Традиционно наибольшее внимание уделяется Казахстану и Узбекистану как наиболее открытым и диверсифицированным экономикам региона. Однако Туркменистан, придерживающийся политики постоянного нейтралитета, постепенно выходит на переднийыы план как фактор стабильности и инвестиционной связности Центральной Азии.

Рассматривая Туркменистан в контексте региональной интеграции, необходимо сфокусироваться на трёх направлениях:

1. Энергетический и транзитный потенциал как основа экономической кооперации.
2. Привлечение иностранных инвестиций и диверсификация экономики.
3. Подготовка к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО) как стратегический шаг для включения в мировую экономику.

Геополитическое положение и нейтралитет: вызов или преимущество?

Туркменистан с 1995 года обладает признанным ООН статусом постоянного нейтралитета. Для многих наблюдателей это означало самоизоляцию страны от глобальных альянсов. Однако за тридцать лет стало очевидно, что нейтралитет дал Туркменистану редкое преимущество: страна сохранила политическую устойчивость и минимизировала вовлечение в региональные конфликты.

Для иностранных инвесторов это равносильно гарантии предсказуемости. Туркменистан не втянут в противостояния крупных держав, что делает его удобным пространством для долгосрочных инвестиционных проектов.

Энергетика: главный актив и вызов

Туркменистан располагает одними из крупнейших в мире запасов газа (четвёртое место в мире, около 13 трлн куб. м). Газ — это одновременно и основа благосостояния, и главная уязвимость страны.

Основные направления газовой дипломатии

• Китай: с 2009 года Туркменистан является основным поставщиком газа по газопроводу «Центральная Азия – Китай». Ежегодные объёмы достигают 30–35 млрд куб. м, что сделало Поднебесную главным внешнеэкономическим партнёром Ашхабада.
• Иран: через газопроводы Корпедже – Курдкуй и Довлетабад – Серахс Туркменистан поставляет газ в северные регионы Ирана, обеспечивая баланс отношений.
• TAPI: проект Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия остаётся амбициозной, но пока нереализованной инициативой. Его успешное завершение способно коренным образом изменить энергетическую карту региона.
• Европа (Транскаспийский газопровод): в случае реализации проект откроет прямой доступ туркменского газа к рынкам ЕС.

Инвестиционный аспект

Для инвесторов энергетика остаётся ключевым сектором. Но, чтобы интегрироваться в мировую экономику, Туркменистану важно не только экспортировать газ, но и развивать переработку и нефтехимию, создавая продукты с высокой добавленной стоимостью.

Транспорт и логистика: Туркменистан как транзитный хаб

Географическое положение страны превращает её в естественный мост между Центральной Азией, Каспием, Ближним Востоком и Южной Азией.

• Коридор Север–Юг: железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран обеспечивает выход в порты Персидского залива.
• Каспийский маршрут: порт Туркменбаши становится частью Транскаспийского международного транспортного коридора.
• Один пояс — один путь: Ашхабад осторожно вовлекается в китайскую инициативу, стремясь диверсифицировать внешнеэкономические связи.

В 2014 году была запущена железнодорожная линия Казахстан – Туркменистан – Иран, которая впервые соединила Центральную Азию с Персидским заливом. Этот проект стал символом того, как инфраструктурная связка может превратить «замкнутые» экономики региона в участников глобальной торговли. Для Туркменистана это не просто дорога, а инструмент выхода на глобальные рынки.

Водные и экологические проекты

В условиях изменения климата вода становится ключевым фактором стабильности в ЦА. Туркменистан с его пустынным климатом и Каракумским каналом играет особую роль в управлении водными ресурсами.

Инвестиции в системы капельного орошения, опреснение воды и экологические проекты в Каспии могут превратить страну в лидера «зелёной повестки» Центральной Азии.

Turkmenistan Investment Forum: продвижение инвестиционного видения

Знаковым инструментом в продвижении нового курса на открытую экономику стал Turkmenistan Investment Forum — ключевая международная платформа, организованная Министерством финансов и экономики, Министерством иностранных дел и хозяйственным обществом «Turkmen Congress». Форум собирает представителей иностранных компаний, международных финансовых институтов и региональных партнёров, предлагая им прямой доступ к инвестиционным возможностям Туркменистана.

Форум стал важным индикатором готовности Ашхабада к диалогу с глобальными инвесторами. На нём презентуются проекты в сфере газохимии, текстиля, сельского хозяйства, транспорта, туризма и IT. Именно в ходе этих встреч страна четко обозначила стратегию диверсификации экономики и выразила готовность двигаться к стандартам ВТО. Для международного бизнеса это сигнал, что Туркменистан переходит к более глобальной модели развития и формирует институциональные условия для долгосрочного партнёрства.

ВТО: стратегическая цель Туркменистана

Вступление во Всемирную торговую организацию станет переломным моментом для Туркменистана и всего региона.

Значение членства в ВТО

1. Прозрачность и доверие: приведение национального законодательства к международным нормам создаст доверие инвесторов.
2. Рост торговли: снижение барьеров позволит увеличить экспорт и импорт.
3. Приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ): сигнал миру о том, что Туркменистан готов к открытому рынку.
4. Региональный эффект: участие Ашхабада в ВТО укрепит переговорные позиции всей Центральной Азии.

Основные вызовы

• необходимость реформ тарифной и субсидийной политики;
• прозрачность госзакупок и статистики;
• либерализация отдельных секторов экономики.

Опыт соседнего Кыргызстана, вступившего в ВТО в 1998 году, показал, что даже небольшая экономика может извлечь выгоду от интеграции в глобальную торговую систему. Кыргызстан получил доступ к международным рынкам, однако столкнулся и с трудностями: рост конкуренции и давление на местных производителей. Этот урок важен для Туркменистана: вступление в ВТО принесёт не только выгоды, но и серьёзные вызовы, требующие институциональной готовности.

Роль частного сектора

Подготовка к вступлению в ВТО невозможна без вовлечения национального бизнеса. Здесь ключевую роль играет Союз промышленников и предпринимателей Туркменистана (СППТ) — крупнейшее объединение частного сектора страны.

СППТ выполняет несколько функций:

• платформа диалога между государством и бизнесом в рамках реформ;
• экспертный центр по вопросам барьеров торговли и инвестиций;
• механизм вовлечения МСБ в глобальные цепочки поставок.

Для иностранных инвесторов это сигнал, что Туркменистан движется к созданию институциональной среды, где бизнес имеет голос и участвует в формировании правил.

Новые инвестиционные направления

Помимо энергетики и транзита, Туркменистан формирует новые ниши:

1. Агропромышленный комплекс — модернизация хлопководства, зернового производства, экспорт фруктов и овощей.
2. Промышленность — газохимия, удобрения, стройматериалы.
3. Туризм — Каспийское побережье, объекты ЮНЕСКО (Мерв, Куня-Ургенч).
4. ИТ и финтех — цифровизация госуслуг, электронная коммерция.

Эти сферы способны привлечь глобальных инвесторов и диверсифицировать экономику.

Риски и вызовы

• политическая закрытость и слабая институциональная база;
• зависимость от цен на газ;
• недостаточное развитие малого бизнеса;
• медленные реформы.

Однако именно движение к ВТО и постепенное вовлечение частного сектора создают стимулы для трансформации.

Прогноз до 2035 года

1. Энергетический центр: сохранение лидирующей роли в газе и развитие ВИЭ.
2. Транзитный хаб: интеграция в коридоры Север–Юг и Восток–Запад.
3. Инвестиционный магнит: членство в ВТО и СЭЗ привлекут международные корпорации.
4. Экологический лидер: проекты по воде и климату объединят регион.
5. Культурный интегратор: мягкая сила Туркменистана усилит общую идентичность ЦА.

