к услугам (ILO GED/COOP, 2016). Правление собирается раз в месяц для планирования и управления деятельностью, решения любых проблем, поднятых во время родительских собраний, или ежемесячного общего собрания всех бальсевиков, а также для обеспечения соблюдения финансовых положений. Правление также отвечает за установление платы с учетом того, сколько стоит уход и питание ребенка дома.

Каждый центр может принять до 30 детей, и в каждом центре есть, по крайней мере, два воспитателя. В среднем, работа одного из этих центров обходится в 20 000-25 000 индийских рупий (INR) в месяц, что включает в себя зарплату двух координаторов, арендную плату, расходы на поставки продуктов питания и медикаментов, а также расходы по контролю и административные расходы. Кроме того, учредительские издержки составляют примерно 25 000 индийских рупий (400 долларов США), что включает в себя первоначальные консультации с сообществом и покупку необходимого оборудования, такого как колыбели, игрушки и учебные пособия (ILO and WIEGO, 2018). Родители вносят ежемесячную плату в размере 175 индийских рупий (2 доллара США) за каждого ребенка, что покрывает примерно 17 процентов ежемесячных текущих расходов. Средний дневной доход работников, пользующихся детским центром, по оценкам, составляет от 50 индийских рупий (0,69 доллара США) до 200 индийских рупий (2,7 доллара США) в день (Alfers and Arora, 2016). Поскольку работники не могут позволить себе платить больше, детский кооператив также зависит от доходов, полученных в других кооперативных структурах SEWA, донорских фондов и государственных субсидий, таких как те, которые предоставляются в рамках Национальной программы яслей Раджива Ганди.

Бальсевики одновременно являются членами SEWА и живут в общинах, где работают центры, поэтому родители имеют возможность доверять службе. Хотя кооператив не может позволить себе платить работникам по уходу за детьми сверх минимальной заработной платы, они выражают высокий уровень удовлетворенности работой, поскольку являются уважаемыми лидерами в обществе. В среднем, большинство работников по уходу за детьми работают в кооперативе уже более 15 лет и пользуются услугами других кооперативов, управляемых SEWA, таких как банк, система медицинского страхования и общинная служба медицинских работников. Кооператив также играет большую роль в обществе: центры служат в качестве пункта доступа к государственным услугам для вакцинации, первичной медико-санитарной помощи и консультирования родителей по вопросам питания. Бальсевики, которые проходят непрерывную профессиональную подготовку без отрыва от работы, также обучают государственных поставщиков услуг по уходу за детьми, работающих в рамках Комплексной программы развития детей (ICDS), и выступают за повышение качества и расширение доступности государственных услуг для женщин, работающих в неформальном секторе экономики.

Уход за детьми при поддержке работодателя

Растет понимание того, что инвестиции в детские сады для сотрудников полезны для бизнеса, что приводит к снижению невыходов на работу, снижению текучести кадров и повышению производительности труда (Hein and Cassirer, 2010). Оплачиваемый работодателем уход за детьми включает отпуск по уходу за ребенком и пособия для работников с маленькими детьми. Он предлагает практические решения по уходу за детьми для работников, позволяя матерям продолжать грудное вскармливание, и обеспечивает безопасную и заботливую среду для их детей во время работы. Центры ухода за детьми, поддерживаемые работодателями, могут охватывать регулярно работающих неформальных работников, нанятых фирмами формального сектора на плантациях или фабриках (Hein and Cassirer, 2010; UNICEF, 2019b). Однако, эту форму ухода за детьми трудно распространить на большинство других работников неформальной экономики, которые работают самостоятельно в качестве зависимых подрядчиков, лиц, осуществляющих индивидуальную деятельность, и содействующих членов семьи (ILO, 2018b).

Модель мобильных яслей по уходу за детьми на строительных площадках является важным примером того, как строительные компании вносят свой вклад в расходы по уходу за детьми для самозанятых работников в неформальном секторе экономики. Эти строители, большинство из которых являются мигрантами, являются зависимыми подрядчиками.

Мобильные ясли — это НПО, которая работает в партнерстве с фирмами-застройщиками и организаторами проектов в сфере недвижимости, другими поставщиками услуг НПО и правительством для создания и управления услугами по уходу за детьми строительных рабочих.

В результате пропагандистской работы, проводимой Мобильными яслями, правительство Индии в 1996 году приняло Закон о строителях и других строительных рабочих. Этот Закон предусматривает сбор “cess”, который представляет собой сбор от одного до двух процентов от оборота проекта – для финансирования специальных инициатив для рабочих и их детей (Bajaj and Sharma, 2016). Это означает, что строительные компании юридически обязаны предоставлять детские учреждения для работников, даже если они находятся вне стандартных трудовых отношений. Мобильные ясли сотрудничают со строительными компаниями для обучения поставщиков услуг по уходу за детьми, если компания хочет создать свои собственные ясли или поддерживает их, чтобы передать некоторые компоненты снабжения на аутсорсинг мобильным яслям и другим НПО, обеспечивая при этом финансирование, инфраструктуру и контроль за управлением.

Мобильные ясли могут предоставлять услуги по уходу за детьми сами или поддерживать и обучать персонал других НПО для предоставления услуг по уходу за детьми строительных рабочих. Этот пример показывает, что в тех случаях, когда работодатель идентифицируется в рамках неформальной экономики, могут быть приняты юридические обязательства по предоставлению услуг по уходу за детьми для самозанятых работников и их детей. Государство играет определенную роль в регулировании и обеспечении того, чтобы вклад работодателей (как часть оборота бизнеса) играл финансирующую роль в обеспечении ухода за детьми для семей с низкими доходами. Работники неформальной экономики не только не отделены от формальной экономики, но и тесно переплетены между собой и вносят свой вклад в прибыль компаний формального сектора (Chen, 2012).

По данным Всемирного банка, 26 из 189 стран, согласно закону, требуют от работодателей предоставлять или поддерживать услуги по уходу за детьми для работников (Всемирный банк, 2019). Уход за детьми при поддержке работодателя может быть результатом добровольной политики в сфере труда или государственного регулирования. Это также может быть результатом коллективных переговоров. В этом отношении, хорошим примером является SOCFINAF, компания по экспорту кофе в Кении. В соответствии с коллективным договором между профсоюзом плантаций Кении, Союзом сельскохозяйственных работников (KPAWU) и SOCFINAF предусматривается, что компания будет предоставлять детский центр и учителя для постоянных работников плантации и членов общины (Hein and Cassirer, 2010).

Работники по уходу за детьми могут вступать в профсоюз и пользоваться преимуществами коллективного договора. Их ежемесячная заработная плата равна заработной плате работников плантаций и находится в пределах низкого диапазона заработной платы в секторе ECD (Раннего развития детей) и составляет 71 долл. США (там же). Они получают пособия по социальному обеспечению и пособия по охране труда, включая медицинское страхование, пенсионный фонд, выходное пособие, отпуск по беременности и родам и перерывы на грудное вскармливание, жилищное пособие, транспорт и надбавки к заработной плате для ежегодного отпуска.

Женщины-сборщицы кофе имеют более высокую производительность, так как они больше не носят ребенка на спине во время работы. В результате, женщины достигают тех же показателей, что и мужчины. Услуги по уходу за детьми также доступны женщинам в общине, что позволяет им искать другие возможности трудоустройства или работать сезонными рабочими на плантациях. Поскольку приоритетный доступ предоставляется постоянным работникам, а места для ухода за детьми ограничены, большинство сезонных рабочих-мигрантов, которые тысячами приезжают в период сбора урожая кофе, не пользуются услугами по уходу за детьми. Это поднимает вопросы о том, как можно представлять трудящихся мигрантов и охватывать их коллективными договорами наравне с постоянными работниками, чтобы обеспечить также удовлетворение их потребностей в уходе за детьми. Подобно мигрантам-строителям в Индии, они являются зависимыми подрядчиками, чей более уязвимые статус занятости подвергает их и их детей еще большему риску.

Государственные службы по уходу за детьми

Государственные услуги по уходу за детьми могут поддержать женщин, работающих в неформальной экономике, поскольку они являются альтернативой услугам по уходу за детьми, где плата за пользование услугами (даже если она низкая) может быть препятствием. Правительства стран Глобального Юга адаптируют и расширяют различные формы предоставления государственных услуг по уходу за детьми. В Индии, например, ICDS была создана в 1974 году и считается крупнейшей государственной программой ECD (Раннего развития детей) в мире. В Латинской Америке, например в Чили, Эквадоре, Перу и Уругвае, предпринимаются также усилия по созданию государственных служб по уходу за детьми.

Эквадор добивается больших успехов в расширении государственных услуг по уходу за детьми после принятия в 2006 году обязательства об универсализации дошкольного образования для детей в возрасте 0-5 лет, включая уход за детьми и дошкольное образование. Правительство увеличило расходы на дошкольное образование с 0,28 % ВВП в 2008 году до 0,64 % ВВП в 2014 году (Early Childhood Workforce Initiative, 2019). Это привело к шестикратному увеличению потребления услуг за десятилетие (Araujo, López-Boo and Puyana, et al., 2013). Быстрое расширение услуг по уходу за детьми в возрасте 1-3 лет из малообеспеченных семей зависит как от предоставления государственных услуг, так и от НПО или общин.

Программа Centros de Desarrollo Infantil (Центры детского развития), ранее Centros Infantiles del Buen Vivir, координируется Министерством экономической и социальной интеграции (MIES) в сотрудничестве с местными органами власти. Большинство детских центров управляются на основе сторонних соглашений с местными органами власти, НПО, общинными группами и церквями, которые получают государственные ресурсы для покрытия операционных расходов (Araujo et al., 2015). Некоторые центры могут взимать дополнительную плату с родителей, если те хотят, чтобы проводились дополнительные мероприятия или была организована дополнительная инфраструктура. Центры предлагают услуги на неполный и полный рабочий день, а также в дополнительное время с целью обслуживания работающих родителей и опекунов.

Оценки национальной программы показывают пробелы в качестве из-за отсутствия надлежащей инфраструктуры и учебных материалов, низкого соотношения персонала и детей и отсутствия знаний среди работников по уходу за детьми о развитии и образовании детей в раннем возрасте (там же). В 2013 году для решения проблемы низкого соотношения персонала и детей было нанято еще 3000 работников по уходу за детьми.

В рамках усилий по профессионализации рабочей силы координаторы детских центров должны иметь среднее специальное образование в области дошкольного образования и иметь не менее одного года опыта работы в управлении деятельностью ECD (Early Childhood Workforce Initiative, 2019). Координаторы отвечают за деятельность в области образования и ухода, а также за администрирование и управление центрами. Координатор наблюдает за несколькими помощниками по уходу, каждый из которых берет под ответственность до десяти детей. К 2017 году правительство намерено нанять 10 000 новых помощников по уходу (там же). Хотя ожидается, что помощники по уходу также будут иметь среднее специальное образование, многие из них имеют только среднее образование. Поэтому правительство ввело систему обучения без отрыва от производства, которая позволяет ассистентам по уходу получать среднее техническое образование без отрыва от работы. Как координаторы, так и ассистенты по уходу также извлекают выгоду из непрерывного обучения в учебных кружках, чтобы стимулировать самоанализ и взаимное обучение.

Эти новые инициативы в области квалификации и профессиональной подготовки повышают статус, ранее присвоенный работникам по уходу за детьми, которые считались добровольцами и получали небольшую стипендию (Staab, 2018). В 2015 году заработная плата координаторов была установлена в среднем на уровне 534 долларов США в месяц, а помощников по уходу — на уровне 434 долларов США в месяц. В настоящее время работники по уходу за детьми получают по крайней мере минимальную заработную плату и также охвачены системой социального обеспечения.

К числу дополнительных реформ, которые, как ожидается, повысят качество, относятся: уделение особого внимания детям в возрасте 0-3 лет в детских центрах, и проведение регулярных инспекций MIES существующих детских центров.

Если детские сады не соответствуют стандартам качества, то они больше не получают государственного финансирования на покрытие операционных расходов.

Многие из них вынуждены закрываться в результате этих проверок, если смогут улучшить свою работу для соответствия стандартам (Araujo et al., 2015). Кроме того, MIES переложили ответственность за детей в возрасте 4-5 лет, которые первоначально были включены в детские центры, на Министерство образования для того, чтобы уменьшить интенсивность использования ресурсов и больше инвестировать в детей в возрасте 0-3 лет.

3. Уроки политики для расширения услуг по уходу за детьми для работников неформальной экономики

Типология и соответствующие краткие тематические исследования, представленные в этом разделе, подчеркивают как пробелы, так и возможные стратегии, которые правительства, организации трудящихся и работодателей и другие субъекты гражданского общества могут принять для расширения охвата качественными услугами по уходу за детьми на женщин и мужчин, работающих в неформальной экономике, или на такие рабочие отношения, как временная, частичная или зависимая самозанятость. Хотя многие правительства в настоящее время имеют национальные стратегии раннего развития детей, по-прежнему необходимы значительные усилия для их финансирования и реализации для того, чтобы они воплотились в значимые мероприятия и качественные рабочие места по уходу (Neuman and Deverecelli, 2012; ILO, 2018a).

Права работников выражать свое мнение

Акцент на правах ребенка и здоровье, питании и образовании в раннем детском развитии, как правило, затеняет права женщин на достойную работу и равные возможности и отношение, которым можно поспособствовать с помощью обеспечения качественного ухода (Staab, 2018; ILO, 2018a). Права трудящихся женщин выражать свое мнение, как пользователей услуг по уходу за детьми, так и поставщиков услуг по уходу за детьми, маргинализируются в ходе обсуждений и разработки политики в области развития детей в раннем возрасте.

Тем не менее, работники различных сфер занятости как в формальной, так и в неформальной экономике выражают четкие требования и ожидания в отношении качественных услуг по уходу за детьми (Alfers, 2016; UNICEF, 2016). Исследования показывают, что женщины с низким уровнем дохода занимаются услугами по уходу за детьми, если они существуют, доступны не дорогие, и, если они доверяют работникам по уходу за детьми и качеству предоставляемого ухода. Ключом к укреплению доверия и повышению качества является степень участия родителей и опекунов в управлении детскими центрами, как, например, в кооперативе по уходу за детьми SEWA. Носильщики, уличные торговцы и рыночные торговцы в Аккре также выражают желание иметь право голоса в том, как управляются частные и государственные детские центры (Boateng-Pobee, 2018).

В зависимости от модели предоставления услуг по уходу за детьми, это может быть осуществлено через ассоциацию родителей и учителей, формальное представительство в местных или национальных государственных структурах, а также учреждения социальной защиты или членство в качестве равноправного партнера в кооперативе по уходу за детьми. Более широкий голос трудящихся женщин в неформальной экономике обеспечит то, чтобы услуги отвечали их сложным потребностям как в качестве работников, так и в качестве основных опекунов маленьких детей, а они сами не рассматривались бы через однобокую линзу, в качестве “бедных” (Alfers and Moussie, 2019).

Рекомендация МОТ 2015 года о переходе от неформальной экономики к формальной (№204) поощряет предоставление и доступ к услугам по уходу за детьми и другим услугам по уходу, чтобы трудящиеся женщины могли искать более безопасную работу в формальной экономике (пункт 21).

Ключом к достижению этого результата является обеспечение того, чтобы существовали пути к формализации для женщин-работников неформальной экономики, которые являются поставщиками услуг по уходу за детьми. Отсутствие услуг по уходу за детьми может стать препятствием для доступа женщин к достойной работе, точно так же как сектор ухода за детьми без достаточных государственных инвестиций может стать источником низкооплачиваемой и уязвимой неформальной работы для женщин.

Ответственность государства и государственное финансирование

Ключевым фактором расширения услуг по уходу за детьми работников формальной экономики является понятие всеобщего охвата. Качественные услуги по уходу за детьми должны быть доступны всем тем, кто нуждается в этой услуге, признавая при этом, что некоторые женщины и мужчины будут выбирать альтернативные методы ухода за детьми, такие как уход за своими детьми дома или уход за ними доверенным членом семьи. Государство несет общую и главную ответственность за обеспечение того, чтобы политика и услуги в области ухода за детьми были универсальными и обеспечивали адекватные и справедливые преимущества для детей, женщин и мужчин. Государство может играть многоаспектную и взаимодополняющую роль в определении качества услуг, эффективно регулируя частные и некоммерческие услуги по уходу за детьми, финансирование и предоставление услуг по уходу за детьми, а также роль работодателя для государственных работников по уходу за детьми (ILO, 2018a). Государство также может предотвратить плохо разработанную и осуществляемую политику ухода за детьми, которая усугубляет неравенство.

Типология и тематические исследования показывают, что создание и управление качественной службой ухода за детьми обходится дорого, и работники с низкими доходами не могут взять на себя эти расходы. Общественная поддержка может проявляться в различных формах: прямая поддержка, как в примере с Эквадором; субсидии, как в случае с кооперативом по уходу за детьми SEWA; или как в случае мексиканских услуг по уходу за детьми на дому. По оценкам Всемирного банка, из 189 стран, 35 процентов предоставляют государственные пособия частным детским центрам. Однако, регулирование частных услуг по уходу за детьми остается слабым. Обзор 100 стран показывает, что только в 25 из них существует регулирование предельных цен на услуги по уходу за детьми, в 46 из них соблюдается обязательное соотношение между персоналом и детьми, а чуть более половины из них имеют механизмы отчетности перед правительством и регламентируемые часы работы (Всемирный банк, 2019). [4]

Когда государственное финансирование ограничено, качество страдает из-за низкого соотношения между персоналом и детьми, более низкой заработной платы и доходов работников по уходу за детьми и отсутствия возможностей для профессиональной подготовки. Поскольку качество услуг по уходу за детьми во многом зависит от уровня и характера взаимодействия с работником по уходу за детьми, то инвестирование в воспитателей имеет решающее значение (Araujo et al., 2015). Недостаточное инвестирование в персонал, о чем свидетельствуют общественные детские центры, управляемые в основном женщинами-неоплачиваемыми добровольцами, приводит к низким показателям удержания в них детей и к плохим результатам для детей (Neuman, McConnell and Kholowa, 2014). Альтернативный вариант, как в случае с Индонезией, это может привести к ограниченному и неравномерному расширению охвата, без какой-либо, вытекающей отсюда, реалистичной альтернативы ухода за детьми.

Государственные инвестиции также могут осуществляться в форме инфраструктурных и плановых норм. Одной из самых высоких статей расходов на содержание детского центра в городских районах, после заработной платы персонала, является арендная плата. Перенаселенные городские районы и неформальные поселения затрудняют выделение мест под детские сады в городских планах. Муниципалитеты могут играть важную роль в обеспечении мест для детских учреждений вблизи неформальных рабочих мест, включая общественные места, такие как рынки, или в бедных районах и неформальных поселениях.

