The post Депозиты в Казахстане: что это и как их считают? appeared first on Ekonomist.

Национальный Банк должен отказаться от использования Национального Фонда для поддержки курса тенге

Одним из моих предложений было прекратить продажу валютных трансфертов из Национального Фонда на бирже. Строго говоря, я предлагал снизить объемы: часть трансфертов продавать на бирже в свободный рынок, часть продавать напрямую Национальному Банку по цене, сложившейся на рынке. Но это частности. Принципиально важным в предложении является то, что сегодня валюта из Национального фонда составляет существенную долю биржевого предложения, что перекашивает курс – предложение завышено, валюты много – тенге становится слишком сильным. Слишком сильный тенге не дает развиваться несырьевой экономике – это типичная Голландская болезнь.

Если сократить предложение нефтяной валюты на бирже, то курс сдвинется вверх, приближаясь к своим фундаментальным значениям. Возможно, до 600 тенге, в некоторых интервью я называл цифры и 500, и 700 тенге — все будет зависеть от техники исполнения и плана сопутствующих мероприятий. В целом же, я остаюсь убежденным сторонником того, что курс тенге к рублю должен быть в районе 7+ тенге за рубль, о чем писал и в книге. Сейчас, с учетом нарастающих различий между экономиками РФ и РК, считаю, что уже нужно и больше – возможно 7,5 и ближе к 8.

Вернемся к критическим замечаниям, прозвучавшим в СМИ и социальных сетях.

Во-первых, мое предложение не является новой реформой для страны. Именно такая система действовала в Казахстане до 15 октября 2015 года. Цитирую официальный документ Национального Банка Казахстана:

«Для финансирования программы «Нурлы Жол» и других трансфертов из Национального фонда РК (далее —Фонд), одобренных Советом по управлению Национальным фондом РК, будут продолжены изъятия средств Фонда. Ранее для конвертации средств из Фонда Национальный банк покупал доллары в ЗВА, переводя тенге на счет Министерства финансов и продавая избыток долларов на валютном рынке. Для продолжения формирования трансфертов Национальный Банк Республики Казахстан конвертирует доллары США из Фонда на валютном рынке.» Пресс-релиз НБ РК N52 от 15 октября 2015 года «О порядке конвертации активов НацФонда».

Очень характерна дата изменения порядка конвертаций — октябрь 2015. Этот месяц завершил годовую агонию удержания курса, острый недостаток валюты, запредельные позиции НБ РК по валютным свопам, очевидно, что порядок конвертации был изменен в угоду удержания курса на неравновесных уровнях.

Итак, это предложение нисколько не революционно, так у нас и было до 2015 года. Более того, такой подход отвечает макроэкономическим целям и задачам всех подобных фондов. Здесь мы подходим к тезису о том, что сырьевые доходы – текущие и накопленные в Национальном фонде (доходы прошлых лет – то есть сбережения) являются фундаментальным фактором курсообразования.

Во-вторых, нефтяные (сырьевые) деньги не являются фундаментальным фактором курсообразования валюты и экономики в целом. Фундаментальными факторами являются компоненты, связанные с экономикой страны, то есть качеством и количеством произведенных в экономике товаров и услуг. Природные ископаемые не создаются текущей экономикой, они формировались геологическими процессами сотни тысяч и миллионы лет. Нефть не продукт нашей экономики, ее наличие является нашим везением или удачей, причем это удача только для двух-трех поколений.

Если нефть воспринимается как везение, которое нужно сохранить, то сырьевая выручка превращается в дар. Если же везение воспринимается фундаментальным фактором сиюминутной экономики и курсообразования, то нефть становится «сырьевым проклятием». Внешняя, незаработанная валюта заполняет экономику, курс укрепляется, несырьевая экономика разрушается, а после исчерпания месторождений наступает полный коллапс.