Туркменистан стоит на пороге серьёзных изменений. Сохраняя нейтралитет и независимость, страна постепенно трансформируется в катализатор интеграции Центральной Азии.

Будущее региона зависит от способности стран привлекать инвестиции, диверсифицировать экономику и быть активным членом ВТО и международной торговли. Эти шаги не только укрепят позиции Ашхабада, но и внесут вклад в формирование устойчивой и конкурентоспособной Центральной Азии.

Если Казахстан и Узбекистан выступают локомотивами реформ, то Туркменистан способен стать балансирующим звеном, соединяющим регион с глобальной экономикой за счет стабильной и диверсифицированной экономики, и ответственного частного сектора. В этом заключается его уникальная миссия на ближайшие десятилетия.

The post Туркменистан и региональная интеграция в Центральной Азии appeared first on Ekonomist.

• Зацикленность на рисках, связанных с Китаем, может привести к тому, что инвесторы упустят обширные возможности роста в ключевых отраслях.
• Китайское правительство снова делает ставку на поддержку частного сектора для достижения необходимого стране экономического роста.
• Несмотря на неизбежные геополитические напряжённости, китайские компании, лидеры мирового роста, формируют прорывные тенденции будущего.

Любые инвестиционные стратегии сопряжены с потенциальной прибылью и убытками, ваш или клиентский капитал может оказаться под угрозой.

Жёсткие локдауны, усиление регулирования и проблемы на рынке недвижимости усилили опасения относительно направления перемен во второй по величине экономике мира.

Вопросы остаются о том, какова роль китайского государства, как продвигаются экономические реформы, и насколько серьёзно страна бросает вызов текущему геополитическому порядку. Всё это усугубляет фактор страха.

Но перемены и потрясения приносят не только риски, но и возможности. Последние легко упустить из виду, особенно тем, кто делает обобщённые выводы на фоне краткосрочной рыночной турбулентности.

Картина может быть искажена множеством факторов, больше связанными с политикой, восприятием и настроениями, чем с реальными экономическими показателями.

Посмотрите на это с другой стороны. Китай доказал, что способен на гораздо большую инновационность, чем многие полагали. Размер его рынков и масштаб амбиций дают ему колоссальные преимущества, а сочетание предприимчивой деловой культуры и смелой политики, проводимой сверху вниз, способствует появлению целого ряда компаний мирового уровня.

Если добавить к этому низкие оценки активов, слабую корреляцию с глобальными фондовыми рынками и рыночные неэффективности, создающие пространство для получения альфа-коэфициента, фундаментальные показатели Китая продолжают вызывать интерес. Вопрос заключается в том, стоит ли страх перед вызовами, с которыми сталкивается Китай, уравновешивать страхом упустить долгосрочные возможности, которые он предлагает(FOMO)?

Что произошло до сих пор

На фоне замедления роста, усиления политических рисков и вероятного продолжения геополитических напряжённостей, соотношение риска и доходности инвестиций в Китае значительно изменилось за последние годы.

Но ни одна другая страна не демонстрирует столь радикальные перемены в таких масштабах. Ведущие мировые компании, формирующие эти перемены, дают представление о том, как будет выглядеть будущее.

Причины, по которым стоит внимательно следить за Китаем, заслуживают повторения:

• Занимая второе место в мировой экономике, Китай внёс больший вклад в глобальный рост за последнее десятилетие, чем все страны G7 вместе взятые.
• Фондовые рынки Китая — вторые по величине в мире. На них зарегистрировано более 6 000 компаний, при этом почти 3 000 новых компаний появились на индексах A-акций за последние 10 лет.
• Согласно данным Австралийского института стратегической политики, Китай занимает лидирующие позиции в 37 из 44 критически важных технологических отраслей, включая робототехнику, энергетику, экологию, передовые материалы и ключевые квантовые технологии.
• В Китае больше базовых станций 5G, чем во всём остальном мире вместе взятом, а число пользователей 5G превышает 60% от общего мирового.
• Несмотря на высокую углеродоёмкость, Китай обладает большей мощностью в области возобновляемых источников энергии, чем следующие за ним семь стран вместе взятые. Он лидирует в глобальных цепочках поставок электромобилей (EV), солнечной и ветровой энергетики, а также прокладывает путь к эффективному использованию энергии с помощью стремительно развивающейся цифровой инфраструктуры «умных городов».

Список достижений Китая можно продолжать. И всё же его стремительный рост в глобальной экономике и политике не получил аналогичного отражения в интересе инвесторов.

Так чего же они боятся?

Замедление темпов

После самого быстрого и масштабного экономического преобразования в мировой истории в Китае происходит неизбежная смена курса. С 1978 года ВВП страны рос в среднем более чем на 9% в год. Неудивительно, что этот рост начал замедляться. Инвестиционная модель роста сталкивается с всё более серьёзными вызовами — со стороны экономических, социальных и экологических дисбалансов, сопутствовавших подъёму.

Прежний способ решения экономических проблем заключался в увеличении инвестиционных расходов. Но сегодня именно чрезмерные инвестиции и стали источником проблем. Китайскому руководству предстоит найти новые двигатели роста, одновременно справляясь с негативным наследием старой модели. В первую очередь нужно стимулировать внутреннее потребление — пожалуй, самую сложную задачу, стоящую перед нынешним режимом.

Для плавного перехода необходимы серьёзные структурные и институциональные реформы. Но они сопряжены с политическими трудностями. Недавняя картина во многом искажена последствиями пандемии COVID-19, однако экономика Китая также замедляется на фоне снижения темпов роста трудовых ресурсов, уменьшающейся отдачи от инвестиций и замедления роста производительности.

В 2023 году отсутствие потребительской уверенности, слабые траты частного сектора и проблемы на внутреннем рынке недвижимости, наложившись на ухудшение внешнеэкономической конъюнктуры, не оправдали ожиданий тех, кто ориентируется на краткосрочные показатели ВВП. В такой обстановке и на фоне преобладающего пессимизма трудно определить, где циклические, а где структурные изменения.

Теперь, когда бывший экспортный гигант всё больше сосредотачивается на внутреннем рынке, динамика внутренней экономики становится ключевой для следующего этапа его развития. Это важный сдвиг. Однако рост акцента на национальную безопасность и курс на самодостаточность подпитывают представление о всё более конфронтационном характере отношений с основным глобальным соперником.

В то же время этот поворот даёт мощный импульс государственной поддержке передовых отраслей, таких как полупроводники, искусственный интеллект (ИИ) и «зелёные» технологии, сфер, критически важных для решения глобальных задач будущих десятилетий.

Не отвлекайтесь

Доходность китайского фондового рынка исторически слабо коррелирует с динамикой ВВП страны. Сосредоточенность на общей макрокартине может отвлечь инвесторов от конкретных факторов, которые действительно влияют на компании и инвестиционные доходы в долгосрочной перспективе.

Мы считаем, что для получения устойчивой прибыли от капитала необходимо инвестировать в прорывные и долгосрочные тренды, которые разворачиваются на протяжении лет или десятилетий, а не пытаться обыгрывать других управляющих фондами, играя на колебаниях котировок в течение месяцев или кварталов.

К счастью, в Китае существует множество компаний, задействованных в структурных темах долгосрочного роста, во многом независимых от общего состояния макроэкономики.