Финансирование универсального ухода за детьми с учетом гендерных факторов является весьма эффективным, а польза-значительной. Хотя целенаправленно программы могут быть дешевле для правительств, данные из стран с высоким и средним уровнем дохода показывают, что бесплатные универсальные услуги с большей вероятностью будут охватывать такие уязвимые группы, как женщины, работающие в неформальном секторе экономики, и их дети (Stewart, Gambaro and Rutter, 2015). МОТ наметила высокие показатели в обеспечении ухода для достижения Целей устойчивого развития (ЦУР) к 2030 году в области образования, гендерного равенства и достойной работы. По оценкам МОТ, 36 миллионов рабочих мест необходимы в секторе развития детей раннего возраста, включая уход за детьми в возрасте 0-2 лет и дошкольное образование для детей в возрасте 3-5 лет (ILO, 2018a). Это предполагает 50-процентный охват детей центрами по уходу и 100-процентный охват детей дошкольным образованием.

В дорожном сценарии соотношение персонала и детей устанавливается на уровне 1:10 в центрах по уходу за детьми и 1:15 в дошкольных учреждениях.

Заработная плата работников по уходу за детьми и воспитателей дошкольных учреждений в странах с низким и средним уровнем дохода установлена на уровне значения 4,5 ВВП на душу населения. В странах с высоким уровнем дохода, заработная плата устанавливается на уровне средней заработной платы работников со средним и высшим специальным образованием в каждой стране. При нынешнем уровне инвестиций в отрасли, к 2030 году будет создано 15,6 млн рабочих мест. Таким образом, реализация сценария «прямого пути» приведет к созданию 20,4 миллиона новых возможностей для достойной работы в этом секторе. По оценкам МОТ, это обойдется в 1,07 триллионов долларов. На национальном уровне, финансовые оценки, проведенные в Южной Африке, Турции и Уругвае, показывают, что часть расходов на расширение качественного государственного обеспечения детей может быть компенсирована увеличением взносов в систему социального обеспечения и налоговых поступлений, которые открывают новые возможности для достойной работы (de Henau et al., 2019).

Уход за детьми как компонент систем социальной защиты

Выгоды для работающих родителей и детей младшего возраста от качественных услуг по уходу за детьми увеличиваются, если они являются частью комплексного набора мер социального обеспечения и охраны труда, включая охрану материнства, охват медицинским обслуживанием и пособия на детей (МОТ, 2018a; ООН-женщины, 2019; ЮНИСЕФ, 2019a). Решение сократить финансирование PEI (Центры пребывания детей для оказания поддержки работающим матерям и / или родителям-одиночкам) в Мексике и замена этой услуги денежным пособием, скорее всего, поставят под угрозу позитивные преимущества программы для женщин, занятых в неформальном секторе экономики, поскольку они нуждаются как в услуге, так и в денежном пособии. В глобальном масштабе, обеспечение охраны материнства – за счет пособий, начисляемых на основе взносов и пособий без взносов — охватывало в 2015 году лишь 41,1 % матерей с новорожденными детьми (ILO, 2017).

Это маскирует значительные региональные различия: уровень охвата достигает 80 % в Европе и Центральной Азии и всего 33% в Азиатско-Тихоокеанском регионе и 16 % в Африке (там же).

Стратегии расширения охвата, опробованные странами с низким и средним уровнем дохода, включают создание более инклюзивных систем социального страхования, учитывающих способность работников неформальной экономики делать взносы. В Монголии, например, правительство стремится к универсальной системе страхования материнства через систему социального страхования для наемных работников в формальной экономике, к которой самозанятые, скотоводы и работники в неформальной экономике могут присоединиться добровольно. Кроме того, денежные пособия по беременности и родам, в рамках Системы социального обеспечения, предоставляются беременным женщинам и матерям младенцев независимо от их взноса в систему социального страхования, трудового статуса или гражданства (ILO, Social Protection Department, 2016). Что касается детских пособий, то несмотря на то, что в политике большое внимание уделяется расширению условных, льготных или универсальных детских пособий, показатели охвата остаются низкими в регионах с самыми высокими показателями неформальной занятости.

Почти две трети детей во всем мире – 1,3 миллиарда детей, большинство из которых живут в Африке и Азии, – не охвачены никакой формой социальной защиты (ILO, 2017).

Пути к формализации

Политические руководящие принципы МОТ по содействию достойному труду для работников дошкольного образования (2014 год) устанавливают минимальные стандарты и принципы найма, профессиональной подготовки, вознаграждения и распространения социальной защиты на различных работников детских центров. В руководящих принципах подчеркивается позитивное воздействие предоставления достойных условий труда всем работникам сектора раннего развития детей, включая работников по уходу за детьми. Учитывая раздробленность, которая существует в предоставлении услуг по уходу за детьми во многих в странах с низким и средним уровнем дохода, имеющих значительные различия между богатыми и бедными, пути к формализации будут различными. Типология услуг по уходу за детьми (представленная в таблице 1) скрывает тот факт, что в любой стране, вероятно, существует сочетание всех этих типов моделей ухода за детьми. Пересмотр руководящих принципов МОТ мог бы наметить шаги, которые правительства должны предпринять для улучшения условий труда многих работающих в неформальном секторе женщин, предоставляющих услуги по уходу за детьми.

Типология услуг по уходу за детьми обусловливается фактом того, что уязвимость работников по уходу за детьми, оцениваемая по их статусу занятости и месту работы, напрямую связана с уровнем государственного финансирования услуг по уходу за детьми. Неформальные самозанятые работники, неоплачиваемые добровольные работники или неоплачиваемые домашние работники, осуществляющие уход за детьми из собственного дома в районах с низким уровнем дохода или неформальных поселениях, без государственной финансовой поддержки, берут на себя больше рисков в отношении обеспечения своих доходов, охраны труда и здоровья, а также ответственность за благополучие детей. Хотя домашняя прислуга не включена в типологию, поскольку большинство работников неформальной экономики не могут позволить себе нанимать домашнюю прислугу, многие лица из этой категории являются женщинами, работающими в неформальной экономике и предоставляющими услуги по уходу за детьми, и их следует учитывать при любом обсуждении формализации занятости работников по уходу за детьми (см. вставку 1).

Многие работники по уходу за детьми, включая домашнюю прислугу, не могут быть признаны трудящимися в соответствии с национальным трудовым законодательством; и на этих работников должна распространяться социальное обеспечение и охрана труда. Кроме того, деятельность лиц, предоставляющих услуги по уходу на дому, может быть криминализирована, если они не зарегистрированы, и может быть немедленно прекращена без усилий правительства, направляемых на повышение качества предоставляемых услуг по уходу за детьми. Контролируемые ООН центры по уходу за детьми могут испытывать трудности с соблюдением стандартов качества и правил регистрации в качестве службы по уходу за детьми и получением государственных субсидий.

Например, в Южной Африке, организации раннего развития детей призывают правительство упростить процедуру регистрации, определить различные условия раннего развития детей и соответствующие требования к регистрации, и сосредоточить внимание на базовых минимальных стандартах регистрации (SmartStart, 2019). Нынешние требования, предъявляемые к регистрации, исключат многие незарегистрированные службы по уходу за детьми в неформальных поселениях и бедных районах из числа претендующих на получение государственных субсидий, которые позволили бы им улучшить свои услуги. Это наиболее пагубно повлияет на детей, родителей и опекунов в малообеспеченных семьях.

Услуги по уходу за детьми, субсидируемые государством, различаются по своей способности обеспечить достойную работу для работников по уходу за детьми, как это видно из примеров поставщиков услуг по уходу за детьми на дому в Мексике и кооператива по уходу за детьми в SEWA. Работники по уходу за детьми в Детском кооперативе SEWA Sangini проходят непрерывную подготовку, частично финансируемую другими кооперативами SEWA, и пользуются услугами учебного института SEWA. Однако, лишь немногие организации, представляющие неформальных работников, обладают ассоциативной возможностью нести финансовую и административную ответственность за управление центрами по уходу за детьми, чтобы разрешить своим членам предлагать такую подготовку и заработную плату работникам по уходу за детьми (Alfers and Moussie, 2019).

Даже для такого крупного профсоюза, как SEWA, трудно поддерживать эти учебные услуги для работников по уходу за детьми без государственных субсидий. НПО, такие как OneSky for all children, проводят обучение работников по уходу за детьми в незарегистрированных и государственных службах по уходу за детьми, ориентированных на мигрантов-фабричных рабочих в промышленных зонах Вьетнама (OneSky for all children, 2019). Учебные организации, если они регулируются и соответствуют установленным правительством стандартам профессиональной подготовки и квалификации, могут предлагать новые навыки и квалификацию работникам по уходу за детьми в неформальной экономике. Однако, для более системного и широкого национального охвата, правительства могли бы рассмотреть вопрос об увеличении государственных субсидий на услуги по уходу за детьми и расширении социальной защиты для создания формализованных путей для работников по уходу за детьми – как в домашних, так и в центральных службах по уходу за детьми. Как в случае с Эквадором, профессионализация и формализация возможны благодаря целенаправленным государственным инвестициям в рекрутинг, предварительную подготовку и обучение без отрыва от производства.

Коллективные переговоры и союзы гражданского общества

Организации трудящихся, кооперативы, НПО, частные коммерческие компании и общественные группы, предоставляющие услуги по уходу за детьми, могут сыграть важную роль в пропаганде увеличения государственных инвестиций для создания путей к формализации. В Индии, например, анганвади, работники по уходу за детьми, которые управляют ICDS, считаются добровольцами, и получают гонорары ниже минимальной заработной платы и не пользуются никакими социальными пособиями во многих индийских штатах. Как отдельная и идентифицируемая группа поставщиков услуг по уходу за детьми, они могут и должны объединяться в профсоюзы, чтобы требовать лучшей социальной защиты и охраны труда от индийского правительства.

Работники по уходу за детьми на дому и домашние работники сталкиваются с аналогичными, хотя и не идентичными, проблемами организации и ведения коллективных переговоров из-за их изолированной рабочей среды в частных домах – будь то их собственные, или их работодателей. Самозанятым женщинам, предоставляющим услуги по уходу за детьми, гораздо труднее распределиться по различным моделям предоставления услуг по уходу за детьми, организоваться и объединиться в профсоюзы-даже если они получают государственную субсидию на управление услугами по уходу за детьми. Они также редко представлены в официальных профсоюзах.

Позитивным примером является Калифорния в Соединенных Штатах, где домашние поставщики услуг по уходу за детьми получили право через Закон о создании лучшей системы ухода в раннем возрасте и образования вести переговоры о прожиточном минимуме, пособиях и постоянном обучении (Калифорния, 2019). По данным Американской федерации государственных, окружных и муниципальных служащих (AFSCME), входящей в состав AFLCIO, в Калифорнии насчитывается 40 000 домашних работников по уходу за детьми; многие из них- женщины небелого населения и иммигранты, а некоторые зарабатывают всего лишь 5 долларов США в час (AFSCME, 2019). Ухода за детьми дома может обеспечить большую гибкость с точки зрения времени работы, нежели централизованный уход за детьми, и предпочтение отдается малообеспеченным работникам, которые имеют нерегулярный или длительный рабочий день. Законопроект дает работникам по уходу за детьми место за столом переговоров с государством для решения их трудовых прав наряду с улучшением качества обслуживания.

Сам законопроект бросает вызов федеральному дискриминационному закону США, который запрещает домашним поставщикам услуг по уходу за детьми организовываться и объединяться в профсоюзы.

Пример домашних работников по уходу за детьми в Калифорнии показывает, что главным партнером по переговорам является государство, а не отдельные работодатели. Это может привести к системному улучшению общих услуг по уходу за детьми на дому.

Еще одним дополнительным подходом к повышению качества услуг по уходу за детьми и улучшению трудовых прав является создание широких альянсов гражданского общества, включающих организации трудящихся наряду с женскими и детскими правозащитными организациями. В Индии, Форум по яслям и услугам по уходу за детьми проводит национальную кампанию, призывающую к увеличению инвестиций в государственные услуги по уходу за детьми, которые могут охватить женщин-неформальных работников и их детей, а также требующую достойных условий труда для работников по уходу за детьми в государственных и частных учреждениях по уходу за детьми (Moussie, 2017). Более широкие альянсы гражданского общества доказали свою эффективность в пропаганде распространения социальных услуг, таких как всеобщее здравоохранение, на работников неформальной экономики (Alfers and Moussie, 2019). Главное в этих союзах – не упускать из виду перспективы женщин, занятых в неформальной экономике, — как пользователей социальных услуг, так и работников по уходу за детьми.

Кроме того, необходимы союзы между трудящимися женщинами в формальной и неформальной экономике, поскольку многие из них сталкиваются с аналогичными проблемами в доступе к уходу за детьми и получении поддержки своих потребностей в рамках своих организаций трудящихся. Уход за детьми по-прежнему считается женской проблемой и вряд ли будет приоритетным в организациях трудящихся со смешанным членством (Carré, Horn and Bonner, 2018; Sankaran and Madhav, 2011). Общие платформы между неформальными и формальными работниками могут повысить осведомленность о том, что участие в формальной экономике для многих мужчин и женщин становится возможным благодаря низкооплачиваемой работе работников по уходу за детьми (в основном женщин) в неформальной экономике. Поэтому широкие союзы гражданского общества и солидарность среди трудящихся женщин могут побудить рабочие движения рассматривать доступ к качественным государственным услугам по уходу за детьми в качестве центрального элемента трудовых прав, социальной справедливости и гендерного равенства.

4. Заключение

При рассмотрении типологии услуг по уходу за детьми, доступных для неформальных работников, в этом кратком изложении представлен статус-кво и ставится цель дополнить пополняемый список литературы об услугах по раннему развитию детей для работающих бедных и их детей. Речь идет о разрозненном, а иногда избирательном подходе к обеспечению ухода за детьми работников неформальной экономики. Представленные здесь политические уроки были извлечены из передового опыта и направлены на освещение политики, которая может служить руководством для организаций трудящихся в формулировании потребностей в уходе за детьми, а также для директивных органов, разрабатывающих, финансирующих и реализующих качественные услуги по уходу за детьми.

Масштаб требуемых инвестиций, несмотря на то, что они ничтожно малы, необходим для того, чтобы государства получили потенциальные тройные дивиденды в виде i) достойных возможностей трудоустройства для работников по уходу за детьми; ii) улучшения питания, здравоохранения и образования для детей младшего возраста; и iii) большей гарантии дохода для женщин, работающих в неформальном секторе экономики. Необходим комплексный подход, учитывающий выгоды для детей, работающих женщин и работников по уходу за детьми. Формальное представительство неформальных работников, которые нуждаются в услугах по уходу за детьми и предоставляют их, имеет важное значение для создания устойчивых качественных систем ухода за детьми.

Сноски:

[1] В соответствии с этой типологией уход за детьми на дому определяется как уход за группой детей, находящихся в доме воспитателя. См. OECD, 2016, 2018.

[2] Согласно МОТ, “неоплаченный” трактуется как отсутствие вознаграждения наличными или натурой за выполненную работу или отработанные часы; тем не менее, добровольцы могут получать некоторую небольшую поддержку или стипендию наличными, составляющую ниже одной трети заработной платы на местном рынке (например, для покрытия карманных расходов или для покрытия расходов на проживание, понесенных в связи с деятельностью), или натурой (например, питание, транспорт, символические подарки) (ILO, 2018c).

[3] В 2010 году средний размер взноса правительства Мексики в общий сбор составлял 65 процентов, а оставшиеся 35 процентов вносили родители (Staab and Gerhard, 2010).

[4] Исследование Международной финансовой корпорации (IFC) на тему “решение проблем с уходом за детьми” является результатом сотрудничества между Группой Всемирного банка по делам женщин, бизнеса и права (WBL) и Гендерным секретариатом IFC. Недавним пилотным исследованием, посвященным уходу за детьми при поддержке работодателей, было охвачено охватило 189 и 100 стран были исследованы на предмет соблюдения стандартов качества и безопасности. Для получения полного списка экономических данных и другой информации посетите веб-сайт Women, Business and the Law по адресу https:// wbl.worldbank.org/en/resources

Об исследовании

Эта серия аналитических обзоров является результатом сотрудничества Международной организации труда (МОТ) и Женщин в Неформальной Занятости: глобализация и организация (WIEGO). Лаура Аддати, Отделение гендерных вопросов, равенства и многообразия, и МОТЭЙДС (GED), и Флоренс Боннет, Сектор инклюзивных рынков труда, трудовых отношений и условий труда (INWORK) при МОТ, координировали эту работу. Автор, Рэйчел Муссье (WIEGO) и многочисленные коллеги МОТ в Женеве и полевых отделениях, которые предоставили содержательные комментарии и комментарии, упоминаются с благодарностью.

