Эти данные подчёркивают связь доходов, образования и городского статуса. Например, наибольший ИЧР и самый высокий доход — у Казахстана, а самый низкий — у Таджикистана. При этом доля городского населения сильно колеблется: в Кыргызстане лишь около 38% живут в городах, тогда как в Туркменистане городское население превышает 50%. Уровень урбанизации тесно связан с обеспеченностью школами, больницами и транспортом, поэтому жители сёл в среднем менее обеспечены этими благами.

Доступ к образованию

Учебная инфраструктура неравномерно распределена: в сельских районах зачастую меньше школ и низшее качество преподавания. Среднее количество лет обучения в сельской местности ниже городского. Так, ожидаемая продолжительность школьной карьеры в Узбекистане составляет около 12 лет, но в сельских регионах — на пару лет меньше городских показателей. Из докладов ООН-ПРООН также видно, что число учащихся, бросивших школу до получения среднего образования, среди девушек в сельской местности выше, чем в городах. Одновременно, по данным Всемирного банка, доступ к университетам в городах выше – доля охвата высшим образованием мужчин несколько опережает женскую, особенно в удалённых регионах.¹

График 1. Доступ к среднему образованию: город vs село (2020–2024)

Источник: рассчитано по данным World Bank Poverty & Equity Briefs (2023), UNDP Human Development Report 2024

Ситуация с образованием приводит к гендерному разрыву: в целом уровень грамотности женщин в ЦА высок, но женщины реже продолжают учёбу после базового уровня.

Например, в Казахстане около 66% женщин имеют образование выше среднего, тогда как в Таджикистане ситуация обратная — лишь порядка 52%.

Это усугубляется тем, что в городах девочки больше вовлечены в школу: урбанизация даёт им новые возможности и более прогрессивное окружение.

Доступ к здравоохранению

Качественные медицинские услуги в сельских районах ЦА часто недоступны или требуют долгих поездок в город. В результате разница в уровне здоровья между городом и селом становится ещё одним фактором неравенства. Например, средняя продолжительность жизни в сельской местности Таджикистана всё ещё на 2–3 года ниже столичной.¹’²

В Казахстане, напротив, она ниже в некоторых отдалённых областях, несмотря на высокий общенациональный показатель. Статистика Всемирного банка отмечает, что в Кыргызстане в 2023 г. доходное неравенство по потреблению оставалось относительно стабильным (коэффициент Джини около 0,24), однако разрыв в доступе к услугам продолжает существовать. Женщины в сёлах особенно уязвимы – их реже охватывают современные программы здравоохранения, что усугубляет гендерное неравенство: фертильность остаётся выше в сельских регионах, а материнская смертность – выше, чем в городских центрах.¹

График 2. Доступ к базовой медицинской помощи: город vs село (2020–2024)

Источник: World Bank Poverty & Equity Briefs¹, UNDP HDR 2024².

Транспортная доступность

Инфраструктура транспорта и дорог концентрируется в городах и между ними, в то время как в сельской местности многие дороги непроезжие после дождей или вовсе отсутствуют. Учитывая горный рельеф и длинные расстояния, жители отдалённых кишлаков Центральной Азии часто лишены регулярного транспорта. Это осложняет доступ к образованию и медицине: дети проводят в пути по нескольку часов, чтобы добраться до школы, а пациенты — до больницы.

Лишь 50–60 % сельских дорог имеют твёрдое покрытие в разных странах ЦА².

Несмотря на амбициозные проекты («новая дорога Душанбе—Худжанд» и др.), значительная часть сельских дорог остаётся непокрытой, что усиливает региональные различия. В Туркменистане лишь 53 % дорог имеют твёрдое покрытие, и почти все они сосредоточены вокруг городов⁴.

Гендерные и региональные различия

Во всех странах региона наблюдаются гендерные различия: женщины меньше представлены в науке, политике и бизнесе, хотя в общем образовании зачастую даже опережают мужчин. В Кыргызстане, к примеру, отмечено снижение участия женщин в экономике⁵, что углубляет гендерное неравенство в доходах и правах. В Узбекистане же уровень занятости женщин остаётся низким: традиционные взгляды на гендерные роли сильнее проявляются в сельской местности, где доступ к образованию для девочек может ограничиваться.