Возьмём, к примеру, искусственный интеллект. По прогнозу одного аналитического центра, к 2030 году он будет составлять 26% ВВП Китая (в 2022 году — 0,4%). Обширный доступ к данным и находчивость китайских компаний дают стране сильные позиции для того, чтобы извлечь выгоду из потенциала ИИ в сфере бизнеса.

Китай уже стал крупнейшим в мире производителем промышленных роботов. В полупроводниковой отрасли он выпускает в 30 раз больше чипов, чем 20 лет назад. Мы также наблюдаем впечатляющий прогресс в таких областях, как умное производство, промышленный интернет и «умные» города.

Именно такие отрасли позволяют стране сохранять глобальную конкурентоспособность и повышать уровень самодостаточности. Их развитие продолжается практически независимо от макроэкономических перемен. Именно это по-прежнему вдохновляет нас.

Очевидно одно: по мере того как совокупные темпы роста возвращаются к более нормальным уровням, инвесторам придётся внимательнее разбираться в различиях между провинциями, темами, секторами и отдельными компаниями внутри Китая. Активное управление приобретает всё большее значение.

Фондовые индексы Китая выделяются разрывом между ростом ВВП и доходностью акций.

Роль регулирования

Восприятие усиления регулирования в Китае как попытки узурпации власти над частным бизнесом сыграло свою роль в ухудшении отношения иностранных инвесторов. Однако для Пекина модель смешанной экономики с центром в государстве позволяет избежать периодических кризисов, характерных для обществ, где доминирует капитал, и обеспечивает устойчивый рост и социальную стабильность.

Тем временем опасения, что недавно назначенное Политбюро ознаменует сдвиг влево, пока не подтвердились. За последние месяцы произошёл перелом в отношениях государства с предпринимателями. Консалтинговая компания Trivium China даже назвала это «самой целенаправленной попыткой Пекина поддержать частный сектор за всю историю».

Это совпадает с нашей собственной оценкой, основанной на беседах с основателями компаний. Они указывают на прошедший в октябре съезд партии и назначение Ли Цяна на пост премьер-министра как на знаки улучшения реализации политики, а также большей ясности и предсказуемости в сфере регулирования.

Несмотря на геополитическую напряжённость, не стоит забывать, что экономическое процветание остаётся залогом легитимности Коммунистической партии Китая, а частный сектор играет в этом ключевую роль. Почему? Потому что на него приходится 60% ВВП, 70% технологических инноваций и 80% занятости в городах.

Пока неопределённость в регулировании создавала непростую обстановку, и восстановление доверия бизнеса и потребителей займёт время, баланс между инновациями и контролем постепенно восстанавливается. Прошедшие годы, скорее всего, были не структурным переломом, а жёстким циклическим спадом.

И государство, и рынок имеют решающее значение для долгосрочного развития Китая. Однако из-за уникального устройства китайской системы между ними время от времени возникает дисбаланс. Следует ожидать периодов волатильности по мере того, как регулирующие нормы будут адаптироваться. Но можно также рассчитывать на сохранение прагматизма и готовность отступать от мер, не соответствующих долгосрочным целям Китая.

Частные новаторы

Возможности расцветают там, где директивное планирование сверху совпадает с инновациями снизу, особенно в такой огромной экономике, как китайская. Будь то цифровизация, автоматизация, климатические решения или иные направления, Китай выпускает всё больше компаний, занимающих лидирующие позиции в мире.

Чтобы достичь цели Си Цзиньпина о «умеренно высоком ВВП на душу населения к 2035 году», экономике необходимо расти до 4,5% в год. Этого невозможно добиться при сокращающемся населении и отсутствии инноваций. А государственные предприятия, как известно, не славятся креативностью.

При всех вызовах и разочарованиях последних лет, продуманная государственная политика создала целые области, вызывающие энтузиазм. Возобновляемая энергетика и есть одна из них. Поскольку Китай является нетто-импортёром нефти и газа, вопросы национальной безопасности стимулируют крупные инвестиции в «зелёную» энергетику. Декарбонизация — это стратегическая возможность Китая достичь полного промышленного и технологического лидерства.

Электромобили стали приоритетом ещё в пятилетнем плане 2001 года. Сегодня Китай явялется мировым лидером. Глава Ford Джим Фарли называет это «новым мировым порядком»: в прошлом году в Китае было продано 6,8 миллиона электромобилей. Это более 60% от общего мирового объёма и в разы превышает 980 тысяч, проданных в США. Если прогнозы китайского автопроизводителя BYD сбудутся, и через пять лет на электромобили будет приходиться 90% всех новых продаж в стране, то Китай станет первой крупной экономикой, полностью перешедшей на электротранспорт.

Темпы изменений действительно пугающие. В 1990 году в Китае было всего 5 миллионов автомобилей. Сегодня их количество составляет 320 миллионов, и почти половина всех электромобилей в мире приходится на Китай. Инвесторы должны задать себе вопрос: могут ли они позволить себе игнорировать технологический сдвиг, который китайские компании возглавляют в ключевых отраслях будущего.

Геополитика встречается с экономикой

Хотя перемены в Китае открывают инвесторам возможности на уровне отдельных компаний, обсуждение экономических основ порой заглушается громкими геополитическими дебатами. Отношения между США и Китаем остаются критически важными, сложными и способными оказывать масштабное влияние на протяжении следующих десятилетий.

На данный момент именно китайские компании сильнее всего пострадали от геополитических опасений. Однако более глубокое «разъединение» Востока и Запада может иметь куда более широкие последствия для глобальных инвестиционных портфелей. Любое отчуждение, которое разрушит мировые цепочки поставок, вероятнее всего, приведёт к взаимной стагфляции. Ускоренное глобальное потепление стало бы ещё одним очевидным последствием, учитывая лидирующую роль Китая в чистой энергетике. Тайвань остаётся потенциальной точкой напряжённости, но у обеих сторон есть серьёзные причины сдерживать эскалацию.

Часть этих напряжений вызвана новой, основанной на экономическом росте, уверенностью Китая в себе. Ожидания, что развитие неизбежно приведёт к демократии, давно ушли в прошлое, однако ошибочные аналогии между Китаем и другими странами продолжают существовать.

Экономику Китая невозможно сравнивать с другими. Последние сорок лет роста — беспрецедентное явление в истории человечества. Сейчас стране предстоит примирить противоречивые цели: доступ к глобальным рынкам и одновременно сдерживание разрушительных последствий свободной конкуренции внутри уникальной системы. Политика Си Цзиньпина по «общему процветанию» будет реализовываться по-китайски с использованием преимуществ рыночного капитализма, но с попыткой смягчить его излишества и неравенство.

В последнее время мы наблюдаем готовность правительства пожертвовать высокими темпами роста ради устойчивого развития. Усиление регулирования вновь сместило маятник в сторону большего государственного контроля. В частном секторе это выражается в сдерживании компаний, становящихся слишком крупными, прибыльными или доминирующими на рынке — всё ради предотвращения неравенства и нестабильности. Это, в свою очередь, затрудняет оценку долгосрочных перспектив ряда компаний.

Однако вмешательство государства направлено также на поддержку отраслей, имеющих решающее значение для будущего роста, благосостояния и стабильности. Несмотря на недавний поворот в сторону государственного сектора, замедляющаяся экономика будет лишь напоминать партии о важности инновационного частного бизнеса для достижения политических целей. Пересмотр курса в пользу поддержки частных компаний является благоприятным сигналом для бизнеса, ранее попавшего под удар регулирующих органов.