Об организации WIEGO

Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация — это глобальная сеть, ориентированная на обеспечение средств к существованию для малоимущих трудящихся, особенно женщин, в неформальной экономике. Мы считаем, что все работники должны иметь равные экономические возможности и права. WIEGO вносит изменения, наращивая потенциал организаций неформальных работников, расширяя базу знаний о неформальной экономике и влиянии на местную, национальную и международную политику. Посетите www.wiego.org

5. Библиография

Alfers, L. 2016. Our children don’t get the attention they deserve: A synthesis of research findings from six member-based organizations of informal workers (Durban, Women in Informal Employment: Globalizing and Organizing (WIEGO)).
—; Arora, K. 2016. Case study: Child care centres for the children of informal economy workers in Ahmedabad (Ahmedabad, WIEGO).
—; Moussié, R. 2019. Social dialogue towards more inclusive social protection: Informal workers and the struggle for a new social contract, Paper presented at the ILO Regulating Decent Work Conference, 8-10 July 2019 (Geneva, ILO).
American Federation of State, County and Municipal Employees (AFSCME). 2019. In historic win, California family child care providers gain collective bargaining right (Washington, DC). Available at: https://www.afscme.org/now/in-historicwin-california-family-child-care-providers-gain-collective-bargaining-rights [20 Nov. 2019].
Ángeles, G.; Gadsden, P.; Galiani, S.; Gertler, P.; Herrera, A.; Kariger P.; Seira E. 2011. Evaluación de impacto del programa estancias infantiles para apoyar a madres trabajadoras (Buenos Aires, Centro de Investigaciòn en Evaluaciòn y Encuestas (CIEE)).
Araujo, M.; López-Boo, F.; Novella, R.; Schodt, S.; Tomé, R. 2015. The quality of Centros Infantiles del Buen Vivir in Ecuador (Washington, DC, Inter-American Development Bank).
—; —; Puyana, J.M. 2013. Overview of Early Childhood Development Services in Latin America and the Caribbean. (Washington, DC, Inter-American Development Bank).
Association for Stimulating Know-how (ASK). 2011. SEWA childcare: Impact assessment report for 2011 (New Delhi).
Bajaj, M.; Sharma, S. 2016. Scaling-up early childhood centres for migrant construction workers’ children in India: Early childhood matters (The Hague, Bernard van Leer Foundation). Available at: https://bernardvanleer.org/ecm-article/2016/ scaling-early-childhood-centres-migrant-construction-workers-children-india/ [27 Oct. 2019].
BAPPENAS (Government of Indonesia. Ministry of National Development Planning). 2013. Early childhood development strategy study in Indonesia (Jakarta).
—; International Labour Office. 2015. Community childcare: Training manual (Jakarta).
Boateng-Pobee, L. 2018. Accra childcare mapping. (Accra, WIEGO).
Budlender, D. 2011. Statistics on informal employment in Ghana, WIEGO Statistical Brief No. 6 (Cambridge, MA, WIEGO) Available at: https://www.wiego.org/publications/institutional-mapping-child-care-actors [27 Oct. 2019].
California, State of. 2019. Assembly Bill No. 378 Childcare: family childcare providers – bargaining representative (Sacramento).
Carré, F.; Horn, P.; Bonner C. 2018. Collective bargaining by informal workers in the Global South: Where and how it takes place, WIEGO Working Paper No. 38. (Durban, WIEGO).
Chen, M.A. 2012. The informal economy: Definitions, theories and policies, WIEGO Working Paper No. 1 (Cambridge, MA, WIEGO).
de Henau, J.; Budlender, D.; Filgueira, F.; Ilkkaracan, I.; Kim, K.; Mantero, R. 2019. Investing in free universal childcare in South Africa, Turkey and Uruguay, UN Women Discussion Paper Series, No. 28 (New York, UN Women). 5. BIBLIOGRAPHY 18
Early Childhood Workforce Initiative (ECWI). 2019. Ecuador: Professionalizing the workforce supporting infants and toddlers from birth to 3, Country Brief: March 2019. Available at: https://www.earlychildhoodworkforce.org/sites/default/ files/resources/Brief-Ecuador.pdf [27 Oct. 2019].
Ghana, Republic of. 2004. Early childhood care and development policy (Accra).
Hasan, A.; Hyson, M.; Chang, M.C. (eds). 2013. Early childhood education and development in poor villages of Indonesia: Strong foundations, later success (Washington D.C., World Bank).
Hein, C.; Cassirer, N. 2010. Workplace solutions for childcare (Geneva, ILO).
Hong Kong Confederation of Trade Unions (HKCTU); Hong Kong Domestic Workers’ General Union (DWGU). 2015. HKCTU’s Training and Job Placement Service for Domestic Workers in Hong Kong. Available at: https://idwfed.org/ en/resources/hkctu2019s-training-and-job-placement-service-for-domestic-workers-in-hong-kong/@@display-file/ attachment_1 [20 Nov. 2019].
Horwood C.; Haskins L.; Alfers L.; Masango-Muzindutsi, Z.; Dobson R.; Rollins N. 2019. “A descriptive study to explore working conditions and childcare practices among informal women workers in KwaZulu-Natal, South Africa: Identifying opportunities to support childcare for mothers in informal work,” in BMC Paediatrics 19, Article number: 382. Online access, available at: https://bmcpediatr.biomedcentral.com/articles/10.1186/s12887-019-1737-7 [6 Dec. 2019].
International Finance Corporation (IFC). 2017. Tackling childcare: The business case for employer-supported childcare (Washington, DC).
International Labour Organization (ILO). 2014. Meeting of experts on policy guidelines on the promotion of decent work for early childhood education personnel, Geneva, 12–15 November 2013 (Geneva, SECTOR).
—. 2017. World Social Protection Report 2017–19: Universal social protection policies to achieve the Sustainable Development Goals (Geneva).
—. 2018a. Care work and care jobs for the future of decent work (Geneva).
—. 2018b. Women and men in the informal economy: A statistical picture, 3rd edition (Geneva).
—. 2018c. National practices in measuring volunteer work: A critical review, Presented at 20th International Conference of Labour Statisticians, ICLS/20/2018/Room document 12, 10-19 October 2018 (Geneva).
—; Gender, Equality and Diversity Branch (GED) and Cooperatives Unit (COOP). 2016. Global mapping of the provision of care through cooperatives 1: Survey and interview findings (Geneva, GED/COOP).
—; —. 2017. Providing care through cooperatives 2: Literature review and case studies (Geneva, GED/COOP).
—; Social Protection Department. 2016. Maternity cash benefits for workers in the informal economy, Social Protection for All Issue Brief, Nov. 2016 (Geneva, SOCPRO).
—; WIEGO. 2018. Cooperatives meeting informal economy workers’ childcare needs – A Joint ILO and WIEGO Initiative (Geneva).
Lund, F.; Srinivas, S. 2000. Learning from experience: A gendered approach to social protection for workers in the informal economy (Geneva, ILO).
Mexico, Government of; Consejo Nacional de Evaluación de la Política Social de Desarrollo (CONEVAL/ SEDESOL). 2018. Ficha de Monitoreo 2017–2018: Programa de estancias infantiles para apoyar a madres trabajadoras. Available at: www. coneval.org.mx/Evaluacion/Documents/EVALUACIONES/FMyE_2017_2018/FMyE_20_S174.pdf [18 Oct. 2019].
—; SEDESOL. 2017. Reglas Operación – Estancias Infantiles (Mexico City). Available at: http://www.normateca.sedesol.gob. mx/work/models/NORMATECA/Normateca/Reglas_Operacion/2018/ROP_ESTANCIAS_INFANTILES_2018.pdf [20 Nov. 2019]. 19
Moussié, R. 2016. Field notes on childcare provision for informal workers in Bangkok, Thailand (Bangkok, WIEGO).
—. 2017. Women informal workers mobilizing for child care (Manchester, WIEGO). Neuman, M.; Deverecelli, A. 2012. “Early childhood policies in sub-Saharan Africa: Challenges and opportunities”, in International Journal of Child Care and Education Policy, Vol. 6:2, pp. 21–34.
—; McConnell, C.; Kholowa, F. 2014. “From early childhood development policy to sustainability: The fragility of community-based childcare services in Malawi”, in International Journal of Early Education, Volume 46, Issue 1, pp. 81–99.
OneSky for all children. 2019. OneSky for all children: Annual Report 2018 (Berkeley, CA). Available at: https://onesky.org/ wp-content/uploads/2019/10/AR2018-FINAL-WEB-Spread-REVISED.pdf [6 Dec. 2019].
Organisation for Economic Cooperation and Development (OECD). 2016. PF4.1: Typology of childcare and early education services (Paris). Available at: http://www.oecd.org/els/family/PF4-1-Typology-childcare-early-education-services.pdf [6 Dec. 2019].
—. 2017. Building an inclusive Mexico: Policies and good governance for gender equality (Paris).
—. 2018. PF4.2: Quality of childcare and early education services (Paris). Available at: http://www.oecd.org/els/soc/PF42-Quality-childcare-early-education-services.pdf [6 Dec. 2019].
—; Asian Development Bank (ADB). 2015. Education in Indonesia: Rising to the challenge (Paris).
Rao, N.; Pearson, E. 2007. An evaluation of early childhood care and education programmes in Cambodia (New York, UNICEF). Available at: http://www.unicef.org/evaldatabase/index_45249.html [12 May 2019].
Sankaran, K.; Madhav, R. 2011. Gender equality and social dialogue in India (Geneva, ILO).
Shaeffer, S. 2015. The demand for and the provision of early childhood services since 2000: Policies and strategies, ED/EFA/ MRT/2015/PI/29 (Paris, UNESCO).
SmartStart. 2019. Rethinking the Children’s Act for early childhood development (Johannesburg).
Staab, S. 2018. “Early Childhood Education and Care from a Gender Perspective: Theories, Policies, and Practices”, in A. Kjørholt and H. Penn (eds): Early Childhood and Development Work (Cham, Palgrave Macmillan), pp. 69–90.
—; Gerhard, R. 2010. Childcare expansion in Chile and Mexico, GED Paper, No. 10 (Geneva, ILO, Gender and Development). Stewart, T.; Gambaro, L.; Rutter, J. 2015. “Common challenges, lessons for policy”, in L. Gambaro, K.
Stewart and J. Waldfogel (eds): An equal start? Providing quality early education and care for disadvantaged children (Bristol, Polity Press), pp. 219–243.
UN Women. 2015. Progress of the World’s Women 2015-2016: Transforming economies, realizing rights (New York).
—. 2018. Turning promises into action: Gender equality in the 2030 Agenda for sustainable development (New York).
—. 2019. Progress of the World’s Women 2019-2020: Families in a changing world (New York). UNESCO. n.d. Early childhood care and education in Indonesia [internal document] (Paris).
—. 2005. Policy Review Report: Early Childhood Care and Education in Indonesia, Early Childhood and Family Policy Series, No. 10 (Paris).
UNICEF. 2016. Women’s economic empowerment and early childhood care and development: A case study from Kenya (New York).
—. 2019a. UNICEF, Government of Rwanda and partners inaugurate first early childhood development centre based in local market [Press Release 12 July 2019] (Kigali). Available at: https://www.unicef.org/rwanda/press-releases/unicefgovernment-rwanda-and-partners-inaugurate-first-early-childhood-development?fbclid=IwAR1euq1NMeMwajwEMt Wl28ct0c77PijmmHFaHbInot5JAPBiP03NjFq4xNE [12 Nov. 2019].
—. 2019b. A proposed five-point plan for children for the next government to reflect on (Bangkok) Available at: https:// www.unicef.org/thailand/stories/proposed-five-point-plan-children-next-government-reflect [17 Oct. 2019].
Vandell, D.L.; Wolfe, B. 2000. Child care quality: Does it matter and does it need to be improved? Special Report, No 78 (Madison, WI, University of Wisconsin–Madison, Institute for Research on Poverty).
World Bank. 2019. Women, Business and the Law 2019: Why Childcare? Brief. Available at: http://pubdocs.worldbank.org/ en/459771566827285080/WBL-Child-Care-4Pager-WEB.pdf [13 Dec. 2019].
Yulindrasari, H. 2018. Findings report on regional documentation on innovative financing mechanisms and partnerships for ECCE. Presentation given at the UNESCO Regional Consultation Workshop on Innovative Financing Mechanisms and Partnerships for ECCE, 24-25 September, Bali, Indonesia.

The post Распространение услуг по уходу за детьми на работников неформальной экономики: уроки политики, извлеченные из опыта стран appeared first on Ekonomist.

1. Введение

Потребность в услугах по уходу, включая уход за детьми, растет в ответ на изменения на рынке труда, в составе семьи и демографические сдвиги. В 2015 году, 0,8 миллиард детей, в возрасте до шести лет, и 1,1 миллиард детей, в возрасте 7–15 лет, нуждались в уходе (МОТ, 2018a). К 2030 г., дополнительно 0,1 миллиард детей, в возрасте 6–14 лет, будут нуждаться в уходе наряду с растущим населением пожилых людей. Это одновременно является и проблемой, и возможностью для рынков труда сегодня и в будущем. Нынешнее отсутствие доступных по цене качественных услуг по уходу, в сочетании с преобладанием низкооплачиваемой и неформальной занятости по уходу, увеличивает нагрузку и давление на женщин и девочек из семей с низким доходом и дополнительно усиливает неравенство, особенно гендерное (там же).

Ни в одной стране мира мужчины и женщины не занимаются в равной доле неоплачиваемым трудом по уходу. Несмотря на то, что эта работа может быть полезной и приносящей удовлетворение, она также может стоить женщинам участия на рынке труда и сказаться на их возможности получения дохода и социального обеспечения на протяжении всей их жизни. Женщины из малообеспеченных семей менее всего будут иметь возможность получить образование и обучение, и у них не будет другого выбора, кроме как искать работу в неформальной экономике, где препятствия для получения работы ниже, чем в формальной. Они, с большей вероятностью, продолжат выполнять большую часть неоплачиваемой работы по уходу в доме, даже если будут работать, чтобы заработать доход. В совокупности, эти факторы способствует концентрации женщин в самых малооплачиваемых и наиболее уязвимых формах работы в неформальной экономике.

По последним оценкам МОТ, около 1 миллиарда женщин находят работу в неформальной экономике. Вопреки прогнозам некоторых экономистов касательно спада неформальной экономики, ее размер и масштабы продолжают расти, в том числе и на Глобальном Севере (МОТ, 2018b). Рекомендация МОТ «Переход от неформальной экономики к формальной» за 2015 г. (№ 204) выдвигает на первый план необходимость устранения гендерного неравенства на рынке труда и создания новых возможностей достойной работы с помощью обеспечения качественного ухода за детьми. Она основывается на принципах МОТ, изложенных в Конвенции о Трудящихся с семейными обязанностями 1981 года (№ 156) и прилагающейся к ней Рекомендации № 165.

Рекомендация № 204 гласит:

Члены Организации должны поощрять обеспечение материально доступного и качественного ухода за детьми и предоставление других видов услуг по уходу, с тем чтобы содействовать гендерному равенству с точки зрения предпринимательства или возможностей в сфере занятости и позволить им переходить в формальную экономику. (Пункт 21)

Доказано, что политика, направленная на совмещение работы и семейных обязанностей, например, предоставление услуг по уходу за ребенком и отпуск по уходу за ребенком, оказывает положительное влияние на участие женщин в трудовой деятельности и является необходимым условиям для создания возможностей достойной работы для женщин. Эти политики необходимы для перераспределения, наряду с Государством, неоплачиваемого труда по уходу, выполняемого, в основном, женщинами. Возможность пользования общественными и недорогими высококачественными услугами по уходу за детьми позволяет женщинам и мужчинам совмещать работу, тренинги, образование, поиск работы и волонтерство с уходом. Качественный уход за детьми также имеет решающее значение для детского образования, здоровья, питания и развития. Дети работников неформальной экономики имеют более низкие показатели образования и здоровья из-за бедности и чаще сталкиваются с эксплуатацией своего труда. Инвестиции в государственные услуги по обеспечению ухода за детьми могут привести к тройной выгоде за счет улучшения показателей образования и здоровья среди маргинализированных детей, помощи женщинам в участии на рынке труда и создании новых возможностей достойной работы для женщин и мужчин в сфере ухода (ООН-женщины, 2015a).

В этом кратком обзоре будут рассмотрены ограничения в уходе за детьми и получении дохода, с которыми сталкиваются женщины, занятые в неформальной экономике. Это первая часть серии публикаций из трех частей, в которой исследуется, как расширение трудовых прав, социальной защиты и социальных услуг может улучшить жизнь женщин, занятых в неформальной экономике и поддержать их переход к формальной экономике.

2. Женщины, занятые в неформальной экономике

Неформальная занятость определяется исключением работников или недостаточным их охватом, по закону или на практике, режимами охраны труда и социальной защиты. По сравнению с работниками, нанятыми на неограниченный срок или занятыми полный рабочий день, занятость работников неформальной экономики зачастую не регламентирована, и они испытывают острый дефицит достойной работы. В неформальной экономике отношения работодатель-работник могут не существовать или быть размытыми или намеренно скрытыми. Хотя не все работники неформальной экономики бедны, неформальная занятость характеризуется низкой платой труда и не регламентируемым графиком.

В общей сложности, общая численность занятых в неформальном секторе экономики составляет 2 миллиарда человек, или 61,2% мировой трудовой занятости (ILO, 2018b). Во всем мире, неформальная занятость является важным источником трудоустройства для мужчин, нежели для женщин (63 против 58 %); в странах с высоким уровнем дохода, этот показатель составляет 19% против 18%, а в странах со средним уровнем дохода он составляет 69% против 64%, соответственно, из-за меньшего участия женщин в трудовой деятельности. Однако, процент неформально занятых женщин (92 %) превышает процент неформально занятых мужчин (87 %) в странах с низким доходом и доходом ниже среднего. Кроме того, в большинстве стран процент женщин (56%), занятых в неформальном секторе, превышает процент работающих мужчин (Bonnet et al., 2019).

Большинство работников неформальной экономики — самозанятые, работники, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью (45%), содействующие члены семьи (16,1%) и работодатели (2,7%) (МОТ, 2018b). В неформальной экономике женщины остаются сосредоточены в основании экономической пирамиды как надомные промышленные работники, надомные работники и содействующие члены семьи (Bonnet et al., 2019). Женщины и мужчины, являющиеся содействующими членами семьи, считаются работниками, находящимися на иждивении (МОТ,2018c). Они работают на предприятии, управляемом родственником, со слишком малой степенью влияния на его работу, чтобы считаться партнером. Они не получают регулярной оплаты, в виде заработной платы или оклада, в обмен на выполненную работу. Однако, они могут получать выгоду от натуроплаты или нерегулярные денежные выплаты за результаты своей работы через семейные или внутрихозяйственные трансферты, полученные в результате прибыли предприятия или дохода другого человека. В 2018 году, доля женщин, являющихся содействующими членами семьи, была в два раза больше по сравнению с мужчинами, составляя 16,6% женской занятости, и лишь 6,4 % мужской занятости в общей доле глобальной занятости (МОТ,2018г). Процент содействующих членов семьи от общего числа занятости достигает 42,8% в отношении женщин и 16,8% мужчин, в странах с низким доходом.

Лицами, занимающимися индивидуальной трудовой деятельностью, являются те, кто занимается не привлекает «сотрудников» на постоянной основе. Большинство таких лиц заняты в неформальном секторе экономики и зарабатывают себе на пропитание уличной торговлей или сбором мусора (МОТ, 2019). Хотя женщины, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью, как правило, зарабатывают больше, чем содействующие члены семьи, исследования показывают, что индивидуальная трудовая деятельность для женщины не является трамплином к лучшим возможностям трудоустройства. Лишь небольшой процент женщин, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью в неформальной экономике, могут расширить свою деятельность, чтобы стать работодателем — что составляет лишь 1,7 процента от общей занятости женщин, по сравнению с 3,8% среди мужчин (МОТ, 2018d).

В странах с низким и средним уровнем доходов большинство женщин занимаются индивидуальной трудовой деятельностью или являются содействующими членами семьи, что составляет 82 процента всех женщин, занятых в неформальном секторе (Bonnet et al., 2019). Ожидается, что эта доля снизится с ростом уровня доходов. Темп прогресса, однако, растет слишком медленно в странах с низким уровнем доходов, чтобы привести к значительному сокращению доли этих двух уязвимых группы. Прогнозируется, что к 2023 году до 80 процентов работников в таких странах по-прежнему будут заниматься индивидуальной трудовой деятельностью или оставаться содействующими членами семьи (МОТ, 2019). Это говорит о том, что текущая напряженность между деятельностью, приносящей доход и обязанностями по уходу за детьми, которая присутствует у работающих женщин, останется препятствием на пути к гендерному равенству и равенству доходов, пока не предприняты действия для расширения охвата охраной труда и социальной защитой на работников неформальной экономики.

