«Сезон TLTS длился с апреля по сентябрь, и за это время мы стали свидетелями множества ярких и захватывающих матчей. В финал пробились лишь 16 пар, среди которых есть и новые участники, что говорит о постоянном росте и развитии нашей лиги. С каждым годом интерес к TLTS растёт: увеличивается число игроков, спонсоров и партнёров, а объединяющей силой для всех остаётся любовь к теннису. Наша лига — это как одна большая семья, где каждый получает поддержку, ощущает азарт спортивного соперничества и стремление к победе», — отметил основатель лиги TLTS Серик Толбасы.

Однодневный формат придал турниру особую интенсивность. Перерывы были минимальными, времени на восстановление почти не оставалось. Игроки выходили на корт снова и снова, проверяя предел своих возможностей. Одни теряли преимущество в ходе матча, другие сталкивались с трудностями командной координации, а третьим приходилось продолжать борьбу, несмотря на усталость и давление. В финал выходили лишь те, кто умел сохранять концентрацию и действовать стратегически. Эмоции били через край: одна из пар не выдержала давления и была снята за неспортивное поведение. Этот эпизод ярко показал, насколько высок был градус борьбы. Ведь все участники выходили на корт за победой.

В финальном матче  встретились пары Роман Кузнецов и Денис Старостенко против Жана Бениаминова и Тимура Нурамбекова. В течение сезона они встречались дважды, и оба раза сильнее оказывались Жан и Тимур. Но на этот раз все изменилось.

Победителями  TS CUP 2025 стали Роман Кузнецов и Денис Старостенко.

«Сначала было тяжело, давление чувствовалось, ведь соперники раньше дважды нас обыгрывали. Но в какой-то момент мы вошли в ритм и переломили ход игры. Это один из сильнейших матчей в моей жизни», — признался Роман Кузнецов.

После матча Жан Бениаминов признался: «Перед финалом мы потратили много сил в игре с сильными соперниками Фархадом Достановым и Айдаром Мажановым. Возможно, не хватило времени на восстановление. Мы рады за Рому и Дениса — они сыграли достойно».

Итоговый турнира TS CUP 2025 доказал: Алматы продолжает оставаться центром теннисной жизни. И наблюдая за матчами, понимаешь главное: теннис в TLTS — это история о людях, которые не умеют сдаваться. Значит, в следующем году нас ждут новые яркие игры и блестящие победы.

 Чемпионы TS CUP 2025:

 Кузнецов  Роман – Старостенко Денис

 Серебряные призёры:

 Бениаминов  Жан – Нурамбеков Тимур

Полуфиналисты:

• Достанов Фархат – Мажанов Айдар
• Сулайманов Арманжан – Жансеитов Мухтар

 Четверть финалисты:

• Урдашев Кайрат – Мужуков Тимур
• Хакимов Алмаз – Ибрагимов Саид
• Чакенов Жалгас – Тулепбергенов Ринат
• Мушекбаев Адиль – Ким Лев

Оргкомитет TLTS выражает большую благодарность спонсорам и партнерам, благодаря которым турнир стал по-настоящему ярким событием:

Platinum sponsors: M.Manzoni & Morante Milano

Gold sponsor: Жигули Барное

Medical partner: Mediker

Media: Капитал, Mustafin Magazine, Love Radio, Курсив, Бизнес ФМ, Esquire, Sportnews, Ekonomist, БизнесНомады

Partners: BOSS, Argymaq, Cruno, Mango, Vivo, ANTA, Tecnifibre, Cinemax, Florence, galmart, Dessange, Napapijri, Bioniq, Private Hostital, TUMI, Piquadro

The post Новые имена в истории TLTS: финал TS CUP 2025 appeared first on Ekonomist.

Общее число иностранных посетителей в Центральной Азии выросло за год на 11% и достигло более 28 млн человек.

Такой прирост свидетельствует о возросшем интересе путешественников к региону. [1]

Динамика туристического потока по странам ЦА

Центральная Азия в целом закрепила позитивный тренд развития туризма:

Казахстан принял наибольшее число иностранных гостей – около 15,3 млн человек за 2024 год [2]. Из них 10,4 млн оставались в стране более суток, что говорит о существенной доле классических туристов (с ночёвкой) [2].

Кыргызстан занял второе место по абсолютному количеству визитёров – 8,6 млн человек [2]. Узбекистан привлёк порядка 8,0 млн иностранных гостей за год [1], а Таджикистан – около 1,6 млн [3].

На графике внизу видно, что Казахстан сохраняет лидерство по абсолютному числу иностранных туристов, за ним следуют Кыргызстан и Узбекистан, тогда как показатель Таджикистана значительно ниже.

Иностранные туристы (миллионы человек) в странах Центральной Азии в 2023 и 2024 годах.

Источник: [1] Национальный комитет по статистике Республики Узбекистан, 2025.

Характерной особенностью структуры въездного туризма Узбекистана является преобладание наземных визитов. По данным Комитета по статистике, 79,4% туристов пересекли границу пешком (через сухопутные погранпункты) [1]. Это в абсолютном выражении составляет около 6,3 млн человек из 8 млн общего потока. Остальные ~20% прибывших воспользовались другими видами транспорта – авиасообщением, автотранспортом или железной дорогой.

Помимо количества, меняется и структура происхождения туристов в Узбекистане. Традиционно основную массу иностранных гостей составляли соседи по Центральной Азии, и эта тенденция сохраняется: по ~30% прибывающих приходится на граждан Кыргызстана и Таджикистана, ещё около 18,6% – на туристов из Казахстана [4]. В 2024 году Узбекистан принял гостей более чем из 100 стран мира, что свидетельствует о расширении географии туризма [1].

Доля путешественников в Узбекистан из дальнего зарубежья постоянно растёт и достигла уже 22,9% [4].

Казахстан, обладая крупнейшим туристическим потенциалом в регионе, продолжает оставаться самым посещаемым государством Центральной Азии. В 2024 году страну посетили 15,3 млн иностранных граждан, что на 1,2 млн больше, чем годом ранее [2]. Рост составил около 13%. Примерно 10,4 млн человек провели в стране больше 24 часов, тогда как остальные, вероятно, совершали краткосрочные поездки без ночлега [2]. В среднем иностранные гости находились в Казахстане по 4 дня [2].

Структура иностранных туристов в Казахстане заметно отличается от соседних республик. Здесь большинство гостей – не из Центральной Азии, а из более отдалённых стран. Казахстан сумел привлечь поток путешественников из крупных рынков за пределами постсоветского пространства.

В 2024 году Казахстан посетили туристы из России (32% иностранных туристов), Китая (13%) и Индии (9%).

Кыргызстан сохраняет высокие абсолютные показатели въездного туризма – свыше 8,6 млн иностранных посетителей в 2024 году [2]. Однако темпы роста здесь практически отсутствовали: приток увеличился лишь на 80 тысяч человек по сравнению с 2023 годом (около +0,9%) [5]. По данным пограничной службы КР, 61,7% туристов приехали из Узбекистана, ещё 28,3% – из Казахстана [5], а также из России около 5,6% [5].

Таджикистан в 2024 году также нарастил приток зарубежных гостей до 1,6 млн человек, что на ~17% больше, чем в 2023 году [3]. 61% иностранных гостей – граждане Узбекистана, ещё около 26,9% – российские туристы [3].

Факторы, повлиявшие на рост туризма в 2024 году

Анализ показателей свидетельствует, что росту въездного туризма в Центральной Азии в 2024 году способствовал комплекс факторов – как экономических и политических, так и инфраструктурных:

• Либерализация визового режима. Узбекистан внедрил систему электронных виз и установил безвизовый режим для граждан 90 стран мира [6], Казахстан к 2024 году расширил список безвизовых стран до 73 [7], Кыргызстан – для десятков стран (США, ЕС, Восточная Азия и др.) [8], Таджикистан – действует электронная виза и двусторонние соглашения [9].Совокупно, упрощение визовых формальностей значительно снизило барьеры для путешественников, сделав Центральную Азию более доступной.
• Развитие транспортной и туристической инфраструктуры. В регионе реализуются масштабные проекты, облегчающие путешествия и повышающие комфорт туристов. Построены и модернизированы международные аэропорты, развита сеть авиарейсов, улучшено состояние пограничных пунктов – Казахстан модернизирует 40 КПП на границе [7]. В Узбекистане создан кластер «Silk Road Samarkand» с современными гостиницами и развлечениями. Подобные инвестиции в инфраструктуру значительно повышают привлекательность региона, позволяя принимать больше гостей с лучшим качеством сервиса.[10].
• Международные мероприятия и маркетинг.  Страны региона активно продвигали свой туристический бренд за рубежом: Казахстан объявлял Год туризма в Китае, устраивал роуд-шоу в Европе; Узбекистан рекламировался как перспективное направление через National Geographic и другие площадки; Кыргызстан и Таджикистан участвовали в международных туристических выставках (ITB Berlin, WTM London и др.), делая упор на экологический и приключенческий туризм. Все это способствует росту узнаваемости центральноазиатских направлений на глобальном рынке.
  
• Безопасность и политическая стабильность. В популярных зонах Узбекистана и Казахстана действует туристическая полиция, создана горячая линия поддержки, налажено региональное сотрудничество. Межгосударственное сотрудничество также укрепляет ощущение надежности: так, в 2022–2023 гг. были урегулированы давние пограничные вопросы между Узбекистаном и Кыргызстаном, подписаны трехсторонние договоры о стыке границ между Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном​. В сравнении с рядом других направлений, Центральная Азия воспринимается как достаточно безопасный и дружелюбный регион, что немаловажно для иностранных гостей.
  
• Инвестиции и государственная поддержка туротрасли. Казахстан реализует Государственную программу развития туризма (2019–2025), Узбекистан предлагает налоговые льготы, активно развиваются сети Marriott, Hilton, Hyatt и другие [10].

Прогноз на 2025 год: перспективы и риски

На ближайший 2025 год прогноз оптимистичен относительно въездного туризма в регионе, хотя и с оговорками.

При благоприятном стечении обстоятельств в 2025 году число туристов в Центральной Азии может вырасти еще на 10–15%.

При этом присутствуют определенные риски:

• Глобальная экономическая ситуация может осложниться – рост цен на авиаперевозки или снижение доходов населения в странах-источниках туристов (например, в Европе или России) способны сдержать поток путешественников.
• Региональные геополитические риски также не исчезают: хотя в самих центральноазиатских республиках стабильно, непредсказуемость обстановки в соседнем Афганистане или санкционное давление на Россию могут косвенно влиять на туризм (например, через логистику или имидж региона) геополитические риски (например, Афганистан),
• Конкуренция с другими направлениями —  страны Центральной Азии соперничают не только между собой, но и с другими направлениями (Ближний Восток, Юго-Восточная Азия) за привлечения туристов из Китая, Европы, США. Чтобы удержать интерес, необходимо предлагать новые маршруты и впечатления.
• Дефицит инфраструктуры и квалифицированных кадров. например, в горных районах Кыргызстана и Таджикистана не хватает качественных дорог и гостиниц для массового туризма, на популярных объектах в Узбекистане в пиковый сезон может возникать перенаселенность, снижающая качество впечатлений.