Нефтяные национальные фонды создаются для исключения (стерилизации) сырьевого притока именно в силу его не фундаментальности. Они удерживают эту валюту вне экономики, исключая или хотя бы снижая давление на курс. Это и было основной причиной создания Национального фонда.

В-третьих, я продолжаю считать, что трансферты из Национального Фонда нужны. Более того, на ближайшие три года они просто жизненно необходимы. Изменение механизма конвертации средств Национального фонда не имеет никакой взаимосвязи ни с объемами трансфертов, ни с идеей их использования или неиспользования.

Расчет для механизма торгов на условных цифрах

В существующей модели биржевой спрос в объеме 2 млрд. долларов США балансируется на уровне 400 тенге за доллар предложением в объеме 0,5 млрд. долларов из трансферта и 1,5 млрд. долларов из других источников. В результате конвертация средств НацФонда принесет Министерству Финансов 200 млрд. тенге.

В новой модели предложение составляет только 1,5 млрд. при спросе 2 млрд долларов. Разбаланс приведет к тому, что новый курс установится в районе 500 тенге за доллар. При этом, спрос удовлетворится только на 1,5 млрд. долларов – остальная валюта не будет куплена при таком курсе. Национальный банк покупает у НацФонда 0,4 млрд. долларов по курсу 500 тенге за доллар, предоставляя те же 200 млрд. тенге, но сделка идет вне биржи.

Результат: Минфин получает необходимые ему 200 млрд. тенге, но валюты тратит меньше, то есть валютные средства Нацфонда экономятся.

О влиянии девальвации на инфляцию

В своей книге «Экономика Казахстана. Мифы и реальность» в 2016 году я оценил максимальное влияние девальвации на инфляцию в 15% на горизонте 3 месяцев. То есть, 10% девальвация приводит к дополнительной инфляции 1,5% на протяжении 3 месяцев. (Экономика Казахстана, стр 101-103). Это близко к альтернативным оценкам – в соответствии с которыми в годовом периоде общий эффект составляет 18% от величины девальвации.

Оценим, критичность этих величин. Девальвация на 30% даст прирост инфляции в 4,5— 5% в течение года, после чего резко спадёт. В результате проводимой ДКП инфляция выросла на 1,5% при неизменном курсе в 2019 Сравните 5,3% за январь 2017-январь 2018 с 6,8% (апрель 2018-апрель 2019 — период взят для исключения влияния административного снижения сервисной инфляции). Сейчас инфляция на 1,5% выше верхней границы коридора. А если брать в расчёт старый таргет по инфляции (от политики 2016-2018), то уже два года инфляция выше таргета на 3,5-4%. Таким образом, вклад неэффективности монетарной политики в инфляцию системен на протяжении двух лет. Именно поэтому, в моих предложениях присутствует и пересмотр политики: повышение ее эффективности позволит не только значительно снизить эффект девальвационного переноса в инфляцию, и быстоо довести инфляцию ниже 4% после девальвационной «перезарядки».

Это же справедливо в отношении роста тенговой ликвидности. Сегодня НБ РК передает в экономику около 1,5 трлн. тенге в виде льготных кредитов, увеличивая денежную массу, при это удерживая базовую ставку на неэффективно низком уровне (см результаты по инфляции выше). Возврат к нормальным принципам инфляционного таргетирования исключит существующий ненормальный канал поступления ликвидности, подключив нормальный процесс.

Утверждение о выигрыше или проигрыше несырьевой экономики от девальвации возвращает нас к жарким дискуссиям 2015 года и, как и тогда, в реальности не имеет смысла. Девальвация произойдет в силу неравновесности курса, накопления дисбалансов, истощения Национального Фонда и это не предмет дискуссии, а объективная реальность. Она случится если не в 2021, то 2022 или 2023 году, причем чем позже это произойдет, тем дороже это станет для граждан и экономики. Мое предложение состоит в формировании правильного механизма, чтобы убрать дисбаланс и создать условия для устойчивого, уверенного роста экономики и благосостояния граждан.

