ЛОНДОН — В разных странах развитого мира можно услышать схожие сетования. От Брюсселя до Вашингтона политические и деловые лидеры предупреждают, что наша экономика стала неконкурентоспособной, потому что зарплаты слишком высоки, а регулирование слишком обременительно. Сделайте труд дешевле и смягчите регулирование, говорят нам, и тогда частные инвестиции потекут рекой.

Этот диагноз может показаться здравым смыслом некоторым. Но у нас теперь достаточно данных и реального опыта, чтобы знать: он в корне неверен. В новом исследовании для Европейской конфедерации профсоюзов мои коллеги и я проследили за деньгами для проверки этой гипотезы, проанализировав финансовую отчетность 300 крупнейших публично торгуемых нефинансовых корпораций Европы за последние 25 лет. Наши выводы должны насторожить политиков как в Европе, так и за её пределами. На протяжении двух десятилетий капитал был в изобилии и дёшев, а корпоративная прибыль — высока; однако инвестиции, производительность труда и зарплаты застыли на месте. Главным ограничением роста была не цена труда, а распределение капитала.

Наше исследование подробно показывает, как крупные компании поддерживают высокую норму прибыли для своих акционеров, даже когда реальная деятельность сжимается. Компании всё чаще зарабатывают как финансовые игроки — получая проценты по облигациям и казначейским бумагам, дивиденды и кредитуя собственных клиентов, — а не как производители. В результате выплаты акционерам растут быстрее прибыли, которая их финансирует. Нефинансовый корпоративный сектор Европы не только сберегает больше, чем инвестирует: с 2009 года он является нетто-кредитором для остальной экономики — разительный переворот его исторической роли.

Когда прибыли крупнейших компаний Европы всё в большей мере направляются на выкуп акций, дивиденды и финансовые активы, а не на производство и инновации, результатом становятся растущие социальные издержки неправильно направленного капитала. По мере снижения доходности производительного капитала вложить каждое дополнительное евро в финансовые активы становится привлекательнее, чем построить новый завод или лабораторию. Среди изученных нами компаний капитальная база в чистом выражении сокращается; а в нефинансовом корпоративном секторе Европы чистое накопление капитала как доля ВВП более чем вдвое снизилось с 2000 года — с 3,7% до 1,6%. На каждый евро прибыли европейских нефинансовых корпораций доля, реинвестированная — за вычетом амортизации — в новые производительные мощности, сократилась более чем вдвое: с 18,9% в 2000 году до всего 7,4% в 2024 году.

Работники заплатили за это продолжающееся финансовое накопление. Доля труда в доходах реальной экономики (за исключением финансов, страхования, недвижимости и государственного сектора) сегодня ниже, чем в 2000 году, и продолжает снижаться в ряде крупных европейских стран. Более двух третей рассмотренных нами компаний объявляли о реструктуризации — что ставит под угрозу 2,7 миллиона рабочих мест в Европе, — причём почти 80% этих объявлений поступило от компаний, получивших прибыль в том же году.

Это означает, что рабочие места сокращались не в ответ на убытки, а как тактика повышения доходности. За последние четверть века прибыль в нефинансовом корпоративном секторе росла почти вдвое быстрее зарплат, а выплаты акционерам — ещё быстрее. Плоды двух десятилетий роста прибыли достались капиталу, а не работникам, создавшим эту прибыль.

Эта проблема далеко не уникальна для Европы. Она отражает логику финансиализации, укоренившейся во всём мире. Но этот процесс опирается на ошибочную теорию стоимости, неспособную различить создание стоимости и её извлечение. Как я показываю в «Стоимости всего», экономическая наука забыла разницу между прибылью, заработанной через производство, и рентой, захваченной через владение. Пока мы не исправим этот роковой изъян, риски инноваций будут по-прежнему нести коллективно — налогоплательщики, государственные исследования и работники, — тогда как вознаграждения будут присваиваться всё более узким кругом.

Ничего из этого не является неизбежным. Финансиализация — это результат политических решений, отражающий выборы, сформированные правилами корпоративного управления, налоговыми кодексами, режимами государственной помощи и бюджетными правилами. Задача правительства — не просто удешевить или увеличить предложение капитала (дешёвый капитал сам по себе не становится производительными инвестициями). Задача — изменить условия, на которых капитал используется и распределяется. Для этого требуются обязательные условия к государственной поддержке; государственные инвестиции, которые разделяют как риски, так и выгоды, а не просто снижают риски для частных инвесторов; и корпоративное управление, ориентированное на долгосрочную перспективу, а не на следующий квартал.

Эти элементы составляют ядро того, что я называю современной, ориентированной на миссии промышленной стратегией. Ключ не в том, чтобы выбирать победителей, а в том, чтобы выбирать готовых к сотрудничеству — формируя инвестиционные потоки через смелые общественные миссии и выстраивая хорошо продуманные симбиотические государственно-частные партнёрства, направляющие рост к реальной социальной и экологической ценности. НАСА не подавляло инновации, когда включало в контракты на закупки условие «без избыточной прибыли», благодаря которым мы высадились на Луне и вернулись в 1969 году. Напротив, оно создало систему, ориентированную на решение проблем, которая и решала реальные задачи (что будут носить и есть астронавты и как они смогут посещать туалет), и стимулировала рост на Земле.

Аналогичное сотрудничество необходимо для борьбы с изменением климата, которое ставит вопросы о том, что мы едим, как передвигаемся и какие материалы используем для строительства. Во всех этих вызовах работники должны занимать центральное место, а не находиться на периферии. Как Дэймон Силверс и я утверждали во время забастовки американских автомобилестроителей в 2023 году, «зелёный» переход, который не обеспечивает достойных рабочих мест, лишится необходимой политической поддержки для достижения успеха. Работники и профсоюзы — это не второстепенный элемент; они должны быть частью институциональной инфраструктуры, управляющей экономикой, — именно поэтому нам нужен новый общественный договор между бизнесом, трудом и государством.

Я убеждена, что аргументы в пользу новой экономики набирают силу. В моей новой книге «Экономика общего блага» я разрабатываю компас, который поможет ориентироваться в этом процессе. Нам необходимо двигаться от простого исправления провалов рынка к переосмыслению цели — того, что Аристотель называл телосом полиса. Важны и «что», и «как». Только уделяя равное внимание отношениям между капиталом и трудом, государственным и частным, государством и гражданским обществом, мы можем начать трансформировать наши экономики. Конкурентоспособность и справедливость — не противоположные цели. Реальный выбор — между экономикой, которая вознаграждает извлечение ренты, и экономикой, которая строит общие основы долговременного процветания.

Марьяна Маццукато, профессор Университетского колледжа Лондона, является основателем и директором Института инноваций и государственной цели UCL и автором многих книг, в том числе «The Big Con: How the Consulting Industry Weakens Our Businesses, Infantilizes Our Governmentsand Warps Our Economies» (Penguin Press, 2023) и «The Common Good Economy: A New Compass»(Allen Lane, 2026).

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org

The post Реальная ловушка конкурентоспособности appeared first on Ekonomist Media.

Существенные изменения хорошо видны на конкретных цифрах:

По расчетам аналитиков, чтобы достичь нового порога к 30 годам, начиная работать с 18 лет, нужно стабильно зарабатывать не менее 677 тыс. тенге в месяц. Это уровень среднего оклада в промышленности и заметно выше средней зарплаты по стране. Иными словами, для большинства работающих казахстанцев досрочный доступ к пенсионным накоплениям фактически закрыт.