Кадровый вопрос тоже актуален – требуется больше подготовленных гидов, сервис-персонала со знанием иностранных языков, чтобы соответствовать растущим требованиям зарубежных гостей.

Рекомендации для устойчивого роста туризма

Чтобы закрепить достигнутый успех и обеспечить долгосрочный, устойчивый рост въездного туризма, странам Центральной Азии целесообразно принять следующие меры:

1. Продолжать визовую либерализацию и взаимную интеграцию. Рассмотреть введение единой региональной туристической визы, либо взаимное признание национальных виз, чтобы иностранцы могли беспрепятственно путешествовать по всему региону в рамках одной поездки.
2. Развивать инфраструктуру и транспортную доступность. Завершить модернизацию дорожной сети и погранпереходов, улучшить железнодорожное и авиа сообщение между странами
3. Повышать качество сервиса и человеческого капитала.Вкладываться в подготовку кадров для туристической отрасли – от обучающих программ для гидов (с изучением нескольких языков) до курсов гостеприимства для работников гостиниц и ресторанов.
4. Разрабатывать новые маршруты и продукты. Экотуризм, гастрономические туры, маршруты Шёлкового пути. Помочь туристам открыть для себя меньше известные уголки Центральной Азии. Например, внедрять международные турмаршруты по нескольким странам (Маршрут Шёлкового пути, объединяющий Узбекистан, Казахстан и Кыргызстан; трансграничные эко-туры в горы Памира между Таджикистаном и Кыргызстаном и т.д.).
5. Усилить маркетинг и продвижение. Активнее использовать цифровой маркетинг: рекламные кампании в соцсетях и на travel-платформах, сотрудничество с travel-блогерами и документалистами для создания привлекательного контента о регионе. Особый фокус – на перспективные рынки Китая, Индии, стран Персидского залива и Западной Европы, где отмечается рост интереса к новым направлениям
6. Фокус на продвижение региона в целом. Продвигать Центральную Азию как единый туристический бренд, и объединить усилия для достижения большего эффекта.
7. Обеспечить устойчивость и сохранение наследия. Рост туризма должен быть экологически и социально ответственным. Необходимо внедрять принципы устойчивого туризма: ограничивать нагрузку на особо хрупкие природные объекты, развивать инфраструктуру переработки отходов в туристических районах, обучать бизнес и туристов экологическим нормам.

Источники

[1] Национальный комитет по статистике Республики Узбекистан, 2025.

[2] Бюро национальной статистики Республики Казахстан, 2025.

[3] Агентство по статистике при Президенте Республики Таджикистан, 2025.

[4] Анализ структуры туристов: Национальные отчеты Узбекистана и Казахстана, 2025.

[5] Economist.kg, аналитика по туризму в Кыргызстане, 2025.

[6] Министерство туризма Республики Узбекистан, 2025.

[7] Правительство Республики Казахстан, 2025.

[8] Министерство иностранных дел Кыргызской Республики, 2025.

[9] МИД Республики Таджикистан, 2025.

[10] Аналитический обзор Visit Central Asia, 2025.

[11] V Всемирные игры кочевников, 2024, официальный сайт.

[12] Международные туристические выставки ITB Berlin, WTM London, 2024. [13] Новости ШОС и ОИС, региональное сотрудничество, 2024–2025.

The post Туристический бум в Центральной Азии — итоги рекордного 2024 года appeared first on Ekonomist.

Книга Маншук Ыкыласовой является одной из небольшого числа книг по бизнесу и менеджменту, написаных отечественным автором для нужд казахстанской аудитории.

Автор хорошо понимает особенности открытия и ведения бизнеса в Казахстане, что позволяет ей хорошо знать потребности начинающих предпринимателей и давать им полезные советы по организации и развитию бизнеса в наших условиях, учитывая местные экономические, правовые и культурные особенности. В частности М. Ыкыласова подчеркивает значимость учета запросов местных потребителей, знания достоинств и недостатков своих основных конкурентов, необходимость использования инноваций и связей, а также выбора правильных каналов продвижения товаров для будущего устойчивого успеха и роста бизнеса.

Для начинающих предпринимателей в книге рассматриваются условия прибыльности различных видов бизнеса, которые сейчас высоко востребованы в нашей стране. Это касается образовательного, строительного бизнеса, создание кафе, бутиков или центров красоты, а также интернет магазинов.

Однако, если даже начинающий предприниматель не знает точно, что он хочет, тогда ему на помощь, по мнению автора, может прийти японская концепция «Икигай». Она наглядно описывается с помощью диаграммы, в основе которой лежат ответы на четыре следующих вопроса: Что нравится делать лично вам? Что необходимо рынку? Какими хорошими навыками вы обладаете? На что вы готовы потратить свои деньги? Ответ на эти вопросы начинающим предпринимателем дает им возможность выбрать наиболее востребованный вид бизнеса с учетом интересов общества, а также склонностей, навыков и способностей самих стратаперов.

Книга содержит не только теоретические материалы, но также практическое руководство для организации собственного бизнеса для новичков в этой сфере. Например, в разделе о «Запуске стартапа» подробно описываются этапы создания бизнеса, начиная с выбора рыночной ниши и заканчивая процессом регистрации компании. Для этого даже представлен образец с рекомендациями по заполнению в разделе об оформлении бизнес-плана.

В книге также можно найти полезные списки, такие как проверка готовности идеи перед запуском стартап-проекта, анализ преимуществ той или иной организвационной фирмы бизнеса в конкретных условиях, список основных шагов по регистрации ИП или ТОО, финансовый анализ за первые три месяца деятельности компании и многое другое. Эти инструменты организации бизнеса помогают читателям не только учить материалы, но и грамотно применять их на практике.

Важными достоинствами книги являются баланс теории и практики, простой и понятный язык изложения, полезные примеры из опыта отечественных предпринимателей, а также яркие цитаты классиков, что делает ее понимание достаточно доступной для широкого круга читателей.

Следует отметить, что книга М. Ыкыласовой «Первые шаги к миллиону» уже применяется в качестве учебного пособия в известных университетах Казахстана, таких как Назарбаев Университет и KIMEP. Студенты, исследуя главу о маркетинге, работают над разработкой бизнес-планов для местного рынка в будущем, что позволит им применить теоретические знания на практике. Более того, согласно отзывам читателей книга стала источником вдохновения для создания 300 стартапов. Один из читателей книги даже поделился личной историей о том, как ему удалось открыть сеть небольших пекарен в Алматы благодаря главе о расширении бизнеса и использовании советов по работе с поставщиками и франчайзингу. И уже в первый год его предприятие стало прибыльным.

Помимо прочего книга М. Ыкыласовой была переведена на иностранные языки, включая английский, и уже нашла преданных читателей в соседних странах, таких как Узбекистан и Кыргызстан. Успех книги простимулировал ее интеграцию в тренинговые программы в соседнем Узбекистане, где местные бизнесмены стали активно применять полученные знания для продвижения своих брендов на различных онлайн-платформах.

По сравнению с другими книгами в сфере менеджмента, книга Маншук Ыкыласовой имеет свои отличительные особенности. В отличие от популярных книг, таких как книга Роберта Кийосаки «Богатый папа – бедный папа» с их общими принципами и стратегиями по управлению финансами и бизнесом, книга Маншук Ыкыласовой уделяет особое внимание специфике деловой среды в Казахстане. В ней учитывается потребности местного рынка, важные ньюансы налоговой и правовой системы, анализируются особенности организации бизнеса в Казахстане. В отличие от книги Наполеона Хилла «Думай и богатей», где основное внимание уделяется психологической настройке подсознания, книга Маншук Ыкыласовой объединяет психологический подход с практическими инструментами вроде «карты стартапа» и методики «Икигай». По сравнению с книгой Майка Микаловица «Стартап без бюджета», то Миколовиц фокусируется на разработке финансовой модели стартапа, тогда как М. Ыкыласова больше углубляется в тему практического управления бизнесом. В отличие от книги Бодо Шефера «Путь к финансовой свободе», уделяющим большое внимание планированию финансовых мероприятий на длительный срок, М. Ыкыласова модифицирует эту стратегию для достижения более быстрых результатов. В сравнении с книгой Тони Шей «Доставляя счастье», М. Ыкыласова фокусируется больше на развитии предпринимательских навыков, в то время как Тони Шей уделяет особое внимание корпоративной культуре и благополучию сотрудников.

В заключение хочется отметить, что книга М. Ыкыласовой «Первые шаги к миллиону» является ценным источником информации в сфере организации бизнеса для начинающих предпринимателей, благодаря ее фокусу на казахстанскую аудиторию и доступности и легкости изложения материала.

При этом я считаю, что написание такой книги важным, так как такой учебной литературы, которая бы учитывала местные особенности нашей страны, крайне мало. Наш рынок не совсем похож на западный, а некоторые закономерности, свойственные западному бизнесу не всегда проявляются в полной мере в наших условиях. Поэтому нашим начинающим предпринимателям очень сложно ориентироваться в современных условиях. И данная книга дает такую помощь.
Следует отметить, что добавление дополнительных кейсов из казахстанской практики, а возможно из практики других стран, могли бы сделать ее еще более ценной и приумножить аудиторию ее преданных читателей. ‎

Кроме того, названная книга охватывает лишь начальный этап выбора бизнеса начинающим предпринимателем, который дан в популярной и доступной манере изложения, понятной для широкой аудитории, но включает только небольшую часть теории и практики по данному вопросу.

Поэтому я надеюсь, что автор книги продолжит публикацию новых книг по данному направлению и раскроет другие важные теоретические и практические аспекты организации и ведения бизнеса, которые требуется учитывать начинающим предпринимателям, чтобы превратить свои бизнес в успешный многомилионный бизнес в будущем!

Нурсеит Н.А. – д.э.н., профессор факультета экономики и предпринимательства, Казахстанско-Немецкий университет (DKU)

The post Путеводитель к финансовой независимости appeared first on Ekonomist.

Все это является результатом невероятной сговорчивости людского рода. Отчасти именно благодаря международной торговле мы все обязаны такому стремительному прогрессу. Однако, влияние международной торговли далеко не заканчивается на товарах, которые мы потребляем каждый день охотно. На разных людей в разных странах мира международная торговля влияет по-разному. Давайте в этом материале мы с вами, дорогой читатель, попробуем погрузиться в эту тему.

Начнем с двух главных терминов, с которыми многие из нас уже знакомы: Импорт и Экспорт.

«Импорт – это ввоз в страну товаров, работ, услуг результатов интеллектуальной деятельности и т. п. на таможенную территорию страны из-за границы без обязательств про обратный вывоз.

Экспорт — это продажа и вывоз отечественных товаров, продуктов интеллектуальной деятельности и услуг на внешний рынок.»

