Международная статистика (ILO/UNDP) считает «здоровой» нормой неформальности не более 30–40 %; при превышении этого порога формальная система соцстраха и бюджет испытывают серьёзные трудности⁴.

Международный контекст и глобальные тенденции

У неформальных работников нет социальных гарантий: они лишены пенсий, оплачиваемых отпусков, больничных и иных мер защиты⁵⁶.

Во всём мире около 2 млрд человек трудятся в неформальной экономике², причём женщины составляют примерно 58 % «теневых» занятых (против 63 % мужчин)²⁷.

Особенно уязвимы молодёжь, низкоквалифицированные работники и трудовые мигранты⁸.Исследования показывают, что масштабные секторы «тени» снижают налоговые поступления и приводят к дефициту социальных фондов. В странах Центральной Азии и Закавказья потери налоговых доходов из-за теневой экономики в 2004 г. оценивались в 7 % ВВП⁹.

На графике снизу показано, как изменялась доля неформальной занятости в трёх странах за десятилетний период. В 2015 г. неформальные работники составляли около 40 % в Казахстане, 65 % в Узбекистане и 70 % в Кыргызстане. К 2024 г. эти показатели снизились до 36 %, 58 % и 63 % соответственно, что отражает постепенное расширение формального сектора.

Рис. 1. Тренд изменения доли неформальной занятости в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане (2015–2024).

Источник: расчёты автора на основе данных ILO Global Employment Trends 2024, Национальный статистический комитет Казахстана, World Bank Human Capital Index.

Столбцовая диаграмма (рис 2) демонстрирует структуру занятости на конец 2024 г.:

• В Казахстане формальная занятость — 64 %, неформальная — 36 %.

• В Узбекистане формальная занятость — 42 %, неформальная — 58 %.

• В Кыргызстане формальная занятость — 37 %, неформальная — 63 %⁽²⁾.

Рис. 2. Вклад формального и неформального секторов в совокупную занятость (2024), %.

Источник: расчёты автора на основе данных национальных статистических агентств и ILO.

Таблица 1. Доля неформально занятого населения в 2024 г., %

Казахстан. Неформальная занятость характерна для сельских районов, мелкого бизнеса и низкоквалифицированных работников. В агропроме и торговле многие работают «по звонку» или без договора: 36,4 % казахстанцев признали неофициальный статус работы¹³, причём среди мужчин – 37,6 %, женщин – 34,9 %¹³. Около 14–15 % работающих вовсе не имеют официального статуса¹⁴. Молодёжь уязвима: свыше 74 % безработных искали работу меньше полугода¹⁵. Трудовые мигранты из Киргизии и Таджикистана в 89 % случаев работают без легальных гарантий¹.

Узбекистан. После реформ 2017–2022 гг. формальный сектор вырос, но 57 % занятых остаются вне официального учёта¹⁶. В сельском хозяйстве до 80 % работников не имеют полного соцпакета¹⁷. Женщины в частном секторе – 61 % – трудятся без соцобеспечения¹⁶. Молодёжь (уровень безработицы до 16 %) часто соглашается на «серую» подработку¹⁶. Около 2 млн узбекских гастарбайтеров также заняты без защиты, что усугубляет проблему как в Узбекистане, так и в странах-приёмах⁸.

Кыргызстан. Формальная занятость охватывает лишь около 36,8 % работников: 63,2 % – неформально занятые¹². Особенно высока доля среди молодёжи – 84,5 %¹². Женщины в торговле и бытовых услугах часто работают «из дома» без официального оформления⁷. Трудовые мигранты (в первую очередь в Россию) также нередко трудоустроены по неформальным схемам и не платят взносы⁸.

Последствия для бюджетов и пенсионных систем

Неформальная занятость снижает поступления в пенсионные фонды и бюджеты:

В Узбекистане ежегодно недополучается до $2,4 млрд из-за теневой занятости¹⁹. В Кыргызстане дефицит Пенсионного фонда в 2022 г. составил 0,3 % ВВП¹⁹.

Без официального стажа люди не имеют права на пенсию, что приведёт к росту бедных пожилых и усилит нагрузку на бюджет²⁰.

Инициативы ADB и МОТ

Инициативы ADB

Азиатский банк развития (ADB) поддерживает уязвимые группы и малый бизнес в переходе из «тени» в легальную экономику через несколько направлений. Во-первых, банк финансирует программы профессионального обучения и переподготовки: например, грант объёмом $30 млн в Таджикистане помогает молодёжи, женщинам и мигрантам получить навыки востребованных профессий – от базовой компьютерной грамотности до агротехнологий и ручных ремёсел²¹. Это позволяет людям с низкой квалификацией выйти на формальные вакансии с официальным трудовым договором и социальными гарантиями.

Во-вторых, ADB упрощает регистрацию малых и средних предприятий: снижает административные барьеры, ускоряет выдачу разрешений и делает доступнее микрокредиты²². Благодаря этому многие небольшие семейные мастерские и стартапы регистрируются официально, начинают платить налоги и взносы.

