Исследуя ситуацию “на местах”, мы также узнали мнение женщин-депутатов алматинского и столичного маслихатов нынешнего созыва на тему равноправия женщин в политике Казахстана. Но сначала экскурс в историю.

К истории вопроса о гендерном разрыве в выборных органах Казахстана

К примеру, среди депутатов Верховного Совета Казахской ССР V созыва (1959—1963) 32,4% составляли женщины, аналогичные цифры и по дальнейшим созывам, Однако на заре независимости Казахстана — в Верховном Совете РК XII созыва (1990–1993) из 360 депутатских мандатов, только 22 принадлежали женщинам. То есть, по сути в плане женского представительства независимый Казахстан начал заметно уступать КазССР (сейчас мы не обсуждаем вопросы, касающиеся политического устройства, качества и влиятельности выборных органов тогда и сейчас). В мажилисе I созыва, насчитывалось менее 12% женщин. Теперь, когда введена 30% квота в партийных списках для женщин и молодежи, женщин в мажилисе РК пока только 26%.

 Искренне считаю, что женщины при наличии специального образования и опыта работы могут конкурировать с мужчинами в различных сферах деятельности. Повторюсь, главное — это дать возможность девочкам получить качественное образование.

депутат маслихата г.Алматы от Народной партии Казахстана Акбопе Абылкасымова.

Используя открытые источники, а именно gov.kz мы вручную посчитали гендерный состав областных руководителей на уровне акимов и их заместителей. Как оказалось, женщин тут всего 10%. При этом Гульшара Абдыкаликова — единственная представительница прекрасного пола на посту акима области. В целом картина такая: 

В 9 областях Казахстана (включая Кызылординскую область) на момент написания материала женщин среди заместителей акимов замечено не было. А например, Алматинской областью руководят 6-ро мужчин, как и рядом других областей. В Акмолинской, Костанайской и Мангыстауской областях по одному заместителю акима женского пола, в Атырауской и Павлодарской по 2.

Как и для любой женщины приоритетом для меня является семья, благополучие и здоровье детей, и, как ни странно, именно поэтому я и пошла в политику: ситуация с экологией, образованием и, в целом, развитием страны вызывают у меня некоторую тревогу.

депутат маслихата г.Алматы от Народной партии Казахстана Акбопе Абылкасымова.

Женщины в акиматах крупнейших городов

Сразу обозначим, что среди акимов крупных городов — женщин пока не наблюдается.

Как видим, гендерный баланс соблюден в горакимате Павлодара, а в остальных городах — есть к чему стремиться. Особенно, в Шымкенте, Алматы, Семее, Усть-Каменогорске, Караганде, Актау, Кызылорде, Костанае, Таразе, Уральске и Атырау, — словом, в большинстве крупнейших городов Казахстана.

Как видим, около 7% руководителей крупнейших казахстанских городов — женщины.

Каждый пятый депутат в областных и городских маслихатах — женщина, но есть ли реальная власть?

В целом в областных маслихатах, женское представительство составляет 27,8%

Напомним, что с прошлого года в законе «О выборах в Республике Казахстан» и законе «О политических партиях» предусмотрены нормы, благодаря которым введена 30-процентная квота в партийных списках для женщин и молодежи. По идее, норма должна послужить механизмом вовлечения женщин и молодежи в том числе в работу маслихатов, а не только парламента.

В целом количество женщин в представительных органах власти увеличилось. К примеру, в 2016 году женское представительство в целом в маслихатах по стране  составляло примерно 22%. 

Напомним, что в предыдущие созывы, маслихаты южных регионов были аутсайдерами в плане количества женщин-депутатов. Например в маслихате ЮКО их было всего около 5%. И теперь Туркестанская область уже не антилидер (24% женщин), зато антилидером стал маслихат Жамбылской области, где сейчас женщин 14%, хотя в предыдущем созыве было 17%.

Гендерное равенство не должно быть только на словах, его надо воплощать в жизнь, активнее вовлекая женщин в политическую жизнь страны.

депутат маслихата г.Алматы от Народной партии Казахстана Акбопе Абылкасымова.

Похожие цифры в маслихатах крупнейших городов — женщины составляют около 26,7%. При этом рост женского представительства неравномерен. Например, в Алматы, количество женщин возросло с 16% до 26%, в то время как в Нур-Султане сократилось с 32% до 25%.