Китай также доказал, что авторитарные системы способны к инновациям. Китайские школьники воспринимают надпись «Сделано в Китае» через призму того, как изобретение их страной компаса, бумаги, пороха преобразовало навигацию, коммуникации и военное дело. Сегодня многие китайцы считают, что достижения в борьбе с бедностью, масштабные инфраструктурные проекты и рост технологического лидерства стали возможны благодаря, а не вопреки, авторитарному управлению. Между тем, идея «национального возрождения» способствует более уверенному проявлению Китая на мировой арене.

Китай в мире

Несмотря на западную точку зрения на геополитические вызовы Китая, мы должны признать, что КНР не движется к политико-экономической модели, аналогичной западной. Это означает, что для правительств стран Африки, Центральной Азии, Латинской Америки и Ближнего Востока подъем Китая дает им альтернативу ассимиляции с Западом или самодостаточной изоляции.

Страны, нуждающиеся в инвестициях, технологиях и доступе к рынкам, не всегда хотят перенимать западные ценности. Поэтому в грядущие десятилетия мы будем наблюдать, как более уверенный в себе Китай будет выходить на международную арену и оказывать влияние на глобальную систему. Это может быть участие в урегулировании на Ближнем Востоке, переход к расчётам за нефть в юанях, визит президента Бразилии Лулы в Китай с акцентом на сближение, или же напористый тон конференции БРИКС в ЮАР — всё это знаки меняющейся роли Китая в мире.

Многие комментаторы пытаются изобразить эти новые глобальные процессы в чёрно-белых тонах, но такое упрощение способно отвлечь инвесторов от оценки конкретных возможностей, существующих в реальном, сложном и многослойном мире, в котором работают китайские компании и инвестиционные управляющие.

Взгляд в будущее

На фоне всей этой неопределённости важно понимать, что перемены и потрясения — это ключевые источники возможностей. Только Китай демонстрирует столь масштабные и радикальные изменения. Он уже взрастил выдающиеся компании, которые позволяют заглянуть в будущее. Мы не можем игнорировать то, что они показывают, как пишет моя коллега Цянь Чжан в статье «Беседы в Шанхае: возможности на рынке A-акций».

Да, у Китая есть долгосрочные вызовы: сокращающееся население не способствует росту. Идея Си Цзиньпина об «общем процветании» требует перераспределения богатства для достижения большей справедливости. Регулирование будет то усиливаться, то ослабевать. Законные опасения по поводу роли государства, равно как и широкой геополитической обстановки, вряд ли исчезнут. Макроэкономическая повестка будет продолжать доминировать в краткосрочных новостях.

Тем временем силы, высвобождаемые технологическими инновациями, будут только нарастать. Стоимость возобновляемой энергии будет снижаться, химия аккумуляторов будет совершенствоваться, фабрики будут становиться более автоматизированными, а молодёжь поколения Z будет главной потребительской группой. И во всех этих сферах Китай всё чаще даёт нам представление о будущем.

Долгосрочные инвесторы предпочитают смотреть в будущее, где расширяющаяся глобальная роль Китая уже практически неизбежна. Балансировать между страхом и FOMO (страхом упустить) нужно, начиная с глубокого понимания целей, к которым стремится Китай. Осторожность перед лицом непредсказуемых изменений в поднимающейся державе понятна, но она не должна мешать нам увидеть те возможности, которые мы можем упустить, если позволим страху взять верх.

Краткий обзор: инвестиционный кейс Китая

Смотреть за пределы страха на фундаментальные основы

Вторая экономика мира

Китай — вторая по величине экономика мира, обладающая вторым по объему фондовым рынком и инвестиционной вселенной более чем из 6 000 компаний.

Преимущества диверсификации

Низкая корреляция китайского рынка с глобальными акциями обеспечивает значительные возможности для диверсификации и может улучшить соотношение риск/доходность портфеля.

Инкубатор «единорогов»

Китай занимает второе место после США по количеству компаний-«единорогов» с оценкой выше $1 млрд, а компания ByteDance — крупнейший «единорог» в мире.

Прогноз по росту

Среди всех компаний из индекса MSCI ACWI, у которых ожидается рост выручки на 20% в год в течение следующих трёх лет, 40% принадлежат Китаю.

Гигант потребления

К 2030 году общий объём потребления в Китае, как ожидается, достигнет $17 трлн, по сравнению с $9 трлн в 2019 году и $2,8 трлн в 2009 году. Огромный рынок означиает огромные возможности.

Недооценённые активы

Хотя на долю Китая приходится пятая часть мирового ВВП, его компании недостаточно представлены в портфелях и недооценены. В индексе MSCI ACWI на одну Apple приходится больше доли, чем на весь Китай. Иностранным инвесторам принадлежит лишь 5% китайского рынка A-акций.

Неиспользованный потенциал альфа-коэффициента

Это создаёт пространство для значительного роста альфа-коэффициента. Китайский корпоративный сектор мало исследован, характеризуется ограниченным уровнем раскрытия информации и искажается высоким числом краткосрочных розничных инвесторов.

Центр инноваций

Китай — мировой лидер в ключевых секторах, включая шесть из десяти крупнейших производителей батарей для электромобилей. Он производит 70% солнечных пластин и располагает большим числом базовых станций 5G, чем остальной мир вместе взятый.

***

Факторы риска

Выраженные мнения не следует рассматривать как инвестиционные советы или рекомендации по покупке, продаже или удержанию конкретных активов. Они отражают субъективную точку зрения и не являются утверждением фактов, а также не должны служить основой для принятия инвестиционных решений. Данный материал был подготовлен и утверждён в ноябре 2023 года и впоследствии не обновлялся. Он отражает точку зрения на момент написания и может не соответствовать текущему видению.

Этот материал содержит информацию об инвестициях, которая не является независимым исследованием. Соответственно, он не подпадает под защиту, предусмотренную для независимых исследований, и классифицируется как рекламный материал в соответствии со статьёй 68 Закона о финансовых услугах (FinSA). Компания Baillie Gifford и её сотрудники могли совершать сделки с упомянутыми инвестициями.

Вся информация предоставлена компанией Baillie Gifford & Co и является актуальной, если не указано иное.

Использованные изображения служат исключительно в иллюстративных целях.

Важная информация

Baillie Gifford & Co и Baillie Gifford & Co Limited имеют разрешение и находятся под регулированием Управления по финансовому регулированию и надзору (Financial Conduct Authority, FCA). Baillie Gifford & Co Limited является уполномоченным корпоративным директором фондов OEICs.

Baillie Gifford Overseas Limited предоставляет услуги по управлению инвестициями и инвестиционному консультированию только профессиональным/институциональным клиентам за пределами Великобритании. Baillie Gifford Overseas Limited полностью принадлежит Baillie Gifford & Co. Baillie Gifford & Co и Baillie GiffordOverseas Limited имеют разрешение и регулируются FCA в Великобритании.

Лица, проживающие или имеющие налоговое резидентство за пределами Великобритании, должны проконсультироваться со своими профессиональными консультантами, чтобы определить, необходимы ли им какие-либо государственные или иные разрешения для осуществления инвестиций, а также обратиться к налоговым консультантам за советом, соответствующим их индивидуальной ситуации.

The post Китай: страх или FOMO (страх упущенной выгоды)? appeared first on Ekonomist.

Торговля: от нишевого партнёра к лидерам экспорта

Турция всё чаще входит в топ-5 внешнеторговых партнёров стран Центральной Азии. Причины — геополитическая переориентация региона, снижение зависимости от России и Китая, а также диверсификация логистических маршрутов, в том числе через «Средний коридор».