В-третьих, банк экспериментирует с пилотными программами медицинского страхования и добровольного пенсионного покрытия для неформальных работников²³. Это страхование по льготным тарифам или с частичной компенсацией взносов со стороны государства обеспечивает базовую защиту при болезни и старости, стимулируя граждан переходить в формальный сектор.

Программа «Global Accelerator» МОТ

Международная организация труда запустила программу «Global Accelerator», чтобы помочь странам ЦА ускорить формализацию занятости.

1. Онлайн-регистрация рабочих мест. Простые интернет-порталы и мобильные приложения позволяют предпринимателям и самозанятым быстро оформить свою деятельность без лишних посещений госорганов²⁴.

2. Информирование о выгодах официальной занятости. Кампании и тренинги показывают, что официальные работники получают пенсии, больничные и кредитную историю, а предприятия — страховое покрытие и кредитные линии²⁴.

3. Обучение и мониторинг. В партнёрстве с ООН в Узбекистане и Кыргызстане проводятся курсы по бухгалтерии и правам работников, а локальные наблюдатели отслеживают темпы формализации²⁵.

4. Льготные условия пенсионного страхования. Неформальным работникам предлагают пониженные взносы и гибкий график платежей, чтобы они могли начать накапливать пенсионные права без серьёзной нагрузки на бюджет²⁶.

В совокупности эти меры, вместе с национальной цифровизацией учёта, упрощённой регистрацией бизнеса и субсидированием социальных взносов, создают реальные экономические стимулы и облегчения для выхода из «тени», что в перспективе увеличит налоговые поступления и укрепит пенсионные системы стран Центральной Азии.

Список источников

1. American University of Central Asia. Анализ трудовой миграции в Казахстане.

2. International Labour Organization. Global Employment Trends 2023.

3. International Labour Organization. Asia and the Pacific: Informal Employment Overview.

4. ILO & UNDP. Informal Economy Indicators.

5. NUR.KZ. Социальные гарантии и неформальная занятость в Казахстане.

6. Ranking.kz. Соцопрос: степень неформальной занятости в Казахстане.

7. World Bank. Informal Economy in Central Asia and Caucasus: Trends and Analysis.

8. World Bank. Informal Workforce and Migration in Central Asia.

9. World Bank. Tax Revenue Losses from Shadow Economy, 2004.

10. Ranking.kz. Повторный соцопрос по неформальной занятости.

11. World Bank. Uzbekistan Labour Market Overview.

12. World Bank. Kyrgyz Republic Informal Employment Data.

13. Ranking.kz. Данные о неформальной занятости по полу.

14. NUR.KZ. Оценка доли неофициальных работников.

15. Innovative Centre. Молодёжь и занятость в Казахстане.

16. Innovative Centre. Неформальная занятость в Узбекистане: отчёт МОТ и НЦЗ.

17. World Bank. Uzbekistan Agriculture Sector Analysis.

18. World Bank. Youth Employment Review: Kyrgyz Republic, 2023.

19. UNDP & ILO. Экономические потери от теневой экономики в Центральной Азии.

20. Eurasian Development Bank. Macro-Economic Review of Central Asia, 2023.

21. Asian Development Bank. Project Brief: Skills Development in Tajikistan, 2020.

22. Asian Development Bank. Annual Report, 2021.

23. Asian Development Bank. Policy Paper on Social Protection, 2022.

24. ILO & UN. Global Accelerator Programme, 2022.

25. ILO & UN. Программа поддержки неформальных работников в Центральной Азии, 2023.

26. International Labour Organization. Social Protection Guide, 2023.

27. International Labour Organization. Women and Men in the Informal Economy, 2022.

28. World Bank. World Development Report, 2023.

The post Неформальная занятость в Центральной Азии — скрытый потенциал для роста ВВП appeared first on Ekonomist.

Краткое изложение результатов исследования о женщинах, занятых в неформальном секторе и уходом за детьми, полученных в шести членских организациях.

Вступление

Во многих обществах женщины берут на себя большую часть ответственности за заботу о семье – уход за детьми, пожилыми людьми и больными. ООН-Женщины (2015) утверждает, что во всем мире женщины в 2,5 раза больше времени уделяют такому уходу, чем мужчины. Это работа, которая очень важна для семьи и для общества в целом, но обычно эта деятельность не признается работой (Elson, 2000), а женщины не получают за нее деньги, поэтому она называется «неоплачиваемая работа по уходу». Многие женщины еще и работают, чтобы получить доход. Они вынуждены это делать, потому что иначе в семье не будет хватать денег. Женщины еще работают и потому, что хотят это делать; они чувствуют расширение собственных возможностей, внося свой вклад в семейный доход, и это добавляет им независимости. Однако, получение дохода не означает, что женских обязанностей по уходу становится меньше — ожидается, что они будут одновременно сиделками и работниками, а это может вызвать множество трудностей.