Две причины: инфляция и устойчивость системы

Официальная причина реформы — обеспечение адекватности будущих пенсий. Новая формула определяет порог через приведенную стоимость будущих выплат с учетом демографических показателей, доходности активов и индексации. Однако за техническим языком методики стоят два более важных макроэкономических фактора.

Первый — борьба с инфляцией. Изъятия из ЕНПФ все эти годы работали как канал денежного стимулирования: деньги с пенсионных счетов шли в экономику и подогревали внутренний спрос, прежде всего на жилье. В условиях, когда государство использует все средства для охлаждения спроса, оставлять открытым канал пенсионных изъятий было бы непоследовательно. Закрытие «окна» в середине года, а не с 1 января, показывает, что решение было вынужденным и срочным.

Второй фактор — стабильность самой накопительной системы. За пять с половиной лет действия программы вкладчики изъяли из ЕНПФ более 5,8 трлн тенге на жилье и лечение. Пик пришелся на 2021 год — около 2,6 трлн тенге. Затем объемы снизились, но в 2025 году вновь превысили 1 трлн тенге. В фонде прямо признают, что суммы изъятий значительно превышают финансы, направленные на основную задачу системы — пенсионное обеспечение граждан.

Баланс потоков: запас прочности сокращался

Данные за 2025 год показывают, насколько сблизились входящие и исходящие потоки фонда. Совокупные пенсионные взносы за год составили около 3,25 трлн тенге, тогда как выплаты по всем видам взносов и переводы в страховые организации достигли 2,05 трлн тенге — рост на 54,9% к предыдущему году. Из этой суммы 1,25 трлн тенге пришлось на единовременные выплаты на улучшение жилья и лечение. Таким образом, чистый приток в систему за вычетом выплат составил лишь около 1,2 трлн тенге. При этом выплаты росли в полтора раза быстрее взносов. Сохранение этой динамики в ближайшие два-три года создало бы реальный риск для стабильности фонда и всей накопительной пенсионной системы.

Ситуацию усложняет экономическая обстановка 2026 года. Из-за укрепления тенге к доллару на 8,4% с начала года валютная часть портфеля, составляющая около 39% активов, понесла убытки. В результате чистый инвестиционный доход, начисленный на счета вкладчиков за первые четыре месяца 2026 года, составил всего 2,78 млрд тенге — что в масштабах фонда является нулевой доходностью. В 2025 году доход составил 1,7 трлн тенге при номинальной доходности 7,43% — что также не покрыло инфляцию.

Пенсионные деньги как опора бюджета

Существует и третье измерение проблемы. Общий объем пенсионных активов на 1 мая 2026 года превысил 25,57 трлн тенге — около 55 млрд долларов по текущему курсу. При этом 42,7% портфеля, сформированного за счет обязательных взносов, размещено в государственных ценных бумагах — это около 11 трлн тенге. Значительная часть приходится на облигации квазигосударственного сектора и казахстанских корпоративных заемщиков.

В условиях растущего дефицита бюджета и снижающихся доходов от нефти ЕНПФ остается ключевым внутренним кредитором государства. Каждый тенге, изъятый вкладчиком досрочно, означает, что он не будет вложен в государственные облигации. С этой точки зрения повышение порогов решает две задачи: сдерживает потребительский спрос и сохраняет базу внутреннего заимствования.

Эффект для рынка недвижимости

Опыт 2021 года показал, что люди направляли изъятия на реальные нужды — жилье, лечение, погашение ипотеки. Но побочным эффектом стал рост цен. За последние пять лет средняя стоимость квадратного метра на вторичном рынке жилья выросла с 228 тыс. тенге примерно в 2,6 раза, а аренда подорожала в 3,1 раза. Пенсионные деньги, которые поступали на ограниченное предложение, стали одним из ключевых факторов этого роста.

Теперь ситуация изменится. Поток пенсионных средств в недвижимость, составивший в 2025 году свыше 1,2 трлн тенге, существенно сократится. Это приведет к снижению спроса и замедлению числа сделок, особенно в сегменте, где пенсионные излишки использовались как первоначальный взнос или для досрочного погашения ипотеки.

Системные проблемы остаются

Важно понимать, что повышение порогов — это временное решение, а не устранение коренных проблем накопительной модели. Около 30% работающих казахстанцев вообще не делают пенсионных взносов, а многие платят мало и нерегулярно. Министр труда Аскарбек Ертаев признал, что граждане без накоплений в будущем могут рассчитывать только на минимальную базовую пенсию в 35–80 тыс. тенге. Учитывая консервативную инвестиционную стратегию фонда, доходность которой отстает от инфляции, и низкий охват самозанятых, становится понятно, что система будет иногда снова пересматривать правила. Текущий пересмотр методики, скорее всего, не последний.

Что делать вкладчику

Во-первых, стоит изучить пенсионный аннуитет. Граждане, заключившие договор пенсионного аннуитета с финансовой организацией, могут полноценно использовать накопления. Это легальный способ раннего доступа к деньгам для тех, чьи накопления позволяют купить аннуитет.

Во-вторых, не стоит уходить «в тень» и продолжать делать формальные накопления. Опыт 2021 года показывает, что окно возможностей может открыться снова — возможно, после завершения текущего цикла фискальной консолидации в следующие три-пять лет. Логичным путем следующей реформы может быть Отбасы банк: растущее население и неудовлетворенный спрос на жилье (порядка 700 тыс. человек стоят в очереди на государственное жилье) рано или поздно потребуют масштабной программы. Она может включать программу строительства арендного жилья или возможность использования пенсионных накоплений как депозита и залога по ипотеке без первоначального взноса. В выигрыше окажутся те, кто к этому времени будет иметь легальные накопления выше порога.

Вывод

Удвоение порогов фактически завершает пятилетнюю кампанию досрочных изъятий для большинства вкладчиков. Приоритеты государства изменились: на первом месте теперь — борьба с инфляцией, финансирование дефицита бюджета за счет внутренних ресурсов и восстановление баланса накопительной системы, где выплаты приблизились к взносам. Для граждан это трудное, но ожидаемое решение: накопительная система возвращается к своей основной функции. В новых условиях разумная стратегия — продолжать копить, рассматривать аннуитетные инструменты и готовиться к следующему циклу реформ, который, вероятно, будет связан с жилищной политикой и Отбасы банком.