Есть две страны: КазыСтан и ШмотьеСтан, которые производят казы (колбаса) и шмотье (одежда) соответственно. Страны между собой торгуют, продажа колбасы КазыСтаном в ШмотьеСтан будет экспортом для КазыСтана и импортом для ШмотьеСтана. И на оборот, если ШмотьеСтан продает одежду в КазыСтан, то это будет экспортом для ШмотьеСтана и импортом для КазыСтана.

Это довольно упрощенный пример, мы с вами все понимаем, что в мире существует около 200 признанных стран и огромное количество товаров и услуг. Таким образом, компьютер на котором я печатаю, был произведен: из металла, который был добыт где-нибудь в Казахстане; из пластика, который был переработан в России; из интеллектуальной собственности, которая была произведена в США. Конечный продукт — будь то футболка, которую вы носите, или йогурт, который вы потребляете — могли быть собраны в единый продукт из разных продуктов, и модификаций этих продуктов в разных точках планеты. Это все называется глобальной цепью добавленной стоимости.

«Глобальная цепь добавленной стоимости – это результат развития международного разделения труда и представляет собой полный набор действий, который необходим для того, чтобы осуществить продвижение продукта от момента возникновения его концепции до конечного потребителя через все стадии жизненного цикла: придумывание – производство – сборка – фасовка – упаковка – доставка – дистрибуция – и так далее»

Но почему все так сложно? Разве стране не выгодно производить все свое? «Давайте создадим свой луна-парк с блэк-джеком и …». Подумать только, сколько рабочих мест можно было бы создать, сколько денег на этом можно было бы заработать!
Так было не всегда. С начала 14-го до конца 18-го века, люди и правда отталкивались от такого мышления. Страны быстро смекнули: чем больше они экспортируют и чем меньше импортируют – тем больше рабочих мест – тем больше накопление богатства (тогда богатством считалось золото). Такой вид мышления принято называть Меркантилизмом.

«Меркантилизм — это экономическая политика, цель которой — накопление в стране драгоценных металлов, средство достижения цели – активный торговый баланс, то есть превышение экспорта над импортом. Нацеленность на это превышение – и есть главная характеристика меркантилистских взглядов на организацию внешней торговли страны.»

Такой вид мышления спровоцировал развитие протекционизма. Государства старались создать больше препятствий для попадания в страну иностранных товаров путем введения налогов на импорт (тарифы) и путем установления предельно допустимого количества иностранных товаров на собственном рынке (квоты). Помимо этого, государства начали активно поддерживать своих производителей товаров на экспорт – всячески освобождая их от выплаты налогов и предоставляя им льготные кредиты.

«Протекционизм – это внешнеторговая политика государства, направленная на ограничение ввоза импорта и поддержку производства аналогичных внутренних товаров и услуг»

Итак, страны старались по возможности производить все свое, и импортировали только то, что в силу разных обстоятельств невозможно было произвести у себя (например, морепродукты невозможно произвести у себя, если у страны нет выхода к морю). В итоге, многие отечественные товары отличались плохим качеством и стоили при этом дороже международных аналогов (например, для производства кофе требуются определенные климатические условия, однако, можно построить теплицы и выращивать кофе в них; но строительство теплиц – требует дополнительных затрат и вообще, такой кофе, при прочих равных, будет уступать кофе, который растет в естественной среде обитания).

В конце 18-го века экономист Адам Смит выдвинул новую идею абсолютных преимуществ. Мысль заключалась в следующем: если бы каждая страна перебросила инвестиции из неэффективных отраслей на производство тех товаров, которые у страны получается производить качественнее и дешевле, чем у остальных стран, то для каждой страны бы открылся глобальный рынок, который был бы более чем достаточен для экономической самореализации всех стран. Примечательно, что и потребители конечных товаров так же оказывались в выигрыше, так как за более низкую цену, глобальный рынок им предлагал более качественные товары. Но для этого необходимо, чтобы другие страны были готовы значительно снизить протекционизм.

«Абсолютное преимущество — преимущество, которым обладает страна, способная, используя дан¬ный объём ресурсов, производить больше, чем другие страны, располагающие тем же количеством ресурсов.»

Для наглядности разберем пример: допустим в мире существует 2 страны и 2 товара и единственным фактором производства для обоих товаров является время.

В таблице у нас две страны: КазыСтан и ШмотьеСтан. Обе эти страны производят одежду и колбасные изделия. Цифрами в ячейках обозначено время, за которое каждая из стран способна произвести единицу соответсвенного товара. Так, КазыСтан производит 1 ед. колбасных изделий за 1 час и 1 единицу одежды за 2 часа, а Шмотье стан производит 1 единицу колбасных изделий за 2 часа и 1 единицу одежды за 1 час.

Для начала выразим цену одного товара в ценах другого. Иными словами, посмотрим сколько колбас стоит одна единица одежды для каждой страны и наоборот.

Итак, для КазыСтана цена 1 единицы колбасы стоит ½ (половину) единицы футболки, соответственно 1 единица футболки стоит 2 колбасы.

Для ШмотьеСтана – 1 единица колбасы стоит 2 футболки, а 1 футболка стоит ½ (половину) единицы колбасы.

Если эти две страны начнут торговать между собой, получится так, что КазыСтану выгодно покупать футболки у ШмотьеСтана. Ведь за 1 футболку они платят всего половинку колбасы, тогда как на внутреннем рынке за футболку пришлось бы платить 2 колбасы. То же самое справедливо для ШмотьеСтана – за 1 колбасу они теперь будут платить всего половинку футболки, тогда как на внутреннем рынке они бы платили 2 футболки за 1 колбасу.

Вывод: при прочих равных условиях, странам выгодно специализироваться на производстве тех товаров и услуг, на которые у страны имеется Абсолютное преимущество; и импортировать те товары и услуги, на которые у страны Абсолютных преимуществ нет.

Но мир, к сожалению, не так прост. Может же случиться так, что одна страна имеет абсолютное преимущество в производстве обоих товаров. Получается, что одной стране попросту нужно прекратить свое существование?

В начале 19-го века экономист Давид Рикардо развил теорию Адама Смита. Он показал, что торговля выгодна каждой из двух стран, даже если ни одна из них не обладает абсолютным преимуществом в производстве конкретных товаров и ввел понятие Сравнительного преимущества. Исходя из тех же допущений, что и теория абсолютных преимуществ, теория сравнительных преимуществ использует понятие альтернативной цены (рабочее время, необходимое на производство единицы одного товара, выраженное через рабочее время, необходимое для производства единицы другого товара).

«Сравнительное преимущество — преимущество, которым обладает участвующая в международной торговле страна, если она может произвести данный товар с меньшими относительными затратами, чем другие страны. Другое название — принцип сравнительных затрат.»

Разберемся на примере наших двух стран. Условия те же, но предположим, что в ШмотьеСтане произошел катаклизм и теперь для производства колбасы им нужно 4 часа, а для производства футболки им нужно 3 часа.

Из таблицы мы можем увидеть, что из-за катаклизма КазыСтан теперь имеет Абсолютное преимущество перед ШмотьеСтаном, как при производстве Колбасы — так и в производстве одежды.

Давайте смотреть, что будет если эти страны начнут торговать при сложившихся обстоятельствах. Как и в прошлый раз, выразим цену колбасы в футболках и цену футболок в колбасах для каждой страны.

В данном случае одна футболка в КазыСтане стоит 2 единицы колбасы, а в ШмотьеСтане футболка стоит дешевле — ¾ от одной колбасы. В то же время единица колбасы в ШмотьеСтане стоит 4/3 = (1,333) единицы футболки, что дороже чем в КазыСтане, где за 1 единицу колбасы дают всего ½ (половину) футболки.

Таким образом, если КазыСтан будет производить Колбасу для ШмотьеСтана, а ШмотьеСтан — одежлу для КазыСтана, то обе страны выиграют трудовые ресурсы. На каждой закупленной единице одежды КазыСтан будет экономить (2 колбасы – ¾ колбасы = 1.25) единицы колбасы, а ШмотьеСтан на каждой импортированной колбасе будет экономить (4/3 футболки – ½ футболки = 0.83) единицы футболки.

Данный пример наглядно показывает, что странам выгоднее специализироваться на производстве тех товаров и услуг, которые у них получается производить лучше, чем другие товары и услуги, даже если торговый партнер имеет абсолютное преимущество.

Популярность этой теории привело к мысли о том, что богатства стран следует измерять не в количестве накопленного золота, как это было принято при меркантилизме, а в агрегированной стоимости произведенных товаров и услуг в этой стране. Ничего не напоминает? Да, вы правильно разумели, это же ВВП. В свою очередь, это побудило страны значительно снизить барьеры к международной торговле (протекционизм). Модель и правда оказалась эффективной, глобальный ВВП (общее благосостояние планеты) начал стремительно расти, люди начали получать доступ к более качественным товарам и вместе с тем получили возможность платить относительно низкую цену за них.

Однако, протекционизм не исчез основательно. Оставались страны, которые пользовались открытостью глобального рынка, но в то же время не допускали импорт продуктов в свои страны. Это провоцировало конфликты между странами и человечество остро почувствовало нужду в международном институте, который бы разрешал такие споры. В результате, после Второй мировой войны Общество Объединенных Наций (ООН) создало Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ). В этом соглашении были прописаны первые общепринятые правила международной торговли. В 1995 году ГАТТ превратился во Всемирную Торговую Организацию (ВТО). Казахстан, к слову, стал членом ВТО только в 2015 году, после 19 лет упорных переговоров.

Рисунок 1.

Выше представлена гистограмма с топ 20 стран куда Казахстан экспортировал товары в 2020 году. Как мы видим, основным покупателем Казахстанских товаров является Китай, доля которого составляет 19% от всего экспорта Казахстана. Следом идет Италия 14% от всего экспорта и на третьем месте Российская Федерация с долей 10% от всего экспорта.

Рисунок 2.

На рисунке 2 можно рассмотреть, какие товары Казахстан экспортировал на международный рынок в 2020 году. 58% всего экспорта Казахстана составляет нефть и разные виды топлива. Дальше идут разные металлы, руды, продукты неорганичекой химии. Злаки к слову составляют 3% от всего экспорта.

Рисунок 3.

Выше представлена гистограмма с топ 20 стран, у которых Казахстан импортировал товары в 2020 году. Львиную долю импорта в Казахстан занимает Российская Федерация с долей импорта 35%. Следом идет Китай с долей в 17% и Республика Корея с долей в 13%.

Рисунок 4.

Выше можно увидеть основные товарные позиции, которые Казахстан импортировал в 2020 году. 25% составляют ядерные реакторы, оборудование и механические устройства для них; 9% составляют электрические машины, их составляющие и звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура (наверное, связано с резким ростом музыкальной индустрии в Казахстане). Примечательно, что среди топа так же есть минеральное топливо и нефть несмотря на то, что эти продукты составляют 58% экспорта Казахстана.

В целом, если провести поверхностный анализ экспортируемых и импортируемых товарных позиций Казахстана, можно увидеть, что экспорт в основном состоит из сырых необработанных или слабо обработанных товарных позиций, тогда, как импорт составляют в основном высокотехнологичные товары.