Мы знаем, например, что ответственность за неоплачиваемую работу по уходу способствует тому, что женщины чаще, чем мужчины заняты в таких видах деятельности, которые небезопасны, и где низкий заработок. Женщины чаще работают неполный рабочий день или прекращают работать, пока их дети маленькие (Кук, Донг, 2011; Разави, 2011). То, что женщины рассматриваются как лица, осуществляющие уход, также может повлиять на заработок, потому что женщины гораздо чаще работают на низкооплачиваемых работах, связанных с уходом, в том числе на оплачиваемой работе по уходу за детьми и работе по дому (Лунд, 2010). В свою очередь, низкие доходы означают, что у женщин нет времени или необходимых ресурсов, чтобы тратить их на уход за ребенком. Это может оставить у них чувство подавленности и вины из-за неспособности предоставить тот уход, которым они хотели бы обеспечить своих детей или членов семьи.

Незащищенная занятость, низкие доходы и нерегулярное участие в экономической деятельности означает, что женщины, в целом, менее защищены с экономической точки зрения, чем мужчины. Эта экономическая незащищенность может длиться всю жизнь, поскольку потеря дохода в результате неоплачиваемой работы по уходу означает то, что у женщин меньше возможностей копить деньги на собственную старость. В то время как все работающие женщины могут столкнуться с этой проблемой, неформальные работники на “глобальном Юге” ощущают это особенно остро, поскольку они не имеют доступа к охране труда и социальной защите, которые могут помочь формально занятым женщинам справиться с уходом за детьми и иметь оплачиваемую работу. Таким образом, ответственность за неоплачиваемую работу по уходу порождает и усиливает социальное неравенство.

Этот документ представляет собой краткое изложение результатов исследования, проведенного организацией WIEGO («Женщины в Неформальной Занятости: Глобализация и Организация), и его партнерскими организациями, все из которых являются членскими организациями (организациями, основанными на членстве) неформальных работников. Исследование было направлено на то, чтобы лучше понять, как ответственность за неоплачиваемую работу по уходу, а особенно по уходу за маленькими детьми, влияет на доходы и производительность неформальных работниц. Также хотелось понять, как участие женщин в оплачиваемой работе влияет на их возможность заботиться о своих семьях и узнать больше о том, как им удается сбалансировать обязанности по уходу за ребенком и оплачиваемую работу. Исследование направлено на предоставление рекомендаций по разработке политики и программ, которые могут помочь неформально занятымженщинам лучше распределять свои обязанности, связанные с заботой о детях, и одновременно расширить свои возможности заработка.

Членские организации, принявшие участие в исследовании, были кооператив Altimarjom в Жуан-Монлевади в Бразилии (представляющий сектор сборщиков мусора); Ассоциация рынков Ганы (GAMA) и Ассоциация неформальных разносчиков и продавцов Ганы (IHVAG) в Аккре, Гана, (представляющая секторы рынка и уличной торговли); Ассоциация Самозанятых Женщин (SEWA) в Ахмадабаде, Индия (представляющая домашних работников, уличных торговцев и сельскохозяйственных рабочих); Южноафриканская Ассоциация Неформальных Рабочих (SAIWA) в Дурбане, Южная Африка, (представляющая рыночных и уличных торговцев и сборщиков мусора); а также HomeNet Thailand (HNT) в Бангкоке, Таиланд, (представляющая надомных работников и рыночных и уличных торговцев). Всего 159 работающих женщин были опрошены в период с октября по декабрь 2015 г., с использованием комбинации фокус-групп и индивидуальных интервью. Девяносто процентов опрошенных женщин ухаживали за детьми возрастом младше шести лет. Для полной разбивки, смотрите полный отчет об исследовании.

Взаимосвязь между уходом за детьми и доходами неформальных работниц

Исследование показало, что существуют разные способы того, как уход за детьми может повлиять на доходы неформально занятых женщин. Это включает:

i) Изменения в выборе работы

Из других исследований мы знаем, что, когда у женщин есть маленькие дети, о которых нужно заботиться, они склонны выбирать работу с более гибким графиком, но где рабочее время ненормированное, и где доходы ниже (Cook and Dong, 2011). Это было подтверждено и в этом исследовании. В Таиланде, надомные работники заявили о том, что они знали, что, работая «вне дома», у них могла бы быть более высокооплачиваемая и более регулярная работа, но они посчитали, что им лучше оставаться дома, где они могли зарабатывать, заботиться о своих детях, и заниматься домашними делами. Сборщики мусора в Южной Африке сказали нечто похожее; что причина, по которой они согласились на очень низко оплачиваемую работу была в том, что она позволяла им иметь гибкий график работы, давая им больше времени заботиться о своих детях.

ii) Изменения в графиках работы

Забота о детях влияет на рабочее расписание женщин таким образом, что они зарабатывают меньше. В Аккре, лучшее время для торговли на улице – раннее утро, когда люди идут на работу, и вечером, когда люди возвращаются домой. Однако, «это также время, когда твой ребенок нуждается в тебе больше всего» — нуждается в завтраке и в том, чтобы его отвели в школу — отметила продавщица из Ганы. Это означает, что женщины-торговцы с маленькими детьми могут быть не в состоянии работать в течение большей части продуктивного дневного времени. Изменения в графике работы также могут влиять на покупки и продажи. В ЮАР продавщица жаловалась, что ей пришлось сократить рабочий день, чтобы забрать ребенка из детского сада, что означает, что она пропустила покупку лучших оптовых товаров, которые только прибыли на рынок позже в тот же день.