3. Обязанности по уходу и воздействие на гарантии получения дохода

Есть много причин, по которым женщины были вытолкнуты на неформальный рынок труда: сокращение уровня занятости мужчин; ограниченные навыки; недостаточное создание официальных рабочих мест; и ухудшение системы охраны труда. На глобальном уровне, изменение состава семьи из-за урбанизации и миграции означает, что большая часть населения трудоспособного возраста живет в домохозяйствах нуклеарной семьи (семье, основанной на разделении функций мужа, зарабатывающего деньги, и жены, ведущей хозяйство и ухаживающей за детьми), с ограниченным доступом к услугам по уходу (МОТ, 2018a). Некоторые женщины все еще могут получать поддержку со стороны дальних родственников, живущих поблизости. Пожилые женщины могут ухаживать за детьми, но многие из них сами работают в неформальной экономике, чтобы зарабатывать на жизнь – особенно, если у них нет возможности получения пенсии (МОТ, 2017). Структура нуклеарной семьи, в которой нет родственников, которые могли бы ухаживать за детьми, может увеличить нагрузку на женщин в уходе за детьми в случае, если им приходится зарабатывать. Особенно это происходит в случае отсутствия качественной государственной службы по уходу за детьми и наличия устойчивых гендерных норм, согласно которым женщин продолжают рассматриваться как основное или единственные лицо, осуществляющее уход и лечение (ILO, 2018a). В Африке, около половины лиц в возрасте 15 лет и старше (48,9%) живут в нуклеарных семьях, и только пятая часть (20,6 %), проживает в больших семьях (там же). В Азиатско-Тихоокеанском регионе, 44,4 % трудоспособного населения проживает в нуклеарных семьях, при этом 31,2% живут в больших семьях. Только в арабских государствах такое распределение представлено одинаково: большая часть людей живет в нуклеарных семьях (43,2%) и (42,9%) людей проживают в больших семьях.

Глобальные оценки МОТ, проведенные на основе национальных исследований использования времени, показывают, что в 2018 году, в среднем, мужчины посвящают один час и 23 минуты в день на неоплачиваемую работу по уходу, в то время как женщины — четыре часа 25 минут, что в три раза выше времени мужчин, которое они тратят на неоплачиваемую работу по уходу (там же). Данные о 31 странах с низким и средним уровнем доходов показывает, что уход за детьми, в основном, осуществляется неоплачиваемыми лицами, в отсутствии доступных и недорогостоящих услуг по уходу за детьми. Самые частые неоплачиваемые поставщики услуг по уходу за детьми в возрасте до шести лет — работающие женщины (ООН-женщины, 2015b). Время женщины, расходуемое на неоплачиваемую работу по уходу, существенно возрастает, когда ребенку меньше пяти лет (МОТ, 2018a). В Гане, в домохозяйствах с маленьким ребенком, женщины тратят на 107 минут больше на неоплачиваемую работу по уходу в день, чем мужчины, которые тратят только дополнительные три минуты. Увеличение времени, затрачиваемого на неоплачиваемую работу по уходу за маленьким ребенком, остается незначительным для мужчин в большинстве стран: 6 минут в Алжире, 36 минут в Эфиопии и 65 минут в Китае. Это свидетельствует о стойких гендерных нормах, а также о необходимости перераспределения неоплачиваемой работы по уходу между женщинами и мужчинами в семье.

Неудивительно, что женщины, имеющие обязанности по уходу, с большей вероятностью будут неоплачиваемыми домашними работниками или самозанятыми работниками по сравнению с женщинами и мужчинами, не имеющих обязанностей по уходу. Эти формы самозанятости позволяют более гибкий рабочий график и позволяют женщинам держать рядом с собой маленьких детей, пока они работают. По глобальным оценкам МОТ, 14% всех женщин в неформальной занятости работают менее 20 часов в неделю за оплату или прибыль, по сравнению с 7,3% мужчин, занятых в неформальном секторе. Доля женщин, занятых в неформальном секторе в Африке, Америке и арабских государствах, достигает 20 % (МОТ, 2018b). Это позволяет им иметь время на то, чтобы позаботиться о своих детях, хотя работа в неформальной экономике сопряжена с меньшими заработками и практически полным отсутствием гарантий занятости.

В 2016 году, WIEGO («Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация») провела исследование о домашних работниках-женщинах, надомных работниках, уличных торговцах, рыночных торговцах и сборщиках мусора в пяти странах (Бразилия, Гана, Индия, Южная Африка и Таиланд). Выводы продемонстрировали, как обязанности по уходу за детьми приводят к потере доходов женщин, работающих в неформальном секторе экономики (Альферс, 2016). Две сельскохозяйственных работницы в Индии отметили, что они выбрали неформальную работу, а не более высокооплачиваемую работу, потому что это позволяло им возвращаться домой и кормить грудью детей каждые три часа.

Более гибкий график работы, подходящий для ухода за детьми, может привести к прямой потере дохода и производительности. У работающих женщин, которые должны заботиться о своих детях во время работы, отмечается снижение производительности, что приводит к снижению их заработка. Уличная торговец-женщина в Гане объяснила, что отсутствие доступа к пунктам для смены подгузников и кормления грудью в общественных местах влияет на ее заработок (там же, с. 6),

«Когда ты продаешь еду с ребенком, которому всего лишь немного месяцев, и параллельно кормишь грудью и меняешь подгузники, люди не покупают у тебя товар из-за неприятного вида, который создают эти вещи; для них это кажется отвратительным, как и еда.»

Несоответствующие жилье и общественная инфраструктура для сборщиков мусора и уличных торговцев означает, что женщины не работают, если идет дождь или слишком жарко, так как они не могут взять своих детей на работу. Надомные работники в Таиланде и Индии отметили, что детям требуется постоянное внимание, которое часто мешает выполнению рабочих обязанностей. Это снижает производительность, что приводит к снижению дохода, поскольку он оплачивается сдельно (фиксированная ставка за каждую произведенную единицу товара). Обязанности по уходу за детьми также влияют на рабочий график. Женщина-торговец, продающая одежду в Дурбане, Южная Африка, пожаловалась на то, что ей пришлось сократить рабочий день, чтобы забрать ребенка из детского сада, упуская из-за этого лучшие товары, которые привозят во второй половине дня (Moussié and Alfers, 2018).

Обязанности по уходу за детьми приводят к совокупной потере доходов работающих женщин на протяжении их жизненного цикла. «ООН-женщины» провела обзор опросов домохозяйств в 89 странах, и выяснилось, что женщины в расцвете репродуктивного возраста (в возрасте 25–34 лет) на 22% чаще живут в крайней бедности по сравнению с мужчинами (ООН-женщины, 2018). В старости, женщин продолжают наказываться за время, потраченное на уход за детьми, низким заработком в течение всей жизни и отсутствием адекватных пенсионных выплат. Женщины, работающие в неформальной экономике, с меньшей вероятностью вносят вклад в пенсионные системы. Несмотря на возрастающее число стран с низким и средним уровнем доходов, которые продвигают социальные пенсии в пользу всех неформальных работников, низкий размер этих субсидий может привести к тому, что пожилые женщины продолжат работать в неформальной экономике, выходя далеко за рамки национальных требований по пенсионному возрасту (Staab, 2015; МОТ, 2017).

4. Социальная защита и развитие ребенка

Из-за низких доходов и более высокого риска бедности среди работников-женщин в неформальной экономике, их дети находятся в числе самых уязвимых. Кроме того, возможно, что женщин, работающих в неформальной экономике, считают за «трудоустроенных», что может привести к тому, что их домохозяйства станут оцениваться как недостаточно бедные, чтобы получить целевые денежные трансферты, предназначенные для тех, кто не может участвовать на рынке труда (обычно, это касается пожилых людей или людей с серьезной степенью инвалидности). Неформальные работники составляют «недостающее среднее звено» в политике социальной защиты (МОТ, 2017). Они исключены из режимов социального обеспечения в формальной экономике, ввиду их неформальной занятости, и одновременно не могут получить доступ к системам социальной помощи, ориентированным на самых бедных. По оценкам МОТ, только на 28 % детей в Азии и 16 % детей в Африке выдаются детские пособия (там же).

Отсутствие защиты материнства для работников неформального сектора экономики приводит к потере дохода, когда женщины рожают и ухаживают за младенцами. Это также способствует более высокому уровню материнской и младенческой смертности, поскольку матери не могут позволить себе бросить работу до или после родов в соответствии с условиями в Конвенции МОТ об охране материнства 2000 года (№ 183). Без доступа к мерам социальной защиты, например, больничному отпуску или отпуску и пособиям по уходу за ребенком, работающие женщины в неформальной экономике вынуждены сами нести дополнительные расходы, которые возникают в процессе воспитания ребенка, при потере столь необходимого дохода.

Отсутствие государственных услуг по уходу за детьми усугубляет крайнюю нагрузку, которая ложится на работников, особенно на женщин в неформальной экономике, из-за условий работы и их неоплачиваемой работы по уходу. Услуги по уходу за детьми отсутствуют или недоступны для неформальных работников, особенно в странах с низким или средним уровнем дохода. Общий охват услугами раннего дошкольного образования детей младше трех лет в мире составил лишь 18,3% в 2015 году и едва достиг 57,0% детей, в возрасте 3–6 лет, пользующихся услугами старшего дошкольного образования (ILO, 2018a). Частные услуги по уходу за детьми не могут восполнить пробел общественных услуг по уходу за детьми там, где их не может быть, или там, где они могут быть неадекватными. Для многих работников неформальной экономики плата за пользование ими, даже в неформальных и нерегулируемых центрах, чрезмерно высока из-за их низких и нерегулярных заработков. Отчет ЮНЕСКО по мониторингу глобальной образовательной программы 2017/18 г. установил, что в 2010–2015 гг. среди 52 стран с низким и средним уровнем дохода, дети в возрасте 3–4 лет в самых богатых семьях в пять раз чаще посещали организованное обучение, чем в самых бедных странах (ООН-женщины,2018; ЮНЕСКО, 2017). Робастное исследование о раннем детском образовании и уходе показало, что преимущества в развитии на протяжении всей жизни связаны с качественным уходом в первые 1000 дней жизни ребенка, способствующие лучшему питанию, результатам образования и здоровья. Это особенно касается детей из неблагополучных семей (ЮНЕСКО, 2006; Норс и Барнетт, 2010).

Плохие условия труда и низкие заработки таких работников также ведут к тому, что они тратят меньше времени и ресурсов на адекватный неоплачиваемый уход за детьми дома. Работающие женщины в 5 странах, где WIEGO проводила исследования, выразили отчаяние и тревогу за пренебрежение своими детьми. Одна южноафриканская продавщица сказала, что «… на самом деле, сейчас нет времени на детей. Наши дети не получают того внимания, которого заслуживают от нас.» (Alfers, 2016). В пяти странах неформальные работники-женщины заявили о том, что они бы воспользовались услугами по уходу за детьми, если бы эти услуги существовали и были доступны.

Исследование WIEGO также выявило общие критерии для качественных детских садов (там же). Во-первых, услуга должна быть бесплатной или сильно субсидироваться, поскольку рабочие не могут позволить себе покрытие больших расходов центра по уходу за детьми через плату за пользование. Другие критерии включали: график работы, приспособленный под неформальных работников; обученный персонал; соответствующая инфраструктура со связями со службами здравоохранения; интегрированный образовательный компонент; и предоставление полноценного питания. Неформальные работники также заявили, что они хотят выражать мнение касательно управления центрами по уходу за детьми для создания доверия между поставщиками услуг и родителями (там же). В некоторых случаях, нехватка государственных услуг по уходу за детьми для детей 0–6 лет привела к тому, что организации работников создали собственные общественные центры или кооперативы по уходу за детьми (МОТ и WIEGO, 2018). Это может быть эффективной формой предоставления услуг, если они являются частью более широкой национальной системы ухода за детьми, а также, если они получают государственные субсидии, которые помогают им соответствовать применимым нормам и стандартам.

5. Неофициальная занятость в сфере ухода

Сегодня женщины чрезмерно представлены в обеспечении услуг по уходу за детьми из-за гендерной сегментации на рынке труда. Также этот сектор характеризуется невысокими заработными платами и плохими условиями труда. Мужчины менее склонны работать в учреждениях по уходу за детьми из-за низкого заработка и сопротивления родителей оставлять своих детей с воспитателями-мужчинами из-за укоренившихся гендерных норм, согласно которым это считается женской работой. Отсутствие регулирования в частных или некоммерческих структурах, оказывающих услуги по уходу за детьми, наряду с неадекватным финансированием государственных центров по уходу за детьми, в странах с низким и средним уровнем дохода, означает, что многие работники по уходу за детьми — наемные работники неформального сектора (ООН-женщины, 2018). В Индии, например, работникам по уходу за детьми в общественной интегрированной системе детского развития выплачивают заработную плату ниже минимальной и считают их неформальными наемными работниками, а не работниками государственного сектора.

Домашние работники могут также обеспечивать уход за детьми в рамках своих обязанностей. Из 70,1 млн домашних работников во всем мире, 70,2 % составляют женщины, и большинство из них в неформальной экономике (МОТ, 2018a). Исследовательская оценка МОТ предполагает, что 90 % домашних работников не имеют доступа к социальной защите (МОТ, 2016). Будучи чрезмерно представленными в неформальной экономике, домашние работники зарабатывают меньше, чем половину средней заработной платы в большинстве стран (МОТ, 2013). В докладе МОТ «Работа по уходу и профессии, связанные с уходом для будущего достойной работы», исследователи рассмотрели политику в области ухода в 99 странах и обнаружили, что недостаточное предоставление услуг по уходу часто тесно связано с широким использованием домашних работников (МОТ,2018а). В отчете предлагается,

«Путь к работе по уходу означает предоставление достойной занятости работникам по уходу, в том числе домашним работникам и работникам-мигрантам. Забота о работниках по уходу требует…расширение охвата трудовой и социальной защиты на всех работников по уходу, содействие в профессионализации и предотвращение снижения квалификации, обеспечение представительства работников и коллективных переговоров, и избежание таких стратегий экономии, как в частном, так и в государственном секторе, которые снижают оплату труда и сокращают время непосредственного ухода.»

Таким образом, универсальные услуги по уходу за детьми являются одним из компонентов «прямого пути к работе по уходу», который может проложить новый путь — способы перехода работающих женщин от неформальной в формальную экономику.

6. Долгосрочная экономическая и социальная окупаемость

Женский труд способствует производству товаров и услуг, покупаемых и продаваемых в экономике, а также заботе и воспитанию детей, которые формируют будущую рабочую силу. Неоплачиваемый труд женщин по уходу и их оплачиваемая или неоплачиваемая работа представляет собой передачу ресурсов женщин обществу и экономике (там же). Однако, она не подкрепляется соответствующими инвестициями правительств и работодателей с точки зрения охраны труда и социальной защиты работающих женщин (Heintz and Luntz,2012). Устойчивое маргинальное положение женщин на рынке труда предполагает значительные последствия для гендерного неравенства и неравенства доходов. Инвестиции в качественный уход за детьми в сочетании с льготами для родителей и пособиями на ребенка могут перераспределить труд и цену неоплачиваемого ухода, покрываемую работниками-женщинами. Национальная служба по уходу за детьми имеет решающее значение, если правительства собираются встать на «прямой путь к работе по уходу» с целью признания, сокращения и перераспределения неоплаченной занятости по уходу; создания большего количества и более качественных рабочих мест по уходу; и содействия представительству работников по уходу, неоплачиваемых лиц, ухаживающих за детьми, и получателей помощи в социальном диалоге (МОТ, 2018a).

Инвестиции в универсальные службы по уходу за детьми могут принести тройные дивиденды за счет содействия участию женщин на рынке труда, улучшения образования и здоровья среди детей младшего возраста, а также создания новых возможностей достойного труда для женщин и мужчин (ООН-женщины, 2015a). Более обширные услуги по уходу за детьми могут привести к новым рабочим местам в секторах, предоставляющих услуги по уходу за детьми, а также могут поддержать создание рабочих мест в других секторах за счет увеличения потребления, вытекающее из доходов тех, кто сейчас работает (Де Хенау и др., 2018). В сценарии формирования затрат универсальных служб по уходу за детьми в ЮАР, занятость женщин увеличится на 10,1% по сравнению с их текущими низкими показателями — 38% в 2017 году (там же). Это также может открыть новые возможности для признания навыков и квалификаций, которые домашние работники и неформальные работники по уходу в детских центрах приобретают благодаря своей работе во время прямой и косвенной заботы о маленьких детях.

Качественные услуги по уходу за детьми — дорогостоящее вложение. В ЮАР предоставление универсальных, доступных, качественных услуг по уходу за детьми будет стоить 3,6% ВВП; сейчас Южная Африка тратит 6% ВВП на образование и 4,2% на здравоохранение. Однако, более трети инвестиций в универсальный уход за детьми можно было бы вернуть за счет увеличения налоговых поступлений и экономии на социальных обеспечениях, полученной за счет 2,3 миллиона новых рабочих мест, которые могут быть созданы в этом секторе (там же). Эта оценка основана на сценарии со средней оплатой труда, при котором 50% сотрудников получают зарплату, равную минимальной заработной плате, установленной в 2018 году, а остальной квалифицированный персонал — текущую зарплату работника, оказывающего услуги по уходу за детьми, имеющего один год высшего образования. Штатная численность должна соответствовать национальным стандартам соотношения детей и сотрудников, чтобы гарантировать предоставление качественных услуг. Инвестиции в социальную инфраструктуру могут увеличить налоговые поступления и взносы в фонд социального обеспечения за счет рабочих мест, созданных в формальной экономике и, следовательно, охрана труда и социальная защита могут распространяться на тех, кто занят в неформальной экономике и уже предоставляет услуги по уходу за детьми. В глобальном масштабе, оценка МОТ предполагает, что увеличение инвестиций в общественные услуги по уходу для достижения целей устойчивого развития (ЦУР) позволит создать еще 120 миллионов рабочих мест в секторе здравоохранения и 149 миллионов косвенных рабочих мест в секторе, не связанном с уходом к 2030 году (МОТ, 2018a).

7. Заключение

Отсутствие доступных и качественных услуг по уходу за детьми является одним из факторов, ограничивающих возможности трудоустройства женщин и вынуждающих их выполнять более гибкую, но низкооплачиваемую работу в неформальной экономике. Для таких работниц-женщин, обязанности по уходу за ребенком приводят к значительной потере заработка в краткосрочной перспективе и способствуют их низким доходам на протяжении всего жизненного цикла, что отражается в более высоком уровне бедности и ограниченной возможности получения трудовой пенсии для пожилых женщин. Правительства, организации работодателей и работников должны осознавать чрезмерную рабочую нагрузку, которую несут неформальные работницы.