The post Международная торговля: импорт – экспорт, меркантилизм, протекционизм и сравнительное преимущество appeared first on Ekonomist.

Экспорт Казахстана и его структура

Экспорт является одним из основных показателей деятельности экономики той или иной страны и во многом определяет ее экономический рост. Участие в международной торговле позволяет стране повышать собственное производство, иметь доступ к иностранным товарам, поддерживать отношения с другими странами и дает еще множество других преимуществ. Так как Казахстан является развивающейся страной, богатой природными ресурсами, участие во внешней торговле зачастую становится неотъемлимой частью роста подобных Казахстану, так называемых, «сырьевых» экономик. В 2020 году объем экспорта Казахстана составил почти 47 миллиардов долларов, в то время как внутренний валовый продукт (ВВП) составлял около 164 миллиардов долларов. Этот показатель значительно превышает объем импорта страны, который на 2020 год составлял около 38 миллиардов долларов.Исторически, можно заметить, что экспорт Казахстана достаточно неустойчив. Тенденция уменьшения экспорта в последние несколько лет связана со структурой экспорта, где доминируют минеральные ресурсы и низкими ценами на сырьевые продукты.

У экспорта довольно обширная география, которая покрывает около 119 стран. Основными странами-торговыми партнерами Казахстана уже в течение многих лет неизменно являются Китай, Италия, Россия, Нидерланды, Индия и другие. На долю этих пяти стран приходится около 45 процентов от общего объема экспорта.

В случае Казахстана речь идет об экспорте преимущественно сырьевых товаров: нефти, газа, цветных металлов и ферросплавов. Экспорт топливно-энергетического комплекса товаров (куда входят уголь, нефть, газ и т.д.) оценивается в почти 27 миллиардов долларов, составляя около 57 процентов от общего экспорта страны за 2020 год. Экспорт металлов и металлических изделий составляет 7,6 миллиардов долларов, что является 16 процентами от общего экспорта. Среди остальных категорий присутствуют сельскохозяйственные продукты, продукция химической промышленности, машины и оборудование, и другие менее значительные категории такие как текстиль, древесина, обувь, строительные материалы и прочие товары.

Из предыдущих фактов становится ожидаемым то, что в структуре экспорта по размерности предприятий доминируют крупные предприятия, так как зачастую, именно крупным организациям принадлежит основной двигатель экспорта Казахстана — полезные ископаемые. На 2019 год около 61% экспорта занимают крупные предприятия, 6,6% занимают средние, и 30,3% малые предприятия и индивидуальные предприниматели.

Малый и средний бизнес в Казахстане

В Казахстане основными критериями для разделения частных предприятий на категории, такие как малые, средние и крупные предпринимательства, являются количество сотрудников и годовой средний доход. К субъектам малого и среднего бизнеса (МСБ) в Казахстане относятся предприятия, где среднегодовое количество работников не превышает 250 человек, а среднегодовой доход не меньше 30-тысячекратного МРП, но и не больше 3-миллионного МРП.По данным Бюро национальной статистики Республики Казахстан, на 2019 год МСБ формирует около 32% от ВВП страны, что является достаточно низким показателем. Для сравнения, в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), где 38 стран-участниц составляют около 50% мирового ВВП, доля МСБ в ВВП превышает 50%. Поэтому, правительство Казахстана поставило цель увеличить долю малого и среднего предпринимательства в ВВП до 35% к 2025 году, и до 50% к 2050.

На 2019 год в Казахстане было около 1,2 миллиона не просто зарегистрированных, а именно действующих предприятий (83% от всех зарегистрированных), что на 8% больше, чем этот же показатель на год раньше. Из них, в разрезе по регионам лидируют город Алматы, Туркестанская область, город Нур-Султан. С одной стороны, можно заметить неравномерное распределение бизнеса в городах республиканского значения и в остальных частях Казахстана, но вместе с тем, во многих регионах все же наблюдается рост предпринимательской деятельности.

Если говорить о структуре МСБ, то можно выделить несколько основных категорий. Две самые большие из них составляют более половины всех субъектов МСБ: сфера оптовой и розничной торговли, которая занимает более трети от всего количества (около 34%), и сфера сельского хозяйства, на которую приходится около 20%. Сферы недвижимости, транспорта и строительства занимают 6%, 6%, и 5% соответственно, и треть принадлежит остальным менее значительным категориям. Из этих данных следует, что деятельность МСБ слабо развита, продукция не диверсифицирована и сконцентрирована в основном в торговле и сельском хозяйстве.

На внешнем рынке участие МСБ довольно одностороннее. Как было упомянуто при анализе экспорта, среди всех субъектов малого и среднего бизнеса присутствует недостаточное количество экспортеров – только около 37%, то время как во многих странах Европейского Союза (ЕС) этот показатель превышает 50%. Если смотреть по регионам, среди представителей МСБ больше всего продукции экспортируется в страны Евразийского экономического союза из города Алматы, из города Павлодар и города Караганда. В остальных городах и областях Казахстана показатели значительно ниже.

МСБ в экспорте: барьеры

Как уже было сказано, МСБ занимают очень малую часть в экспорте Казахстана. В первую очередь это связано с ограниченным доступом к финансированию, а конкретнее, к финансированию внешнеэкономических операций т.е. экспортных операций. Сама по себе проблема с доступом к финансированию указана только у 10% экспортеров как главный барьер в ведении бизнеса, но среди предприятий, имеющих потенциал выйти на международный рынок, эта проблема также усугубляется тем, что в Казахстане не распространена практика экспортных кредитов. Экспортный кредит – это кредит, выдающийся банком (или компанией) страны-экспортера банку (или компании) страны-импортера. Предназначен такой кредит для закупки заемщиком товара в стране-экспортере и зачастую кредит дается под государственные гарантии.

Другой не менее важной проблемой является низкая конкурентоспособность отечественной несырьевой продукции на мировом рынке. Опять же, в силу специфики экономики Казахстана, несырьевая продукция и услуги, к сожалению, не пользуются большим спросом на внешнем рынке. Например, по данным ежегодника «Конкурентоспособность в мире» швейцарского международного института развития менеджмента за 2021 года, по показателю международной торговли Казахстан занимает 58 место из 64. Именно поэтому, повышение конкурентоспособности стало одним из основных векторов движения экономической части стратегии «Казахстан — 2050».

Также, например, согласно отчету Национальной палаты предпринимателей Республики Казахстан «Атамекен» основными причинами низкого экспорта продукции МСБ является доступ к внешним рынкам, нехватка инфраструктуры, таможенные барьеры, а также участие Казахстана во Всемирной Торговой Организации, правила которой помимо всего прочего включают в себя сниженные тарифные барьеры и ограниченную государственную поддержку, в том числе субсидии, связанные с экспортом.

Государственная политика в сфере МСБ

Исходя из существующих трудностей в деятельности МСБ, государство разработало ряд программ и инициатив для поддержки данного сектора экономики. Самым главным примером является государственная программа «Дорожная карта бизнеса – 2025», утвержденная в 2020 году. Основной целью этой программы является повышение доступа субъектов МСБ к финансированию путем кредитования, а как следствие, повышение доли бизнеса в ВВП, увеличение занятости населения и прочее. Помимо финансовой поддержки, «Дорожная карта бизнеса – 2025» предлагает нефинансовую помощь, такую как, например, обеспечение информацией, налаживание коммуникаций с инвесторами и другими предпринимателями. Также, с 1997 года существует вышеупомянутый фонд развития предпринимательства «Даму», который за все годы своего существования менял свое направление и в данный момент занимается реализацией различных инициатив, связанных с финансовой поддержкой МСБ и их мониторингом. Одна из известных программ фонда называется «Экономика простых вещей», которая начала свою деятельность в 2018 году.

Помимо этого, в 2014 году в Казахстане был создан институт Бизнес-омбудсмена, а иначе — уполномоченного по защите прав предпринимателей. Также, одним из важных изменений можно считать цифровизацию страны по программе «Цифровой Казахстан», которая унифицирует требования и обеспечивает прозрачность в получении многих услуг предпринимателями от государства, позволяя им выполнять многие бюрократические процессы в электронном формате. Судить об эффективности всех этих реформ в комплексе пока сложно, но можно заметить, что Всемирный Банк в отчете «Doing Business in Kazakhstan 2017» назвал Казахстан одной из 10 стран с наилучшими показателями по улучшению ведения бизнеса в течение за 10 лет. Тем не менее, низкие текущие показатели говорят о том, что в деятельности этого сектора экономики существует много барьеров и возможностей для развития.

Для поддержки экспорта в сфере МСБ на государственном уровне также был созданы ряд организаций и инициатив. Например, существует организация «Экспортная страховая компания «KazakhExport», чьей целью является поддержка экспорта несырьевых товаров и услуг через страхование кредитов, оказание финансовой и нефинансовой помощи предприятиям. Также, недавно «KazakhExport» открыло свое представительство в Китае для поддержки отечественных экспортеров на иностранном рынке. Также функционирует государственная компания «Kazakh Invest», основанная в 2018 году. Одной из ее приоритетных сфер является способствование развитию сектора МСБ и поддержка экспортеров путем экспортного и предэкспортного финансирования среднего бизнеса.

Международный опыт

Для того, чтобы в полной мере оценить эффективность государственной поддержки МСБ в Казахстане, нужно произвести сравнительный анализ с политикой других стран. Для примера можно рассмотреть Соединенные Штаты Америки (США) как самую развитую экономику в мире. Федеральным правительством США в 1953 году было создано государственное агентство управления по делам малого бизнеса, через которое реализуется большая часть помощи бизнесу. Спектр услуг данного агентства намного шире, чем просто предоставления инструментов субсидирования или выступления как гаранта для кредитования. Для представителей МСБ, желающих выйти на международный рынок, в агентстве с 2011 года существует специальная программа, называющаяся State Trade Expansion Program (STEP), выделяющая финансирование на покрытие расходов, связанных с расширением бизнеса и выходом его на международный рынок. В США так же действуют много специфичных программ, нацеленные на определенные индустрии, определённые локации, либо определенные бизнесы. То есть, поддержка направлена более точечно и постоянно обновляется в зависимости от спроса на рынке, экономических тенденций и других факторов.

Другая страна, являющейся очень успешной в сфере развития МСБ и являющаяся мировым лидером инноваций – Швейцария. Специфичность государственной поддержки в Швейцарии заключается в том, что многие программы заострены на инновационных возможностях стартапов. Например, существует Федеральное Агентство Инноваций, которое занимается мониторингом и финансированием молодых предприятий в приоритетных сферах экономики, а также организует совместные проекты между университетами и предприятиями. Совместно со Швейцарским Национальным Научным Фондом, Федеральное Агентство Инноваций проводит множественные инициативы по коммерциализации результатов научных исследований и разработок. Существует также Институт Коммерческих Гарантий для МСБ, который, в свою очередь, состоит из разных гарантийных коопераций, включая, например, гарантийный кооператив для женщин. Государственная поддержка Швейцарии представителям малого и среднего предпринимательства, как и в США, очень точечная, что стимулирует развитие определенных предприятий, нужных экономике страны.