Цитата 1: «Раньше, когда у меня не было маленького ребенка, я работала допоздна, примерно до 16:00 или 17:00 часов. Грузовики привозят хорошие материалы в конце дня и я чувствую, что я это все упускаю.» Южноафриканская продавщица

iii) Снижение производительности дома и вне дома

Когда женщины берут своих маленьких детей с собой на работу, это может снизить их производительность, которая, в свою очередь, влияет на их доходы. В этом исследовании большинство женщин, которые оставляли детей с собой, пока работали, были надомными работниками. Они жаловались, что, пытаясь работать и ухаживать за детьми одновременно, они очень уставали и это отвлекало их от изготовления своей продукции. Они также сказали, что маленькие дети могут повредить продукты, над которыми они работали, что означало, что им придется тратить время ремонтируя их. «Мой внук хватает и тащит рыболовные сети…. Иногда он их рвет, и мне приходится их восстанавливать», — сказала Тайская работница, работающая на дому и производящая рыболовные сети.

Некоторые женщины, которые работают вне дома, также берут своих детей с собой на работу. Этот может быть очень сложно, особенно для женщин, работающих в общественных местах, где инфраструктура не подходит для маленьких детей. В одном случае южноафриканская женщина-торговец сказала, что она не могла приходить на работу, когда была плохая погода, потому что не было укрытия для ее ребенка.

Цитата 2: «Когда дети не с нами, мы можем работать быстрее… [мой ребенок] мешает мне в работе. Я готовлю ротис [плоский хлеб] для продажи. Я всегда боюсь, что он коснется горячей сковороды и обожжется. Иногда, он выходит из дома, и я бегу за ним, чтобы его вернуть» Индийская надомная работница

Исследование также показало, что взаимодействие между женской обязанностью по уходу и их доходами работают в двух направлениях. Обязанности заботы влияют на количество денег, которое женщины могут зарабатывать, ограничивая время их работы и влияя на качество времени, которое они могут уделять своей работе. В то же время, работа за деньги также влияет на качество и на количество заботы, которую женщины могут оказывать своим детям. Ряд неформально занятых женщин упомянули о гордости, которую они испытывали за собственную способность зарабатывать деньги для семьи. Однако, они также выразили беспокойство о том, что их долгое рабочее время повлияло на их семейную жизнь. В Индии, женщина пожаловалась на то, что ее семья не может больше есть вместе из-за разных графиков работы. Женщины также сказали о том, что чувствуют себя так, как будто они пренебрегают своими детьми, когда выходят на работу, беспокоясь о негативном влиянии их рабочего времени на детское образование, здоровье и общее развитие. Они сказали, что это увеличило их уровень стресса и затруднило попытки усердно работать.

От этих интервью возникло стойкое ощущение того, что ответственность по уходу за ребенком следует рассматривать больше, как коллективную социальную ответственность, потому что у женщин просто нет столько времени, чтобы обеспечивать доход и адекватный уход за детьми. В Бразилии участники исследования сказали, что они чувствовали, что это должно быть ответственностью государства — поддержка работающих женщин политиками, например, доступными детскими садами, а также программами в области здравоохранения и образования для того, чтобы компенсировать то время, которое работающие матери не могут провести с их детьми.

Цитата 3: «Я беру своего ребенка с собой на работу, но когда плохая погода, например, когда идет дождь, когда ветрено и / или очень жарко, я не могу взять ребенка с собой, потому что там, где я работаю, нет укрытия, так что я остаюсь дома.» — Южноафриканская продавщица

Цитата 4: «Иногда ты много думаешь о детях, в то время, когда они далеко от тебя; когда ты видишь, как о других детях заботятся и знаешь, что ты не так много делаешь для своих детей, это может заставить тебя потерять концентрацию в магазине до такой степени, что ты просто не можешь хорошо продавать.» Продавщица из Ганы

Альтернативы по уходу за детьми, использованные неформально занятыми женщинами

На Рисунке 1 представлена разбивка альтернативных вариантов ухода за детьми, используемыми неформальными работницами, опрошенными в этом исследовании. Большинство участниц (57%) пользовались услугами учреждений по уходу за детьми в качестве основной формы ухода за детьми, в то время как они работали. Следующий по распространенности вариант ухода за детьми (27 процентов) – уход со стороны членов семьи, обычно бабушек, тетей или старших дочерей, а за этим следовал вариант того, что женщины брали детей на работу или ухаживали за ними дома во время работы (20 процентов).