Итоги: Акиматы vs Маслихаты

В общем, в Казахстане в плане преодоления гендерного разрыва ситуация в местных выборных органах улучшилась, чего пока не скажешь о политических должностях на уровне принятия решений в акиматах.

Впрочем, лучше о женщинах в региональной власти расскажет итоговая инфографика:

1 и 0 — пожалуй, главные цифры материала. Именно столько женщин среди акимов областей и крупных городов Казахстана соответственно. 

На наши вопросы ответила депутат маслихата Нур-Султана Алтыншаш Табулдина, главный врач одной из столичных поликлиник.

 — На мой взгляд, это шаг на пути к «слышащему» государству, — говорит наша собеседница о тренде на уменьшение гендерного разрыва в выборных органах в целом по стране, — Заботы и трудности, с которыми сталкиваются представительницы так называемого слабого пола могут понять только женщины. Верю, что мы можем выстроить свои способы решения многих укоренившихся проблем.

— Чувствуете ли вы, что обладаете тем же политическим влиянием, что и мужчины-коллеги по маслихату? Мы знаем, что вы руководите медицинским учреждением и поэтому возможно для вас эта роль вполне комфортна.

— Да, вы правы, в Казахстане все еще имеется отпечаток традиционного взгляда на роль женщины в политике. Однако на моих плечах лежит такая же ответственность, что и на мужчинах, занимающих аналогичные должности. С недавних пор являюсь председателем постоянной комиссии маслихата по вопросам социально-культурного развития. И здесь ответственность не меньшая, ведь многие решения, затрагивающие повседневную жизнь людей принимаются на местном уровне.

— Каким образом вы распределяете время между семьёй, руководством поликлиникой и работой в маслихате? Какие ставите приоритеты?

— Конечно, это жизнь, и мы все понимаем, что порой всё складывается не так, как планировалось, поэтому совмещать семейную жизнь, депутатскую деятельность и работу главного врача бывает мягко говоря нелегко. Стараюсь поддерживать баланс. Очень ценю поддержку со стороны мужа, детей, родных и друзей, которые не перестают подпитывать меня энергией и вдохновением.

— Считаете ли вы, что женское представительство в казахстанской политике нужно увеличивать? И если «да», то почему?

— Несомненно. Это необходимо для построения демократического общества.

The post Сколько женщин среди руководителей акиматов и маслихатов? appeared first on Ekonomist.

Пандемия усугубила давнюю проблему женщин во всем мире — масштабные устойчивые препятствия для участия в экономической и общественной жизни наравне с мужчинами. В недавнем исследовании, основанном на базе данных группы Всемирного банка «Женщины, бизнес и право», мы с соавторами показываем, что, несмотря на несколько десятилетий снижения гендерной дискриминации, применение закона в отношении к женщинам и мужчинам по-прежнему существенно различается. В среднем, женщины имеют только три четверти законных прав, которыми обладают мужчины, и они страдают от явного неравенства в оплате труда и обеспечении родительских прав.

В некоторых из самых густонаселенных стран мира, в том числе Индии, Пакистане и Китае, а также в большинстве стран Ближнего Востока и Северной Африки картина еще более мрачная. И эти выводы касаются только дискриминации, закрепленной в законах; различные виды фактической дискриминации дома и на рабочем месте, по-видимому, еще более распространены, даже в странах с развитой экономикой.

Хотя медицинские исследования документально подтверждают более низкую смертность от COVID-19 среди женщин, многие наблюдатели предупреждают, что по многим другим параметрам пандемия наносит женщинам больший ущерб. Помимо очевидного риска для медицинских работников, среди которых непропорционально много женщин, сопутствующие карантинные меры изоляции привели к недостаткам в области охраны материнства и росту домашнего насилия.

Кризис COVID-19 также оказал на женщин несоразмерно сильное экономическое воздействие. Во время прошлых экономических спадов случаев потери работы было, как правило, больше среди мужчин, поскольку в первую очередь страдали отрасли, где занято больше мужчин, чем женщин, такие как промышленность и строительство. Однако пандемия в первую очередь ударила по таким предприятиям сферы услуг, как гостиничный бизнес и рестораны, где большинство работников – женщины. Последние оценки, основанные на данных из США и Индии, показывают, что случаев потери работы из-за COVID-19 среди женщин было примерно в 1,8 раза больше, чем среди мужчин.

Существует много литературы по экономике, показывающей, что потеря работы во время экономических спадов имеет долгосрочные последствия, поскольку безработные со временем теряют соответствующие профессиональные навыки и профессиональные связи. Эти негативные последствия сейчас создают угрозу, что экономические возможности женщин и в будущем окажутся ограниченными.