Источники

1. Kazinform. «Стали известны новые пороги достаточности на 2026 год в Казахстане» — https://www.inform.kz/ru/stali-izvestni-novie-porogi-dostatochnosti-na-2026-god-v-kazahstane-8c4500a9
2. Krisha.kz. «Названы новые пороги пенсионных накоплений на 2026 год» — https://krisha.kz/content/news/2026/2026-nazvany-novye-porogi-pensionnyh-nakopleniy-na-2026-god
3. Informburo.kz. «Новые пороги достаточности для досрочного снятия пенсионных накоплений опубликовал ЕНПФ» — https://informburo.kz/novosti/novye-porogi-dostatocnosti-dlia-dosrocnogo-sniatiia-pensionnyx-nakoplenii-opublikoval-enpf
4. Tengrinews.kz. «Пороги ЕНПФ снова выросли: сколько нужно зарабатывать для снятия пенсионных накоплений» — https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/novyie-porogi-dostatochnosti-skolko-nujno-zarabatyivat-snyat-600841/
5. Finratings.kz. «Изъять деньги из ЕНПФ станет сложнее: новые пороги на 2026 год» — https://finratings.kz/news/14603-iziat-dengi-iz-enpf-stanet-slozhnee-novye-porogi-na-2026-god/
6. Liter.kz. «Казахстанцам назвали новые пороги для изъятия денег из ЕНПФ в 2026 году» — https://liter.kz/kazakhstantsam-nazvali-novye-porogi-dlia-iziatiia-deneg-iz-enpf-v-2026-godu-1780723771/
7. Kursiv.media. «Чтобы снять пенсионные, казахстанцу нужно зарабатывать до 2,8 млн тенге в месяц» — https://kz.kursiv.media/2026-06-08/svan-realno-k-starosti-skolko-kazahstancy-dolzhny-zarabatyvat-chtoby-zabrat-pensionnye/
8. Elordainfo.kz. «ЕНПФ опубликовал новые пороги достаточности на 2026 год» — https://ru.elordainfo.kz/ekonomika-ru/enpf-opublikoval-novye-porogi-dostatochnosti-na-2026-god
9. AIR Press. «ЕНПФ: изъятия пенсионных накоплений превысили 5,8 трлн тенге» — https://airpres.kz/social/enpf-izyatiya-pensionnyh-nakoplenij-prevysili-58-trln-tenge/
10. ЕНПФ. «По итогам 2025 года ключевые показатели деятельности фонда» — https://www.enpf.kz/ru/press-center/news/282277/
11. Tengrinews.kz. «ЕНПФ показал 0% доходности в 2026 году: тенге „обнулил“ пенсионную прибыль» — https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/dohodnost-pensionnyih-nakopleniy-kazahstantsev-upala-nulya-600029/
12. Tengrinews.kz. «ЕНПФ „в минусе“: казахстанцы заметили потери — объяснение Нацбанка» — https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/kazahstantsyi-zametili-minus-svoih-pensionnyih-schetah-597212/
13. Lada.kz. «Почему на счетах ЕНПФ у казахстанцев иногда появляется „минус“: объяснение фонда» — https://www.lada.kz/kazakhstan-news/150267-pochemu-na-schetakh-enpf-u-kazakhstantsev-inogda-poiavliaetsia-minus-obiasnenie-fonda.html
14. ЕНПФ. «Отчет об инвестировании пенсионных накоплений на 1 апреля 2026 года» — https://www.enpf.kz/ru/press-center/news/282420/
15. LS (lsm.kz). «Безудержные цены: в Казахстане резко подорожали жилье и аренда. Инфографика» — https://lsm.kz/kak-menyalis-ceny-na-zhil-e-v-kazahstane-poslednie-pyat-let-infografika
16. Krisha.kz. «Почему такие пороги: ЕНПФ назвал причины повышения» — https://krisha.kz/content/news/2026/2026-pochemu-takie-porogi-enpf-nazval-prichiny-povysheniya
17. Tengrinews.kz. «ЕНПФ опубликовал новые пороги достаточности на 2026 год» — https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/enpf-opublikoval-novyie-porogi-dostatochnosti-na-2026-god-600844/
18. Inbusiness.kz. «Цены на жилье продолжают бить рекорды в Казахстане» — https://inbusiness.kz/ru/last/ceny-na-zhile-prodolzhayut-bit-rekordy-v-kazahstane

The post Пороги удвоили: почему государство закрыло «окно» досрочных изъятий из ЕНПФ и что это значит для вкладчиков appeared first on Ekonomist Media.

ПАРИЖ — Экологические и климатические проблемы, похоже, отступают по всему миру. Слово «устойчивость» стало политически окрашенным, администрация Трампа открыто высмеивает корпоративные критерии ESG (экология, социальная ответственность, корпоративное управление), а многие компании откладывают свои обязательства по достижению нулевых выбросов.

Но если заглянуть глубже, вы увидите нечто иное. Хотя политическая и культурная реакция против «устойчивости» реальна, реален и глобальный экономический переход к более чистым энергетическим технологиям и электрификации.

В конце концов, работа по установлению корпоративных стандартов устойчивости продолжается. Растущее число юрисдикций принимает систему раскрытия информации Совета по международным стандартам устойчивости, а в Европе продолжают действовать Европейские стандарты отчетности в области устойчивости. Несмотря на различия, такие инициативы объединяются в единую глобальную архитектуру.

Эта конвергенция обусловлена не только дополняющими друг друга регуляциями, но и крупнейшими мировыми пулами капитала. Пенсионные фонды, суверенные фонды благосостояния, балансы страховых компаний и институты финансирования развития все больше связаны обязательствами по достижению нулевых выбросов, отчетностью в соответствии с таксономией и системами оценки переходных рисков.

Это не мимолетная тенденция. Мы наблюдаем фундаментальную переоценку, которая постепенно применяется через фидуциарные и пруденциальные решения. Компании, способные разработать убедительные стратегии сокращения выбросов углерода, признаются инвестиционными активами и часто могут привлекать заемные средства на более привлекательных условиях финансирования. Те, кто не может этого сделать, рискуют быть оцененными соответствующим образом.

Такие сигналы вряд ли изменятся. Пандемия COVID-19 и войны в Украине, а теперь и в Иране переосмыслили проблему устойчивости, которая теперь касается не только планеты, но и суверенитета и экономической безопасности. Сокращение зависимости от ископаемого топлива — это самый прямой путь к энергетической безопасности, точно так же как более короткие цепочки поставок создают промышленную устойчивость, а замкнутые материальные потоки обеспечивают стратегическую автономию. Руководители промышленности и стратеги национальной безопасности все чаще следуют одному и тому же сценарию.

Конечно, Запад медленно пришел к этому осознанию, в то время как Китай много лет назад сделал осознанный стратегический выбор стать ведущей устойчивой державой мира. Китай сейчас производит примерно 80% мировых солнечных панелей, доминирует в цепочках поставок аккумуляторов и быстро наращивает масштабы технологий зеленого водорода, морской ветроэнергетики и электромобильности. Чистые технологии — это конкурентный рубеж мировой экономики, и Китай намерен владеть им.

Европейские и американские производители сталкиваются с грозным конкурентом, поддерживаемым государством; но глобальный энергетический переход — это, по определению, предприятие огромного масштаба. Вопрос не в том, будет ли эта история написана, а в том, сколько ведущих авторов она будет иметь.

Европа здесь находится в хорошем положении. Она обладает глубокими промышленными знаниями, инженерными институтами мирового класса, развитой финансовой системой и — что особенно важно — наиболее развитой в мире нормативной базой для создания устойчивых продуктов и мобилизации устойчивого капитала.

Европейская зеленая сделка, Директива о корпоративной отчетности в области устойчивости и цифровой паспорт продукта — это больше, чем режимы соблюдения требований; это необходимая инфраструктура для построения устойчивой промышленной экономики. Европа — самый требовательный рынок в мире. Любой производитель, соответствующий европейским стандартам, обладает де-факто сертификатом, который должен признаваться где угодно.

Европа может рассматривать эту архитектуру как защитный периметр или может использовать ее как открытую платформу. Последний путь — работа с Японией, Южной Кореей, Канадой и заинтересованными развивающимися экономиками для создания совместимых стандартов и обмена техническими возможностями — позиционировал бы Европу как объединяющий орган подлинно глобальной устойчивой экономики. Это роль, которую стоит играть.