В то время как движущие силы неформальности сложны, «прямой путь к работе по уходу» может быть одной из стратегий решения постоянных уровней неформальности, гендерного неравенства и нищеты, передающейся из поколения в поколение. Возможные немедленные и долгосрочные выгоды от инвестиций в уход за детьми принесут пользу не только неформальным работницам, но и обществу в целом, включая детей из неблагополучных семей. Политика ухода, направленная на перераспределение обязанностей по уходу за детьми среди работающих женщин, общества и государства должна сосредоточиться на доступных вариантах, особенно если учесть, что уход за детьми может быстро стать недоступным для неформальных работников, чьи заработки обычно низкие и непостоянные. Несмотря на то, что обеспечение универсального ухода за детьми изначально является дорогостоящим вложением, оно может способствовать росту рабочих мест, увеличению налоговых поступлений, взносов в фонд социального страхования, и действовать как стимул во времена неполной занятости и рецессии (Илккаракан, Ким и Кая, 2015). Наконец, женщины, работающие в неформальной экономике, включая работников по уходу за детьми и домашних работников, должны быть представлены через структуры социального диалога, где обсуждаются политика по уходу за детьми и инвестиции. Их потребности и права на достойные условия труда должны решаться с учетом их как работников и лиц, осуществляющих неоплачиваемый уход и ищущих поддержки по уходу за детьми.

Источники:

Alfers, L. 2016. Our children don’t get the attention they deserve: A synthesis of research findings from six memberbased organizations of informal workers, Women in Informal Employment: Globalizing and Organizing (WIEGO) (Durban).

Bonnet, F.; Vanek, J.; Chen, M. 2019. Women and Men in the Informal Economy – A Statistical Brief, WIEGO (Manchester, UK).

De Henau, J.; Budlender, D.; Filgueira, F.; Montero, R.; Ilkkaracan, I; Kim, K. 2018. Universal childcare in South Africa, Turkey and Uruguay: A comparative analysis of costs, short-term employment effects and fiscal revenue. UN Women (New York, NY).

Heintz, J.; Lund, F. 2012. Welfare regimes and social policy: A review of the role of labour and employment, UNRISD Research Paper No. 2012–4, United Nations Research Institute for Social Development (UNRISD) and WIEGO (Geneva and Cambridge, MA).

Ilkkaracan, I.; Kim, K.; Kaya, T. 2015. The impact of public investment in social care services on employment, gender equality and poverty: The Turkish case. Istanbul Technical University Women’s Studies Center and the Levy Economics Institute at Bard College (Istanbul and Annandale-On-Hudson, NY).

International Labour Organization (ILO). 2013. Domestic workers across the world: Global and regional statistics and the extent of legal protection (Geneva).
— 2016. Social protection for domestic workers: Key policy trends and statistics. Social Protection Policy Paper 16 (Geneva).
— 2017. World Social Protection Report 2017–19: Universal social protection policies to achieve the Sustainable Development Goals (Geneva).
— 2018a. Care work and care jobs for the future of decent work (Geneva).
— 2018b. Women and men in the informal economy: A statistical picture (3rd edition) (Geneva).
— 2018c. Resolution concerning statistics on work relationships. 20th International Conference of Labour Statisticians, 10–19 October 2018 (Geneva).
— 2018d. World Employment and Social Outlook: Trends for Women 2018 – Global snapshot (Geneva).
— 2019. World Employment and Social Outlook: Trends 2019 (Geneva).
—; WIEGO. 2018. Cooperatives meeting informal economy workers’ childcare needs: A joint ILO and WIEGO initiative (Geneva).

Moussié, R.; Alfers, L. 2018. “Women informal workers demand child care: Shifting narratives on women’s economic empowerment in Africa”, in Agenda, Vol. 32 (1), pp. 119–131.

Nores, M.; Barnett, W.S. 2010. “Benefits of early childhood interventions across the world: (Under)Investing in the very young”, in Economics of Education Review, Vol. 29 (2), pp. 271–282.

Staab, S. 2015. Protecting women’s income security in old age: Toward gender-responsive pension systems, Policy Brief 3, UN Women (New York, NY).

UN Women. 2015a. Gender equality, child development and job creation: How to reap the ‘Triple Dividend’ from early childhood education and care services, UN Women Policy Brief, No. 2 (New York, NY).
— 2015b. Progress of the world’s women 2015-2016: Transforming economies, realizing rights (New York, NY).
— 2018. Turning promises into action: Gender equality in the 2030 Agenda for Sustainable Development (New York, NY).

UNESCO. 2006. Global Monitoring Report 2007: Strong Foundations – Early childhood Care and Education (Paris).
— 2017. Global Monitoring Report: Accountability in Education – Meeting our Commitments (Paris).

Об исследовании

Эта серия аналитических обзоров является результатом сотрудничества Международной организации труда (МОТ) и WIEGO (Женщины в Неформальной Занятости: глобализация и организация) (). Лаура Аддати, Отделение гендерных вопросов, равенства и многообразия, и МОТЭЙДС (GED), а также Флоренс Боннет, Сектор инклюзивных рынков труда, трудовых отношений и условий труда (INWORK) при МОТ, координировали эту работу. Автор, Рэйчел Муссье (WIEGO) и многочисленные коллеги МОТ в Женеве и полевых отделениях, которые предоставили содержательные комментарии и внесли свой вклад, упоминаются с благодарностью.

Об организации WIEGO

Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация — это глобальная сеть, ориентированная на обеспечение средств к существованию для малоимущих трудящихся, особенно женщин, в неформальной экономике. Мы считаем, что все работники должны иметь равные экономические возможности и права. WIEGO вносит изменения, наращивая потенциал организаций неформальных работников, расширяя базу знаний о неформальной экономике и влиянии на местную, национальную и международную политику. Посетите www.wiego.org

The post Качественные услуги по уходу за детьми для работников в неформальной экономике appeared first on Ekonomist.

Краткое изложение результатов исследования о женщинах, занятых в неформальном секторе и уходом за детьми, полученных в шести членских организациях.

Вступление

Во многих обществах женщины берут на себя большую часть ответственности за заботу о семье – уход за детьми, пожилыми людьми и больными. ООН-Женщины (2015) утверждает, что во всем мире женщины в 2,5 раза больше времени уделяют такому уходу, чем мужчины. Это работа, которая очень важна для семьи и для общества в целом, но обычно эта деятельность не признается работой (Elson, 2000), а женщины не получают за нее деньги, поэтому она называется «неоплачиваемая работа по уходу». Многие женщины еще и работают, чтобы получить доход. Они вынуждены это делать, потому что иначе в семье не будет хватать денег. Женщины еще работают и потому, что хотят это делать; они чувствуют расширение собственных возможностей, внося свой вклад в семейный доход, и это добавляет им независимости. Однако, получение дохода не означает, что женских обязанностей по уходу становится меньше — ожидается, что они будут одновременно сиделками и работниками, а это может вызвать множество трудностей.

Мы знаем, например, что ответственность за неоплачиваемую работу по уходу способствует тому, что женщины чаще, чем мужчины заняты в таких видах деятельности, которые небезопасны, и где низкий заработок. Женщины чаще работают неполный рабочий день или прекращают работать, пока их дети маленькие (Кук, Донг, 2011; Разави, 2011). То, что женщины рассматриваются как лица, осуществляющие уход, также может повлиять на заработок, потому что женщины гораздо чаще работают на низкооплачиваемых работах, связанных с уходом, в том числе на оплачиваемой работе по уходу за детьми и работе по дому (Лунд, 2010). В свою очередь, низкие доходы означают, что у женщин нет времени или необходимых ресурсов, чтобы тратить их на уход за ребенком. Это может оставить у них чувство подавленности и вины из-за неспособности предоставить тот уход, которым они хотели бы обеспечить своих детей или членов семьи.

Незащищенная занятость, низкие доходы и нерегулярное участие в экономической деятельности означает, что женщины, в целом, менее защищены с экономической точки зрения, чем мужчины. Эта экономическая незащищенность может длиться всю жизнь, поскольку потеря дохода в результате неоплачиваемой работы по уходу означает то, что у женщин меньше возможностей копить деньги на собственную старость. В то время как все работающие женщины могут столкнуться с этой проблемой, неформальные работники на “глобальном Юге” ощущают это особенно остро, поскольку они не имеют доступа к охране труда и социальной защите, которые могут помочь формально занятым женщинам справиться с уходом за детьми и иметь оплачиваемую работу. Таким образом, ответственность за неоплачиваемую работу по уходу порождает и усиливает социальное неравенство.

Этот документ представляет собой краткое изложение результатов исследования, проведенного организацией WIEGO («Женщины в Неформальной Занятости: Глобализация и Организация), и его партнерскими организациями, все из которых являются членскими организациями (организациями, основанными на членстве) неформальных работников. Исследование было направлено на то, чтобы лучше понять, как ответственность за неоплачиваемую работу по уходу, а особенно по уходу за маленькими детьми, влияет на доходы и производительность неформальных работниц. Также хотелось понять, как участие женщин в оплачиваемой работе влияет на их возможность заботиться о своих семьях и узнать больше о том, как им удается сбалансировать обязанности по уходу за ребенком и оплачиваемую работу. Исследование направлено на предоставление рекомендаций по разработке политики и программ, которые могут помочь неформально занятымженщинам лучше распределять свои обязанности, связанные с заботой о детях, и одновременно расширить свои возможности заработка.

Членские организации, принявшие участие в исследовании, были кооператив Altimarjom в Жуан-Монлевади в Бразилии (представляющий сектор сборщиков мусора); Ассоциация рынков Ганы (GAMA) и Ассоциация неформальных разносчиков и продавцов Ганы (IHVAG) в Аккре, Гана, (представляющая секторы рынка и уличной торговли); Ассоциация Самозанятых Женщин (SEWA) в Ахмадабаде, Индия (представляющая домашних работников, уличных торговцев и сельскохозяйственных рабочих); Южноафриканская Ассоциация Неформальных Рабочих (SAIWA) в Дурбане, Южная Африка, (представляющая рыночных и уличных торговцев и сборщиков мусора); а также HomeNet Thailand (HNT) в Бангкоке, Таиланд, (представляющая надомных работников и рыночных и уличных торговцев). Всего 159 работающих женщин были опрошены в период с октября по декабрь 2015 г., с использованием комбинации фокус-групп и индивидуальных интервью. Девяносто процентов опрошенных женщин ухаживали за детьми возрастом младше шести лет. Для полной разбивки, смотрите полный отчет об исследовании.

Взаимосвязь между уходом за детьми и доходами неформальных работниц

Исследование показало, что существуют разные способы того, как уход за детьми может повлиять на доходы неформально занятых женщин. Это включает:

i) Изменения в выборе работы

Из других исследований мы знаем, что, когда у женщин есть маленькие дети, о которых нужно заботиться, они склонны выбирать работу с более гибким графиком, но где рабочее время ненормированное, и где доходы ниже (Cook and Dong, 2011). Это было подтверждено и в этом исследовании. В Таиланде, надомные работники заявили о том, что они знали, что, работая «вне дома», у них могла бы быть более высокооплачиваемая и более регулярная работа, но они посчитали, что им лучше оставаться дома, где они могли зарабатывать, заботиться о своих детях, и заниматься домашними делами. Сборщики мусора в Южной Африке сказали нечто похожее; что причина, по которой они согласились на очень низко оплачиваемую работу была в том, что она позволяла им иметь гибкий график работы, давая им больше времени заботиться о своих детях.

ii) Изменения в графиках работы

Забота о детях влияет на рабочее расписание женщин таким образом, что они зарабатывают меньше. В Аккре, лучшее время для торговли на улице – раннее утро, когда люди идут на работу, и вечером, когда люди возвращаются домой. Однако, «это также время, когда твой ребенок нуждается в тебе больше всего» — нуждается в завтраке и в том, чтобы его отвели в школу — отметила продавщица из Ганы. Это означает, что женщины-торговцы с маленькими детьми могут быть не в состоянии работать в течение большей части продуктивного дневного времени. Изменения в графике работы также могут влиять на покупки и продажи. В ЮАР продавщица жаловалась, что ей пришлось сократить рабочий день, чтобы забрать ребенка из детского сада, что означает, что она пропустила покупку лучших оптовых товаров, которые только прибыли на рынок позже в тот же день.

Цитата 1: «Раньше, когда у меня не было маленького ребенка, я работала допоздна, примерно до 16:00 или 17:00 часов. Грузовики привозят хорошие материалы в конце дня и я чувствую, что я это все упускаю.» Южноафриканская продавщица

iii) Снижение производительности дома и вне дома

Когда женщины берут своих маленьких детей с собой на работу, это может снизить их производительность, которая, в свою очередь, влияет на их доходы. В этом исследовании большинство женщин, которые оставляли детей с собой, пока работали, были надомными работниками. Они жаловались, что, пытаясь работать и ухаживать за детьми одновременно, они очень уставали и это отвлекало их от изготовления своей продукции. Они также сказали, что маленькие дети могут повредить продукты, над которыми они работали, что означало, что им придется тратить время ремонтируя их. «Мой внук хватает и тащит рыболовные сети…. Иногда он их рвет, и мне приходится их восстанавливать», — сказала Тайская работница, работающая на дому и производящая рыболовные сети.

Некоторые женщины, которые работают вне дома, также берут своих детей с собой на работу. Этот может быть очень сложно, особенно для женщин, работающих в общественных местах, где инфраструктура не подходит для маленьких детей. В одном случае южноафриканская женщина-торговец сказала, что она не могла приходить на работу, когда была плохая погода, потому что не было укрытия для ее ребенка.

Цитата 2: «Когда дети не с нами, мы можем работать быстрее… [мой ребенок] мешает мне в работе. Я готовлю ротис [плоский хлеб] для продажи. Я всегда боюсь, что он коснется горячей сковороды и обожжется. Иногда, он выходит из дома, и я бегу за ним, чтобы его вернуть» Индийская надомная работница

Исследование также показало, что взаимодействие между женской обязанностью по уходу и их доходами работают в двух направлениях. Обязанности заботы влияют на количество денег, которое женщины могут зарабатывать, ограничивая время их работы и влияя на качество времени, которое они могут уделять своей работе. В то же время, работа за деньги также влияет на качество и на количество заботы, которую женщины могут оказывать своим детям. Ряд неформально занятых женщин упомянули о гордости, которую они испытывали за собственную способность зарабатывать деньги для семьи. Однако, они также выразили беспокойство о том, что их долгое рабочее время повлияло на их семейную жизнь. В Индии, женщина пожаловалась на то, что ее семья не может больше есть вместе из-за разных графиков работы. Женщины также сказали о том, что чувствуют себя так, как будто они пренебрегают своими детьми, когда выходят на работу, беспокоясь о негативном влиянии их рабочего времени на детское образование, здоровье и общее развитие. Они сказали, что это увеличило их уровень стресса и затруднило попытки усердно работать.

От этих интервью возникло стойкое ощущение того, что ответственность по уходу за ребенком следует рассматривать больше, как коллективную социальную ответственность, потому что у женщин просто нет столько времени, чтобы обеспечивать доход и адекватный уход за детьми. В Бразилии участники исследования сказали, что они чувствовали, что это должно быть ответственностью государства — поддержка работающих женщин политиками, например, доступными детскими садами, а также программами в области здравоохранения и образования для того, чтобы компенсировать то время, которое работающие матери не могут провести с их детьми.

Цитата 3: «Я беру своего ребенка с собой на работу, но когда плохая погода, например, когда идет дождь, когда ветрено и / или очень жарко, я не могу взять ребенка с собой, потому что там, где я работаю, нет укрытия, так что я остаюсь дома.» — Южноафриканская продавщица

Цитата 4: «Иногда ты много думаешь о детях, в то время, когда они далеко от тебя; когда ты видишь, как о других детях заботятся и знаешь, что ты не так много делаешь для своих детей, это может заставить тебя потерять концентрацию в магазине до такой степени, что ты просто не можешь хорошо продавать.» Продавщица из Ганы

Альтернативы по уходу за детьми, использованные неформально занятыми женщинами

На Рисунке 1 представлена разбивка альтернативных вариантов ухода за детьми, используемыми неформальными работницами, опрошенными в этом исследовании. Большинство участниц (57%) пользовались услугами учреждений по уходу за детьми в качестве основной формы ухода за детьми, в то время как они работали. Следующий по распространенности вариант ухода за детьми (27 процентов) – уход со стороны членов семьи, обычно бабушек, тетей или старших дочерей, а за этим следовал вариант того, что женщины брали детей на работу или ухаживали за ними дома во время работы (20 процентов).

Рисунок 1: Основные альтернативы ухода за детьми, используемые неформально занятыми женщинами по всей стране

Опрос, проведенный в 31 развивающейся стране, показал, что только 4 процента работающих женщин имели доступ к организованному уход за детьми (ООН-женщины, 2015). В этом исследовании, гораздо больше женщин имели доступ к этим услугам. Это было вызвано ситуацией в странах, в которых проводилось исследование, и причиной того, что опрошенные женщины были членами организаций, которые пытались информировать своих членов об услугах по уходу за детьми, а в случае SEWA даже предоставили такие услуги своим членам. Помимо Центра по уходу за детьми SEWA, женщины в Индии также имеют доступ к бесплатной, предоставляемой государством Интегрированной Схеме Развития Детей (ICDS). В Бразилии, государство предоставляет бесплатные услуги по уходу за детьми с 1960-х гг. (Огандо и Брито, 2016), а в Гане женщины сообщили, что могут отправлять своих детей в дошкольные учреждения с одного года.

Не все центры по уходу за детьми, использующиеся женщинами работниками в этом исследовании были одинаковыми. Данные о разных типах используемых центров, можно резюмировать следующим образом:

• Общественные центры по уходу за детьми, предоставляемые государством (Бразилия, некоторые женщины в Индии используют ICDS, и Таиланд, где муниципалитет Бангкока предоставляет бесплатные услуги по уходу за детьми)
• Некоммерческие центры по уходу за детьми, предоставляемые членскими организациями или НПО, подлежащие государственному регулированию (например, центр SEWA в Индии)
• Частные неформальные детские сады, контролируемые членами сообщества, не регулируемые государством (чаще всего использовались женщинами в Южной Африке)
• Центры дошкольного образования при школах (Гана)

Не все женщины, участвовавшие в этом исследовании, хотели отправлять своих детей в детский сад — группа надомных работников в Таиланде сказала, что «заботиться и растить собственных детей — это счастье», даже если заботиться о детях и работать одновременно было «утомительным», получая при этом низкий доход. Тем не менее, многие женщины также сказали, что хотели бы не держать рядом с собой детей, когда они работают не только потому, что это отвлекает их от работы, а потому что рабочие места могут быть опасными для маленьких детей. Это особенно касалось женщин, которые работали в городских общественных местах, таких как рыночные и уличные торговцы и сборщики мусора, которые сказали, что они беспокоятся, что их дети могут потеряться или выбежать на оживленную дорогу. Надомные работники также рассказывали истории о том, как маленькие дети глотали опасные предметы, которые они использовали в своей работе, о проблемах с дыханием из-за пыли и паров, и о том, как дети терялись по соседству, в то время как их опекуны были отвлечены работой.