Вывод и рекомендации

По результатам, можно прийти к выводу, что несмотря на наличие различных инструментов государственной поддержки представителей МСБ, показатели этого сектора экономики все же остаются недостаточно высокими, чтобы обеспечить устойчивый рост. Анализируя ситуацию в Казахстане и в других странах, можно сказать, что государственная помощь, предоставляемая в данный момент, а особенно касающаяся экспортеров, недостаточно отвечает запросам МСБ и не отражает специфику экономики страны. Инструменты финансирования в основном ограничены лишь банковским кредитованием, слабо развит фондовый рынок и рынок прямых инвестиций, а также в случае экспортеров особенно, отсутствуют инициативы по экспортному кредитованию. Государству так же стоит обратить внимание на развитие инфраструктуры, требующейся экспортерам для выхода на международный рынок, что включает в себя как транспортные пути, так и различные цифровые решения. Также, помимо одноразовой финансовой поддержки, бизнесу может быть также полезна качественная нефинансовая помощь и поддержка от государства на разных уровнях его становления.

Данное исследование проведено в рамках Программы Исследовательских Стажировок Программы USAID Социальные инновации в Центральной Азии, реализуемой Фондом Евразия. Данное исследование стало возможным благодаря помощи американского народа, оказанной через Агентство США по международному развитию (USAID). Автор несет ответственность за содержание публикации, которое не обязательно отражает позицию USAID или Правительства США.

The post Экспортный потенциал малого и среднего бизнеса в Казахстане: барьеры и возможности appeared first on Ekonomist.

Лаура Омарханова, эксперт стратегического и операционного консультирования KPMG в Центральной Азии поделилась мнением об основных причинах возможных неудач в разработке и внедрении стратегий в Казахстане и странах СНГ, а также поделилась инструкцией по ее разработке и реализации.

Так, почему одним компаниям удается реализовать стратегии успешно, а другие сталкиваются с частичным или полным недостижением целей стратегии?

Что пошло не так?

Причины неудач могут быть разными, ниже приведены ТОП-6 причин, которые свойственны практике в Казахстане и СНГ.

Ориентир на краткосрочные результаты

На практике это выливается в стремлении получить быстрые результаты за короткий срок, что не является негативным фактором. Однако, вкупе с мотивацией в виде больших бонусов за результаты и отсутствием уверенности в продолжительности работы на занимаемой должности, на фоне частой смены руководства, качественная реализация стратегических целей отходит на второй план.  

Это характерно государственным и квазигосударственным структурам на территории СНГ. Если говорить про практику Казахстана, то часто смена руководства приводит к смене стратегии и дорожной карты к ней. Это объясняется многими факторами, но главный из них, очевидно, полное отсутствие или ограниченная приверженность ранее выстроенной генеральный линии. За реализацией стратегий зачастую отсутствует мониторинг и им не придают статус особого документа. Таким образом, получается плеяда незавершенных стратегий с неочевидными результатами.

Залогом успешной стратегии являются мотивированные на результат лидеры, которые собственным примером показывают, как и что делать для успешной трансформации. 

Воздействие внешних факторов

Внешние факторы создают новые сложности, требующие быстрых решений. Пандемия является ярким примером. Компании, с высоким уровнем зрелости в стратегическом планировании, оказались более устойчивыми. При необходимости вносились корректировкиах в планы и сроки, без потери ориентира на конечные результаты. И, напротив, компании с низким уровнем стратегической зрелости, пострадали от решений, обусловленных реакцией в ответ на внешние факторы. 

Когда компания «затягивает пояса», в первую очередь -сокращаются затраты на стратегию. По умолчанию используется подход, при котором все «новые» инициативы прекращаются или откладываются, и преобладает мышление, что «невозвратные затраты не имеют значения». Во многих случаях это упущенная возможность. Остановка важных и значительных проектов, независимо от того, начаты они или нет, может нанести больший ущерб в долгосрочной перспективе, лишив преимуществ. Стратегически важные проекты следует продолжать, если они не потеряли актуальность и способны принести пользу компании в достижении долгосрочных целей.

Управление изменениями

Залогом успешной стратегии являются мотивированные на результат лидеры, которые собственным примером показывают, как и что делать для успешной трансформации. 

Руководители должны быть уверены в словах, действиях и направлять подчиненных. Это почти невозможно в компаниях, где не выстроены эффективные горизонтальные коммуникации. Как правило, сотрудники-старички противятся предстоящим изменениям и не уделяют вопросам исполнения должного внимания. Получается ситуация, когда люди на местах без понимания или же неосознанно выполняют поручения. 

Подобные действия маловероятно выльются в качественную работу по достижению стратегических целей. Решением могут быть новые квалификации. Помимо существующих лидеров/руководителей, для трансформации необходимы новые компетенции и соответствующие кадры. Новые кадры могут стать катализатором необходимых изменений для реализации стратегии.

Однако, на практике, компаниям тяжело дается быстро решить кадровые вопросы в силу разных причин: от недостатка высококвалифицированных специалистов до политических моментов. Часто, особенно в государственных и квазигосударственных секторах, после утверждения сотрудников кадровый состав практически не претерпевает изменений, не внедряются программы повышения квалификаций сотрудников разных уровней.

“Modus operandi”

“Modus operandi” или принимаемые действия. Как только стратегия разработана, необходим подробный план ее имплементации. Имплементация стратегии начинается с разработки плана действий и /или дорожной карты. Другими словами, стратегия гранулируется в операционный план. 

Для этого цели декомпозируются, осуществляется каскад целей до уровня исполнителей, вводятся соответствующие КПД, расчет которых позволит объективно оценить вклад в реализацию. Их исполнение выступает маркером. Однако, зачастую КПД не коррелируют с исполнением стратегии. 

На фоне частой смены руководства, качественная реализация стратегических целей отходит на второй план.

Рассмотрим пример «плохого» КПД, основанного на реализации проекта, где индикаторами достижения служат его фазы. Фазы могут быть формально соблюдены, но это не гарантирует качество реализации проекта. Помимо этого, могут вводиться КПД, исполнение которых сложно оценить. Это те качественные КПД, у которых отсутствуют целевые индикаторы. Таким образом, формируется неполноценная система, которая формально исполняется, но никак не участвует в достижении намеченных стратегических целей.

Мониторинг и контроль

Мониторинг и контроль – еще один проблемный момент. На практике ответственность за контролем над исполнением возлагается на службу внутреннего аудита или правление. Подобного мониторинга недостаточно, поскольку проводимый анализ «план – факт» не охватывает спектр необходимых действий. 

В результате проблемы в имплементации и связанные с этим риски остаются незамеченными. Решением этой проблемы может стать создание независимой уполномоченной единицы (под правление или совет директоров) для осуществления контроля исполнения стратегии. Только так можно достичь желаемого качества исполнения и транспарентности.

Технологии

Данный пункт может быть применен как к стратегиям развития, так и к IT-стратегиям. Каждая стратегия / IT-стратегия содержит элементы оптимизации, автоматизации бизнес-процессов за счет внедрения той или иной технологии. Зачастую автоматизация предшествует оптимизации, что порождает будущие проблемы. В первую очередь процессы должны быть оптимизированы.

Также, в погоне за передовыми технологиями, компании забывают учесть собственную зрелость. На практике часто встречаются случаи, когда после внедрения, решения использовались не в том объеме, в котором предполагалось или не использовались вовсе. В результате компании неэффективно используют собственный бюджет и не приближаются к намеченным стратегическим целям.

Check-list

На основе рассмотренных причин неудач сформирован чек-лист по разработке и реализации стратегии:

1. Вопросы имплементации стратегии должны рассматриваться наравне и совместно с разработкой. Как правило, такие стратегии успешнее.
2. Необходим честный подход к формированию стратегии, важно участие «среднего звена» и рядовых сотрудников в обсуждении. Подобный bottom-up — подход даст понимание текущих операционных проблем, решение которых необходимо учесть.
3. Стратегия должна иметь ясную дорожную карту или прочие операционные планы, где будут отмечены сроки и формы завершения стратегических задач, включая целевые индикаторы/КПД, а также согласованный регламент исполнения. 
4. Определение возможностей компании при выборе модели. У каждой модели есть плюсы и минусы, поэтому важно отталкиваться от текущего состояния компании и ее возможностей. 
5. Создание независимой компетентной единицы при совете директоров или правлении для осуществления функций мониторинга и контроля за исполнением стратегии. 

Напоследок, важно помнить, что успех, в первую очередь, зависит от решительности и заинтересованности руководства применить инициативы, которые сформулированы и описаны в стратегии. 

The post Почему не все бизнес-стратегии успешны? appeared first on Ekonomist.

Среди этих мер есть и макроэкономические и фискальные стимулы. Правительства и центробанки не ограничивали себя в наборе мер поддержки, комбинируя и дополняя одни меры другими: в дело пошло и снижение учетных ставок, и выкуп активов, и безвозвратные кредиты в обмен на нефинансовые обязательства бизнеса. 

С самого начала было понятно, что далеко не все меры спасения, принимаемые в пожарном порядке, окажут исключительно оздоравливающее действие на предприятия. Дешевое финансирование и отсрочка по кредитам в конечном счете могут исказить стимулы бизнеса, создать условия для реализации морального риска. В итоге из кризиса компании выйдут ослабевшими и еще более ориентированными на господдержку.

В Казахстане власти действовали более консервативно, поэтому и прогнозируемая рисковая зона оказалась меньше. Но и для казахстанской экономики актуальны проблемы с неэффективными инвестициями, неоптимальным использованием капитала и появлением новых зомби-компаний. 

Всюду моральный риск

В мае 2020 года эксперты Всемирного банка представили отчет по исследованию “Финансирование компаний в режиме гибернации в период пандемии COVID-19” (Financing Firms in Hibernation during the COVID-19 Pandemic). 

Они разделили все механизмы поддержки, направленные на обеспечение компаний устойчивым финансированием, на несколько групп мер. 

Первая – институциональная адаптация к работе с новыми несистемными (идиосинкратическими) рисками. В доковидную эпоху законодательные и регуляторные механизмы в финансовой системе были выстроены для превентивного реагирования на шоки для стабилизации системы. В ответ на ухудшение перспектив денежных потоков по активу, регулятор обязывал банк-кредитор наращивать провизии. Если компания-заемщик переставала платить, она могла быть подвергнута процедуре банкротства. 

Коронакризис, при котором ситуация в равной степени ухудшилась как у эффективных, так и неэффективных фирм. Стандартные процедуры в данном случае уже не походили, поэтому фининституты с подачи регуляторов получили право давать массовые отсрочки по выплатам. Этим могут воспользоваться компании-зомби, подчеркивают аналитики ВБ. Возникла ситуация, в которой может проявиться моральный риск: заемщики могут отказаться от обслуживания долга. Финансовым регуляторам необходимо разработать такие механизмы, которые будут сообщать правильные стимулы хорошим компаниям-заемщикам. 