Но глобальная промышленная трансформация, которая в настоящее время идет, — это не предмет политических дебатов. Это часть исторической последовательности. Европейская промышленность управляла новыми процессами сертификации качества в 1990-х годах, рейтингами устойчивости в 2010-х годах и резким ужесточением регулирования на уровне продуктов до 2025 года. Теперь наступает четвертый акт с внедрением цифровых паспортов продуктов, финансирования в соответствии с таксономией и учета выбросов углерода в закупках. Недавняя политическая реакция не остановила — и не может остановить — эту тенденцию.

Отсюда следуют три вывода для политиков, промышленных лидеров и финансовых учреждений. Во-первых, производителей следует поддерживать в ходе перехода, а не ограждать от него. Европе необходимы скоординированные усилия, чтобы помочь средним промышленным компаниям — основе европейской занятости и инноваций — развить цифровые возможности и возможности отчетности, объединив национальные банки развития, такие как Bpifrance, KfW и Cassa Depositi e Prestiti, с частным капиталом и программами наставничества. Субсидии, которые просто задерживают прогресс, — не выход.

Во-вторых, к европейскому цифровому паспорту продукта следует относиться как к общей инфраструктуре, а не как к бремени соблюдения требований. Механизмы выдачи, проверки и обмена данными о продуктах в глобальных цепочках поставок будут для новой промышленной экономики тем же, чем платежные сети передачи сообщений являются для финансов. Европа может быть конструктивным создателем стандартов, но только если она работает со своими торговыми партнерами, а не против них.

В-третьих, европейская торговая дипломатия должна соответствовать этой нормативной архитектуре. Вместо того чтобы рассматривать экологические стандарты как козыри в переговорах, Европа должна признавать эквивалентные системы там, где они существуют, и приглашать партнеров к конвергенции на основе общих методологий. Легитимность европейских стандартов основывается именно на их недискриминационном характере.

Компании, которые будут определять промышленную конкурентоспособность через десятилетие, уже завершают свой четвертый акт: обеспечивают цифровую прослеживаемость, применяют учет выбросов углерода, соответствуют критериям таксономии и превращают соблюдение требований в коммерческое преимущество. Они появляются во Франции, Германии, Италии, Нидерландах, Великобритании, Японии, Южной Корее и других странах-партнерах.

Устойчивость и конкурентоспособность — это не конкурирующие приоритеты. Это один и тот же проект, рассматриваемый с двух сторон. Признание того, что эта конвергенция является не преходящей модой, а структурным сдвигом, необходимо для реализации экономической и финансовой политики, которая наилучшим образом подходит для грядущего рубежа.

Бруно Буиг — генеральный директор GYS, промышленной группы, специализирующейся на сварочном оборудовании, зарядных устройствах для аккумуляторов и системах ремонта кузовов автомобилей, работающей в 132 странах. Бертран Бадре, бывший управляющий директор и финансовый директор Всемирного банка, является председателем Консультативного совета Project Syndicate, основателем и управляющим партнером Blue like an Orange Sustainable Capital и автором «Can Finance Save the World?» (Berrett-Koehler, 2018).

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org

The post Устойчивые экономики будут владеть будущим appeared first on Ekonomist Media.

Передача председательства подтвердилась в Улан-Баторе в ходе Семинаре IPAF. Монгольская Mongolian Asset Management Corporation (MAMCO) передала статус председателя казахстанской стороне.

Ранее по итогам 9-го Саммита АО «Фонд проблемных кредитов» получило статус полноправного члена форума, что усилило участие Казахстана в международной повестке по управлению стрессовыми активами и рынком NPL (Non-Performing Loans — неработающие кредиты).

Заместитель председателя правления АО «Фонд проблемных кредитов» Нуржан Байгазиев отметил, что председательство в IPAF является признанием институционального развития Казахстана в сфере управления проблемными активами.

«Председательство в IPAF подтверждает растущую роль Казахстана в международном профессиональном сообществе и нашу готовность вносить вклад в общую повестку. IPAF является площадкой для обсуждения устойчивости финансовых систем, механизмов управления стрессовыми активами и снижения системных рисков. Председательство поспособствует развитию профессионального взаимодействия и обмену практиками между странами-участницами», – отметил Нуржан Байгазиев.

IPAF объединяет государственные организации, финансовые институты и компании по управлению активами стран Азии, а также международное профессиональное сообщество в сфере урегулирования неработающих кредитов.

В рамках председательства Казахстан в августе текущего года проведет в Астане юбилейный 10-й Саммит IPAF, Международную конференцию по вопросам NPL, Инвестиционный форум и заседание Координационного совета IPAF.

Ожидается участие делегаций порядка из 14 стран.

Отдельное внимание в рамках Саммита будет уделено цифровизации управления активами, развитию электронных торговых площадок, внедрению технологических решений и расширению международного инвестиционного сотрудничества в сфере стрессовых активов.

В АО «Фонд проблемных кредитов» отмечают, что проведение Саммита позволит представить международным партнерам практический опыт Казахстана в развитии инфраструктуры рынка стрессовых активов, включая развитие электронных торговых площадок, рыночных механизмов урегулирования задолженности, а также привлечение частных инвесторов.

АО «Фонд проблемных кредитов» создано в 2012 году как специализированный государственный институт по управлению стрессовыми активами. Деятельность Фонда направлена на оздоровление банковского сектора, реструктуризацию задолженности, взыскание и реализацию активов, а также их вовлечение в экономический оборот.

The post Казахстан впервые принял на себя председательство в IPAF и проведет юбилейный Саммит форума в Астане appeared first on Ekonomist Media.

КЕМБРИДЖ — Закрытие Ормузского пролива стало лишь последним в серии крупных шоков поставок, которые пережила мировая экономика с 2020 года. Однако каждый раз возникающий дефицит, похоже, застает политиков врасплох. От средств индивидуальной защиты в начале пандемии COVID-19 до удобрений и серы сегодня — ключевые узкие места и сложные взаимозависимости в цепочках поставок, вызывающие этот дефицит, остаются плохо изученными и часто становятся заметными только после начала кризиса.

Последствия текущего кризиса еще не проявились в полной мере и могут ощущаться в течение нескольких месяцев. Отсутствие серы означает отсутствие серной кислоты, что, в свою очередь, угрожает производству меди в Чили. Между тем резкий рост цен на удобрения, вероятно, отразится на продовольственных запасах и приведет к росту потребительских цен в конце этого года, непропорционально сильно затронув экономики, зависящие от импорта.

Это поднимает критический вопрос: какие еще узкие места и дефициты возникнут в ближайшие годы? Можно было бы ожидать, что правительства улучшат мониторинг уязвимостей цепочек поставок, однако, несмотря на повторяющиеся сбои, прогресс в картировании этих сетей и повышении устойчивости остается ограниченным. В результате мировая экономика снова окажется неподготовленной.

Безусловно, с момента пандемии был достигнут определенный прогресс. Например, база данных торговли добавленной стоимостью ОЭСР предоставляет полезную информацию о потоках компонентов, товаров и услуг, проливая свет на скрытую структуру глобальных производственных сетей. Но она остается дополнением к традиционной торговой статистике, предлагая агрегированные данные, которые охватывают только период до 2022 года, и, следовательно, отражают лишь малую часть быстро меняющегося ландшафта. Таким образом, видимость в реальном времени остается недоступной для большинства правительств.

Другие инициативы, такие как Обсерватория экономической сложности, предлагают более детальные данные, включая информацию об отдельных компаниях. Некоторые уязвимости теперь хорошо известны. Наиболее примечательно то, что Тайвань доминирует в производстве передовых полупроводников через TSMC, на которую приходится более 90% мировых поставок.