Другие работницы сказали, что предпочитают иметь надежного члена семьи, заботящегося об их детях. Однако проблемы с такими договоренностями были также подняты. В Южной Африке женщины пожаловались на то, что членам семьи и соседям необходимо оплачивать работу по уходу, которую они делают — это не являлось добровольным согласием, и в Гане женщины сказали, что они не всегда доверяли уход членам своей семьи. В Индии, старшим дочерям часто приходится ухаживать за своими младшими братьями и сестрами, что мешает им посещать школу (ASK, 2011). В Таиланде, большое количество опрошенных женщин были сами бабушками, которые ухаживали за своими маленькими внуками, чтобы их дети могли ходить на работу. Во многих случаях их дети были не способны внести свой финансовый вклад из-за низких зарплат, а это означало, что бабушкам приходилось открывать бизнес, чтобы заработать достаточно денег на уход за внуками.

В то время как у работниц-женщин, которые пользовались услугами детских центров, тоже были жалобы, несмотря на это, было несколько реальных преимуществ для тех женщин, которые смогли воспользоваться ими. Надомные работники говорили о том, насколько это сняло их стресс и позволило им лучше сосредоточиться на получении дохода. В Бразилии, сборщица мусора, недавно переехавшая в город, и не имеющая семьи, на которую можно было бы положиться, сказала, что детский сад был необходимым для того, чтобы она могла работать, тем более что условия ее работы были опасными и не подходили для детей. «Без детского сада я не могу работать. Когда нет детского сада, я не работаю», — сказала она. В Индии, центры по уходу за детьми SEWA помогают женщинами увеличить как количество дней их работы, так и их доход от 500 до 1000 рупий (8-16 долларов США) в месяц (ASK, 2011). Детские центры также были признаны за их способность дать детям хорошее начало жизни, предоставив возможности получения образования, которые матери не всегда могли предоставить. «Я беру своего ребенка в школу, чтобы он получил светлое будущее — я не хочу, чтобы он был как я», — сказала женщина — рыночный торговец из Ганы.

Учитывая эти факты, в исследовании была предпринята попытка, что узнать больше о том, почему 48% опрошенных женщин не пользовались детскими центрами. Приведены следующие наиболее важные причины:

Стоимость: это важный барьер для доступа, особенно для более бедных работающих женщин. В этом исследовании стоимость детских садов была проблемой, в основном, для южноафриканских женщин, где нет государственных пособий на детей, возраста до трех лет. Затраты на уход за ребенком связаны не только со сборами, но также с часами работы и расстоянием, что может значительно увеличить расходы, если эти факторы не являются подходящими.

Цитата 5: «Однажды, я отвела своего ребенка в ясли … было много затрат; перед тем, как я пошла на работу, я должна была платить кому-нибудь, кто бы смотрел за ребенком, в то время как ребенок ждет машину, которая должна отвезти его в ясли. Человеку также приходилось позаботиться о ребенке после того, как ясли закрывались … так что мне приходилось платить этому человеку, за транспорт и за ясли.» — Южноафриканская продавщица

Часы работы: Время работы центров по уходу за детьми часто не соответствует рабочему графику неформально занятых женщин — они открываются после того, как начинается работа и закрываются перед концом рабочего дня. В этом случае, чтобы заполнить проблемы, женщины должны прибегнуть к альтернативной договоренности, полагаясь либо на семью или соседей (которые могут увеличить общую стоимость ухода за ребенком) или путем сокращения / изменения своих часов работы.

Расстояние: если центр находится слишком далеко от того места, где женщины работают и / или живут, они с меньшей вероятностью захотят воспользоваться центром, из-за неудобства и стоимости поездки на длинные расстояния.

Цитата 6: «Когда мне приходилось смотреть за ребенком в младенческом возрасте, я не могла ничем больше заниматься и потеряла доход. Когда я занимаюсь какой-то деятельностью, я бы хотела, чтобы кто-нибудь позаботился о моем ребенке, чтобы я могла сосредоточиться на работе.» — Таиландская надомная работница

Качество обслуживания: этот вопрос вызвал серьезную озабоченность у всех работниц. Преимущества детских центров для работающих женщин намного ниже, если женщины не доверяют качеству ухода за детьми. Недоверие к качеству ухода также означает, что женщины вероятнее всего, будут использовать другие виды услуг по уходу.

Политика поддержки неформальных работниц для сбалансирования обязанностей по уходу за детьми и заработком

Характер неформальной занятости с низким доходом, сверхурочной работой, без охраны труда и социальной защиты, создает трудности для женщин и мужчин в плане такой заботы о своих детях, какую они хотели бы предоставить. Улучшение условий занятости в неформальной экономике важно и требует крупных изменений в экономической и социальной политиках (Chen, Jhabvala and Lund, 2011). В то же время, это исследование предполагает, что существует также необходимость социальной политики для поддержки женщин, в особенности, в балансе их рабочих обязанностей и обязанностей по уходу, позволяющая им улучшить свои доходы, избавляя их от стресса и беспокойства, и облегчая бремя других членов семьи, особенно бабушек и дедушек и старших дочерей, которым часто приходится нести это бремя по уходу, когда родители не могут этого себе позволить.

В этом отношении, предоставление качественных, доступных общественных детских садов — один из важных способов возможной поддержки неформально занятых женщин государством. SEWA продемонстрировала, что детские центры могут улучшить доходы женщин и предоставить детям неформальных работников прочный фундамент в жизни (ASK, 2011). ООН Женщины (2015) также поддерживают это. В своем отчете за 2015 год о прогрессе Женщин мира, они утверждают, что в дополнение к помощи работающим женщинам и их детям, общественное обеспечение детских садов может создать больше и более качественных рабочих мест для женщин, как для работников по уходу. Если это так, то какой вид центров по уходу лучше всего поддержит женщин в неформальном секторе? Как показало это исследование, не все центры по уходу за детьми считаются одинаково полезными, и многие созданы таким образом, что неформальные работники не могут воспользоваться их услугами. В графе 1 опросника ниже обобщаются особенности такого детского сада, который по мнению опрошенных неформально занятых женщин, был бы им наиболее полезен.

Чтобы принести наибольшую пользу женщинам, работающим в неформальном секторе экономики, детские центры должны:

• Быть доступными: уход за детьми должен быть бесплатным или субсидироваться государством.
• Часы работы должны быть удобными для неформальных работников: в Бразилии, сборщики мусора организовали и выступили за наличие детского сада, который был бы открыт с 7 утра до 10 вечера, для того чтобы соответствовать их рабочему времени. Чтобы работники по уходу не были перегружены, день был разделен на четыре смены. (Огандо и Брито, 2016).
• Предоставлять качественный уход: должна быть базовая инфраструктура, должно быть достаточное количество обученных воспитателей, обеспечено полноценное питание, и должны быть включены компоненты образования и здравоохранения.
• Обеспечивать хорошие возможности трудоустройства для женщин, занимающихся уходом: работникам по уходу следует выплачивать как минимум минимальную заработную плату, обеспечивать регламентированные часы работы и доступ к обучению.
• Быть основанными на принципе участия и ориентированными на сообщество: неформальные работники должны быть включены в управление центрами как наиболее заинтересованные стороны, а также должны быть установлены хорошие каналы связи между родителями и воспитателями. SEWA показала что, если в центрах работают работники по уходу из местного сообщества, эти каналы общения раскрываются более естественным образом.
• Находиться в удобном месте: центр по уходу за детьми должен располагаться близко либо к дому, либо к рабочим местам неформальных работников, чтобы транспорт не увеличивал затраты на уход.

Заключение

Способность семьи заботиться о своих детях усложняется тем, как структурирована глобальная экономика. Особенно, для неформально занятых женщин, ситуация осложняется еще и тем, что они работают, чтобы заработать низкий доход и с трудом обеспечивают свои основные потребности, а также должны заботиться о своих семьях. В этом контексте, обеспечение доступными и качественными услугами по уходу за детьми — это важный путь улучшения женских доходов и расширения их экономических, социальных и политических возможностей. Доступ к уходу за ребенком следует рассматривать как трудовое право для всех женщин, работающих в неформальном секторе экономики, независимо от того, наемные они работники или самозанятые, работающие дома или вне его.

Источники

Association for Stimulating Know How (ASK). 2011. “SEWA: Child Care Impact Assessment Report.” Haryana: ASK.

Chen, M, R. Jhabvala and F. Lund. 2011. “Supporting Workers in the Informal Economy: A Policy Framework.” Paper prepared for the ILO Task Force on the Informal Economy. Geneva: WIEGO & ILO.

Cook, S. and X. Dong. 2011. “Harsh Choices: Chinese Women’s Paid Work and Unpaid Care Responsibilities under Economic Reform.” Development and Change, 42 (4): 947-965.

Elson, D. 2000. “Progress of the World’s Women 2000.” New York: UNIFEM.

Lund, F. 2010. “Hierarchies of care work in South Africa: Nurses, social workers and home-based care workers.” International Labour Review 149 (4): 495-509

Ogando, A.C and M. Brito. 2016. “WIEGO Child Care Initiative: Latin America Policy Scoping.” Cambridge, MA, USA: WIEGO.

Razavi, S. 2011. “Rethinking Care in a Development Context: An Introduction.” Development and Change, 42 (4): 873-903.

UN Women. 2015. “Progress of the World’s Women 2015-2016: Transforming Economies, Realizing Rights.” New York: UN Women.

The post Инициатива WIEGO по уходу за детьми appeared first on Ekonomist.

Недавние исследования WIEGO и членских организаций (организаций, основанных на членстве) в Бразилии, Гане, Индии, Южной Африке и Таиланде показывают, что неформальным работникам-женщинам требуются услуги качественного ухода за детьми, чтобы они могли работать и зарабатывать достаточно денег для поддержания своих домохозяйств (Alfers 2016).

При отсутствии безопасного места, где можно было бы оставить своих детей днем, уличным торговцам приходится брать детей с собой, в то время как они продают товары на переполненных рынках и обочинах дорог, а надомным работникам трудно одновременно заботиться о своих детях и работать. Домашние работники-мигранты могут оставить своих детей с дальними родственниками, пока они работают другом городе или стране. Для детей сборщиков мусора свалки могут быть небезопасны и им, возможно, придется оставить их дома, даже если дети останутся без присмотра. Другие могут вообще не выходить на работу, как сообщил сборщик мусора из Бразилии: «Без детского сада, я не могу работать. Когда ребенок не идет в детский сад, я не работаю» (Alfers, 2016). Большинство домашних работников и тех, кто занимается уходом за детьми, сами являются неформально занятыми женщинами, не получающими достаточной заработной платы, не имеющие условий труда и социальной защиты, позволяющих им ухаживать за собственными детьми.

Пособия по беременности и родам и услуги по уходу за детьми являются важной частью систем социальной защиты. Они позволяют работникам получать доход, пока их дети еще маленькие и дают им время позаботиться о них дома. Это особенно важно для женщин-работников, на которых возложено больше забот по уходу за детьми и домашнему труду, чем на мужчин. Для младенцев и маленьких детей время, проведенное с их родителями и качественные услуги по уходу за ними могут способствовать их развитию. В своих организациях женщины, занятые в неформальном секторе, уже начали по-разному мобилизовать свои усилия касательно услуг по уходу за детьми. В этом кратком обзоре представлены примеры членских организаций из Бразилии, Ганы и Индии и то, как неформальные работники-женщины мобилизуют свои усилия по заботе о детях. В нем представлены некоторые идеи относительно того, что можно сделать, чтобы изменить восприятие местных и национальных властей того, что уход за ребенком не является важным вопросом.

Пособия по беременности и родам для неформально занятых женщин и вопрос ухода за их детьми заслуживают внимания как внутри их организаций и движений, так и со стороны местных и национальных властей.

Бразилия: кооператив сборщиков мусора Asmare требует присмотра за детьми

Кооператив сборщиков мусора Asmare (Associação dos Catadores de Papel, Papelão e Material Reaproveitável) был основан в Белу-Оризонти в 1990 году. Им управляют бывшие сборщики мусора, которые собирают мусор из школ, предприятий и жилых домов. Кооператив перерабатывает 500 тонн различных материалов каждый месяц, включая бумагу, картон, пластмассу и металлы, и продает их частным предприятиям. В 2002 году Asmare создал сеть, состоящую из семи других кооперативов по сбору мусора, чтобы усилить свои позиции и влияние на правительство. Спрос на услуги по уходу за детьми возник в ходе совместных обсуждений с местными советами, потому что женщины брали своих детей с собой на работу. Правительство и сборщики мусора также хотели положить конец детскому труду в кооперативах. В процессе формирования городского бюджета с участием населения, муниципальное правительство поощряло сборщиков мусора обсуждать свои потребности, включая уход за детьми (Ogando and Brito 2016).

Asmare получил поддержку двух неправительственных организаций: Pastoral de Rua и Caritas, которые вместе с городским департаментом санитарии нашли место в пункте приема утильсырья, где они могли бы оставлять своих детей. При поддержке местных властей и пожертвований от Фонда Даниэль Миттеран (Foundation Danielle Mitterand) и местного предприятия Mendes Junior, кооператив построил по соседству отдельное здание для детского сада (Ogando and Brito, 2016). В это время на муниципалитеты была возложена большая ответственность за услуги по развитию детей младшего возраста. Поэтому в 2004 году местные власти включили общественный центр сборщиков мусора по уходу за детьми в государственную службу по уходу за детьми — UMEIs (Unidades Municipais de Educação Infantil) — и теперь он известен как UMEI Carlos Prates.

Центр UMEI Carlos Prates, в основном, обеспечивает уход за детьми неформальных сборщиков мусора — 70 процентов мест в центре отведено детям сборщиков мусора. Это единственный детский сад в городе, который открыт с 7:00 до 22:00, поскольку сборщики мусора собирают вторсырье в офисах, когда предприятия закрыты, то есть рано утром или вечером. 27 обученных сотрудников, которые работают в четыре смены, обеспечивают заботу о 80 детях центра. Этот пример показывает, как заинтересованное и вовлеченное местное правительство, хорошо организованная группа неформальных работников и поддерживающие организации могут работать вместе для создания служб, которые удовлетворяют конкретные потребности неформальных работников.

Гана: Детский центр рынка Макола

В многолюдном центре города Аккра женщины-торговцы на новом рынке Макола приводят своих детей в центр по уходу за детьми на рынке. Городское собрание Аккры (AMA) освободило место для центра в 1987 году, когда строила новый рынок. Раньше женщины-торговцы приносили с собой своих маленьких детей, но не могли присматривать за ними во время работы. Было замечено, что дети бродили по рынку, а матери беспокоились о благополучии своих детей.

Сначала центр был открыт аппаратом бывшей первой леди Ганы Наны, Конаду Агьеман Роулингс, в качестве государственной услуги. Однако, со сменой правительства в 2000 году, детский сад был передан AMA. За это время, качество услуг по уходу за детьми ухудшилось из-за плохого управления. Поэтому Ассоциация торговцев Ганы (GATA) решила полностью взять на себя управление центром. Центр по уходу за детьми удобен для торговцев, поскольку они знают, что их дети находятся поблизости и в безопасности, пока они работают. Матери могут заходить в центры в течение дня, чтобы кормить грудью. Женщины-носильщицы (каяи) также могут оставлять своих детей в центре, даже если они не работают на рынке.

Сегодня центр принимает 140 детей в возрасте от одного до пяти лет и нанимает 10 обученных воспитателей. Центр официально открывается в 8:00 утра и закрывается в 13:00, но многие рыночные торговцы начинают приходить к 6:00 и оставлять своих детей с воспитателями. Центр может работать до 18:00, в соответствии с графиком работы рыночных торговцев. Дети получают обучение согласно одобренной правительством учебной программе, как на акане, так и на английском языке, а также принимают здоровую пищу во время обеда.

Расходы центра частично покрывают родители, которые вносят ежемесячную плату и ежедневную плату за питание. Центр позволяет работникам с более низким доходом платить в рассрочку. Некоторые каяи не могут позволить себе полную ежемесячную плату и дают только то, что могут, в то время как остальная часть платы покрывается GATA. Торговцы на рынке также поддерживают центр, принося свежие овощи и фрукты со своих прилавков, когда это возможно. Центром управляет Ассоциация Родителей и Учителей, в которую также входят руководители рынка. Центр регулярно проверяется отделами образования и здравоохранения AMA. В настоящее время разрабатываются новые городские планы по модернизации рынка, и женщины-торговцы на рынке выступают за то, чтобы в планах было отведено место для реконструированного центра по уходу за детьми.

Индия: кооператив по уходу за детьми SEWA

Ассоциация самозанятых женщин, основанная в 1972 году в Ахмедабаде, Гуджарат, представляет собой профсоюз, членами которого являются 1,8 миллиона женщин, занятых в неформальной экономике в 13 штатах Индии. В число членов SEWA входят сельскохозяйственные рабочие, строители, домашние работники, надомные работники, уличные и рыночные торговцы, сборщики мусора и другие. В ответ на требования своих членов, SEWA открыла центры по уходу за детьми в Ахмедабаде в 1986 году в виде кооператива под названием «Кооператив работников по уходу за детьми Сангини». Сегодня SEWA управляет 33 центрами в штате Гуджарат: 13 центрами по уходу за детьми в Ахмедабаде и 20 центрами в сельской местности.

Центры предоставляют услуги по уходу за детьми в течение всего дня, с 9:00 до 17:00, в соответствии с рабочим временем женщин. Большинство работающих матерей (64%), пользующихся услугами центров SEWA, заявили, что благодаря услугам по уходу за детьми предоставляемым центром, они могут увеличить количество своих рабочих. Соответствующий показатель для работающих женщин, использующих государственные центры Комплексной схемы развития детей (ICDS), намного ниже (12,5 процента), поскольку многие из этих центров открыты только два-четыре часа в день (ASK 2011). Женщины, пользующиеся услугами центров SEWA, сообщили об увеличении своих доходов в пределах от 500–1000 рупий (8–16 долларов США) в месяц, а некоторым удалось увеличить свои доходы до 2000 рупий (32 доллара США) в месяц.

Кооператив работников по уходу за детьми Sangini использует комплексный подход к уходу за детьми, обеспечивая потребности детей в образовании, питании и здоровье. Центры принимают детей от рождения до пяти лет, и каждый центр может вместить максимум 30 детей. В каждом центре есть два работника по уходу за детьми; они сами являются членами SEWA и избираются из членов сообщества. Члены кооператива — это воспитатели и матери, которые отправляют своих детей в центры. Правление, состоящее из специалистов по уходу за детьми и родителей, избирается дольщиками каждые три-пять лет. Демократический контроль кооперативов их членами — ключевой компонент в обеспечении его качества (ILO 2016).