По данным Министерства торговли Турции и национальных таможенных служб стран ЦА, объёмы торговли с Турцией с 2018 по 2023 гг. значительно выросли: Казахстан — с 4,0 до 6,4 млрд USD, Узбекистан — с 1,8 до 3,0 млрд USD.

График 1. Динамика товарооборота Турции с Казахстаном и Узбекистаном (2018–2023, млрд USD)

Источник данных: OEC World

Наиболее активные направления турецкого экспорта в ЦА:

• строительные материалы и техника,

• текстиль,

• продукция лёгкой промышленности,

• продукты питания,

• химическая продукция.

Импорт Турции из ЦА сконцентрирован вокруг:

• нефти и нефтепродуктов (Казахстан, Туркменистан),

• хлопка и текстиля (Узбекистан),

• золота и цветных металлов (Кыргызстан, Таджикистан).

С 2022 года заметен рост интереса к трансрегиональной логистике, включая использование Каспийского и Черноморского маршрутов для экспорта казахстанского зерна и туркменского газа через турецкие порты³.

Инвестиции: Турция делает ставку на малый бизнес и локализацию

Инвестиционное присутствие Турции в регионе отличается высокой диверсификацией. Вместо сосредоточения на сырьевых проектах, как Китай, Турция активно работает с малым и средним бизнесом, создавая партнёрства в производстве, агропроме и текстиле. Турецкие компании активно выходят на рынки ЦА, в первую очередь в Казахстане и Узбекистане:

В Кыргызстане и Туркменистане, по экспертным оценкам, работает соответственно около 600 и 500 турецких предприятий⁶, преимущественно в сферах торговли, строительства и текстильной промышленности.

Примеры крупных проектов:

• В Узбекистане турецкие компании инвестировали в совместные предприятия в агропереработке, медицине и текстиле. Одним из крупнейших является Uzcharmsanoat — кластер кожевенной и обувной промышленности, где активно работает турецкий капитал⁶.

• В Казахстане развиваются проекты по строительству жилой и туристической инфраструктуры, особенно в Алматы, Астане и на побережье Каспия.

По данным Министерства инвестиций Турции, объём накопленных прямых инвестиций в Узбекистан достиг 1,5 млрд USD, в Казахстане — свыше 2,1 млрд USD⁷.

Турция также активно участвует в образовательных и гуманитарных проектах — в регионе открыто свыше 30 филиалов турецких вузов и школ, включая TURKSOY и Maarif Foundation⁸.

Политическое влияние: мягкая сила и региональные альянсы

Историческая и культурная близость между Турцией и тюркоязычными странами региона — один из главных инструментов турецкой «мягкой силы». Через образование, медиа, религию и культурные обмены Анкара формирует устойчивую сеть влияния. Но политическое сотрудничество имеет и более институционализированный характер.

Ключевые форматы политического сотрудничества
Организация тюркских государств (ОТГ) | Турция, Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан, Венгрия (наблюдатель)⁸  Внутри ОТГ Турция продвигает идеи транспортной интеграции, координации образовательной политики, гармонизации стандартов и даже создания общего цифрового пространства.

Таблица 3. Ключевые соглашения между Турцией и странами ЦА

Пример: программа «Цифровой шелковый путь» между Узбекистаном, Турцией и Азербайджаном предполагает развитие совместных дата-центров и кибербезопасности¹¹.

Турция vs Китай и Россия: геоэкономическая конкуренция

Хотя Турция пока не может соперничать с Китаем по объёму инвестиций или с Россией по энергетике, она наращивает влияние за счёт гибкости, «близости» к регионам, отсутствия имперского наследия и сильного культурного резонанса.

Ключевые отличия турецкой стратегии:

• Турция работает с локальными производителями и старается не доминировать.

• Предлагает финансовые условия, не привязанные к госдолгу.

• Активно продвигает обучение и стажировки в турецких вузах.

Региональный вектор и долгосрочные перспективы

Сотрудничество между Турцией и странами Центральной Азии становится частью более широкой региональной геоэкономической архитектуры, в которой Анкара позиционирует себя как стратегический мост между Востоком и Западом. В отличие от России и Китая, Турция делает ставку на мягкую интеграцию, взаимную выгоду и институциональные форматы координации.

1. Средний коридор и новая логистика

Одним из ключевых направлений турецкого внешнеэкономического курса является развитие Среднего коридора — транспортного маршрута, соединяющего Китай и Европу через Казахстан, Каспийское море, Кавказ и Турцию.
Этот маршрут получает всё большее значение на фоне геополитических сдвигов:

• После начала войны в Украине часть грузопотоков была переориентирована с Северного коридора (через Россию) на Средний.

• Казахстан и Узбекистан увеличили инвестиции в мультимодальные центры и порты, а Турция — в инфраструктуру своих черноморских портов и железнодорожные узлы.

Турция предлагает не просто «проходной» маршрут, а партнёрство с созданием совместных логистических предприятий и упрощением таможенных процедур — что особенно важно для несырьевого экспорта из Центральной Азии.

2. Энергетическая и продовольственная безопасность

Растущая вовлечённость Турции в энергетические проекты Центральной Азии — это не только экономическая необходимость, но и элемент геополитической стратегии. Туркменский газ, казахстанская нефть и узбекский уран — всё это потенциально может идти на экспорт через турецкие терминалы и перерабатывающие мощности.

Кроме того, в условиях глобальной нестабильности на рынках продовольствия Турция заинтересована в партнёрстве с ЦА в сфере АПК:

• Узбекистан рассматривает Турцию как приоритетного инвестора для переработки плодоовощной продукции и её экспорта в ЕС.

• Казахстан и Кыргызстан укрепляют сотрудничество с турецкими компаниями в производстве семян, удобрений и агромашин.

Таким образом, продовольственная и энергетическая безопасность становится новым измерением устойчивых региональных связей.

3. Цифровая и образовательная интеграция

Будущее сотрудничества будет всё больше зависеть от цифровых и человеческих ресурсов. Турция активно продвигает:

• Цифровой шелковый путь — объединение дата-центров и облачных сервисов;

• Турецкие школы и университеты (через Maarif Foundation и государственные вузы);

• Грантовые программы для студентов и молодых специалистов из ЦА.

Это формирует культурно-образовательную основу турецкого влияния, закладывая фундамент для новой элиты, ориентированной на партнёрство с Анкарой.

4. Политическая гибкость и роль посредника

Турция выгодно отличается от других внешних акторов тем, что её участие воспринимается в регионе как неэкспансионистское и политически гибкое. Она не навязывает политические модели, не требует идеологической лояльности, но предлагает доступ к рынкам, технологиям и финансированию. Это особенно важно для стран, стремящихся сохранить баланс между Россией, Китаем, ЕС и исламским миром.

Кроме того, Турция усиливает свою роль как посредника и координатора, в том числе по вопросам:

• инвестиций в зелёную энергетику,

• борьбы с изменением климата,

• антикризисного управления в условиях внешних шоков.

Вывод:
Турция выстраивает с Центральной Азией новый тип отношений — не как «внешний донор» или «региональный гегемон», а как партнёр в совместной региональной архитектуре. Это открывает перед странами ЦА важную возможность: использовать турецкий вектор не как замену российскому или китайскому, а как дополнительный канал модернизации, экспорта и институционального обновления.

The post Торговля Центральной Азии с Турцией за 5 лет выросла в полтора раза appeared first on Ekonomist.

Понятие и разновидности СЭЗ

Свободная (или специальная) экономическая зона — это географически ограниченная территория внутри страны, на которой действуют особые правовые, налоговые, таможенные и административные режимы, отличные от остальной части государства.