Тем не менее правительства должны делать гораздо больше для выявления слабых мест своих экономик и прямого противодействия этим уязвимостям. Многие основные ресурсы производятся на высококонцентрированных рынках, часто всего в нескольких странах. И учитывая, что даже простые или дешевые компоненты могут быть незаменимыми на более высоких уровнях цепочки поставок, кажущееся незначительным нарушение может быстро перерасти в серьезный кризис поставок, который отразится на всей мировой экономике.

Рассмотрим, например, велосипедную промышленность: большинство велосипедов используют компоненты, изготовленные японским производителем Shimano, который в последние годы испытывает трудности с удовлетворением спроса. Аналогичным образом в автомобильных цепочках поставок доминируют специализированные поставщики, при этом на одну или две фирмы часто приходится большая часть выпуска отрасли. Хотя такие зависимости хорошо известны в этих отраслях, политики редко следят за отраслевой прессой, где проблемы обычно проявляются в первую очередь.

При том что примерно две трети мировой торговли промышленными товарами состоит из промежуточных компонентов, а не готовой продукции, это далеко не узкая проблема. Глобализация создала обширные и сложные цепочки поставок, которые ускорили экономический рост, углубив при этом взаимозависимость. Как заметил Адам Смит в «Богатстве народов» 250 лет назад, специализация ведет к процветанию. Но она также зависит от размера рынка: нет смысла производить 1000 булавок в день вместо сотни, если спрос на булавки не растет.

Хотя глобализация расширила рынки за пределы национальных границ, у многих специализированных компонентов нет альтернативных производителей. Их рынок в конечном итоге ограничен мировым спросом на конечный продукт, оставляя мало возможностей для диверсификации со стороны предложения и затрудняя поглощение или компенсацию внезапных шоков.

Ставки огромны. Задержка в получении нового велосипеда — это неудобство, но сбои в системах продовольствия и водоснабжения или медицинских поставках будут иметь гораздо более серьезные последствия.

Обнадеживает то, что некоторые политики начали определять стратегически важные секторы. Усиление геополитической неопределенности стимулировало инвестиции в отечественные производственные мощности, особенно в производство полупроводников в Соединенных Штатах. Но сохранение узких мест в цепочках поставок подчеркивает необходимость переосмысления промышленной политики. В частности, политикам следует мыслить шире, в том числе стремиться укреплять существующие сильные стороны, а не сосредотачиваться исключительно на новых технологиях, таких как чистая энергия и искусственный интеллект.

Однако в большинстве стран уязвимости цепочек поставок остаются в значительной степени упущенными в политических дебатах. Это может стать дорогостоящей ошибкой. Поскольку дальнейшие сбои практически неизбежны, правительства должны быть способны действовать быстро, чтобы обеспечить жизненно важные ресурсы и сдержать возникающие риски. Экономическая устойчивость теперь неотделима от национальной безопасности. Страны, которые не смогут создать гибкую и надежную производственную базу, усвоят это на собственном горьком опыте.

Дайан Койл, профессор государственной политики Кембриджского университета, является автором «Cogs and Monsters: What Economics Is, and What It Should Be» (Princeton University Press, 2021) и «The Measure of Progress: Counting What Really Matters» (Princeton University Press, 2025).

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org

The post Скрытые узкие места, угрожающие мировой экономике appeared first on Ekonomist Media.

Почему растёт финансовый разрыв между богатыми и бедными

За последние десятилетия мир прошёл несколько этапов трансформации финансовой системы. От обмена натуральными товарами и услугами до золотого стандарта и созданию кредитной финансовой системы. Эти изменения напрямую повлияли на распределение богатства. Давайте посмотрим, как менялся финансовый разрыв за последние 50 лет.

Динамика финансового разрыва

После отказа от золотого стандарта деньги стали кредитными. Это позволило экономикам расти и наращивать производство. Но одновременно усилило дисбаланс: активы дорожают быстрее, чем растут доходы населения.

В результате:

• доступ к инвестициям остаётся у капитала;
• большинство людей живут за счёт активного дохода;
• средний класс постепенно сокращается.

Что нужно для восстановления среднего класса

Чтобы вернуть баланс в обществе, необходимо изменить подход к распределению экономических возможностей. Какие ключевые условия для этого необходимы?

ТОП-3 условия

1. Доступ к современным технологиям и активам

Люди должны иметь возможность использовать передовые технологии чтобы иметь доступ к  инвестициям в реальные активы: недвижимость, бизнес, ресурсы. При этом те, кто имеет незначительные накопления, должны иметь такую же возможность и доступ к технологиям, как владельцы крупного капитала.

2. Прозрачность финансовых процессов

Снижение роли посредников и понятные правила взаимодействия между участниками экономики. Для этого нужны прозрачные экосистемы. Они должны работать на международном уровне и учитывать правовое регулирование.

3. Экономика совместного владения

Доход должен формироваться не только через труд, но и через владение и участие в системах. Это приведет к более справедливому распределению денег.

Чтобы эти 3 условия выполнялись, не достаточно проголосовать какой-либо закон на уровне государства. Нужна технология и экосистема, которая будет создавать новые механизмы взаимодействия между различными участниками финансовой системы. Частично эту задачу решает технология блокчейн. Одним из современных способов использования технологии блокчейн, является токенизация активов.

Она позволяет значительно расширить круг людей, которые могут участвовать в экономике.
Но для того, чтобы люди получили доступ к этой технологии, а финансовый разрыв между богатыми и бедными сократился, нужна полноценная инфраструктура, а не просто технология.

Почему Bitbon System — инфраструктурное решение, которое решает проблему бедности

Bitbon System — это не просто платформа, а экосистема Web4, которая объединяет:

• токенизацию реальных активов;
• цифровую идентичность и цифровые права доступа к активам;
• экономику совместного владения и использования;
• прозрачные правила взаимодействия.

В отличие от классических криптопроектов, система ориентирована не на спекуляции, а на создание устойчивой цифровой экономики. Команда bitbon space official создает международную инфраструктуру, которая будет доступна по всему миру.

Как Bitbon System меняет финансовый баланс

Использование Bitbon System позволяет:

• получить доступ к современным технологиям любому человеку с компьютером и интернетом
• расширить доступ к инвестициям;
• создать новые источники дохода;
• снизить зависимость от традиционных финансовых институтов;
• вернуть контроль над активами пользователю.

Технически, этот проект может стать тем самым инфраструктурным решением, который так нужен, чтобы сократить разрыв между богатыми и бедными. Будут сформированы условия, при которых человек становится не только потребителем, но и участником и владельцем. Даже имея небольшой капитал, человек получает больше возможностей. А это необходимое условие для снижение классового финансового неравенства.

Вывод

Финансовое неравенство — это следствие текущей экономической модели. Но с развитием технологий следующего витка интернета Web4 и токенизации активов появляется возможность изменить эту ситуацию.

Система Bitbon предлагает инфраструктуру, способную сформировать новый средний класс и сократить финансовый разрыв между богатыми и бедными за счёт:

• доступности инвестиций;
• прозрачности процессов;
• участия каждого человека в экономике.

Именно такие решения определяют будущее финансовой системы и дают ответ на главный вопрос: как технологии могут не просто изменить рынок, а сбалансировать общество.

Более подробно о том, какие возможности для человека открывает токенизация, можно узнать по ссылке.

The post Как сократить финансовый разрыв между бедными и богатыми? appeared first on Ekonomist Media.