Вторая группа мер – обеспечение компаний дополнительными кредитами за счет снижения ставок, предоставления банкам дополнительной ликвидности для кредитования реального сектора. 

Особняком стоят меры, которые аналитики ВБ назвали “политиками, позволяющими переложить риски на правительства”. Реализуется это через капитализацию банков с государственным участием, которые должны предоставлять гарантии и выкупать крупные кредитные портфели. 

В ВБ подчеркивают: политика переноса кредитного риска должна учитывать оосбенности крупных компаний и МСБ. Крупный бизнес привлекает средства не только в банках, но и на фондовом рынке, поэтому его поддержка не может ограничиваться поддержкой через банки. Кроме того, это ограничит возможности МСБ привлекать капитал, а для этой группы предприятий банки – единственный канал заемного финансирования. Правительствам, считают в ВБ, следует исходить из масштаба влияния на отрасль, а также обеспечить позитивные стимулы как для кредиторов, так и заемщиков (моральный риск должен быть исключен). Компании не должны злоупотреблять поддержкой государства, например, получая льготные кредиты и выплачивая дивиденды акционерам. 

Средства ограничены, поэтому на практике правительствам и центробанкам придется делать выбор между тем, кому помогать в первую очередь. Консенсус аналитиков ВБ – необходимо спасать тех, чье банкротство приведет к разрывам цепочек добавленной стоимости с серьезными последствиями для отраслей. 

Кроме того, нет определенности в том, сколько компании просуществуют в режиме гибернации. Не исключено, что поддержка потребуется не только в период определенного правительствами локдауна, но вплоть до того периода, пока не выйдут из режима гибернации частные инвестиции. 

Помощь по стандарту

Казахстан – страна с недостаточно развитым фондовым рынком, жесткой политикой ЦБ, а это значит, что проблемы с финансированием компаний будут более жесткими. Аналитики Всемирного банка не дают конкретных оценок, но прогнозируют для развивающихся стран сокращение притока иностранных инвестиций, рост ставок по внешним заимствованиям и обесценение национальных валют.

В РК еще в самом начале коронакризиса реализовались два риска из перечисленных трех – чистый приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) за I квартал 2020 года сократился на 16%, доллар укрепился относительно тенге за тот же период на 18%. 

Казахстанские власти еще в марте-апреле обозначили широкий комплекс мер, в числе которых преобладают фискальные – увеличение государственных инвестиций в инфраструктурные проекты, отсрочка или освобождение от налогов наиболее пострадавших отраслей (налоги на ФОТ, на имущество и т.д.). 

Национальный банк РК (НБ РК) в начале апреля ответил на коронакризис снижением базовой ставки с 12,00 до 9,50% с коридором ±2,00 п.п. (ранее, в марте 2020, ставка была повышена с 9,25 до 12,00%) и отсрочками по выплате кредитов для субъектов МСБ. В обращении президента РК Касым-Жомарта Токаева 11 мая 2020 года прозвучало, что перечень отраслей, где фирмы получат отсрочку, распространится на торговлю, обрабатывающую промышленность, транспорт и складирование, проживание и питание, информацию и связь, образование и здравоохранение. 

Расширено финансирование по стандартному для казахстанской экономики каналу – субсидии приоритетным секторам экономики. Речь идет о механизме предоставления долгосрочной тенговой ликвидности (т.н. программа “Экономика простых вещей”), по которой Нацбанк РК еще в минувшем году выкупил облигации банков второго уровня на 600 млрд тенге с тем, чтобы конечный заемщик получил кредит в БВУ под 8%.

После начала коронакризиса правительство решило пустить на поддержку “экономики простых вещей” еще 400 млрд тенге с конечной ставкой 6%. Причем, государство готово предоставлять гарантии тем предприятиям, у которых слабые залоги. 

Правительство готовит список системообразующих компаний, которым в качестве мер поддержки планируется также предоставить госгарантии по кредитам, дешевую тенговую ликвидность, отсрочки по налогам. Для системообразующих предприятий упростят и ускорят возврат НДС и получение разрешительных документов. При этом нет четкого понимания, какие компании войдут в финальный список системообразующих. После публикации Министерством национальной экономики РК первой версии списка в конце апреля 2020 года в НПП “Атамекен” – палата принимает активное участие в выработке механизмов поддержки бизнеса – заявили, что “бизнес должен получать поддержку, основанную на принципе прозрачности распределения средств и преференций”.

Но помочь всем по определению не получится, а если использовать рекомендации ВБ – выбирать игроков, от которых зависит состояние цепочек добавленной стоимости – то в центре окажутся госкомпании, и без того регулярно получающие из бюджета либо займы со ставкой близкой к 0%, либо вливания в капитал. 

Чего бояться?

Набор инструментов, который используют казахстанское правительство и НБ РК, достаточно консервативен, а круг компаний – достаточно узок. И это главный фактор, ограничивающий моральный риск. Однако поле для морального риска в РК и до кризиса было большим – государство раз за разом спасало банки, инвестировало в неэффективные госкомпании, наращивало расходы бюджета. 

Примечательно, что большую часть антикризисных механизмов власти РК запустили еще до коронакризиса – инфраструктурные и жилищностроительные программы, и механизм обеспечения доступной тенговой ликвидностью были лишь расширены. Например, программа поддержки бизнеса ДКБ работала с 2010 года, то есть была запущена после кризиса 2009 года, а программа строительства транспортной инфраструктуры “Нурлы жол” была разработана еще в 2014 году как превентивный ответ на кризис 2015-2016 годов. 

Судя по продолжительности этих госпрограмм, кризис в Казахстане продолжается вот уже более 10 лет. 

Рисковая зона – госгарантии, за счет которых решили “закрыть” старую проблему с залогами МСБ. Однако по той же “экономике простых вещей” гарантируется лишь 50% суммы, а на вторые 50% предприятие должно предоставить залог. Есть ограничения по суммам – 50% гарантии можно получить на проект до 3 млрд тенге (около 7 млн долларов), 30% – на проект от 3 до 5 млрд (7-12 млн долларов). Несмотря на низкие ставки, спрос на кредиты по “экономике простых вещей” и до кризиса был ограничен, а теперь, когда неопределенность вокруг перспектив национальной экономики и ее отраслей, внутреннего и внешнего спроса выросла, даже подходящие под критерии программы компании, вероятнее всего, будут стремиться сократить долговую нагрузку. Кроме того, госгарантии (даже если их выдает не правительство напрямую, а государственный институт развития ФРП “Даму”) – это скрытый государственный долг, обязательства, которые в случае, если заемщик окажется неплатежеспособным, перекладываются на гаранта. 

Исключение могут составить лишь фирмы, получившие гарантированный спрос – как правило, госзаказ или контракты на поставки товаров, работ и услуг для предприятий квазигосударственного сектора. Ослабление требований к подрядчикам с казахстанской пропиской – еще одна антикризисная мера казахстанских властей, если учесть, что общий объем госзакупок в РК оценивается в 10,5 трлн тенге (25 млрд долларов; 2018), однако 4/5 этого объема приходится на закупки из одного источника. Это значит, что на стадии отбора поставщиков исключается даже формальная конкуренция. 

Прежние кризисы создали во многих странах класс зомби-компаний, которые уже не могут обойтись без финансовых вливаний по низким ставкам. По оценкам BIS (2018), в еврозоне уровень таких компаний оценивался в 12% от общего числа, в Великобритании (данные KPMG, 2018) – 14%, в Китае – в 20%. В Казахстане их уровень, вероятно, ниже просто потому, что доступ к банковскому кредитованию серьезно ограничен: по данным конъюнктурного анализа НБ РК за I квартал 2020 года, лишь около 15% компаний реального сектора обращаются в банки за кредитом.

The post Бизнес после COVID: какая поддержка может навредить? appeared first on Ekonomist.

Подробный анализ этого месяца еще предстоит сделать, когда будет опубликована вся статистика и даны соответствующие комментарии чиновников, предпринимателей и экспертов.

А пока режим ЧП продлен до 1 мая, и мы подводим итог событиям последних четырех недель для власти, бизнеса и населения на основе доступной публичной информации.

Поддержка населения

23 марта президент РК Касым-Жомарт Токаев объявил о решении перейти к прямым денежным выплатам отдельным группам граждан, потерявшим доходы в результате карантинных ограничений: это были те, формально занятые в малом, среднем и крупном бизнесе, кто потерял возможность получать доход из-за введения режима ЧП. 31 марта список тех, кому полагалась помощь, был расширен на неформально занятых. 

По разработанной в правительстве схеме, выплаты осуществляются за счет средств Государственного фонда социального страхования, куда вносили платежи официально занятые работники. Размер ежемесячной выплаты – 42 500 тенге, т.е. минимальная заработная плата. 

Поскольку для получения соцвыплаты необходимо было получить электронную цифровую подпись, а затем подать заявку через телеграм-бот или сайт Минтруда, произошел наплыв пользователей и системы подвисали. Некоторые соискатели направляли заявки по двум каналам, в результате произошло дублирование заявок, что создало дополнительные проблемы в работе механизма. 

В Минтруда не смогли и с первого раза сформулировать правила осуществления выплаты: в версию от 3 апреля 2020 года внесли поправку уже 15 апреля. Неустановленное число лиц получило средства на счета из-за ошибок работы государственных систем. Гражданам, чьи доходы в январе-феврале 2020 года превышали 500 тыс. тенге в месяц, в выплате было отказано. 

По словам министра труда Биржана Нурымбетова, из 400 тыс. обратившихся на 6 апреля 2020 года за соцвыплатой около 2 тыс. человек в первые два месяца года получали ежемесячные фактические доходы от 500 тыс. тенге и выше. “Но 16 марта они посчитали, что денег нет, и они имеют право на 42 500, но я считаю, что с моральной точки зрения это неправильно. Мы это все видим, поэтому я приношу свои извинения перед этими двумя тысячами граждан за то, что вы потратили время на подачу заявления, но 42 500 тенге в первом месяце мы вам не выплатим», – заявил министр. 

Тем не менее, общую эффективность работы системы можно считать успешной. На 16 апреля обращений за назначением соцвыплат в связи с потерей дохода в период действия ЧП поступило от 6,0 млн граждан РК (все экономически активное население – примерно 8,7 млн), помощь на эту же дату была назначена 3,8 млн человек.

МСБ

Как и в других странах мира, которые ввели жесткие карантинные ограничения, в Казахстане введение режима ЧП привело к спаду экономической активности в малом и среднем бизнесе (МСБ).

В Алматы за время кризиса приостановили работу около 80% индивидуальных предпринимателей, численность работников МСБ в городе сократилась на 266 тыс. человек.

МСБ в Казахстане, большей частью сконцентрирован в сфере услуг (70%), пострадавшей из-за кризиса в наибольшей степени. На сегодняшний день предприниматели не могут оценить дальнейшее развитие своего бизнеса с точки зрения доходов. Большая часть предоставляемых услуг не может быть переведена в онлайн-формат. 