Родители платят 150 рупий (2,2 доллара США) в месяц на услуги по уходу за детьми, хотя это покрывает только 10-15% текущих расходов центра. Остальные расходы покрываются за счет государственного финансирования, предприятий SEWA и частных пожертвований. Государственное финансирование услуг по уходу за детьми сократилось из-за сокращения бюджета, и кооператив работников Сангини также получает меньше денег от правительства. Масштаб кооперативов по уходу за детьми SEWA ограничен, и его услугами могут пользоваться только члены SEWA. Они не хотят конкурировать с публичными ICDS, предлагаемыми правительством. Вместо этого, они могут дополнять существующие государственные службы по уходу за детьми и являются примером того, как работники могут организовывать и управлять своими собственными центрами при адекватной государственной поддержке. SEWA выступает в качестве агента общественного мониторинга центров ICDS; он активно работает с ICDS и ее персоналом над улучшением предлагаемых ими услуг, а также обучает членов SEWA услугам, доступным в рамках ICDS, и поощряет их использование (Alfers and Arora, 2016). Опыт SEWA в объединении неформальных работников-женщин и управлении кооперативами по уходу за детьми означает, что у него также есть хорошие возможности для мобилизации усилий по улучшению государственных услуг по уходу за детьми.

Индия: Национальная коалиция по уходу за детьми — FORCES

Форум детских яслей и услуг по уходу за детьми (FORCES) — это национальная сеть организаций по правам женщин, правам детей и правам трудящихся в Индии, стремящаяся улучшить услуги по уходу за детьми с момента рождения до шестилетнего возраста (Ray and Raman 2016). Данная сеть утверждает, что права детей на заботу не могут быть отделены от прав работающих женщин на социальное обеспечение и достойные условия труда. FORCES начал свою деятельность с 17 членов в 1989 году, а в 2015 году у них уже было более 450 организаций-членов, расположенных в 10 штатах Индии.

В 1975 году, в Индии, в экспериментальном порядке были внедрены интегрированные службы развития детей для того, чтобы обеспечить услугами в области здравоохранения, питания и ухода детей от рождения до шестилетнего возраста и кормящих матерей. Сегодня в Индии существует более 1,4 миллиона центров ICDS, которыми пользуются 83 миллиона детей. Это одна из крупнейших государственных служб по уходу за детьми в мире. Однако, есть много опасений по поводу ее качества и доступности услуг.

FORCES успешно повлияли на политику по уходу за детьми в Индии, используя несколько различных стратегий. Во-первых, FORCES продвигает юридические права в отношении материнства и ухода за детьми там, где они уже существуют, и выступает за новые правовые положения. FORCES призвали правительство включить услуги по уходу за детьми в Национальный Закон о Гарантиях Занятости в Сельских Районах, чтобы работающие женщины в неформальном секторе могли воспользоваться общественными программами. Во-вторых, поскольку права материнства и уход за детьми пересекаются с многочисленными правительственными инициативами в области здравоохранения, образования, продовольственной безопасности, социальной защиты и занятости, FORCES выстраивает альянсы с другими группами гражданского общества и коалициями, такими как Jan Swasthya Abhiyan (Коалиция за право на здоровье), Сеть по обеспечению права на питание и Коалиция за право на образование. Это повышает авторитет прав материнства и ухода за детьми среди других организаций гражданского общества и может привести к изменению политики. Например, Закон о праве на питание 2013 г. предусматривает выполнение требований в области продовольствия и питания детей в возрасте до шести лет, а также беременных и кормящих матерей через центры ICDS.

Наконец, члены FORCES на уровне штата и страны проводят кампании по уходу за детьми. В Дели FORCES собрали 15 000 подписей и подтолкнули СМИ к освещению вопросов заботы о детях в преддверии государственных выборов 2015 года. В ответ, новая политическая партия обязалась построить 300 государственных яслей. На национальном уровне FORCES хочет провести кампанию с другими союзниками, такими как работники государственных учреждений по уходу за детьми, против решения правительства сократить бюджет для ICDS и продвигать приватизацию центров ICDS, передав их частным компаниям и НПО (Ghosh 2013, Правительство Индии 2015).

Заключение

Примеры показывают, что неформальные работники и их организации могут предпринять множество различных действий для удовлетворения своих потребностей по уходу за детьми. Обеспечение ухода за детьми через кооперативы и рыночные ассоциации, как например в Индии и Гане, может быть способом удовлетворения этих потребностей, когда государственные услуги либо недостаточны, либо недоступны. Однако, каждый из этих примеров также подчеркивает какую роль местные и национальные правительства должны играть в поддержке и продвижении предоставления качественных государственных услуг по уходу за детьми. Системы социальной защиты, направленные на обеспечение гарантированного дохода для всех работников, должны включать услуги по уходу за детьми, адаптированные к потребностям женщин в неформальном секторе — их заработки настолько низки, что им приходится работать, чтобы обеспечивать свои домохозяйства. В каждом примере сила рабочих, требующих большей общественной поддержки услуг по уходу за детьми от правительства, исходит из их собственных организаций и сотрудничества в коалициях с другими организациями гражданского общества. Включение общественных услуг по уходу за детьми более широкую повестку дня работников может укрепить доверие к движению и сохранить участие работников в их организациях. Качественный уход за детьми помогает работающим женщинам зарабатывать и перераспределять их неоплачиваемую работу по уходу. Он также обещает лучшее будущее для их детей, поскольку маленькие дети могут посещать детские учреждения, оставляя время старшим братьям и сестрам, особенно девочкам, на то, чтобы ходить в школу.

Библиография:

Alfers, Laura. 2016. “Our children do not get the attention they deserve: A synthesis of research findings on women informal workers and child care from six membership-based organizations.” WIEGO Child Care Initiative. Durban: WIEGO.

Alfers, Laura and Kabir Arora. 2016. “Case Study: Child care Centres for the Children of Informal Economy Workers in Ahmedabad, India.” Ahmedabad: WIEGO.

Association for Stimulating Knowledge & Know How (ASK). 2011. “SEWA Childcare: Impact Assessment Report for Year -2011.” New Delhi: ASK.

FORCES-CWDS, SEWA and WIEGO. 2016. “Workshop on Campaign for Child Care for Informal Workers: Workshop Summary Report — 29-30 June 2016.” New Delhi: FORCES.

Ghosh, J. 2013. “Privatising the ICDS?” Frontline. Available at: http://www.frontline.in/columns/ Jayati_Ghosh/privatising-the-icds/article4710997. ece (accessed 11 October 2016).

Government of India. 2015. “Ministry of Women and Child Development and Vedanta sign MoU to build 4000 ‘next generation’ Anganwadis.” Ministry of Women and Child Development, Delhi. 21-September-2015. Available at http://pib. nic.in/newsite/PrintRelease.aspx?relid=127054 (accessed 12 October 2016).

ILO. 2016. Global Mapping of the Provision of Care through Cooperatives. Geneva: ILO.

Ogando, Ana Carolina and Marina Brito. 2016. “Latin America Scoping Policy Exercise: Considerations on Child Care Services in Brazil and Peru.” Belo Horizonte: WIEGO.

Ray, Savitri and Vasanthi Raman. 2016. “FORCES: Twenty-Five Years of Advocacy in Action.” New Delhi: WIEGO.

Об организации WIEGO

Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация — это глобальная сеть исследовательско-политических организаций, которая стремится улучшить положение работающих бедных, особенно женщин, в неформальной экономике. WIEGO создает альянсы и привлекает в свои ряды представителей трех видов организаций: организаций неформальных работников, основанных на членстве, исследователей и статистиков, работающих в неформальной экономике, и специалистов из агентств развития, заинтересованных в неформальной экономике. WIEGO преследует свои цели, помогая создавать и укреплять сети организаций неформальных работников; осуществляя анализ политики, статистических исследований и анализ данных о неформальной экономике; предоставляя политические рекомендации и проводя политические диалоги о неформальной экономике; и документируя и распространяя передовой опыт в поддержку неформальной занятости. Для получения дополнительной информации о нашей деятельности, посетите: www.wiego.org

The post Мобилизация усилий неформальных работников-женщин для ухода за детьми appeared first on Ekonomist.

Женщины и низкие зарплаты 

 Статистика наемных работников среди занятого населения в 2020 году указывает, что 75% мужчин и 78% женщин работали по найму, а  это 76% всего занятого населения обоих полов. В пяти отраслях экономики с самой низкой среднемесячной заработной платой работали 64% всех занятых женщин и только 24% мужчин. 

Таблица 1. Отрасли экономики с самой низкой среднемесячной заработной платой в РК в 2020 году 

Индекс человеческого капитала Всемирного банка за 2020 год утверждает, что «ребенок, родившийся сегодня в Казахстане, будет на 63 процента более продуктивным, когда вырастет, чем он мог бы быть, если бы имел всестороннее образование и полное здоровье». Хотя качественное образование и здравоохранение — основные факторы развития человеческого капитала,  они относятся к  низкооплачиваемым отраслям экономики с высокой долей занятости в них женщин.  

Занятость женщин на рынке труда в Казахстане преимущественно представлена сферой здравоохранения и образования: 78% и  75% соответственно.   Как отмечалось, эти отрасли отвечают за развитие человеческого капитала, от качества которого зависят экономический рост и развитие страны. 

График 1. Доля женщин среди наемных работников по видам экономической деятельности, 2020г.

Таким образом, женщины преобладают в низкооплачиваемых отраслях экономики Казахстана. При этом преимущественно в тех, которые отвечают за развитие человеческого капитала -здравоохранение и образование. 

У бедности женское лицо работника детского сада

Дошкольное образование и воспитание — одна из наиболее низкооплачиваемых сфер среди видов экономической деятельности, где занято 86 % женщин. 

График 2. Доля женщин от фактической численности работников в сфере дошкольного (доначального) образования в РК в 2020 году

В Казахстане по данным МОН РК на сегодняшний день действует 10 711 дошкольных организаций. . Всего детей, охваченных дошкольными организациями 847 098 человек. Охват детей от 1 до 6 лет – 75,9%, в том числе детей 3-6 лет – 97,1%.

В дошкольном образовании в 2020 году фактическая численность работников составляла 191 тысяч человек, из которых 165 тысяч – женщины. Это составляет 9% всех  занятых женщин — 1,744 млн человек (данные КС МНЭ РК).  

График 3. Среднемесячная номинальная заработная плата наемных работников по видам экономической деятельности в РК в 2020 году, тыс. тенге

Исходя из данных о среднемесячной номинальной зарплате (график 3), 165 тыс женщин- работниц детских садов и других учреждений дошкольного образования, то есть 22% всех женщин занятых в образовании  получали лишь 41% от средней заработной платы по стране (213 тыс тенге) и чуть больше половины средней зарплаты коллег в секторе образования (164 тыс тенге). 

График 4. Среднемесячная номинальная заработная плата работников дошкольного образования и воспитания в РК в июне 2020 года, тыс. тенге

Бедность — это не всегда безработица и отсутствие доходов. Скрытая, официально не подтвержденная статистикой бедность может поддерживаться через официально низкооплачиваемые отрасли экономики. Если применить европейский подход к определению бедности, который рассчитывается как 60% от медианной заработной платы(медианная зарплата в Казахстане в 2020 году составила 142 тыс. тенге), то работников с зарплатой менее 85 тыс. тенге уже можно отнести к бедным. 

Что значит зарплата няни в 66 тысяч тенге, если она является единственным кормильцем в семье, в которой есть еще двое несовершеннолетних детей? Ответ: работающая бедность с женским лицом. По поводу  низких зарплатах воспитателей в частных садах был запрос депутата парламента Д. Назарбаевой. Заработная плата в частном секторе и, а именно  в частных детсадах регулируется рынком и уровнем минимальной заработной платы, которая не меняется последние три года. Также ориентиром для частного сектора остается уровень низких зарплат в самих государственных организациях дошкольного образования и воспитания. 

Преимущественно женщины подвергаются риску низкой оплаты труда. Необходимы согласованные действия  государства и частного сектора для выхода из ловушки бедности, а также применение ставки минимальной зарплаты, как постоянной в низкооплачиваемых отраслях экономики. 

График 5. Среднемесячная номинальная заработная плата одного работника по профессиям и должностям в РК в июне 2020 года, тыс. тенге

Женщины, занятые в системе дошкольного образования, являются самыми низкооплачиваемыми работниками: меньше няни в детском саду получает овощевод. Для сравнения работник Национального банка в июне 2020 года получал в семь раз больше, чем няня в детском саду (график 5). Налицо факт  диспропорции в доходах в секторах, которые финансируются за счет  госбюджета, а значит наших налогов.   Неадекватно низкая заработная плата в такой социально значимой сфере, как уход за детьми, несет риски текучести кадров, нехватки специалистов по призванию и жестокого обращения с детьми. 

Требование справедливой заработной платы в сфере дошкольного образования и воспитания является ничем иным, как призывом к более эффективному выполнению функции государства по перераспределению общественного блага в социально значимой области . То есть более эффективному выполнению политики социальной защиты населения, которая не ограничивается выдачей пособий, а выражается в регулировании справедливого перераспределения общественного блага и недопущения роста бедности. 

Государство и частный сектор предпочитают не замечать женскую бедность

Большинство детских садов находятся в государственной собственности – 60%. Это означает, что государство напрямую влияет на формирование неоправданно низкого уровня заработных плат работников дошкольных учреждений, не позволяющий им выйти из “ловушки” бедности. При этом государственные расходы Казахстана на дошкольное образование и воспитание в 2019 году составляли 0,3% ВВП, в то время как в странах ОЭСР эти расходы составляют не менее 1%  ВВП. 

Таблица 2. Объявление о вакансии воспитателя с указанием заработной платы в государственный детский сад в городе Актау, 2021 год. 

Источник: сайт электронной биржи труда enbek.kz 

Низкий уровень заработной платы, установленный на государственном уровне, с одной стороны демонстрирует частному сектору ориентиры на размеры заработных плат, а с другой стороны демотивирует и уводит квалифицированные кадры из системы дошкольного образования. 

Ежегодное повышение заработной платы в 25% работникам образования также не способно вывести из ловушки бедности 100 тыс. непедагогических кадров дошкольного образования и воспитания. Необходимы более смелые решения для выравнивания положения женщин, работников сферы по уходу за детьми. Возможно, настало время женских профсоюзных объединений по коллективному отстаиванию трудовых интересов женщин. 

Преобладание занятых женщин в низкооплачиваемых сферах грозит ростом других социальных проблем. Чрезмерная занятость женщин в низкооплачиваемых сферах должна стать предметом детального изучения для формирования более эффективной антидискриминационной госполитики в сфере занятости. Это важно с точки зрения социальной политики недопущения роста бедности, так как число домохозяйств с одним родителем женщиной будет расти. В Казахстане более 608 тыс. домохозяйств с матерью и детьми моложе 18 лет и 103 тыс. семей где дети живут с одним отцом. Таким образом, около миллиона детей растут в неполных семьях и развитая сеть институтов дополнительного образования и присмотра за детьми просто необходимость для включения единственных кормильцев семьи в рынок труда и недопущения рисков роста детской бедности.

Данный анализ на примере заработных плат в сфере дошкольного образования демонстрирует, как социальная политика и госбюджет влияют на гендерный разрыв в оплате труда. Государственная политика может быть направлена как на снижение зарплатного неравенства, так и на его выравнивание. Несмотря на усилия государства по ежегодному повышению зарплат в сфере образования, принятые меры не улучшили положение работников дошкольного образования и воспитания. Более того, закрепили статус работников дошкольного образования, как одной из самых низкооплачиваемых сфер и для частного сектора. 

Данная статья подготовлена в рамках анализа гендерного бюджета, который является инструментом для изучения различий в социально-экономическом положении между мужчинами и женщинами. 

The post Женское лицо работающей бедности appeared first on Ekonomist.

После кризисного 2020-го казахстанское правительство готовится приступать к реализации «Дорожной карты занятости-2021». В новый план власти не планируют включать проекты, предусматривающие «работы с меньшей продолжительностью занятости». По словам министра труда и социальной защиты Биржана Нурымбетова, для эффективного решения вопросов занятости в республике необходимо ежегодно создавать 600 тысяч постоянных рабочих мест. Предыдущая программа ДКЗ-2020 обеспечит лишь шестую часть от этого количества — программа была нацелена, прежде всего, на организацию 240 тысяч рабочих мест на период ремонтно-строительных работ. Логику и практику субсидирования государством временных рабочих мест мы обсудили с работодателями, госорганами и отраслевыми экспертами. 

Лишние люди и завышенные цифры

«Акимат поручал: “Вы сходите в центр занятости, с каким-то там сотрудником встретьтесь”. Мы подходим, говорим: “Есть люди? Давайте людей!”. А у них нет людей. Ни одного человека они не могут найти практически, — рассказывает Нурасыл (имя изменено по просьбе героя), директор небольшой строительной компании. — И мы сами находим. И когда мы уже находим людей, они просят: “Проводите через нас, якобы мы вам нашли их”. И да, все формально на бумаге проводили через центр занятости».

Компания Нурасыла входит в число двух сотен предприятий, которые участвовали в реализации 226 инфраструктурных проектов по городу Алматы в рамках «Дорожной карты занятости-2020». Бюджет антикризисного плана — порядка 104 млрд тенге, после освоения которых постоянные рабочие места должны получить 1,9 тысяч безработных алматинцев. Таким образом, каждое постоянное рабочее место фактически обойдется бюджету почти в 55 млн тенге. Такие феноменальные затраты демонстрируют справедливость выводов американских экономистов: «…объем расходов, выделяемый на такого рода стимулирующие программы занятости, оказывается непропорционален их эффекту».

Вместе с тем, за девять месяцев 2020 года на субсидируемые государством временные рабочие места трудоустроили 19 тысяч горожан, сообщает акимат. В половине из этих случаев посредником между безработным и работодателем якобы выступил городской центр занятости. Нурасыл же настаивает на неэффективности такой системы найма людей и рассказывает о том, как власти стремятся увеличить количественный охват безработных: «На объект по объему требовалось, скажем, 10 или 20 человек. Больше не нужно, пусть ребята зарабатывают: они в срок укладываются, качество дают. А у акимата в дорожной карте на этот же объем заложено чуть ли не 40-50 человек, и вот они говорят: “Давай-давай ставь людей”. А мы в ответ: “Зачем лишних людей ставить? Чтобы люди копейки заработали?”». Нижний порог зарплаты по «Дорожной карте занятости» без необходимых вычетов — 85 тысяч тенге.

Проблему гонки за показателями не отрицают и в Центре развития трудовых ресурсов (ЦРТР) министерства труда и социальной защиты населения. Президент центра Даулет Аргандыков отметил «несколько случаев, когда органами занятости в целях увеличения показателей охвата участники программы направляются несколько раз на одни и те же активные меры занятости». 

Соискатели, обращавшиеся в центры занятости, тоже не склонны идеализировать эффективность этих структур. Небольшой онлайн-опрос столичной молодежи, проведенный в 2019 году исследователем Анной Альшанской, показал, что в каждом третьем случае респондент отмечал или чрезмерный бюрократизм, или низкую компетентность и незаинтересованность сотрудников центра занятости в трудоустройстве безработных. 