Доставка заказов по воздуху осуществляется или до частного дома, или в пункт выдачи, откуда его можно забрать самостоятельно. Если адрес попадает в зону воздушной доставки, то в приложении в разделе «Продукты» появляется соответствующая активная кнопка. Специализированные ПВЗ расположены неподалеку от складов, которых в городе пока три. В дальнейшем ареал доставки будет расширен вместе с увеличением количества складских точек.

Безопасность полетов строго контролируется: аппараты запускают только в дневное время при благоприятных погодных условиях, они не заходят в зоны, где расположены охраняемые объекты и детские учреждения, а регламенты их загрузки, запуска и передвижения по городу согласованы с государством.

Над Алматы сейчас летает пять дронов-доставщиков. К концу 2026 года авиапарк расширится до 50-100 беспилотников. Каждый вылет осуществляет оператор, который контролирует дрон в течение всего полета. Следующий шаг — автоматический мониторинг с помощью ИИ. Так, один оператор сможет наблюдать за перемещениями до 20 аппаратов одновременно и брать на себя управление только в экстренных случаях. Софт сейчас готовится в R&D-лаборатории Freedom X — отделе исследований и разработки.

Freedom X открылась год назад. Доставка товаров грузовыми дронами — первый ее проект, вышедший на стадию промышленной реализации. Идея доставки товаров первой необходимости принадлежит мажоритарному акционеру и руководителю Freedom Holding Corp. Тимуру Турлову.

«В своё время, на волне 15-минутной доставки, кем-то был запущен стартап под названием «Близко». А я все думаю — надо бы запустить “Далеко”. Чтобы, например, жители аула, могли быстро получить самое необходимое — еду, лекарства, что угодно», — рассуждал Турлов.

Сценарии использования грузовых дронов могут быть различными: быстрая доставка в частные дома в городской черте, посадочные площадки с пунктами выдачи, перевозка товаров в отдаленные населенные пункты, экстренная доставка средств неотложной медицинской помощи на трассы или открытую местность.

В конце 2025 года проект Freedom X поддержало государство — Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития Республики Казахстан и Freedom Lifestyle подписали Меморандум о намерениях по развитию сервисов беспилотной доставки. Согласно документу, следующим этапом проекта станет расширение сервиса для доставки в сельской местности.

«Тимур Турлов неоднократно подчеркивал, что приоритетом в развитии доставки дронами является не только экспериментальность проекта, но в первую очередь ― помощь труднодоступным регионам. Это не просто логистика — это вклад в качество жизни», — отмечал исполнительный директор Freedom Lifestyle Ерлан Есимсеитов.

По словам Алексея Ли, на первом этапе инвестиции в проект со стороны холдинга составили около $120-130 тыс. До конца 2026 г. планируется вложить в него еще как минимум $2 млн. В настоящее время в проекте используются дроны американской сборки, однако в ближайшем будущем Freedom X намерена локализовать производство в Алматы.

Следующий этап — использование робособак. Преимущество таких роботов — их повышенная проходимость, например, возможность преодолевать лестницы. Искусственный курьер сможет сам вызвать лифт, нажать кнопку нужного этажа и открыть дверь — его оснастят рукой-манипулятором и автономной системой ориентации в пространстве на базе технологии Physical AI. Первую такую робособаку представят в конце 2026-начале 2027 года.

Доставка — это только одна часть семейства лайфстайл сервисов, входящих в экосистему Freedom Holding Corp. Freedom Lifestyle Group развивает более десяти различных направлений:

• Arbuz.kz — сервис онлайн-доставки продуктов,
• Freedom Ticketon — сервис по продаже билетов на концерты, кино и культурные мероприятия,
• Freedom Mobile — марткетплейс смартфонов, аксессуаров и мобильных устройств,
• Freedom Travel — туристическое агентство, которое скоро выходит на европейский рынок,
• Freedom Media — медиаплатформа с фильмами, сериалами и образовательным контентом,
• Freedom Events — сервис по организации мероприятий,
• Freedom Food — сервис доставки еды из ресторанов,
• «Мое Здоровье» — запись к врачу, вызов на дом сотрудников лаборатории и приобретение лекарств,
• «Мое Авто» — миниапп для сервисного обслуживания и страхования автомобилей.

По итогам 2025 г. общий объем оборота товаров (GMV) Freedom Lifestyle Group составил $423 млн. Это вдвое больше, чем годом ранее. Число заказов резко выросло в IV квартале 2025 года, составив 2,1 млн. (против 1,3-1,5 млн в предыдущих кварталах). Доля транзакций через Freedom SuperApp в оплатах сервисов Freedom Lifestyle с января 2025 по январь 2026 года увеличилась на 64% и достигла 74%.

Казахстан — стратегическая база Freedom Holding Corp. В одной из самых цифровизированных экономик региона холдинг оттачивает интеграцию сервисов в единую экосистему. Эту модель Freedom Holding Corp. планирует транслировать на рынки Центральной Азии, Грузии, Турции. В названных странах возможность быстро внедрять передовые решения становится ключевым конкурентным преимуществом перед локальными игроками.

The post Дроны-доставщики и робособаки: Freedom Holding Corp. тестирует новые технологии в Казахстане appeared first on Ekonomist Media.

На данный момент на зарубежных площадках торгуются бумаги всего пяти эмитентов из Казахстана. Помимо Freedom Holding и Казатомпрома, это Kaspi.kz, Народный банк Казахстана и Air Astana. При этом с начала года акции Kaspi снизились примерно на 4%, бумаги Air Astana потеряли около 17%, тогда как Народный банк прибавил порядка 7%. В марте рост показал только Freedom Holding, остальные эмитенты закрыли месяц снижением.

Успех «Казатомпрома»

Компания сохраняет статус ключевого бенефициара роста цен на уран. С апреля прошлого года бумаги компании на Лондонской бирже выросли почти в 2,5 раза, с $34 до $78. Основным драйвером выступает напряженность на сырьевых рынках и ожидания дефицита урана.

Казахстан обеспечивает более 40% мировой добычи урана. Это усиливает позицию компании как системного поставщика для атомной энергетики. В январе котировки урана выросли примерно на 50%, а к концу марта стабилизировались в диапазоне $84–$88 за фунт. Высокие цены напрямую поддерживают выручку и маржинальность компании.

Международное признание Freedom Holding

Рост акций Freedom Holding поддерживают позитивные оценки международных агентств: в этом году S&P Global Ratings подтвердило долгосрочный рейтинг компании на уровне B- со стабильным прогнозом. Рейтинги ключевых дочерних структур сохранены на уровне B+/B с позитивным прогнозом. Агентство отметило улучшение системы управления рисками, восстановление прибыльности и рост клиентской базы.

Также Moody’s присвоило АО «Фридом Банк Казахстан» рейтинг Ba3 со стабильным прогнозом. Это первое рейтинговое действие агентства в отношении банка. Moody’s указало на устойчивую бизнес модель, рост розничного кредитования и высокий уровень капитализации. Дополнительным фактором стало развитие экосистемы и снижение зависимости от волатильных доходов инвестиционного сегмента.

Партнерство в Турции

В начале марте Freedom Holding объявила о покупке 99,32% акций Turkish Bank A.S. Сделка проходит с участием Ozyol Holding и National Bank of Kuwait и требует одобрения регуляторов. Активы банка составляют около $205 млн. Компания уже развивает брокерский бизнес в стране и планирует интегрировать банковские услуги в единую цифровую экосистему.

Freedom Holding Corp. также развивает банковское направление в Таджикистане и готовит запуск в Грузии — компания намерена открыть коммерческий банк под названием Freedom Bank Georgia.