Рисунок 1: Основные альтернативы ухода за детьми, используемые неформально занятыми женщинами по всей стране

Опрос, проведенный в 31 развивающейся стране, показал, что только 4 процента работающих женщин имели доступ к организованному уход за детьми (ООН-женщины, 2015). В этом исследовании, гораздо больше женщин имели доступ к этим услугам. Это было вызвано ситуацией в странах, в которых проводилось исследование, и причиной того, что опрошенные женщины были членами организаций, которые пытались информировать своих членов об услугах по уходу за детьми, а в случае SEWA даже предоставили такие услуги своим членам. Помимо Центра по уходу за детьми SEWA, женщины в Индии также имеют доступ к бесплатной, предоставляемой государством Интегрированной Схеме Развития Детей (ICDS). В Бразилии, государство предоставляет бесплатные услуги по уходу за детьми с 1960-х гг. (Огандо и Брито, 2016), а в Гане женщины сообщили, что могут отправлять своих детей в дошкольные учреждения с одного года.

Не все центры по уходу за детьми, использующиеся женщинами работниками в этом исследовании были одинаковыми. Данные о разных типах используемых центров, можно резюмировать следующим образом:

• Общественные центры по уходу за детьми, предоставляемые государством (Бразилия, некоторые женщины в Индии используют ICDS, и Таиланд, где муниципалитет Бангкока предоставляет бесплатные услуги по уходу за детьми)
• Некоммерческие центры по уходу за детьми, предоставляемые членскими организациями или НПО, подлежащие государственному регулированию (например, центр SEWA в Индии)
• Частные неформальные детские сады, контролируемые членами сообщества, не регулируемые государством (чаще всего использовались женщинами в Южной Африке)
• Центры дошкольного образования при школах (Гана)

Не все женщины, участвовавшие в этом исследовании, хотели отправлять своих детей в детский сад — группа надомных работников в Таиланде сказала, что «заботиться и растить собственных детей — это счастье», даже если заботиться о детях и работать одновременно было «утомительным», получая при этом низкий доход. Тем не менее, многие женщины также сказали, что хотели бы не держать рядом с собой детей, когда они работают не только потому, что это отвлекает их от работы, а потому что рабочие места могут быть опасными для маленьких детей. Это особенно касалось женщин, которые работали в городских общественных местах, таких как рыночные и уличные торговцы и сборщики мусора, которые сказали, что они беспокоятся, что их дети могут потеряться или выбежать на оживленную дорогу. Надомные работники также рассказывали истории о том, как маленькие дети глотали опасные предметы, которые они использовали в своей работе, о проблемах с дыханием из-за пыли и паров, и о том, как дети терялись по соседству, в то время как их опекуны были отвлечены работой.

Другие работницы сказали, что предпочитают иметь надежного члена семьи, заботящегося об их детях. Однако проблемы с такими договоренностями были также подняты. В Южной Африке женщины пожаловались на то, что членам семьи и соседям необходимо оплачивать работу по уходу, которую они делают — это не являлось добровольным согласием, и в Гане женщины сказали, что они не всегда доверяли уход членам своей семьи. В Индии, старшим дочерям часто приходится ухаживать за своими младшими братьями и сестрами, что мешает им посещать школу (ASK, 2011). В Таиланде, большое количество опрошенных женщин были сами бабушками, которые ухаживали за своими маленькими внуками, чтобы их дети могли ходить на работу. Во многих случаях их дети были не способны внести свой финансовый вклад из-за низких зарплат, а это означало, что бабушкам приходилось открывать бизнес, чтобы заработать достаточно денег на уход за внуками.

В то время как у работниц-женщин, которые пользовались услугами детских центров, тоже были жалобы, несмотря на это, было несколько реальных преимуществ для тех женщин, которые смогли воспользоваться ими. Надомные работники говорили о том, насколько это сняло их стресс и позволило им лучше сосредоточиться на получении дохода. В Бразилии, сборщица мусора, недавно переехавшая в город, и не имеющая семьи, на которую можно было бы положиться, сказала, что детский сад был необходимым для того, чтобы она могла работать, тем более что условия ее работы были опасными и не подходили для детей. «Без детского сада я не могу работать. Когда нет детского сада, я не работаю», — сказала она. В Индии, центры по уходу за детьми SEWA помогают женщинами увеличить как количество дней их работы, так и их доход от 500 до 1000 рупий (8-16 долларов США) в месяц (ASK, 2011). Детские центры также были признаны за их способность дать детям хорошее начало жизни, предоставив возможности получения образования, которые матери не всегда могли предоставить. «Я беру своего ребенка в школу, чтобы он получил светлое будущее — я не хочу, чтобы он был как я», — сказала женщина — рыночный торговец из Ганы.

Учитывая эти факты, в исследовании была предпринята попытка, что узнать больше о том, почему 48% опрошенных женщин не пользовались детскими центрами. Приведены следующие наиболее важные причины:

Стоимость: это важный барьер для доступа, особенно для более бедных работающих женщин. В этом исследовании стоимость детских садов была проблемой, в основном, для южноафриканских женщин, где нет государственных пособий на детей, возраста до трех лет. Затраты на уход за ребенком связаны не только со сборами, но также с часами работы и расстоянием, что может значительно увеличить расходы, если эти факторы не являются подходящими.