Региональные различия налицо и внутри стран. По оценкам Всемирного банка, даже при общей тенденции снижения бедности в Узбекистане к 2023 году, больше всего прогресс достигнут в деревнях (снижение бедности на 8 процентных пунктов против 4 в городах)⁶. Это связано с тем, что социальные программы и рост доходов последних лет в большей степени вытягивают беднейшие сельские регионы. Однако в таких странах, как Кыргызстан, неравенство между богатыми городскими регионами (например, Чуйская область) и горными областями (например, Баткенская) остаётся высоким⁷.

Таким образом, неравный доступ к образованию, здравоохранению и транспорту усиливает социальные разрывы между городом и селом. Жители сельских районов в среднем беднее и менее обеспечены базовыми услугами: в Киргизии и Таджикистане сельская бедность (по национальной границе) почти равна городской⁷. Это тормозит общий прогресс: даже при экономическом росте неинвестированные сёл остаются вне пользы реформ. Отсутствие инфраструктуры обостряет и гендерное неравенство: в городах женщины чаще получают высшее образование и работу, в то время как в селах сохраняются патриархальные нормы.

Решение этих проблем требует целенаправленных политик. Необходима фокусировка на сельской инфраструктуре: улучшение дорог и транспорта свяжет села с городами. Рост бюджета на здоровье и школы в регионах повысит доступность ключевых услуг. Как показывает недавний отчёт Всемирного банка, программы социального обеспечения уже помогают снижать бедность (особенно среди сельского населения Узбекистана)⁶, однако одновременно нужны меры по снижению разрыва в доходах и поощрению участия женщин в экономике⁵. Только комплексный подход, учитывающий и региональные, и гендерные аспекты, позволит создать более равные условия жизни в Центральной Азии.

Источники:

¹ World Bank Poverty & Equity Briefs, 2023.

² UNDP Human Development Report 2024.

³ Data.worldbank.org, World Development Indicators.

⁴ Asian Development Bank. Turkmenistan Transport Sector Assessment, 2022.

⁵ World Bank. Gender Participation Database, 2023 (documents1.worldbank.org).

⁶ World Bank Blogs. «Poverty reduction in rural Uzbekistan,» 2023 (blogs.worldbank.org).

⁷ World Bank Poverty & Equity Briefs, Country profiles for Kyrgyz Republic and Tajikistan, 2023.

The post Разрыв между городом и селом — общий вызов для стран Центральной Азии appeared first on Ekonomist Media.

Ответить на эти вопросы помогут результаты исследования Центра исследований прикладной экономики (ЦИПЭ) по заказу Фонда «Сорос Казахстан».

Кратко о статусе кво

Для подготовки этой статьи были использованы данные исследования экономических возможностей сельских женщин, проведенного, чтобы обозначить социальную уязвимость этой группы. В мировой практике женщины считаются более бедными, чем мужчины.

В Казахстане об этом косвенно говорит разница в размерах средних заработных плат мужчин и женщин (38%) и более низкий уровень экономической активности женщин (на 10% ниже, чем у мужчин). Одновременно с этим в более уязвимой позиции находятся сельские жители по отношению к городским. По данным Комитета по статистике МНЭ РК, среднедушевые доходы горожан в 2019 году составляли 66 707 тенге, а сельчан – 47 326 тенге.

Все это приводит к выводу о том, что сельские женщины – уязвимы вдвойне.

Результаты исследования тезис подтверждают. По данным опроса, у 51% респонденток средние доходы семьи в расчете на одного человека составляли меньше прожиточного минимума (в 2019 году – 29 698 тенге).

Несмотря на низкое участие в рабочей силе, сельских женщин сложно назвать иждивенками. Только у 37% респонденток в семье основным добытчиком является мужчина. Чаще всего такая ситуация складывается в больших семьях, где женщины попросту не могут работать из-за того, что все время тратят на ведение домашнего хозяйства.

В каждой пятой семье источником дохода является в равной степени заработок обоих супругов. 

В каждой пятой сельской семье основным добытчиком является женщина, и еще 10% семей живут за счет пособия или пенсии жены.

Таблица 1. Источники дохода сельских жителей РК в 2019 году

Источник: ЦИПЭ 

Роль основной добытчицы женщина чаще играет либо до замужества или до появления первых детей, и возможно, сразу после получения образования в городе. Чаще всего отмечают, что их заработок является ключевым, респондентки 18-24 лет с высшим образованием, билингвы.

Имеют возможность зарабатывать наравне с мужьями респондентки 35-44 лет, билингвы, имеющие высшее образование. Вероятно, после того, как первые дети достигли возраста, когда они могут за собой ухаживать, у женщин с образованием появляется возможность самореализации, которую они стараются использовать.