Теперь несколько замечаний почему вопрос изменения правил конвертации стал столь значимым и важным сегодня. Данный вопрос является острым еще с 2019 года. Рассмотрим отличия политики Национального Банка Казахстана на валютном рынке в 2016-2018 и 2019-2020 годах.

Первое: структура рынка

В 2016-18 году Национальный Банк РК стимулировал биржевую спекулятивную торговлю, расширяя количество участников (доступ брокерских контор к торгам), увеличивая время торговых сессий (более комфортно для иностранных участников). Это стимулировало развитие рынка повышая эффективность курсообразования (плавания) тенге, приводило к размытию (снижению) доли трансфертов в объеме торгов, снижало их влияние на курс, хотя и несло риски спекулятивного давления.

С 2019 года и по настоящее время Национальный Банк РК ввел систему предварительных заявок на торги, валютный комитет, активно сокращая спекулятивную торговлю, ограничивая рыночность плавания тенге. В итоге, даже международные игроки (Bloomberg) обвинили Национальный Банк в микроменеджменте обменного курса тенге. Объективно это видно из динамики объемов торгов по доллару США на бирже. Естественно, трансферты из Национального фонда стали очень значимым фактором в формировании обменного курса тенге.

Второе: роль НБ РК в рынке

Национальный банк является управляющим портфелем ЕНПФ и в 2017 году принимает принципиальное решение активно наращивать валютную часть портфеля пенсионных накоплений, то есть начинает покупать валюты от имени ЕНПФ. Ниже представлена динамика валютной части портфеля по годам.

Прирост валютного портфеля происходит от инвестиционного дохода и через дополнительные покупки активов. Ниже приведена оценка нетто-покупок новых активов в предположении, что инвестиционный прирост составляет 5% в год.

Очевидно, что покупки в ЕНПФ стоят на стороне спроса на валюту, нивелируя давление со стороны трансфертов из Национального Фонда. Если же мы прибавим к этому и интервенции Национального Банка, то получим что в 2016-2018 году Национальный Банк активно стоял на стороне спроса, компенсируя избыточное предложение. В 2019 года ситуация развернулась, и ситуация стала ухудшаться. Трансфертов из Национального Фонда уже недостаточно и Национальный Банк все активнее продает валюту наращивая и без того избыточное предложение.

Резюмируя, обращу внимание на то, что формально во всем периоде с 2016 года и по настоящее время у нас действует режим свободно-плавающего обменного курса тенге. При этом, в период с 2016-2018 политика была «больше рынка как залог эффективного плавания: больше участников, больше спекуляций, дольше торги, больше предложения, больше спроса». В период с 2019-2021 года политика развернулась: «меньше рынка: меньше спекуляций, больше согласований, меньше спрос». Но тогда нужно сокращать предложение, а Национальный Банк его наращивает. Политика 2019-2021 очевидно противоречит идее свободного плавания, то есть декларации расходятся с фактом, при этом вновь тратятся валютные резервы, а трансферты из Национального Фонда используются для удержания курса.

Отдельно отмечу, что уже в 2018 году в Национальном Банке шли дискуссии по ситуации вокруг трансфертов из НацФонда. Было понимание, что для снижения давления нужно либо наращивать покупки, либо пересматривать правила конвертаций, убирая трансферты с рынка. Судя по всему, в начале 2019 года, решение было принято в пользу регулирования рынка, ограничения плавания, а впоследствии и просто удержания тенге. Это тупиковый путь полностью противоречащий официальной риторике Национального Банка РК и снова вернувший нас в пред-девальвационный 2015 год.

The post Как победить «Голландскую болезнь» в Казахстане? appeared first on Ekonomist.