Объемы розничной торговли снизились с введением карантина на 4,5% по сравнению с прошлым годом, падение товарооборота компаний непродовольственного сектора достигает от 70 до 100%. По регионам спад объемов ритейла пришелся на два главных центра розничной торговли в стране: Алматы (минус 12,2%) и Нур-Султан (минус 21,9%).

Предприниматели прогнозируют банкротство более 30% казахстанского бизнеса. По данным опроса НПП «Атамекен», больше всего высвобождение планируется в туристической отрасли – 21%; сфере услуг по проживанию и питанию – 19%; образовании – 12%.

Кризис и развитие АПК

В связи с началом посевных работ, государство выделило средства на поддержку сферы, объемы финансирования весенне-полевых работ в связи с кризисом были увеличены почти в 3 раза – до 170 млрд тенге.

Тем не менее, большой проблемой в связи с кризисом, для фермеров явилась пропускная система, принятые в связи с кризисом решения об импорте и экспорте продукции. Фермерам оказался закрыт доступ к семенам, удобрениям, технике, запасным частям, что особенно критично в рассматриваемый период.

По итогам многочисленных обращений, эти вопросы были взяты на контроль, озвучены президентом страны. В Минсельхозе заявляют, что коронавирус не повлияет на посевные работы.

Кризис, введение ЧС, вскрыло проблемы в сфере сельского хозяйства. В их числе роль личных подсобных хозяйств (ЛПХ), играющих значимую роль в обеспечении продовольственной безопасности страны, но не получающих поддержку со стороны государства  в отличие от крупных агроформирований.

Представители фермерских хозяйств обратились к президенту Токаеву с пакетом антикризисных мер по обеспечению продовольственной безопасности, массовой занятости и замещения валютной выручки от нефти доходами от экспорта продуктов питания. Фермеры подчеркивают, что обнажившаяся реальность показывает необходимость занятости широких слоев в реальном секторе экономики.

Уроки кризиса

Кризис обнажил и проблемы, существующие в сфере бизнеса. С обращениями на имя президента выступили различные группы бизнесменов, в том числе ассоциации и союзы производственных компаний страны. Понимая ситуацию изнутри, они обозначили необходимые на их взгляд меры, которые позволят бизнесу не только выжить, но и успешно развиваться в дальнейшем.

В числе мер, предлагаемых бизнесменами, общим акцентом является приоритет и защита собственных товаропроизводителей, необходимость закупа поставляемой продукции государством.

По мнению представителей сферы бизнеса, таких как «Ассоциация торговых предприятий Казахстана», «Союз товаропроизводителей и экспортеров Казахстана» и ряда других, сегодня государству нужны не меры срочного, немедленного реагирования, но разработка дальнейшего плана развития, стратегических мер развития в посткризисный период с горизонтом планирования минимум на год-два. В целом представители бизнеса выступают за принятие стратегического решения по ослаблению налоговой нагрузки в рамках долгосрочного планирования борьбы с последствиями пандемии и глобального экономического кризиса.

Кризис актуализирует в будущем, посткризисном равзитии страны и вопросы упрощения процедур взаимодействия бизнеса и государства, анализ в этом контексте действующего законодательства, включая налоговый кодекс. Поскольку кризис демонстрирует критическую важность сокращения процедур согласования, умения принимать важные решения оперативно.

Социальные настроения 

Безработица, резкий рост цен, а также необходимость менять свой привычный образ жизни, в связи с карантином, влияет на ухудшение психологического состояния населения. В связи с этим учащаются случаи семейных споров, насилия в отношении женщин в семьях, что фиксируют суды.

Усиление тревоги граждан из-за неопределенности, изменения личного пространства фиксируют и психологи. На специализированный сайт Республиканского научно-практического центра психического здоровья, где казахстанцы могут бесплатно получить психологическую помощь ежедневно заходят 3000 посетителей.

Прогнозируется всплеск преступности, в том числе и на анализе статистических данных за 2009-2018 годы в Казахстане, проведенном AERC (Центр исследований прикладной экономики). В частности, снижение реальной заработной платы на 3% приведет к увеличению количества убийств на 0,6% и краж на 4,5%.

Кризис выносит на поверхность проблемы, существующие в сфере образования, здравоохранения, которые и ранее вызывали нарекания населения.

Пандемия, и введение чрезвычайного положения сказываются на ухудшении социального самочувствия населения. Усугубляет ситуацию и то, что значимая часть населения (по некоторым данным не менее 30-ти%) придерживаются конспирологических теорий в отношении кризиса. Тем не менее, ситуация подобного характера сейчас имеет место во всех странах мера, и в этом ключе, наиболее важным на сегодняшний день, является вынести из кризиса уроки, и первый из них, в условиях Казахстана, это обеспечение прозрачности во всех сферах деятельности государства, выстраивании эффективной коммуникации между обществом и властью.

The post Как коронокризис повлиял на власть, бизнес и население РК: первые итоги appeared first on Ekonomist.

*****

Моя статья о среднем бизнесе, которая была опубликована в начале уходящего месяца на портале Ekonomist вызвала неожиданный интерес в Комитете по статистике Министерства национальной экономики РК (КС МНЭ). В своем комментарии специалисты комитета подвергли критике все (!) сведения, изложенные в материале. Замечания касались фактической части (цифр) заметки и некоторых интерпретаций. 

Первое, что хотелось бы сделать в этой связи – выразить благодарность за внимание к моей статье. Критика официального органа, тем более, высказанная чиновниками уровня заместителя председателя комитета и руководителем управления, делает мне как автору статьи большую честь. 

Во-вторых, хотелось бы поблагодарить специалистов КС МНЭ РК за их поистине титанический труд, который дает возможность кабинетным исследователям делать выводы о социально-экономической ситуации в стране, предлагать рекомендации. 

А теперь разберем все претензии КС по порядку.

Откуда взялись 46%?

Комментарий Комитета по статистике: “Исходя из официальных статистических данных, доля средних субъектов предпринимательства в общем количестве субъектов МСП составляет 0,2%, в общем количестве юридических лиц субъектов предпринимательства 1%, а не 46% как указано в статье”. 

Ответ: В моей статье нет указания на то, что “число субъектов среднего предпринимательства в общем количестве субъектов МСП составляет 46%”. Дословно там сказано следующее: “Больше всего не повезло т.н. среднему бизнесу, поскольку в структуре средних предприятий государства больше всего – 54%. […] Частных средних компаний 46% от общего числа, в том числе строго казахстанских (без иностранных учредителей) – всего 38%. С 2015 по 2018 годы их число сократилось вдвое – с 5539 до 2481”. 

Речь в статье идет о том, что внутри общего числа зарегистрированных средних предприятий (не всех, а только средних!) 46% занимают частные компании – то есть компании без государственного участия.

Итак, откуда взялись 46%? Всего зарегистрированных средних компаний на начало 2019 года 6490. Отнимаем 3407 государственных структур и 102 компании с государственным участием. Остается 2981 частные компании. Делим 2981 на 6490 и умножаем на 100%, получается 46%.

Не исключаю, что фраза в предложении была сформулирована нечетко и позволяла различные интерпретации. 

Зарегистрированные и действующие

Следующее критическое замечание КС касается моего тезиса о том, что чиновники лукавят, считая в показателе ВДС “все предприятия, в том числе и те, что бизнесом – деятельностью, направленной на получение прибыли – не являются”. 

Если коротко, в КС оспаривают это так: статистики исключают из числа субъектов МСП государственные организации и учреждения, религиозные и общественные объединения, не осуществляющие предпринимательскую деятельность. Иначе говоря, госорганизации учитываются как зарегистрированные, но не считаются действующими и создаваемая ими добавленная стоимость не принимается в учет как ВДС от МСП. 

С этой претензией я согласен: мной была выбрана некорректная формулировка. Из ответа КС неясно, исключаются ли из этого списка действующих субъектов МСП предприятия, занимающиеся предпринимательской деятельностью, но с государственным участием. 

Комментарий Комитета по статистике: “Соответственно в количество субъектов среднего предпринимательства не входит ни ГУ «Министерство здравоохранения РК», указанное как пример в статье, ни любое другое министерство или государственная организация”. 

Ответ: К сожалению, автору статьи не были известны “определенные критерии”, которые использует КС, но была доступна публичная система бизнес-регистра на сайте КС МНЭ РК. Данные о том, что Минздрав относится к средним предприятиям были получены оттуда. 

Это не манипуляция

Еще один критический отклик связан с интерпретацией причин увеличения доли МСП в ВВП. Моя позиция, изложенная в заметке, такова: “Главная причина – не девальвации и кризисы, а изменения в законодательстве. Предпринимательский кодекс, принятый в 2015 году, изменил стандарт учета бизнеса для целей статистики – нижний порог средних компаний был поднят с отметки 51 занятый (по среднесписочной численности предприятия) на 101, при этом верхняя граница осталась там же – 249 занятых». 

В этом утверждении я опирался на данные статистической таблицы КС МНЭ РК “Доля валовой добавленной стоимости малого и среднего предпринимательства в ВРП за 2005-2018 годы”, где в сноске к годовым данным, начиная с 2014 года указано буквально: “Согласно Предпринимательскому кодексу Республики Казахстан от 29 октября 2015 года № 375-V для целей государственной статистики предусматривается использование критерия отнесения к субъектам малого и среднего предпринимательства только по среднегодовой численности занятых”. 

Комментарий Комитета по статистике: “Существенно на рост доли МСП в ВВП повлиял не отказ использования для статистических целей критерия среднегодового оборота предприятий, а внесение изменений в законодательство, касающиеся включения в перечень субъектов МСП отдельных видов деятельности. В частности, в перечень субъектов МСП включили отдельные виды деятельности, которые ранее до 2014 года не входили в число субъектов предпринимательства”.

Ответ: Жаль, что к этому утверждению не прилагается соответствующая статистика (сколько дали вновь включенные виды деятельности, сколько дали старые). В этом случае аргумент был бы более убедительным. Но дело даже не в этом. 

Иными словами, Комитет по статистике признает, что увеличение доли субъектов МСП в ВВП с 16,7% в 2013 до 25,9% в 2014 году было не результатом роста производства действующих субъектов, а пересмотра методологии статистического учета. Если слово “манипуляция” статистикам кажется не вполне корректным, готов подобрать другое, но рост доли МСП в экономике от этого не превратится в органический. 

Из ответа остается непонятным, почему в результате расширения количества субъектов МСП в 2014 году произошло значительное сокращение количества действующих субъектов среднего бизнеса. Если в 2014 году их значилось 4559 единиц, то в 2015 году стало 2897 единиц – сокращение в полтора раза. 

Наши разногласия

Комментарий Комитета по статистике: “На основании вышеизложенного, считаем, что все показатели в текстовой и графической части статьи относительно среднего предпринимательства изложены некорректно и не отражают реальных показателей, характеризующих деятельность среднего предпринимательства”.