Цитата 5: «Однажды, я отвела своего ребенка в ясли … было много затрат; перед тем, как я пошла на работу, я должна была платить кому-нибудь, кто бы смотрел за ребенком, в то время как ребенок ждет машину, которая должна отвезти его в ясли. Человеку также приходилось позаботиться о ребенке после того, как ясли закрывались … так что мне приходилось платить этому человеку, за транспорт и за ясли.» — Южноафриканская продавщица

Часы работы: Время работы центров по уходу за детьми часто не соответствует рабочему графику неформально занятых женщин — они открываются после того, как начинается работа и закрываются перед концом рабочего дня. В этом случае, чтобы заполнить проблемы, женщины должны прибегнуть к альтернативной договоренности, полагаясь либо на семью или соседей (которые могут увеличить общую стоимость ухода за ребенком) или путем сокращения / изменения своих часов работы.

Расстояние: если центр находится слишком далеко от того места, где женщины работают и / или живут, они с меньшей вероятностью захотят воспользоваться центром, из-за неудобства и стоимости поездки на длинные расстояния.

Цитата 6: «Когда мне приходилось смотреть за ребенком в младенческом возрасте, я не могла ничем больше заниматься и потеряла доход. Когда я занимаюсь какой-то деятельностью, я бы хотела, чтобы кто-нибудь позаботился о моем ребенке, чтобы я могла сосредоточиться на работе.» — Таиландская надомная работница

Качество обслуживания: этот вопрос вызвал серьезную озабоченность у всех работниц. Преимущества детских центров для работающих женщин намного ниже, если женщины не доверяют качеству ухода за детьми. Недоверие к качеству ухода также означает, что женщины вероятнее всего, будут использовать другие виды услуг по уходу.

Политика поддержки неформальных работниц для сбалансирования обязанностей по уходу за детьми и заработком

Характер неформальной занятости с низким доходом, сверхурочной работой, без охраны труда и социальной защиты, создает трудности для женщин и мужчин в плане такой заботы о своих детях, какую они хотели бы предоставить. Улучшение условий занятости в неформальной экономике важно и требует крупных изменений в экономической и социальной политиках (Chen, Jhabvala and Lund, 2011). В то же время, это исследование предполагает, что существует также необходимость социальной политики для поддержки женщин, в особенности, в балансе их рабочих обязанностей и обязанностей по уходу, позволяющая им улучшить свои доходы, избавляя их от стресса и беспокойства, и облегчая бремя других членов семьи, особенно бабушек и дедушек и старших дочерей, которым часто приходится нести это бремя по уходу, когда родители не могут этого себе позволить.

В этом отношении, предоставление качественных, доступных общественных детских садов — один из важных способов возможной поддержки неформально занятых женщин государством. SEWA продемонстрировала, что детские центры могут улучшить доходы женщин и предоставить детям неформальных работников прочный фундамент в жизни (ASK, 2011). ООН Женщины (2015) также поддерживают это. В своем отчете за 2015 год о прогрессе Женщин мира, они утверждают, что в дополнение к помощи работающим женщинам и их детям, общественное обеспечение детских садов может создать больше и более качественных рабочих мест для женщин, как для работников по уходу. Если это так, то какой вид центров по уходу лучше всего поддержит женщин в неформальном секторе? Как показало это исследование, не все центры по уходу за детьми считаются одинаково полезными, и многие созданы таким образом, что неформальные работники не могут воспользоваться их услугами. В графе 1 опросника ниже обобщаются особенности такого детского сада, который по мнению опрошенных неформально занятых женщин, был бы им наиболее полезен.

Чтобы принести наибольшую пользу женщинам, работающим в неформальном секторе экономики, детские центры должны:

• Быть доступными: уход за детьми должен быть бесплатным или субсидироваться государством.
• Часы работы должны быть удобными для неформальных работников: в Бразилии, сборщики мусора организовали и выступили за наличие детского сада, который был бы открыт с 7 утра до 10 вечера, для того чтобы соответствовать их рабочему времени. Чтобы работники по уходу не были перегружены, день был разделен на четыре смены. (Огандо и Брито, 2016).
• Предоставлять качественный уход: должна быть базовая инфраструктура, должно быть достаточное количество обученных воспитателей, обеспечено полноценное питание, и должны быть включены компоненты образования и здравоохранения.
• Обеспечивать хорошие возможности трудоустройства для женщин, занимающихся уходом: работникам по уходу следует выплачивать как минимум минимальную заработную плату, обеспечивать регламентированные часы работы и доступ к обучению.
• Быть основанными на принципе участия и ориентированными на сообщество: неформальные работники должны быть включены в управление центрами как наиболее заинтересованные стороны, а также должны быть установлены хорошие каналы связи между родителями и воспитателями. SEWA показала что, если в центрах работают работники по уходу из местного сообщества, эти каналы общения раскрываются более естественным образом.
• Находиться в удобном месте: центр по уходу за детьми должен располагаться близко либо к дому, либо к рабочим местам неформальных работников, чтобы транспорт не увеличивал затраты на уход.