Ключевой проблемой является ориентированность политики на экономический рост через стимулирование бизнеса, предприятий, работающих в рыночной среде. Такой подход приводит к более или менее успешным общим, однако формальным и агрегированным показателям, которые ретушируют и скрывают накапливающиеся проблемы. Эти проблемы сдерживают дальнейшее развитие экономики страны. В результате вся нарастающая активность государства в стимулировании роста не только теряет эффективность, но становится похожа на движение в болоте – чем активнее движение, тем глубже и быстрее погружение.

В среднем и в частности

Для обоснования этого факта рассмотрим детально динамику доходов населения. Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам предлагает два разных подхода для определения денежных доходов населения.

Один подход более макроэкономический и более общий, который учитывает фонд заработной платы и прочих доходов. Информацию статистики собирают у предприятий, а прочие доходы рассчитывают из данных по доходам от депозитов (предоставляют банки). Также применяются различные «досчеты на сокрытие доходов», основанные на сопоставлении национальных счетов (структуры ВВП по доходам). Подробнее см. «Методика по расчету (оценке) номинальных денежных доходов населения».

Другой подход основан на выборочном опросе населения по их доходам, расходам и т.д. Для этого выбираются и опрашиваются (обследуются) около 12 тыс. домашних хозяйств и по результатам таких опросов формируется значение денежных доходов домашних хозяйств, их структуры, определяются доходы, использованные на потребление, структура денежных доходов и т.д.

Это стандартные механизмы оценки доходов и классически доходы, основанные на опросе населения, как правило, ниже, чем «макроэкономически» подсчитанные доходы. 

Разница возникает в силу того, что в опросной выборке нет очень богатых респондентов. Очень богатые люди не разговаривают с интервьюерами. Они даже по работе общаются с минимумом людей – помощниками и заместителями, не то, что с посторонними интервьюерами. 

Следует отметить, что в выборке нет и сверхбедных, но их доходы (а вернее их отсутствие) не так существенно влияют на результаты. Эта проблема известна в статистике, более того она используется в том числе и для неформальной оценки степени расслоения общества.

Посмотрим же на соотношение номинальных доходов, вычисленных макроэкономическим опросным способом.

Согласно данным БНС, в среднем каждый житель Казахстана тратит на потребление все меньшую и меньшую часть доходов. Сегодня уже практически только половину. Вторую половину каждый житель Казахстана в среднем откладывает в сбережения. Но это в среднем, а как в реальности?

Национальный банк РК проводит ежемесячные опросы 1500 респондентов в городах Казахстана и там есть два вопроса: вопрос №11 «Есть ли у вашей семьи личные сбережения или накопления» и вопрос №12 «Если они есть, то, где вы их храните». Ниже представлена доля респондентов ответивших, что сбережения есть и доля тех, кто хранит в банке, если они есть. Справа приведен график использующих банковские депозиты от общего количества ответивших.

Напомню, что опрос охватывает взрослое население крупных городов (свыше 250 тыс. человек). Если мы примем в расчет сельское население – значительно более бедное, чем городское – количество людей, имеющих сбережения в банках упадет до 5%.

Однако, согласно данным БНС, сбережения населения в среднем растут каждый месяц, ведь каждый месяц только половина дохода идет в потребление.

Обратим внимание на вопрос №14 опросника НБ РК «Как изменились ваши сбережения за последние 12 месяцев».

Стабильно и при любых условиях в экономике растут сбережения у 5% жителей крупных городов или у около 1-2% общего взрослого населения.

Как мы тратим?

Вернемся к исходным данным Бюро нацстатистики: в среднем каждый казахстанец тратит на потребление чуть больше половины своих доходов, а остальное сберегает. Но при детальном рассмотрении оказывается, что примерно 95% населения в принципе не имеет сбережений, около 3% их имеет, но они то падают, то растут. Эти колебания отражают уровень нормального среднего класса – создание накоплений для крупных покупок (рост сбережений) – крупная покупка (падение их). И только 1-2% населения имеют постоянно растущие сбережения.