Хуже того, научные оценки, вероятно, не дадут полной картины реального экономического воздействия пандемии в странах с низким уровнем дохода на работающих женщин, большинство из которых заняты в неофициальном секторе (что по определению недостаточно полно отражается в официальных данных или опросах). Для подавляющего большинства тех, кто трудится без оформления, вопрос удаленной работы во время карантина отпадает, а помощь через официальные каналы занятости приносит мало или никакой пользы. Более того, реализация государственной политики, например денежных выплат, требует надежной идентификации и доступа к цифровым услугам; но в странах с низким уровнем дохода, по оценкам, 45% женщин (и лишь 30% мужчин) в возрасте старше 15 лет не имеют удостоверения личности.

Закрытие школ также имело более серьезные последствия для женщин и девочек. Даже если они относительно непродолжительны, в районах с низкими доходами они могут привести к долгосрочным потерям человеческого капитала среди девочек. Более раннее исследование, основанное на вспышке Эболы в Сьерра-Леоне в 2014 году, выявило рост внебрачных беременностей и показало, что после открытия школ мальчики вернулись в классы, а многие девочки – нет.

Столь же масштабно карантин и закрытие предприятий и учреждений повлияли на уход за детьми. Поскольку помощью нянь, соседей, друзей, бабушек и дедушек воспользоваться было невозможно, многим семьям приходилось самим смотреть за своими детьми и учить их на дому. А с учетом традиционных гендерных ролей в семье, бремя этой дополнительной работы в непропорциональной степени легло на женщин. Неудивительно, что многие из них, столкнувшись с удвоенными обязанностями, вообще уходят с рынка труда. В США данные Бюро статистики труда показывают, что в сентябре 2020 года прекратили работать в четыре раза больше женщин, чем мужчин.

Чтобы устранить эти диспропорции, нам сначала нужно вывести гендерные вопросы на передний план в политических дебатах, освещении в СМИ и академических исследованиях. Гендерному аспекту пандемии уделялось гораздо меньше внимания, чем ее расовым и социально-экономическим аспектам. Когда бы ни случилось переключение нашего внимания на восстановление после пандемии, мы должны использовать эту возможность для изменений, улучшающих жизнь женщин.

Принятие и распространение гибких графиков работы – один из главных приоритетов. Значительное количество исследований показывает, что зарплата и перспективы карьерного роста женщин начинают значительно отличаться от таковых у мужчин, когда у них появляются дети. Более гибкий график работы позволит женщинам продолжить свою карьеру, не отрывая времени от семьи. Расширение удаленной работы во время пандемии продемонстрировало возможности современных технологий, а проблемы, с которыми столкнулись многие родители во время изоляции, подчеркнули, насколько важен базовый уход за детьми для экономики в целом.

Положительный момент пандемии в том, что она может привести к реальному изменению отношения к работе по дому, воспитанию детей и уходу за ними. Всеобщий, бесплатный и качественный присмотр за детьми позволит всем матерям сосредоточиться на своей карьере, независимо от того, работают они из дома или нет. Это также обещает более полноценную занятость на рабочих местах, которым не будет угрожать роботизация или офшоринг.

Но нам нужно сохранять бдительность и следить за тем, чтобы важные реформы и стратегии по продвижению гендерного равенства не откладывались или отменялись по мере того, как внимание политиков захватывают другие приоритеты. В странах с низким уровнем дохода мы должны предоставить всем девочкам возможность вернуться в классы после открытия школ.

Все необходимые меры можно расценивать как вполне посильные. Но для осуществления реальных изменений потребуется взгляд на пандемию с гендерных позиций, чего до сих пор не было.

Пинелопи Куяну-Голдберг – бывший главный экономист Группы Всемирного банка и главный редактор журнала American Economic Review, профессор экономики Йельского университета.

Copyright: Project Syndicate, 2020.
www.project-syndicate.org

The post Во что COVID обходится женщинам? appeared first on Ekonomist.

Четверть века спустя после конференции и сразу после Международного дня девочек, 11 октября, хорошей новостью является то, что в начальную и среднюю школу зачислено на 180 миллионов девочек больше, чем в 1995 году, и что намного больше девочек чем когда-либо остаются в школе и заканчивают ее. Также есть и хорошие новости в сфере высшего образования: в этом поколении, в университетах учится в три раза больше женщин, чем в предыдущем. В Марокко, например, в начале 1990-х годов на каждые 100 мужчин приходилось всего 30 женщин; сегодня существует паритет.