Любопытно, что ограниченность своих возможностей в казахстанских реалиях понимают и в самих центрах занятости. Сотрудники центров, опрошенные в ходе изучения проблемы неформальной занятости молодежи в моногородах, признавались, что в большинстве случаев главным работодателем выступает государство. По информации ЦРТР, в 2019 году 42% участников молодежной практики проходили ее именно в госсекторе. «Судя по ответам представителей профильных структур, рабочие места в госорганах часто создавались только ради госпрограммы, а не из-за реальной нужды», — пишут авторы исследования про моногорода. Один из них, социолог Серик Бейсембаев, считает, что при оценке госполитики в сфере занятости не стоит ориентироваться на количественные охваты и освоенный бюджет. 

Работа хорошая, плохая и фиктивная

«Нужны измерители, которые позволяют получить качественную обратную связь от участников программы и оценить результат в динамике. Проблема в том, что общественные работы, социальные рабочие места и молодежная практика — это разные компоненты одной громоздкой госпрограммы в сфере занятости. Эти направления никак не согласованы между собой, а сама задача упрощена до найма работников на выделяемые вакансии», — подчеркивает Бейсембаев. 

Одним из качественных индикаторов, о которых говорит исследователь, является, например, доля безработных, для которых временные рабочие места трансформировались в постоянные. Согласно оперативным данным ЦРТР за 10 месяцев 2020 года общий процент постоянного трудоустройства после временной занятости составил 29% (для Алматы — 3%). В докризисное — благополучное с эпидемической точки зрения — время показатель был немного выше: за весь период реализации госпрограммы «Енбек» 35% человек, завершивших работу на временных рабочих местах, были трудоустроены на постоянной основе.

При этом доля постоянно трудоустроенных значительно разнится в зависимости от направления: в 2020 году 43% участников молодежной практики были трудоустроены на постоянное рабочее место, по направлению «социальные рабочие места» на постоянную работу перешли 66% участников, по направлению «общественные работы» — 25%, отмечают в ЦРТР.  «Наименьший эффект у нас в малом бизнесе, для которого процедуры организации субсидируемых рабочих мест могут быть усложнены отчетностью, либо просто не хватает определенной информации», — комментирует Аргандыков факторы, сдерживающие рост постоянного трудоустройства.

Предприятия реального сектора экономики, получая «письма с информацией» из центров занятости, действительно не сильно заинтересованы в том, чтобы на них отвечать. Альшанская в этой связи призывает обратиться к зарубежному опыту, где с целью поддержки найма молодых специалистов к работодателям применяются различные стимулы в виде субсидий и налоговых льгот. Пока же никаких налоговых послаблений нет, некоторые предприниматели извлекают выгоду из госпрограмм занятости как могут. Только в 2018 году Генеральная прокуратура привлекла к уголовной ответственности 120 работодателей за фиктивное трудоустройство. Всего же надзорный орган тогда докладывал о 766 подобных фактах.

«Наиболее проблемной была реализация социальных рабочих мест, потому что бюджетные средства выделялись непосредственно работодателю», — говорит глава ЦРТР. В результате, предприниматели оформляли к себе умерших, инвалидов, работников других организаций или своих бывших сотрудников, могли не делать пенсионных отчислений или задерживать заработную плату. О «недобросовестном отношении» к себе исследователям, в частности, рассказывали молодые люди, принимавшие участие в проекте «Жасыл Ел» — за 15 лет более 300 тысяч школьников и студентов были охвачены сезонными работами. 

Контроль сейчас, диверсификация — в будущем

Случаи неуплаты обязательных пенсионных отчислений, судя по ответу акимата Алматы на запрос, власти фиксируют и сегодня. «Со временем таких нарушений становится все меньше и меньше. Для этого были предприняты определенные меры как в части бизнес-процессов, так и с помощью IT решений», — комментирует Аргандыков. О том, как эти меры работают на практике, редакции рассказала Захира Бегалиева, директор Центра развития компетенций «ITeachMe».

Как глава общественного фонда, занимающегося обучением людей с инвалидностью IT-специальностям, она по возможности также предоставляет им рабочие места в рамках договоренности с центром занятости. Последний строго мониторит ситуацию: «Нашим работникам из центра занятости практически через день звонили и спрашивали. А еще они приходят проверять в 17:45, чтобы увидеть, действительно ли ребята работают», — рассказывает Бегалиева. Она верит, что в последнее время масштабы фиктивной занятости сократились из-за неусыпного контроля со стороны государства. Не так давно, например, фонду пришлось оправдываться за неожиданный пенсионный взнос, поступивший на счет одного из сотрудников от работодателя, задолжавшего молодому человеку деньги еще полтора года назад.

В остальном денежные отношения между работником и работодателем в случае «ITeachMe» сведены к минимуму. «Деньги центром занятости перечисляются напрямую работнику. Мы даем сведения о зарплате, и центр занятости отчисляет и в пенсионный фонд, и все необходимые налоги. НПО в данном случае — просто потребитель физического труда, а финансы идут мимо нас. И это, наверное, очень хорошо, потому что прозрачно», — поясняет Бегалиева. Исключение коррупционных рисков при этом не отменяет основного «минуса» рассматриваемых мер содействия занятости — их временный характер. Общественница сетует на то, что в новом году ей уже, скорее всего, не позволят принять на работу тех, кого в 2020-м она обучила всем необходимым для нее навыкам.

Экономист Данияр Молдоканов в этой связи напоминает, что практика создания государством временных рабочих мест «имеет смысл только в контексте предоставления опыта молодым специалистам». Едва ли низкоквалифицированная работа по благоустройству двора или ремонт здания госоргана способны украсить резюме и способствовать повышению качества новоиспеченного участника трудовых отношений. 

«Необходимо, чтобы такие рабочие места создавались с высокой диверсификацией по профессиям, — уверен независимый исследователь. — Теперь, когда у государства есть единая база соискателей, оно может установить определенную квоту и привлекать из базы, к примеру, 20% рабочей силы. Тогда был бы и стимул у выпускников регистрироваться в качестве безработных, чтобы получить возможность трудоустроиться по своей профессии в государственную или квазигосударственную структуру».

«В целом должен быть пересмотрен дизайн госпрограммы занятости, включая ее отдельные направления. Вместо одной программы я считаю нужно запустить несколько узконаправленных проектов», — продолжает ход мыслей коллеги Бейсембаев, также делая акцент на молодежной практике. По его мнению, организация работы с личным ментором может быть гораздо эффективнее существующих для молодых людей механизмов занятости. «Подстраивать меры под целевые группы, а не наоборот» считает необходимым и Аргандыков, признавая факты повторного трудоустройства людей на социальные рабочие места.

Настроение улучшилось

При всех перекосах и недостатках субсидирование государством рабочих мест все же является проверенным способом трудоустроить большое количество безработных. Бейсембаев со ссылкой на данные Министерства труда напоминает: с 2011 по 2018 годы около 440 тысяч человек были направлены на временные рабочие места, и это всего в два раза меньше чем количество людей, устроившихся за то же время на постоянное место работы благодаря программам занятости.

В Казахстане с точки зрения госполитики, субсидируемые рабочие места рассматриваются и как «механизм системного действия», и как прямой антикризисный инструмент. Примером первого подхода является программа «Енбек», второго — «Дорожная карта занятости-2020». На расширение охвата «Енбек» в 2020 году к запланированным 123 млрд тенге добавили еще 50 млрд. ДКЗ-2020 обошлась бюджету в 1 трлн тенге. С учетом потенциала всех госпрограмм, в прошлом году в стране мерами занятости должны были охватить 1 млн 220 тысяч человек. «Предпринятые меры позволили не только не допустить роста безработицы, но и добиться снижения ее уровня», — утверждает глава ЦРТР. 

«С точки зрения недопущения роста безработицы и снижения уровня жизни определенных групп населения создание временных рабочих мест является важным социальным инструментом поддержки государства», — соглашается Альшанская. Бегалиева, в свою очередь, подчеркивает, что даже временная занятость способна ободрить человека настолько, чтобы он поверил в свои силы и стал увереннее чувствовать себя на рынке труда. Кроме этого, небольшой, но стабильный доход гарантирует ему возможность взять кредит на такие неотложные нужды как улучшение жилищных условий.

Тем не менее, в отечественном экспертном сообществе трудоустройство на временные рабочие места, как правило, не считают надежным путем к устойчивой занятости. Вмешательство государства в рынок труда и целевой подход к созданию рабочих мест не позволяют безработным казахстанцам качественно трудоустроиться, не мотивируют граждан искать возможности для самореализации. В результате люди застревают в статусе безработных — зато уровень безработицы не превышает условную психологическую отметку в 5%, которая принципиально не меняется последние 10 лет несмотря на ситуацию в экономику. 

Между тем, Международная организация труда продолжает призывать правительства развивающихся стран, прибегающих к практике создания временных рабочих мест, к рациональному использованию человеческих ресурсов: «Не менее важно обеспечить, чтобы выбранные инфраструктурные и экологические проекты приносили пользу и устраняли ключевые “узкие места”, которые препятствуют социально-экономическому развитию в целом». Казахстанское же правительство пока предпочитает действовать наоборот и обещает отслеживать социально-экономический эффект уже после реализации проекта, продолжая выделять миллиарды тенге на госпрограммы занятости.

The post Временная занятость: выход из кризиса или путь в никуда appeared first on Ekonomist.

Пандемия с ее влиянием на неформальный сектор занятости, систему образования, ухудшила перспективы нетрудоустроенной, не учащейся и не проходящей повышение квалификации молодежи. Мировая организация труда (МОТ) прогнозирует рост доли молодежи категории NEET во всем мире, но, в первую очередь в развивающихся странах.

Совсем скоро этот сектор потребует дополнительных бюджетных расходов, но, прежде чем наращивать финансирование программ для молодежи, важно оценить эффективность реализуемых государством мер.

250k NEET

Чем опасен высокий уровень NEET? Поиск постоянной работы подвергает молодых людей более высокому риску бедности и низкому уровню благосостояния, они часто имеют проблемы со здоровьем и склонны к преступной деятельности. Этот сегмент населения также имеет более низкий уровень доверия к общественно-политическим институтам и правительству.

В странах ОЭСР категория NEET используется как показатель маргинализации и разъединения молодежи. Рост доли молодежи NEET может продолжаться в более старшем возрасте и перейти в долгосрочную социальную проблему.

По данным МОТ в число стран с наименьшим количеством молодежи категории NEET на 2019 год входят: Япония (3,0%), Нидерланды (3,1%), Сингапур (4,5%), Германия (5,4%), Швейцария (6,0%). Самый высокий показатель фиксируется в Йемене (44,8%), Ираке (44,6%) и Афганистане (41,8%); среди постсоветских стран доля NEET высока в Армении (36,5%) и Молдове (27,9%). Важно уточнить, что в методологии МОТ в категорию NEET попадают молодые люди от 15 до 24 лет.

В Казахстане доля молодежи категории NEET или молодых людей, которые не обучаются, не повышают квалификацию и не работают, учитывается в более широком диапазоне – 15-28 лет. В 2019 году эта доля составила 7,4% или более 250 тыс. человек (данные по методологии МОТ – 10,5%).

В составе молодежи категории NEET 52 тыс. – это молодежь, которая не работает по причине ведения домашнего хозяйства, ухода за членами семьи, в том числе это молодые матери. 33 тыс. – это люди, которые не работают по состоянию здоровья, получают пособия по инвалидности.

Самые высокие показатели доли NEET в структуре молодежи наблюдаются в южных регионах страны, а также в Карагандинской (12,3%), Актюбинской (8,1%) и Мангистауской (8,0%) областях.

NEET: 1 карта и 6 направлений

Государство предпринимает ряд мер, направленных на то, чтобы вовлечь молодых граждан в образовательные проекты и повысить занятость. В сентябре 2018 года была принята Дорожная карта по обеспечению занятости и социализации молодежи NEET в возрасте от 18 до 29 лет. Работа будет проводиться по 6 направлениям: профориентация, профессиональное обучение, обеспечение занятости, развитие молодежного предпринимательства, социализация молодежи, организационно-методические мероприятия.

В числе реализуемых мер следует обозначить:

1.Повышение привлекательности программы «С дипломом в село»: увеличение размера единовременного пособия специалистам с 70 до 100 МРП, предусмотрена выдача бюджетных кредитов на приобретение жилья на сумму до 3,7 млн тенге.

2.Реализующийся с 2014 года проект «Серпін», в рамках которого молодежь с трудоизбыточных южных регионов получает возможность обучиться и получить работу в трудодефицитных северных.

3. С сентября 2017 года реализуется программа бесплатного технического и профессионального образования для всех, в ее рамках все желающие могут получить рабочую профессию бесплатно.
4. Развитие предпринимательской деятельности посредством обучения самозанятой и безработной молодежи «Жас кәсіпкер». В рамках программы уже завершили обучение 18 тыс. человек, защитили свои проекты более 14 тыс. участников, охвачено порядка 150 тыс. человек, из них трудоустроено около 90% участников.
5. Деятельность Центров занятости населения, количество которых составляет порядка 200 по стране.
6. Деятельность молодежных ресурсных центров, которых в стране в 2019 году составляет 208, в которых молодые люди получают информацию по трудоустройству, образованию, профессиональной подготовке, досугу, туризму и спорту.

NEET: Работать над качеством

Несмотря на то, что доминирующая часть молодежи в стране являются активными пользователями интернета, основная проблема молодежи NEET – низкая информированность о мерах поддержки, оказываемых государством. Можно предположить, что молодежь слабо информирована и о реализуемой программе «Жас кәсіпкер».

Усугубляют проблему гендерные стереотипы в сфере занятости. Работодатели при найме на работу склонны больше трудоустраивать мужчин, что особенно проявлено в отношении технических специальностей, где как раз и существует высокий спрос на труд. Это также подтверждается тем фактом, что большинство молодежи NEET составляют молодые матери, которые нуждаются в работе с гибким графиком. Отмечается, что в последние годы доля казахстанских женщин-NEET вдвое превышает долю мужчин.

Наличие диплома об образовании не гарантирует молодым людям занятость, что подтверждается и реализуемыми программами бесплатного образования (профессионального/высшего). Качество получаемого образования часто не соответствует запросам рынка труда. Высокий спрос на рабочие кадры и переход на бесплатное профтехобразование не привели к росту качества: отечественные работодатели не удовлетворены уровнем подготовки казахстанских «технарей». Ежегодно порядка 20 тыс. вакансий, заявленных работодателями, остаются не заполненными.

Все это проявляется и в проекте «Серпiн». С одной стороны, проект расширяется — растет количество грантов и учебных заведений, которые готовы принимать студентов с юга. Трудоустройство и последующее закрепление молодых людей в регионах с дефицитом рабочих рук остается под большим вопросом.

Большой ресурс для совершенствования есть у Центров занятости населения (ЦЗН). Согласно опросу 2019 года, ЦЗН не пользуется большой популярностью при поиске работы. Только 12,9% из числа опрошенной молодежи обращались за трудоустройством в ЦЗН, но не были удовлетворены качеством работы сотрудников, отмечая, в том числе, и излишний бюрократизм.

Мягкие навыки плюс социализация

Как показывает мировой опыт, страны с наименьшей долей представленности молодежи категории NEET делают акцент на два основных направления: (1) инвестиции в дошкольное образование молодежи, (2) разработка адресных программ на основе научных подходов к решению основных социально-экономических проблем в молодежной среде, в том числе на основе индивидуального подхода.

Первое направление является превентивным механизмом и является эффективным в долгосрочной перспективе. Выбор в пользу инвестиций в дошкольное образование подкреплен множеством научных исследований в области воспитания и образования в раннем возрасте.

Второе направление – это решение уже существующей проблемы и удержание доли категории NEET на низком уровне. Опыт Японии, Люксембурга, Норвегии является наиболее эффективным, в связи с применением научного подхода по определению причин пребывания молодежи в данной категории, и последующей разработке адресных программ с индивидуальным подходом.

На основе опыта Японии видно, что большое значение уделяется развитию так называемых «мягких навыков» (soft skills), социализации, изучении личностных, индивидуальных причин того, почему молодежь вошла в эту категорию, и реализации программ, способствующих самореализации.

В Сингапуре рынок труда последнего десятилетия характеризуется высоким уровнем молодых людей, которые начинают проходить стажировку или работать во время учебы, что позитивно отражается на рынке труда в долгосрочной перспективе, так как позволяет молодежи приобрести навыки и опыт, которые помогут им успешно пройти через транзитный период перехода от школы к трудоустройству.

Успех Нидерландов, объясняется усиленными инвестициями в дошкольное и школьное образование, усиленную поддержку детей раннего возраста. По статистике двое из трех детей в Нидерландах посещают дошкольные учреждения. Государство также предоставляет различные опции для работающих матерей, существует единая система регулирования рабочих часов и выплат для матерей, которые хотели бы работать полдня и оставшееся время уделять заботе о ребенке.

Норвежская политика по снижению доли категории NEET отличается тем, что работает не только адресно с молодежью, но и непосредственно с работодателями. Комплексный подход позволяет правительству Норвегии регулировать рынок труда и создавать благоприятные условия для молодежи в их транзитный период.

Наши перспективы

В рамках помощи молодежи категории NEET в Казахстане, как было указано выше, осуществляются различные образовательные программы, в частности краткосрочная «Жас кәсіпкер», более долгосрочные в рамках программы «Серпiн», а также обучение в рамках ТиПО. Цель – понять, насколько они действительно соответствуют запросам современного казахстанского рынка труда, насколько качественным является предоставляемое бесплатное образование, отход от формальных подходов, основанных на количестве выпускников. Как показывает мировой опыт, все большее число стран создают собственную систему оценки воздействия государственной поддержки.

Учитывая опыт стран с наименьшей долей молодежи NEET, акцент следует делать не только на улучшении деятельности организаций, направленных на снижение молодежной безработицы, в том числе путем долгосрочного мониторинга, но и на индивидуальном подходе, помощи в социализации и самореализации. Речь идет о деятельности психологов, коучей, которые могли бы оказывать консультативную в рамках индивидуальных, так и групповых консультаций.

Как уже подчеркивалось не раз, с молодежью стоить говорить на ее языке и предоставлять информацию о существующих возможностях на ресурсах, которые востребованы среди молодежи.

Важно развивать мотивацию работодателей, которые нанимают на работу молодежь из числа NEET, в частности, снижать социальные отчисления работодателей для новых сотрудников либо субсидировать те компании, которые нанимают длительно безработную, малоквалифицированную молодежь.

Также исследователи, изучая деятельность ЦЗН, отмечали важность упрощения процедуры подачи заявок на трудоустройство, улучшение электронного формата работы. Необходимо усилить их сотрудничество и координацию с учебными заведениями, работодателями, молодежными ресурсными центрами. ЦЗН также могли бы предоставлять больше информации о трендах на рынке труда, о профессиях и навыках, которые необходимы работодателям.

The post Меньше NEET: эффективны ли госпрограммы против молодежной безработицы? appeared first on Ekonomist.