Посмотрим теперь на тенденции, которые формируются в Казахстане на протяжении последних лет. Эти тенденции устойчивы на протяжении последних десяти лет, а значит они системные, они являются результатом экономической политики.

Мы видим, что доля потребления в доходах устойчиво падает (график 1). Это означает, что все большая доля дохода уходит к 2% населения страны, и все меньше достается остальным 98%.

Ниже приведен график медианы от доходов, использованных на потребление. Медиана – это такой уровень дохода, когда число людей с доходами выше этого уровня равно числу людей с доходом ниже этого уровня. Если доходы среди людей распределены равномерно, то медиана равна среднему показателю. Когда совокупные доходы у низкодоходных людей меньше, чем высокодоходных, то медиана ниже среднего показателя. Чем дальше медиана от среднего, тем выше расслоение по доходам.

Рассмотрев всю картину в целом, можно заключить, что реальные средние доходы 95% населения страны равны медианным доходам использованным на потребление. Именно эти доходы определяют жизнедеятельность рознично-торгового и сервисного сектора, уровень спроса и предложения той части экономики, которая не завязана на сырьевой сектор, не участвует в элитном сегменте торговли, в госзакупках и госзаказах, то есть регулярной и массовой экономике. Как показала статистика обращений за социальными выплатами (42500 тенге) весной и летом 2020 года, 4,5 млн или около половины рабочей силы занято в ней.

Какова же динамика потребительского спроса (доходов на потребление)? Уровень 2011 года принят за 100%.

Страна гордится тем, что реальные доходы населения выросли с 2011 года на 40%. Однако реальные доходы 98% населения, и соответственно потребительский спрос или рынок за это время вырос всего на 6% и то из-за увеличения социальных выплат и пособий.

Здесь уместно посмотреть на структуру доходов населения. Мы увидим, что доля трудовых доходов устойчиво падает, доля социальных трансфертов растет.

Раз рынок в массовой экономике не растет, то не растут и доходы занятых в «массовой» экономике. Доходы же людей, занятых в обслуживании госзаказа, сырьевого сектора и элитных сегментов рынка тоже не растут. Рынок труда в стране одинаков – рядовых сотрудников «элитного сегмента» всегда можно заменить на сотрудников из «массового сегмента», а значит и те и другие имеют стагнирующие доходы. Уволить нельзя только владельцев бизнеса или топ-менеджеров, которые получают прибыли, а это, кстати, по удивительному совпадению как раз 2% от трудового населения.

Очевидно, что масштабнейшие посткризисные (2009, 2014-2015, 2020 годы) вливания из Национального фонда РК, огромные инвестиции в проекты ГПФИИР, а также Expo-2017, Азиаду-2011, уникальные по мировым меркам масштабы субсидирования и поддержки бизнеса приводят к росту расслоения общества по доходам, при этом основная часть занятости приходится на массовую экономику, которая не растет. 

При такой политике увеличение социальных расходов, да и вливаний в экономику, не даст никакого результата и, скорее всего, будет усугублять ситуацию. За прошедшее десятилетие экономика страны выстроилась так, что без кардинального изменения экономического курса она будет развиваться в вышеизложенном тренде, накапливая социальную напряженность. 

Это означает, что никто не сможет проводить нормальную социальную политику с таких условиях. Запросы и требования населения будут расти, а возможности честно заработать – падать. Это потребует роста социальных трансфертов. С другой стороны, «элитная» часть экономики зарабатывает на госзакупках и господдержке бизнеса и это единственная растущая часть экономики. Собственно рост экономики, то есть доходов акционеров и топ-менеджеров (то есть прибыли) требует наращивания господдержки бизнеса и госзакупок. В итоге все превращается в траты Нацфонда сразу по обоим направлениям, что очень быстро приведет к принудительному окончанию всех политик.

The post Верхние 2 и нижние 98%: в чью пользу выстраивается экономическая политика страны? appeared first on Ekonomist.