СЕО холдинга подчеркивал, что корпорация выходит на новые рынки со своей цифровой экосистемой, которая является основой для долгосрочной стратегии роста.

Турлов подчеркивал: «Наша компания растет благодаря сильной команде. Именно люди позволяют нам быстро масштабировать бизнес».

Результаты и суперприложение

Финансовые результаты Freedom Holding подтверждают устойчивую динамику. За девять месяцев 2026 финансового года выручка составила $1,688 млрд, чистая прибыль — $145,4 млн. Основные источники дохода — валютные операции, процентные доходы и инвестиционные инструменты.

Клиентская база превысила 11 млн пользователей. Брокерские счета достигли 828 тыс., банковская аудитория — 4,5 млн клиентов.

Важнейшим драйвером роста для корпорации остается SuperApp — это цифровая платформа, которая объединяет брокерские услуги, банкинг, страхование, лайфстайл сервисы и государственные услуги. Приложение стало самым скачиваемым финансовым сервисом в Казахстане. За год число пользователей выросло более чем в два раза.

СЕО холдинга отмечал, что компания хочет предложить свою цифровую модель на международных рынках, в том числе рассматривается выход в США.

Партнерства с глобальными технологическими лидерами

Freedom Holding активно развивает сотрудничество с крупнейшими международными технологическими компаниями. Эти партнерства формируют основу для масштабирования цифровой инфраструктуры и внедрения новых продуктов.

Компания реализует проекты с Nvidia в области высокопроизводительных вычислений и центров обработки данных. Речь идет о создании инфраструктуры для работы с искусственным интеллектом и обработки больших массивов данных. В рамках этих инициатив холдинг инвестирует в оборудование и вычислительные мощности.

С Microsoft развивается направление облачных сервисов и аналитики. Решения на базе Azure используются для обработки финансовых данных, управления рисками и создания цифровых продуктов для корпоративных клиентов.

С Amazon Web Services компания строит масштабируемые облачные платформы. Эти решения обеспечивают высокую отказоустойчивость сервисов и позволяют соответствовать международным стандартам кибербезопасности.

Дополнительно Freedom Holding развивает телеком-направление и сотрудничает с Nokia, Vodafone и Huawei. Компании работают над развитием сетевой инфраструктуры, внедрением 5G-решений и созданием дата-центров нового поколения.

The post Акции «Казатомпрома» и Freedom Holding Corp. показали лучшую динамику с начала 2026 года appeared first on Ekonomist Media.

По любым критериям, США и, соответственно, весь мир сейчас переживают интенсивный спекулятивный бум ИИ. Но приведут ли все инвестиции, вливаемые в эту отрасль, к созданию чего-то полезного? Для кого и с какой целью? И если есть обратная сторона, то как она будет выглядеть?

Работа Киндлбергера — и все, что произошло с 1978 года, — подсказывает, что для оценки инвестиционных бумов следует использовать три основных вопроса.

Во-первых, означает ли бум нечто большее, чем просто рост цен на активы (как это произошло с американским жильем перед мировым финансовым кризисом 2008 года)? С этой точки зрения, сегодня, безусловно, наблюдается большая волна инвестиций в оборудование (например, в центры обработки данных). центры обработки данных) в США и других странах. Более того, инвестиции в информационно-технологическую инфраструктуру — важный ресурс для компаний и правительства — могут повысить производительность труда и, следовательно, способствовать экономическому росту. (Неприятным следствием этого является потенциально значительное воздействие на окружающую среду, особенно из-за увеличения спроса на электроэнергию и воду).

Во-вторых, финансируется ли инвестиционный бум в основном за счет выпуска долговых обязательств (один из основных факторов кризиса 2008 года)? Для AI ответ однозначно неоднозначный. Хотя крупнейшие компании имеют достаточный положительный денежный поток для покрытия уже потраченных средств, некоторые технологические компании уже предоставляют значительную часть финансирования поставщикам (например, для того, чтобы другие компании могли покупать компьютерные чипы). Кредитные риски, связанные с этими отношениями, мягко говоря, неясны. Некоторые залоги могут устареть до того, как кредиты будут выплачены.

А с ростом капитальных затрат растет и подверженность кредитных рынков, банковской системы и т. д. банковской системыи, возможно, даже правительства. правительства (хотя нельзя убедительно утверждать, что технологические компании «слишком велики, чтобы обанкротиться», и поэтому нуждаются в гарантиях по долгам). В прошлом месяце, Meta закрылакрупнейшую в истории сделку с Blue Owl по привлечению частного капитала для финансирования своего центра обработки данных Hyperion. 27 миллиардов долларов были направлены в забалансовую компанию специального назначения.

И это только капля в море: По оценкам, в мире насчитывается от 3 до7 трлн. долл. будет инвестировано в инфраструктуру искусственного интеллекта в ближайшие пять лет. Технологические компании заявили, что они будут использовать долговые рынкив том числе с помощью новые и агрессивные схемы финансирования. В частности, ожидается, что частные кредиты предоставят примерно 800 миллиардов долларов в ближайшие 2-3 года, а по состоянию на начало 2025 года их общий объем составит 450 млрд долларов. Пока неясно, оправдаются ли эти ставки и каким образом.

Третий вопрос, возможно, самый важный на данный момент: Как именно будет использоваться эта технология? Беседы с топ-менеджерами крупных корпораций традиционных отраслей — компаний, которые, как принято считать, обеспечивают высокий спрос на решения ИИ, — подтверждают, что, хотя все они рассчитывают добиться значительной экономии и эффективности за счет ИИ, почти никто из них не может с уверенностью назвать дополнительные источники дохода (например, новые направления бизнеса).

Например, банки, скорее всего, получат эффективность при обработке документов, выявлении мошенничества, управлении рисками, соблюдении нормативных требований, алгоритмических инвестициях и торговле, и/или маркетинге и изучении клиентов. Промышленные компании, вероятно, получат преимущества за счет сокращения числа сотрудников, занимающихся канцелярской работой, управлением запасами и ресурсами, маркетингом и инженерными работами на местах.

Если люди, которых вытеснит ИИ, смогут быстро найти новую, продуктивную и (в идеале) высокооплачиваемую работу, то мы окажемся на пути к ускорению роста производительности труда, что благотворно скажется на уровне жизни и государственных финансах. Таков был эффект железнодорожного бума XIX века, по крайней мере в тех странах, где институты были достаточно инклюзивными, чтобы позволить обычным людям создавать компании, приобретать новые навыки и участвовать в профсоюзах. Но перед лицом других больших волн автоматизации экономики, которые не могли быстро создать достаточное количество новых рабочих мест, сталкивались с серьезными проблемами на рынке труда, а общеэкономический эффект на производительность труда иногда также был разочаровывающим.

Бум в области ИИ похож на это. Да, есть избыток. Да, инвесторы и руководители будут совершать ошибки. И да, большинство доходов (а также потерь) от акций, скорее всего, получат люди, которые уже состоятельны, поскольку владение акциями распределены неравномерно.

Несмотря на все это, ни одна страна, ни одна компания, ни один гражданин не выиграют от того, что будут сидеть в стороне. Возможно, сейчас безопаснее ничего не делать и ждать, пока появятся более совершенные версии технологии, но это не путь к развитию навыков для будущего и созданию большего количества хороших рабочих мест. Более того, именно изобретатели и владельцы новых технологий влияют на стандарты — как технические правила, так и этические принципы — и определяют соответствующую политическую повестку дня.