Основным источником дохода является заработок мужа в семьях с большим количеством маленьких детей, как правило, это казахские семьи с преимущественно казахским языком общения. Обычно женщины в таких семьях имеют только среднее образование.

Важно отметить, что средний размер сельских семей, согласно опросу, составил 4,4 человека. Почти половина опрошенных говорит, что в их семье больше 4 человек (это не всегда дети), что демонстрирует уровень нагрузки сельских женщин из-за домашнего неоплачиваемого труда.

Дополнительным фактором уязвимости является уровень образования сельских женщин, почти 30% из них имеют только среднее, что делает их крайне неконкурентоспособными на и без того узком рынке труда.

Низкие трудовые возможности

По данным опроса можно выделить две ключевые особенности занятости сельских женщин. Во-первых, высока доля тех, кто не входит в рабочую силу (вспомним, что в опросе не участвуют дети), почти четверть респонденток – домохозяйки, 12,4% — пенсионерки.

Во-вторых, преобладает наемная занятость в организациях, финансируемых из государственного бюджета (23% — бюджетницы, 5% — госслужащие). Это чаще всего работницы школ, медицинских учреждений, акиматов сельских округов. В сельском хозяйстве – животноводстве и растениеводстве – занято только около 3% опрошенных женщин.

Вкупе с тем, что в 15% семьях сельских женщин либо муж, либо жена зарабатывают не в селе, а в городе (маятниковая миграция), это говорит о крайне суженном рынке труда и высокой потребности в создании рабочих мест.

Программы занятости на селе

Программы развития занятости свою эффективность в сельской местности никак не демонстрируют.

Первой причиной, как показывает опрос, является низкая информированность сельских женщин о различных возможностях улучшения своей занятости. Почти каждая вторая респондентка вообще не слышала ни об одной из предлагаемых государством мер.

От 4% до 9% опрошенных женщин участвовали в тех или иных мероприятиях, но половина из них посчитала их неэффективными.

Хотя основными целевыми группами государственных программ по обеспечению занятости являются безработные и самозанятые казахстанцы, уровень осведомленности этих групп о реализуемых мерах оказался довольно низким. Среди безработных сельских женщин о таких мерах знает только половина, среди самозанятых – около 60% респонденток.

Выше всего уровень осведомленности о мерах по содействию занятости населения отмечается среди работниц бюджетной сферы, возможно, за счет того, что они сами вовлечены в реализацию этих мер.

Одним из ключевых направлений, по итогам реализации которой ожидается улучшение занятости в сельской местности, является развитие предпринимательства. В рамках этого направления предполагается обучение желающих основам бизнеса и предоставление микрокредитов.

Однако, как сообщают сельские женщины на фокус-групповых дискуссиях, проводимые центрами занятости или представителями НПП «Атамекен» тренинги по открытию бизнеса не адаптированы под их потребности. Напомним, почти 30% сельских женщин имеют только среднее образование!

Что касается кредитов на открытие или развитие бизнеса, то в них заинтересовано 40% сельских женщин, но только 13% из них считают, что они могут его получить. 27% — считают, что эти возможности очень малы или их нет вообще.

Основной причиной, почему банки, скорее всего не дадут им кредит, женщины считают свои низкие доходы и высокую закредитованность.

А если говорить о двух самых испытывающих потребность в улучшении занятости группах: самозанятых и временно безработных, то можно увидеть, что среди них высок запрос на получение кредита на развитие бизнеса. Но именно они чаще всего уверены в том, что кредит получить они не смогут. И что важно – они не ошибаются.

Исследование демонстрирует, что сельские женщины, с одной стороны, очень бедны. С другой – крайне ограничены в вопросе занятости, хотя готовность работать они проявляют высокую. 

Мужчина перестает быть основным добытчиком в семье, он играет такую роль только, когда женщина занята уходом за маленькими детьми. Как только женщина освобождается от этой нагрузки, она стремится найти оплачиваемую работу. 

Происходит изменение структуры экономики села. Она становится более сложной и все меньше опирается на «сельские» сферы: растениеводство и животноводство. Все это важно учитывать при разработке или корректировке государственных программ, направленных на развитие занятости или сельской местности. 

Иначе для кого разработаны все эти программы и каких результатов от них ждать? 

The post Сельские женщины: уязвимы вдвойне appeared first on Ekonomist Media.