Ответ: Вряд ли с этим выводом можно вполне согласиться: одни числовые данные в КС не оспорили (данные о доле среднего бизнеса в ВВП, данные OECD), другие подтвердили (относительно общего количества зарегистрированных субъектов среднего бизнеса), а что-то раскритиковали, не разобравшись. Однако редакция Ekonomist.kz приняла решение опубликовать критический комментарий в полном виде, без купюр, правда, с нашим заголовком. 

Как мы видим, сделанные замечания – скорее, результат нашего взаимного недопонимания, чем разногласий по серьезным вопросам. Поэтому в ответ от экспертов из статкомитета хотелось бы получить их намного более глубокое и ценное, чем мое (это не сарказм, а подтвержденная критикой КС объективная ситуация) видение ситуации со средним бизнесом и – самое важное – их рекомендации. 

На расширенном заседании правительства 24 января 2020 года президент Касым-Жомарт Токаев призвал чиновников быть решительнее и креативнее. Присоединяюсь к этому призыву и переадресую его всем правительственным экспертам. 

The post Еще раз о середняке: разбор критики appeared first on Ekonomist.

Не так давно состоянием казахстанского среднего бизнеса озаботились в Акорде. Пока сложно говорить, насколько эта озабоченность серьезна, но то, что развитию средбизнеса необходимо уделять отдельное внимание – очевидно. 

В конце 2019 года команда авторов журнала Expert Kazakhstan подготовила специальный доклад о состоянии среднего бизнеса страны. В этом материале предлагается концентрированная версия отчета по основным выводам этого доклада. 

Миф о среднем бизнесе

Когда чиновники докладывают об успехах МСБ, они лукавят. Наиболее часто используемая ими статистика МСБ – доля производства малых и средних компаний в ВВП (или точнее – в валовой добавленной стоимости – ВДС). Однако этот показатель учитывает все предприятия, в том числе и те, что бизнесом – деятельностью, направленной на получение прибыли – не являются. Доля государственных предприятий и компаний с государственным участием в зависимости от группы предприятий по размерности может достигать половины. 

Больше всего не повезло т.н. среднему бизнесу, поскольку в структуре средних предприятий государства больше всего – 54%. Из 6490 зарегистрированных средних предприятий государственными являются 3407, и еще в 107 компаниях государство участвует как акционер или учредитель. Одно из средних предприятий, учтенных в бизнес-регистре – ГУ “Министерство здравоохранения РК”. Частных средних компаний 46% от общего числа, в том числе строго казахстанских (без иностранных учредителей) – всего 38%. С 2015 по 2018 годы их число сократилось вдвое – с 5539 до 2481. 

Крепкий середняк – богатая страна

В чем ценность среднего бизнеса для экономики страны? Стандартное определение средбизнеса в международных отчетах – “локомотив роста”. Средние компании настроены на рост и поддержание прибыльности, при этом они создают спрос на рабочие места для квалифицированных и высококвалифицированных сотрудников. Практика развитых стран показывает, что средний бизнес в зависимости от конфигурации экономики и налогового режима может достигать 9-процентной доли в общем количестве предприятий и генерирует от 10 до 27% ВВП. По опыту стран ОЭСР обнаруживается положительная зависимость между весом среднего бизнеса в ВВП и уровнем дохода на душу населения. 

Для переходных экономик развитие средних компаний должно быть связано с целями индустриализации. Казахстанские данные свидетельствуют, что средний бизнес в большей степени, чем малый и крупный, вовлечен в этот процесс. В отраслевой структуре действующих средних компаний выделяются обрабатывающая промышленность составляет 18% (в структуре малых — 6%), сельского хозяйства – 11% (малых — 5%), транспортно-логистического сектора – 6% (малых — 4%). Общий вес приоритетных с точки зрения целей казахстанской индустриализации секторов у средних компаний превышает 42%.

В последнее десятилетие доля среднего предпринимательства в абсолютных и относительных величинах сократилась. Главная причина – не девальвации и кризисы, а изменения в законодательстве. Предпринимательский кодекс, принятый в 2015 году, изменил стандарт учета бизнеса для целей статистики – нижний порог средних компаний был поднят с отметки 51 занятый (по среднесписочной численности предприятия) на 101, при этом верхняя граница осталась там же – 249 занятых. 

В итоге за один 2015 год средбизнес потерял 36% количественного состава действующих компаний (в 2018 году это 6490 предприятий), в два раза просел по доле в ВВП (на 2018 год она составляет 5,8%) и на треть по количеству занятых (2018 – 365 тыс. человек; 4% занятых в стране). 

Поскольку после поправок в законодательство для целей статистики не применялся критерий оборота предприятия, в группу малого бизнеса попали филиалы и представительства иностранных компаний, а также компактные управляющие структуры отечественных компаний. Это позволило за два года (2013-2015) нарастить вес МСБ в ВВП на 8 п.п. – с 17% до 25%. Манипуляция со статистикой приблизила казахстанских чиновников к выполнению задачи стратегии «Казахстан-2050» по доле МСБ в ВВП на уровне 50%.

Субъект госполитики?

Казахстанские власти долгое время не воспринимали средние компании как нечто особое, как объект, требующий дифференцированного подхода. Если речь заходила о бизнесе, власти как мантру повторяли словосочетание «малый и средний бизнес”, куда, строго говоря, входит 4 группы: микро- (до 15 занятых), малый (от 16 до 100) и средний бизнес (101-249). У всех четырех разные приоритеты, цели и задачи, поэтому не может быть общих инструментов развития. Фактически наблюдался перекос госполитики в сторону микро- и малого бизнеса, а средний оставался за бортом. 

Усилиями экспертов и неравнодушных чиновников ситуация начала меняться. В последний год о среднем бизнесе стали по крайней мере чаще говорить. Среди многочисленных высказываний, которые президент РК Касым-Жомарт Токаев сделал в первые полгода своего правления, нашлись и те, которые касались среднего бизнеса. 

“Предстоит решительно повысить эффективность господдержки компаний, работающих на экспорт, – заявил президент в послании-2019. – Я говорю, прежде всего, о среднем бизнесе. Между тем, у нас отсутствуют действенные меры государственной поддержки именно этого сегмента предпринимателей. Прежде всего, в области сбыта продукции. Нужно поддержать наш МСБ. Поручаю правительству в рамках Госпрограммы индустриально-инновационного развития разработать комплекс мер по поддержке высокопроизводительного среднего бизнеса, включая налоговое, финансовое, административное стимулирование”. 

В октябре 2019 года на совещании по экономическим вопросам Токаев заявил: “Средний бизнес должен стать драйвером диверсификации экономики”. Однако с тех пор не было опубликовано никаких проектов, призванных сделать средбизнес “драйвером диверсификации экономики”, усилить его технологическую направленность, повысить производительность. 

Некоторые проекты, ориентированные на средний бизнес в Казахстане уже работают. Яркий пример – программа, реализуемая институтами НУХ “Байтерек” “Лидеры конкурентоспособности – Национальные чемпионы”. Смысл программы, которую начинал будучи главой “Байтерека” Куандык Бишимбаев в 2015 году, в индивидуальной поддержке наиболее перспективных средних и крупных компаний страны в обрабатывающей промышленности. Государственное финансирование (льготное кредитование, экспортное и предэкспортное кредитование, страхование экспорта) было призвано усилить позиции компаний-участниц программы на местном рынке и обеспечить им выход на экспорт. 

Международный опыт поддержки среднего бизнеса крайне скуп. Во многих странах поддерживают группы компаний в целом: либо МСБ (с тем же, что и у нас упором на малый бизнес и стартапы), либо обрабатывающую промышленность, либо экспортеров. Специфические меры в отношении среднего бизнеса применяются в Великобритании. Британская налогово-таможенная служба (HM Revenue and Custom — HMRC) в течение 4 лет исследовала проблемы роста средних компаний, и к 2014 году в структуре HMRC создали команду среднего бизнеса, которая должна была консультировать средние компании о распространяющихся на них методах поддержки (в том числе льгот), а также продвигать инициативы бизнеса в сфере налогового администрирования, передавать вверх на рассмотрения предложения компаний относительно новых льгот. 

Обратим внимание на два момента из британского опыта. Во-первых, никаких новых инструментов поддержки под средний бизнес не создавали, а попробовали сориентировать на предпринимателей все то, что уже имеется в арсенале правительства. Во-вторых, налоговая служба выступила в качестве консультанта и партнера бизнеса. И то, и другое в наших условиях представить сложно. 

В Казахстане отношения между бизнесом и налоговиками скорее антагонистические. Поэтому механически воспроизводить британский опыт бессмысленно. 

Какие меры пойдут на пользу казахстанскому среднему бизнесу?

Чистая статистика + экспортная дисциплина

Рекомендации для выстраивания государственной политики в отношении среднего бизнеса основываются на нескольких общих принципах. 

Первый их них – развитие средбизнеса как наиболее производительной части экономики необходимо увязывать с национальной промышленной политикой. А ее приоритетами являются повышение производительности труда, технологической сложности и номенклатуры продукции, ориентированной на экспорт. 

Второй принцип – развитие среднего бизнеса не должно быть самоцелью, важны именно позитивные эффекты, которые он создает, соответственно пул индикаторов эффективности должен включать объем налоговых отчислений, динамику занятости на предприятии. При этом данные показатели должны быть вторичны по отношению к производственным. 

Поскольку официальные данные, которые использует государственный и квазигосударственный сектор не вполне корректен, для повышения качества стратегий в отношении среднего бизнеса, следует создать отдельную базу частных средних компаний, очищенную от госпредприятий и компаний-монополистов. В итоге отсеется пул средних частных компаний с высоким потенциалом развития.

Аналитическое сопровождение состояния предпринимательского сектора в целом и среднего бизнеса в частности должны обеспечивать не только государственные и квазигосударственные структуры, но и экономические вузы. Это позволит избежать тенденциозных интерпретаций, которые часто дают структуры, подчиняющиеся госорганам. Кроме того, университеты будут располагать информацией о реальном состоянии рынка труда и компетенций в секторах и корректировать свои учебные программы. 

Финансовые меры поддержки должны применяться лишь при условии повышения производительности, технологической сложности. Когда речь идет о торгуемых секторах, должно непременно включаться еще одно условие – увеличение объемов отгрузки продукции на внешние рынки (т.н. экспортная дисциплина). Необходимо широко распространить практику грантов на приобретение нового оборудования или обучение – это наиболее комфортные для бизнеса виды господдержки. Ключевой момент в финансовой господдержке – условия программ необходимо зафиксировать на средне- и долгосрочную перспективу (3-10 лет). Частая смена правил дезориентирует бизнес. 

Из нефинансовых наиболее важными видятся меры временной оптимизации налоговой нагрузки. Эта болезненная с точки зрения налоговых органов мера вполне осуществима, если налоговики пересмотрят подходы к своей работе и займутся не борьбой против бизнеса, а поддержкой средних частных компаний в режиме консультантов. Однако для полноценного запуска такого механизма потребуются серьезные политические и институциональные реформы, а также годы восстановления доверия между предпринимателями и налоговыми органами. 

The post Середняк за бортом: почему доля среднего бизнеса в экономике не растет? appeared first on Ekonomist.