Результат важен не менее, чем доступ. Здесь достигнут значительный прогресс. Более чем в 50% стран со средним и высоким уровнем доходов, успеваемость девочек по математике так же высока, как и у мальчиков, а в 25% этих стран они их превосходят.

Но самые бедные девочки по-прежнему остаются позади. Из 59 миллионов детей младшего школьного возраста во всем мире, которые не посещали школу в 2018 году, 12 миллионов – 75% из них девочки – никогда не переступали порога школы и вряд ли когда-либо это сделают. В более чем 20 странах, большинство из которых находятся в странах Черной Африки, вряд ли какая-нибудь бедная девочка из сельской местности закончит среднюю школу.

Для наиболее маргинализованных групп, школы по-прежнему остаются небезопасной средой, где преобладают словесные и сексуальные домогательства, оскорбления и насилие. Во многих местах, девочки не ходят в школу из-за высокого уровня беременностей, что способствует сохранению цикла бедности. Несмотря на то, что в период с 1995 по 2020 год распространенность ранней беременности среди девочек в возрасте 15-19 лет снизилась на одну треть, показатели ранней беременности остаются высокими, особенно в странах Черной Африки, где к 18 годам четверть девочек уже являются матерями.

Также крайне важно, чтобы во всех школах были введены уроки всестороннего полового воспитания. Этот тип консультирования не только помогает студентам противостоять давлению со стороны сверстников, участвовать в насилии или принимать его, но также ведет к сокращению случаев ранней беременности. За последние несколько лет был достигнут некоторый обнадеживающий прогресс, такой как мартовское решение в Сьерра-Леоне об отмене запрета на посещение школ беременными девочками. Но в двух странах: Экваториальной Гвинее и Танзании, по-прежнему, действует запрет на получение образования беременными девушками и молодыми матерями.

Другие барьеры менее серьезны, но также сдерживают девочек. Вспомните Рабию Нусрат из Пакистана, которая с детства хотела изучать инженерное дело. Несмотря на то, что ее родители убеждали ее выбрать профессию, в которой меньше доминируют мужчины, она настояла на своем и сегодня она первая в своей семье и общине получила степень инженера в Пакистане. Но не все девочки одинаково настойчивы, и реальность такова, что мы имеем недостаточное количество подготовленных учителей и консультантов по вопросам карьеры, способных помочь исправить гендерный дисбаланс в науке, технологиях, инженерии и математике. В странах ОЭСР ожидается, что только 14% девочек, добившихся успехов в области естественных наук или математики будут работать в области естественных наук и инженерии, по сравнению с 26% успешных мальчиков.

В школьных учебниках закреплены гендерные нормы, ограничивающие девочек. Зачастую, текст и картинки изображают женщин в традиционной домашней роли и менее престижных профессиях, в то время как мужчины изображаются как могущественные лидеры. Подобным архаичным стереотипам нет места в современных учебных материалах и их необходимо удалить.

В докладе ЮНЕСКО также подчеркивается важность увеличения числа женщин на руководящих должностях в педагогическом секторе. Обучение – это феминизированная профессия, которая увековечивает нормы гендерного неравенства в отношении возможностей на рынке труда. Тем не менее, даже здесь стеклянный потолок является реальностью. В 48 странах со средним и высоким уровнем доходов существует гендерный разрыв в 20 процентных пунктов между учителями и директорами в младших классах средней школы. Женское лидерство не приводит автоматически к улучшению положения девочек, но женщины-лидеры могут менять социальные и гендерные нормы посредством законодательства и политики, а также выступать в качестве наглядных примеров для подражания для девочек.

В следующем году, мировые правительства подпишут новую декларацию о правах нового поколения женщин на Форуме “Поколения равенства”. Образование заслуживает в этой новой декларации центральную позицию, потому что девочки по-прежнему с большей вероятностью сталкиваются с наихудшими формами изоляции, особенно когда COVID-19 угрожает довести неравенство до крайностей.

Важно отметить прогресс, достигнутый на данный момент. Но мы также должны помнить о том, сколько еще предстоит сделать для достижения истинного гендерного равенства в образовании и посредством образования.

Манос Антонинис, директор Всемирного доклада ЮНЕСКО по мониторингу образования.

Copyright: Project Syndicate, 2020.

www.project-syndicate.org

The post Почему не все девочки ходят в школу? appeared first on Ekonomist.