Политическая элита США любит инновации, поскольку они дают ей конкурентные преимущества и служат источником политических пожертвований. Опасаясь Китая, американский технологический сектор идет полным ходом по пути расширения ИИ с минимальными ограждениями. Все остальные в США и по всему миру должны хорошенько подумать о том, как играть в эту игру.

Как ваше общество может более ответственно подойти к внедрению ИИ, например, для улучшения предоставления государственных услуг? Как частный сектор может использовать ИИ для создания большего количества хороших рабочих мест? Как обеспечить достаточную защиту частной жизни? Как защитить детей и другие уязвимые группы от серьезного вреда?

Путь технологии может быть определен, и путь революции ИИ определяется уже сейчас. Начиная с каналов и железных дорог и заканчивая эпохой Интернета, можно извлечь один сложный, но простой урок: Если вы, ваша компания или страна будете сидеть сложа руки и ждать, пока осядет пыль, вы можете не получить от технологии того, что хотите и в чем нуждаетесь.

Кори Клеммер участвовал в подготовке этого комментария.

Саймон Джонсон, нобелевский лауреат по экономике 2024 года и бывший главный экономист Международного валютного фонда, является профессором Слоуновской школы менеджмента Массачусетского технологического института и соавтором (совместно с Дароном Асемоглу) книги« Власть и прогресс: Our Thousand-Year Struggle Over Technology andProsperity (PublicAffairs, 2023). Пьеро Новелли, старший преподаватель Школы менеджмента MIT Sloan и Имперского колледжа Лондона, является председателем наблюдательного совета Euronext.

Авторское право: Project Syndicate, 2025. www.project-syndicate.org

The post Мании, паники и искусственный интеллект appeared first on Ekonomist Media.

Однако в новом рабочем документе мы обнаружили, что переход энергетического сектора на возобновляемые источники энергии относительно доступен для стран G20 с развивающейся экономикой (EME). В нашем исследовании оцениваются потребности в климатическом финансировании с 2022 по 2030 год Аргентины, Бразилии, Индии, Индонезии, Китая, Мексики, России, Турции и Южной Африки для сокращения выбросов углекислого газа в энергетическом, автотранспортном, цементном и сталелитейном секторах, на которые приходится около половины выбросов в этих девяти странах с развивающейся экономикой.

Прежде всего, мы обнаружили, что переход к чистой энергетике происходит уверенными темпами. На энергетический сектор приходится около 27% выбросов CO2 в этих девяти странах со средним уровнем развития, на которые в совокупности приходится 44% глобальных выбросов энергетического сектора. Для удовлетворения растущего спроса на энергию и достижения климатических целей эти страны сосредоточились на постепенном отказе от использования ископаемого топлива в производстве электроэнергии и замене его на возобновляемые источники энергии. Согласно прогнозам, в период с 2023 по 2030 год доля экологически чистой энергии в их общей установленной мощности вырастет с 54 до 65%, а общая установленная мощность возобновляемых источников энергии увеличится почти вдвое — с 2 150 гигаватт до 4 220 гигаватт.

Наибольшие сдвиги в этот период ожидаются в Индии и Южной Африке, где доля возобновляемых источников энергии вырастет с 45 до 63% и с 25 до 42% соответственно. Значительных успехов добивается и Китай, где доля возобновляемых источников энергии, по прогнозам, вырастет с 55 до 65%. В семи из этих стран (за исключением Индонезии и Южной Африки) к 2030 году более половины общей установленной мощности будет производиться из источников, не использующих ископаемое топливо.

Это стало возможным благодаря тому, что стремительный технологический прогресс и масштабное развитие «зеленого» производства в Китае в последние годы значительно снизили стоимость создания солнечных и ветряных электростанций. В период с 2010 по 2022 год стоимость солнечных фотоэлектрических и наземных ветряных установок снизилась на 83% и 42% соответственно.

Кроме того, стоимость батарей также снизилась — примерно на 90% в период с 2010 по 2023 год — благодаря инновациям и снижению стоимости сырья. Проекты по строительству гидроэлектростанций с насосно-аккумулирующими установками также стали более доступными, особенно в Китае и Индии, благодаря благоприятным топографическим условиям, низкой стоимости рабочей силы и материалов, а также относительно упрощенным процессам регулирования и получения разрешений.

Учитывая снижение стоимости возобновляемых источников энергии, в период с 2024 по 2030 год странам G20 потребуется всего 121 млрд долларов США климатического финансирования для производства электроэнергии — сумма, превышающая инвестиции, необходимые для сценария «бизнес как обычно». По нашим оценкам, капитальные затраты на электростанции, работающие на ископаемом топливе, за этот период сократятся на 156 млрд долларов, в то время как расходы на экологически чистую энергетику вырастут на 277 млрд долларов. В частности, Индия и Китай сэкономят на капитальных затратах на электростанции, работающие на ископаемом топливе, $43 млрд и $52 млрд соответственно, но должны будут увеличить эти расходы на возобновляемые источники энергии на $90 млрд и $102 млрд соответственно.

Затраты на хранение энергии (как аккумуляторные, так и насосные) для возобновляемых источников энергии, вероятно, повлекут за собой дополнительные капитальные расходы в размере 28 млрд долларов США для этих СЭВ, в результате чего общий объем климатического финансирования, необходимого в 2024-30 годах, составит 149 млрд долларов США, или 21 млрд долларов США в год. За исключением Китая, остальным восьми СЭВ потребуется 94 млрд долларов, или 13 млрд долларов в год, в виде совокупного климатического финансирования (включая затраты на хранение энергии) для перехода на возобновляемые источники энергии.

Эти оценки не учитывают дополнительных расходов на адаптацию электросетей к более чистым источникам энергии. Масштабный рост ИИ и центров обработки данных также может увеличить спрос на энергию больше, чем предполагалось.

По прогнозам, из девяти изученных нами СЭВ Индии потребуется наибольший объем климатического финансирования — 57 млрд долларов, или 38% от общей оценки, — для продолжения декарбонизации электроэнергетического сектора, в то время как Китаю потребуется несколько меньше — около 55 млрд долларов, поскольку ожидается, что увеличение доли возобновляемых источников энергии в установленной мощности в Индии будет более значительным, чем в Китае. Процентное соотношение климатического финансирования к ВВП, вероятно, будет наибольшим в Южной Африке (0,25%), за которой следуют Индия (0,13%) и Мексика (0,09 %).

Около десяти лет назад сложился консенсус относительно того, что для финансирования энергетического перехода потребуются огромные объемы капитала. Однако за прошедшие годы стоимость возобновляемых источников энергии значительно снизилась. По сравнению с автомобильным транспортом, цементом и сталелитейной промышленностью в девяти странах EME, которые мы исследовали, энергетический сектор в обозримом будущем потребует наименьшего объема климатического финансирования, даже с учетом стоимости хранения энергии и низкого коэффициента загрузки возобновляемых источников. Теперь, когда декарбонизация энергетической системы стала гораздо более доступной для стран со средним уровнем дохода, нет никаких оправданий для того, чтобы не делать этого.

Ракеш Мохан, бывший заместитель управляющего Резервного банка Индии, является почетным президентом и заслуженным научным сотрудником Центра социального и экономического прогресса. Джанак Радж — старший научный сотрудник Центра социального и экономического прогресса.

Авторское право: Project Syndicate, 2025.

The post Энергетический переход достижим на развивающихся рынках appeared first on Ekonomist Media.