Основная цель — создание привлекательной среды для инвестиций и развития производства, особенно ориентированного на экспорт.

В международной практике различают несколько типов СЭЗ:

• Экспортно-производственные зоны (EPZ) — ориентированы на выпуск продукции на экспорт с льготами по налогообложению и таможенным пошлинам;

• Зоны свободной торговли (FTZ) — обеспечивают беспошлинный импорт компонентов и их переработку с последующим экспортом;

• Индустриально-производственные зоны (IPZ) — нацелены на развитие промышленных кластеров;

• Технопарки и инновационные зоны — формируются при университетах или научных институтах для стимулирования исследований и разработок;

• Финансовые СЭЗ (offshore zones) — предоставляют льготный режим ведения международных финансовых операций.

Глобальная практика и уроки

Крупнейшие примеры успешных СЭЗ — это Шэньчжэнь (Китай), Джебель-Али в Дубае (ОАЭ) и Читтагонг (Бангладеш). Город Шэньчжэнь, созданный как СЭЗ в 1980 году, превратился из рыбацкой деревни в один из крупнейших технологических хабов мира, став символом китайских реформ и «окном в глобальную экономику»[1].

В Дубае действует одна из самых развитых экосистем свободных зон в мире — Jebel Ali Free Zone (JAFZA), открытая в 1985 году. Благодаря продуманной логистике, прямому доступу к крупнейшему порту региона и полному освобождению от корпоративных налогов, JAFZA стала магнитом для международных компаний, особенно в логистике, реэкспорте и сборке техники. Сегодня в зоне зарегистрировано более 8 тысяч компаний из 140 стран, а её вклад в ВВП эмирата превышает 20%[6].

В Бангладеш особое значение имеет Экспортно-ориентированная промышленная зона Читтагонг (Chittagong EPZ), открытая в 1983 году. Это один из главных факторов роста текстильной и швейной промышленности страны. Читтагонг обеспечил стабильные условия для инвесторов, дешёвую рабочую силу и льготы на экспорт, что позволило Бангладеш войти в тройку крупнейших мировых экспортёров одежды после Китая и Вьетнама[7].

Эти примеры показывают, что успех СЭЗ зависит не только от налоговых льгот, но и от инфраструктуры, логистики, доступа к рынкам и чёткого позиционирования зоны в рамках национальной экономической стратегии.

В странах Европы и Северной Америки СЭЗ играют вспомогательную роль. Например, в Польше действует более 14 СЭЗ, каждая из которых фокусируется на развитии определённых секторов промышленности, таких как автомобилестроение и электроника. США же применяют зоны свободной торговли (Foreign-Trade Zones) для оптимизации логистических цепочек[2].

Центральная Азия: от теории к практике

В странах Центральной Азии СЭЗ стали важным инструментом экономической политики с начала 2000-х годов.

• Казахстан имеет более 12 СЭЗ, включая «Астана – новый город» и «ХимПарк Тараз», где резиденты освобождены от НДС, корпоративного налога и таможенных пошлин[3];

• Узбекистан реализует около 20 СЭЗ, таких как «Навои», «Джизак» и «Ургут», ориентированных на машиностроение, фармацевтику и текстиль[4];

• Кыргызстан и Таджикистан также развивают СЭЗ, однако их экономический эффект пока остаётся ограниченным из-за слабой инфраструктуры и институциональных барьеров.

В регионе каждая страна развивает СЭЗ по-своему, однако все страны делают ставку на привлечение иностранных инвестиций и стимулирование несырьевого экспорта.

График 1: Прямые иностранные инвестиции в СЭЗ стран Центральной Азии (2018–2022)

Источник: Национальные инвестиционные отчёты и открытые данные правительственных порталов стран Центральной Азии (2018–2022 гг.).

Казахстан уверенно лидирует по объёму инвестиций в СЭЗ, что связано с хорошо развитой инфраструктурой, долгосрочными налоговыми льготами и географической доступностью. Узбекистан демонстрирует устойчивый рост: за пять лет объёмы вложений в СЭЗ выросли с $320 млн до $420 млн. Это отражает реформы последних лет и улучшение условий для инвесторов. Кыргызстан и Таджикистан пока привлекают ограниченный объём инвестиций — менее $60 млн в год, в основном из-за слабой логистики и инфраструктурных ограничений.

График наглядно показывает разрыв в инвестиционной привлекательности СЭЗ между странами. Он подчёркивает, что одних налоговых льгот недостаточно — инвесторы также смотрят на качество инфраструктуры, стабильность правил и удобство ведения бизнеса.

Таблица 1: Сравнение условий для бизнеса в СЭЗ стран ЦА

Источник: Официальные сайты агентств по инвестициям и министерств экономики Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана; аналитические обзоры PwC и GRATA International.

Преимущества СЭЗ

СЭЗ могут приносить ряд преимуществ:

• Рост инвестиций: льготные условия привлекают иностранный капитал;

• Создание рабочих мест: новые предприятия обеспечивают занятость местного населения;

• Передача технологий: приток иностранных компаний способствует трансферу знаний;

• Развитие экспорта: фокус на внешние рынки помогает наращивать валютную выручку;

• Эксперименты с реформами: СЭЗ часто служат “лабораторией” для апробации новых институтов.

Риски и вызовы

Несмотря на привлекательность, СЭЗ сопряжены с рядом рисков:

• Эффект «перетока» инвестиций: вместо новых вложений может происходить перенос существующих предприятий в зону льгот;

• Потери бюджета: налоговые льготы снижают доходы бюджета без гарантии эквивалентной отдачи;

• Коррупционные риски: упрощённые процедуры могут использоваться для обхода правил;

• Ограниченное влияние: без широкой институциональной реформы СЭЗ не могут компенсировать системные проблемы в экономике[5].

Как сделать СЭЗ эффективной?

Свободные экономические зоны не работают автоматически. Чтобы они приносили устойчивые результаты, недостаточно просто объявить налоговые каникулы и выделить участок земли. Необходим системный подход, сочетающий экономические стимулы, институциональные гарантии и стратегическое планирование.

В первую очередь, СЭЗ должна быть встроена в общенациональную экономическую стратегию. Это означает, что зона должна дополнять, а не подменять государственную промышленную или экспортную политику. Например, если страна делает ставку на развитие фармацевтики или электроники, СЭЗ должна стать фокусной площадкой для этих отраслей. Необходимо заранее определить специализацию зоны и обеспечить соответствующую инфраструктуру: лаборатории, логистику, доступ к сырью, подготовленные кадры. Такая точечная специализация позволяет создать полноценные производственные кластеры, а не разрозненные сборочные цеха.

Инфраструктура — ключевой фактор успеха. Без стабильного электроснабжения, воды, дорог и интернета ни один инвестор не останется надолго, каким бы привлекательным ни был налоговый режим. Поэтому инвестиции в подводящие коммуникации, транспортные развязки и инженерные сети должны идти одновременно с запуском зоны, а не постфактум.

Не менее важно создать простой и прозрачный административный режим. Сегодня в регионе нередко встречаются СЭЗ, где статус резидента получить трудно, процедуры запутаны, а доступ к льготам непрозрачен. Это отталкивает добросовестных инвесторов и провоцирует коррупцию. Для устранения этих рисков нужно переходить к полностью цифровому управлению зоной — от подачи заявки до получения лицензий, доступа к складам и оформления таможенных документов. Подход «одного окна» и онлайн-сервисов должен быть обязательным.