Заключение

Способность семьи заботиться о своих детях усложняется тем, как структурирована глобальная экономика. Особенно, для неформально занятых женщин, ситуация осложняется еще и тем, что они работают, чтобы заработать низкий доход и с трудом обеспечивают свои основные потребности, а также должны заботиться о своих семьях. В этом контексте, обеспечение доступными и качественными услугами по уходу за детьми — это важный путь улучшения женских доходов и расширения их экономических, социальных и политических возможностей. Доступ к уходу за ребенком следует рассматривать как трудовое право для всех женщин, работающих в неформальном секторе экономики, независимо от того, наемные они работники или самозанятые, работающие дома или вне его.

Источники

Association for Stimulating Know How (ASK). 2011. “SEWA: Child Care Impact Assessment Report.” Haryana: ASK.

Chen, M, R. Jhabvala and F. Lund. 2011. “Supporting Workers in the Informal Economy: A Policy Framework.” Paper prepared for the ILO Task Force on the Informal Economy. Geneva: WIEGO & ILO.

Cook, S. and X. Dong. 2011. “Harsh Choices: Chinese Women’s Paid Work and Unpaid Care Responsibilities under Economic Reform.” Development and Change, 42 (4): 947-965.

Elson, D. 2000. “Progress of the World’s Women 2000.” New York: UNIFEM.

Lund, F. 2010. “Hierarchies of care work in South Africa: Nurses, social workers and home-based care workers.” International Labour Review 149 (4): 495-509

Ogando, A.C and M. Brito. 2016. “WIEGO Child Care Initiative: Latin America Policy Scoping.” Cambridge, MA, USA: WIEGO.

Razavi, S. 2011. “Rethinking Care in a Development Context: An Introduction.” Development and Change, 42 (4): 873-903.

UN Women. 2015. “Progress of the World’s Women 2015-2016: Transforming Economies, Realizing Rights.” New York: UN Women.

The post Инициатива WIEGO по уходу за детьми appeared first on Ekonomist.

Нищие беднеют

В Казахстане, например, по данным Комстат Министерства национальной экономики за 1 квартал 2020 года, 10% населения имеют среднедушевые доходы около 25 тысяч тенге в месяц, что составляет около 1,99 доллара в день.

Каждый десятый казахстанец и до пандемии жил в условиях крайней нищеты – около 1,8 млн человек.

Доход до 3,2 долларов в день в первом квартале 2020 имели около 30% казахстанцев (среднедушевые доходы в месяц составляют 37 тыс. тенге), то есть 5,4 млн человек.

Таблица 1. Распределение доходов по 10-процентным группам населения

Источник: КС МНЭ РК

Режим чрезвычайного положения и строгий карантин ситуацию только усугубил. По данным опросов Национального банка РК, 42% казахстанцев отмечают, что у них ухудшилось материальное положение. Причем доля таких ответов стала расти после апреля 2020 года.

В последний год отмечается тренд на снижение уровня доходов населения. Доля респондентов, имеющих совокупный среднемесячный доход менее 40 тысяч тенге, увеличилась с 4% в июне 2019 года до 9% в июне 2020 года. Доля домохозяйств, имеющих совокупный доход от 40-70 тыс. тенге в месяц, увеличилась с 15 до 21%.

Напротив, доля казахстанцев с доходом выше 100 тыс. тенге (100-150, 150-300, 301 и более тысяч тенге) снизилась на 14 п.п. с 52 до 38%.

Но, как видно из графика, именно в апреле 2020 года происходит критическое изменение.

Потеря работы = бедность?

Очевидно, основным фактором снижения уровня доходов казахстанцев стало приостановление деятельности большинства предприятий, заморозка деловой активности. По данным исследования, проведенного консалтинговой компанией KPMG, наиболее уязвимыми в ситуации с карантином оказались представители таких сегментов и отраслей экономики Казахстана, как непродуктовая розничная торговля, авиационная отрасль, нефтегазовый, горнодобывающий, транспортный сектор, электроэнергетика, и сфера услуг.

70% компаний, принявших участие в опросе, были вынуждены сократить административные расходы, включая расходы на оплату труда, командировочные, маркетинговые, консультационные расходы, что означает фактически сокращение рабочих мест или снижение заработных плат.

Для большинства казахстанцев потеря работы, даже временная – фактически означает значительное падение в качестве и уровне жизни.

По данным опросов НБ РК, финансовые накопления сейчас имеют только около 16% казахстанцев (на 6% меньше, чем в июне 2019 года). Большинству же казахстанцев приходится надеяться только на свой ежемесячный доход, который за последние несколько месяцев изменил свою структуру.

Если раньше около 70% казахстанцев называли основным источником дохода свою заработную плату, то в июне 2020 года этот вариант назвали 56%. В структуре источников дохода на 20% вырос вес социальных и государственных выплат (с 30% в июне 2019 года до 50% в июне 2020), которые нельзя считать полноценной заменой дохода от трудовой деятельности.