Оценка эффективности СЭЗ тоже требует профессионального подхода. Важно отслеживать не только число зарегистрированных компаний, но и более содержательные показатели: объём фактически вложенных инвестиций, количество созданных рабочих мест, рост экспорта, уровень локализации производства. Без таких данных невозможно судить о реальной пользе зоны для экономики страны. Более того, это позволяет своевременно корректировать политику — усиливать поддержку успешных направлений и сворачивать малоэффективные.

Наконец, крайне важно обеспечить правовую защиту инвестора. Даже внутри СЭЗ бизнес должен быть уверен в сохранности контрактов, в возможности разрешать споры через независимый арбитраж, в предсказуемости законодательства. Без этого никакие налоговые льготы не перевесят репутационные и институциональные риски.

Таким образом, эффективная СЭЗ — это не просто зона с нулевыми налогами. Это продуманный экономический инструмент, интегрированный в национальную политику, обеспеченный инфраструктурой, управляемый прозрачно и оцененный по реальным результатам. Только при соблюдении всех этих условий свободные экономические зоны смогут выполнять свою ключевую функцию — становиться точками роста и трансформации экономики. Для стран Центральной Азии они остаются важным инструментом модернизации экономики, особенно в условиях ограниченного доступа к внешнему финансированию и необходимости диверсификации экспорта.

Источники:

[1] UNCTAD. World Investment Report 2019. Special Economic Zones.
[2] OECD. Investment Promotion and Zones in Emerging Markets, 2022.
[3] Министерство национальной экономики Казахстана. Официальный портал СЭЗ: www.sez.gov.kz
[4] Uzinfoinvest. Специальные экономические зоны Узбекистана, 2023.
[5] World Bank. Special Economic Zones: An Operational Review of Their Impacts, 2020.

[6] JAFZA (Jebel Ali Free Zone). Annual Investor Report 2022. jafza.ae
[7] Bangladesh Export Processing Zones Authority (BEPZA). Chittagong EPZ Performance Report 2022. bepza.gov.bd

Таблица 1:

Министерство национальной экономики Казахстана. Официальный портал свободных экономических зон. sez.gov.kz
Uzinfoinvest Agency. Специальные экономические зоны Узбекистана. miit.uz
PwC Uzbekistan. Tax and Legal Guide for Investors, 2023. taxsummaries.pwc.com
GRATA International. Doing Business in the Kyrgyz Republic, 2022. gratanet.com
 Japan External Trade Organization (JETRO). Investment Incentives in Tajikistan, 2021. jp-tj.org

The post Что такое СЭЗ? Разбираемся в природе свободных экономических зон appeared first on Ekonomist.

Цель моего визита — изучить потенциал формирования нового торгово-инвестиционного коридора, способного связать Хоргос с Каспием, объединив страны региона в единую экономическую артерию. Расстояние между этими двумя точками — более 2000 км, что делает его не просто географическим маршрутом, а стратегической возможностью.

Почему это важно

Прецеденты уже есть. Соглашение о зоне беспошлинной торговли между Туркменистаном и Узбекистаном привело к росту взаимного товарооборота в считанные месяцы. Это доказывает, что институциональные решения действительно работают — при условии, что они подкреплены инвестициями, инфраструктурой и доверием.

В этом контексте возникает идея создания специальной экономической зоны на стыке Казахстана и Туркменистана. Такая СЭЗ могла бы стать экономическим узлом нового поколения — с логистической функцией, индустриальными парками, инвестиционными льготами и, главное, интеграцией в региональную архитектуру.

Институции важнее льгот

В мировой практике давно уже доказано: ключевым фактором инвестиционной привлекательности СЭЗ являются не только налоговые стимулы, но и качество институциональной среды.

Это:

• прозрачные процедуры лицензирования;

• стандарты корпоративного управления;

• ESG-подход;

• защита прав инвесторов;

• интеграция в международные системы сертификации и таможенного оформления.

Роль World Free Zones Organization

В этом направлении активно работает Всемирная организация свободных экономических зон (World FZO), которую я имею честь представлять в Центральной Азии. Основанная в 2014 году в Швейцарии при поддержке Шейха Мактума и с штаб-квартирой в Дубае, она стала глобальной платформой обмена лучшими практиками по управлению СЭЗ.

Сегодня в мире насчитывается более 7000 специальных экономических зон, из них 54 — в Центральной Азии, тогда как только в одном Дубае их уже 47. Эти цифры — аргумент в пользу того, что СЭЗ не просто мода, а необходимость для устойчивого роста и диверсификации экономик.

World FZO фокусируется на:

• международной сертификации СЭЗ;

• внедрении ESG и зелёной экономики;

• развитии цифровых платформ для управления зонами;

• создании стандартов для долгосрочной устойчивости.

Международный диалог

В мае прошлого года Конгресс World FZO в Дубае собрал 450 делегатов и 2500 участников со всего мира. Следующее мероприятие состоится в октябре 2025 года на острове Хайнань в Китае. Одной из ключевых тем станет развитие международных стандартов и цифровой трансформации в управлении СЭЗ.

Я приглашаю представителей Туркменистана присоединиться к этому диалогу и внести вклад в развитие единого подхода к управлению экономическими зонами в нашем регионе.

Цифровая интеграция: от Growball до «Зелёной визы»

Технологической основой для интеграции региональных экономик может стать платформа Growball — глобальная цифровая инфраструктура, объединяющая СЭЗ. Уже сейчас она позволяет дистанционно зарегистрировать компанию, получить лицензию и запустить бизнес — из любой точки мира, включая Ашхабад.

Мы предлагаем:

• расширить функционал Growball для стран Центральной Азии;

• запустить проект «Зелёной визы» — механизм, при котором компании, зарегистрированные в одной стране региона, смогут свободно работать в других без повторной регистрации.

Это станет важным шагом к формированию цифровой экономической экосистемы Центральной Азии.

Единая платёжная система для региона

Необходимым элементом такой экосистемы является единая платёжная система. Она:

• упростит трансграничные расчёты;

• снизит транзакционные издержки;

• создаст условия для развития электронной коммерции;

• укрепит финансовую устойчивость региональных экономик.

Заключение

Мы стоим на пороге трансформации. Международные стандарты в управлении СЭЗ, цифровые инструменты, региональная интеграция и ESG — это не абстракции, а конкретные инструменты, которые формируют устойчивую, конкурентоспособную и предсказуемую деловую среду.

Совместными усилиями Казахстан, Туркменистан и другие страны региона могут превратить географическую близость в экономическое единство — и построить новую модель роста для Центральной Азии.

The post От Хоргоса до Темир-Баба: как создать единое экономическое пространство в Центральной Азии appeared first on Ekonomist.

Глобальная динамика устойчивых инвестиций

Рисунок 1. Динамика объема активов устойчивого инвестирования (с ESG-фокусом) с июня 2019 по декабрь 2024 гг.

Источник: Morgan Stanley Institute for Sustainable Investing [2].

График наглядно иллюстрирует резкий рост капиталовложений в ESG-сегмент: компании и инвесторы переводят портфели в «зеленые» активы, реагируя на устойчивые тренды. В целом, исследования прогнозируют продолжение экспоненциального роста ESG-рынка. При сохранении текущих темпов уже к середине 2020-х годов глобальные ESG-активы могут значительно превысить текущие оценки [1]. Это означает, что экология, социальная ответственность и хорошее управление становятся практически неотъемлемой частью бизнес-практик по всему миру.

Глобальные примеры внедрения ESG-практик

Многие мировые корпорации воспринимают ESG не как обязанность, а как источник конкурентных преимуществ.