Хотя эксперты Центра развития трудовых ресурсов при Министерстве труда и социальной защиты отмечают, что в результате ослабления режима карантина, а также за счет реализации программ занятости, численность безработных снизилась с 4,2 млн до 1,1 млн человек в мае и 735 тыс. человек в июне, заработная плата еще не стала основным источником дохода, а следовательно — уровень занятости до сих пор не восстановился до докарантинного. Более того – введение нового строгого карантина и, в целом, ограничений, связанных с необходимостью поддерживать социальную дистанцию, будут оказывать негативный эффект на бизнес, а, соответственно, рабочие места и уровень жизни.

Как сообщили предприниматели, принимавшие участие в опросе KPMG, одним из серьезных последствий карантина для них стало разрушение цепи поставок сырья, товаров и услуг. В наибольшей степени это повлияло на сельское хозяйство и ресторанный бизнес. Несмотря на возможные отсрочки по кредитам и в оплате аренды, часть бизнесов в этих сферах не сможет возобновить прежние темпы работы, особенно – если ограничения из-за COVID-19 будут все такими же строгими.

Что важно, именно в этих отраслях отмечается самая высокая доля неформально занятых даже на предприятиях формального сектора. 55% казахстанцев, занятых в сельском хозяйстве, и 21% — занятых в услугах по проживанию и питанию, работают там неофициально.

Количество неформально занятых казахстанцев на конец 2019 года составило 1,2 млн человек или около 14% от занятого населения. Несложно предположить, что именно такие работники оказались в самой уязвимой позиции во время режима ЧП: работодателям довольно легко в любой момент отказаться от их услуг, а для государства они остаются незаметными из-за отсутствия официальных отчислений.

Наиболее вероятно, что и после возобновления деятельности предприятий неформально занятые работники не смогут претендовать на свои рабочие места. А с учетом высокой конкуренции стоит ожидать снижение стоимости их труда и, соответственно, уровня доходов.

600 тыс. безработных

Снижение уровня доходов, в конечном итоге, станет причиной сужения потребления. Уже сейчас 45% населения считают неуместным тратить деньги на крупные покупки. На 10% увеличилась доля казахстанцев, которые за последние месяцы не совершали крупные покупки (с 78% в январе 2020 года до 89% в июне).

Однако – экономия будет касаться не только товаров длительного пользования, но и сокращения потребления сверх базового минимума. Как показывают опросы населения, в первую очередь, казахстанцы начинают экономить на досуге и одежде. Происходит удешевление продуктовой корзины, что отмечают уже ритейлеры.

На дискуссионной площадке АГ «Кипр» в ноябре 2019 года коммерческий директор, член правления компании Magnum Яков Фишман отметил, что в целях экономии покупатель, во-первых, начинает искать товары со скидкой, то есть он ищет акционные товары. Во-вторых, меняет свои преференции с точки зрения ценового сегмента, постепенно переходит в более низкий ценовой сегмент, а следовательно – понижает качество потребляемых продуктов.

Режим экономии казахстанцев может привести также к сжатию отдельных бизнес-ниш, прежде всего, из сегментов развлечения, бьюти-индустрии, ритейлеров одежды, общественного питания, а это, в свою очередь, негативно скажется на работниках этих сфер.

Отдельные эксперты предполагают, что безработица и снижение уровня жизни может привести к росту преступности, и для таких предположений есть основания – 80% преступлений в Казахстане совершаются безработными гражданами. Однако недавнее исследование Евразийского центра экономико-правовых исследований Школы права и государственного управления показывает, что в предыдущие экономические кризисы Казахстану удавалось не допустить роста преступности, благодаря своевременно принятым мерам по снижению безработицы и повышению уровня доходов населения.

С пониманием таких рисков Министерство труда и социальной защиты РК анонсирует создание рабочих мест за счет реализации инфраструктурных проектов. Однако речь идет только о 250 тыс. рабочих мест, в то время как реальное количество пострадавших от коронакризиса трудоспособных казахстанцев может составить миллионы.

Проблема возникает при подсчете реального количества безработного населения, и это мнение выражает целый ряд казахстанских экспертов. Специалисты Центра развития трудовых ресурсов прогнозируют, что к концу 2020 года уровень безработицы составит 6,1% (около 560 тыс. человек), что, учитывая ожидаемо долгое восстановление бизнеса, выглядит слишком оптимистично.

Для реалистичной оценки потребностей в рабочих местах (особенно в региональном разрезе) необходимо отказаться от устаревшей методики расчета количества безработных.

К безработному населению стоит отнести непродуктивно и непостоянно самостоятельно занятых казахстанцев, а кроме того – возможно включить отдельные группы, считающиеся экономически неактивными, но стремящиеся найти работу. 

The post Вирус бедности: как COVID-19 разрушает рабочие места и доходы казахстанцев appeared first on Ekonomist.