• Unilever: британско-нидерландский гигант потребительских товаров запустил программу «Sustainable Living Brands», куда вошли продукты с акцентом на социальную и экологическую ответственность. Эти бренды росли вдвое быстрее остального портфеля компании [3].

• Apple: компания заявила, что вся её глобальная цепочка поставок и продукция станут углеродно-нейтральными к 2030 году. В рамках этого компания инвестирует в «зеленые» технологии и экологические материалы [4].

• BlackRock: крупнейший в мире управляющий активами в 2020 году объявил о включении ESG-критериев в процесс инвестиционного анализа всех портфелей и продуктов. Клиентам активно предлагаются ESG-ориентированные решения [5].

На государственном уровне страны также переходят к обязательной ESG-отчетности. В частности:

• С 2024 года Европейский союз внедряет новый стандарт отчетности CSRD (Corporate Sustainability Reporting Directive), который обязывает крупные компании и компании с листингом в ЕС раскрывать детальную информацию об устойчивом развитии.

• США через SEC (Securities and Exchange Commission) усиливают требования по раскрытию климатических рисков для публичных компаний.

• В Японии с 2023 года крупнейшие корпорации обязаны публиковать ESG-отчеты в соответствии с рекомендациями TCFD (Task Force on Climate-related Financial Disclosures).

Таким образом, ESG превращается в обязательную норму бизнес-поведения не только на уровне добровольных инициатив, но и через формальное регулирование.

Влияние ESG-рейтингов на стоимость компаний

Акцент на ESG меняет и финансовые показатели бизнеса. Компании с высокими ESG-рейтингами часто демонстрируют более низкие риски и устойчивый рост. Исследования показывают, что изменение ESG-оценок напрямую отражается на доходности акций. Так, научная работа команды Университета Цюриха и MIT анализирует влияние ESG-апгрейдов и даунгрейдов на поведение фондов и цены акций [6]. В ней обнаружено: понижение ESG-рейтинга приводит к оттоку инвестиций из «устойчивых» фондов и вызывает заметное снижение цен акций компании в долгосрочной перспективе; повышение же рейтинга сопровождается притоком капитала и умеренным ростом курсов.

Рисунок 2. Реакция доходности акций на изменение ESG-рейтингов (данные 2013–2020 гг.).

Источник: Berg, Heeb, Kölbel (2022) [6].

Данный график показывает, как инвесторы реагируют на изменение ESG-рейтинга компании. Пунктирная линия — это когда ESG-рейтинг компании *улучшился*: акции начинают понемногу расти. Красная линия — это когда рейтинг *ухудшился*: акции начинают дешеветь, потому что инвесторы видят это как тревожный сигнал. Таким образом, ESG становится важным индикатором доверия и риска.

Таким образом, ESG-рейтинг стал своего рода «барометром» долгосрочной стоимости бизнеса. Инвесторы учитывают не только чистую прибыль и долговую нагрузку, но и репутационные и экологические риски компаний. Высокий ESG-скор, как правило, сигнализирует о низкой вероятности штрафов или репутационных потерь, что положительно сказывается на капитализации.

ESG в Казахстане и Центральной Азии

В регионе Центральной Азии понятие ESG активно проникает в корпоративные стратегии. Казахстан, как крупнейшая экономика региона, делает ставку на «зеленое» развитие: принят Национальный экологический кодекс, к 2060 году планируется углеродная нейтральность. При этом финансовые регуляторы стимулируют прозрачность:

С 2024 года все банки и страховые компании Казахстана обязаны публиковать ESG-отчеты и раскрывать экологические и социальные риски в годовых отчетах.

Уже сегодня Halyk Bank и Jusan Bank лидируют по раскрытию ESG-информации, получая признание международных рейтинговых агентств [7]. Центр зеленых финансов AIFC продвигает «зеленые» облигации и проекты – например, за последний год при участии AIFC выпущены семь выпусков зеленых облигаций на общую сумму более $500 млн [7].

Вне банковского сектора примеры тоже есть: например, казахстанская нефтегазовая компания «КазМунайГаз» интегрирует ESG-принципы в отчеты, а местные ТЭЦ начинают использовать кредиты, связанные с экологическими целями (SLL). Страны Центральной Азии, хоть и отстают по масштабам, также демонстрируют движение вперёд. Так, Национальный банк Кыргызстана утвердил дорожную карту по «озеленению» финансового сектора, а Таджикистан и Узбекистан внедряют рекомендации по раскрытию ESG-данных.

ESG давно перестал быть лишь модным словом: сегодня это объективный индикатор этичности и долгосрочной устойчивости бизнеса. Компании, серьёзно относящиеся к экологии, социальной ответственности и качественному управлению, не только укрепляют своё общественное лицо, но и создают экономическую ценность.

Анализ показывает: устойчивые стратегии дают конкурентные преимущества – от более дешевых кредитных условий до более высокой лояльности клиентов и сотрудников. При этом правительства и инвесторы стимулируют такие практики, связывая финансирование с ESG-результатами. Игнорировать ESG сегодня — значит упустить возможности роста и доверия на глобальном рынке.

Список источников

1. Global Sustainable Investment Alliance (GSIA). Global Sustainable Investment Review 2020. https://www.gsi-alliance.org

2. Morgan Stanley Institute for Sustainable Investing. Sustainable Signals: Growth and Opportunity in Asset Management. 2024.

3. Unilever. Sustainable Living Brands Overview. 2023. https://www.unilever.com

4. Apple Inc. Environmental Progress Report 2023. https://www.apple.com/environment

5. BlackRock. Sustainability Report 2022. https://www.blackrock.com

6. Berg F., Heeb F., Kölbel J. et al. The Economic Impact of ESG Ratings. MIT Sloan Research Paper No. 5839-19, 2022.

7. Astana International Financial Centre (AIFC). Annual Report 2024: Green Finance Initiatives. https://aifc.kz

The post ESG как показатель этичного бизнеса appeared first on Ekonomist.

Исторический контекст и роль Гонконга

Гонконг был британской колонией до 1997 года, когда он был передан Китаю по соглашению «Одна страна — две системы». Это соглашение предусматривало, что Гонконг будет сохранять свою политическую и экономическую систему на протяжении 50 лет. В результате, Гонконг стал важнейшим международным финансовым центром, с либеральной экономикой и независимой юриспруденцией, отличающейся от строгих условий материкового Китая.

В период до 2020 года, благодаря своему статусу, Гонконг предоставлял китайским компаниям уникальные возможности для выхода на международные рынки. Привлекательность Гонконга для китайских компаний заключалась не только в его независимой системе правления и развитой финансовой инфраструктуре, но и в его способности поддерживать международные экономические связи, что помогало китайским предприятиям привлекать капитал от западных инвесторов. Гонконг, в свою очередь, служил связующим звеном между Китаем и остальным миром.

Торговая война и её последствия

Однако с ростом политических и торговых напряжений между Китаем и США ситуация начала меняться. Тарифная война между двумя странами началась в 2018 году и сопровождалась введением высоких пошлин на китайские товары, чтозначительно затруднило китайским компаниям выход на рынок США. Эти изменения коснулись не только торговли, но и фондовых рынков.

Кроме того, США начали применять более жесткие меры к китайским компаниям, особенно к тем, которые имели акции, зарегистрированные на американских биржах, таких как NASDAQ и NYSE. Администрация президента Дональда Трампа приняла несколько санкционных мер против китайских гигантов, таких как Huawei и ZTE, обвиняя их в шпионаже и угрозах безопасности. Эти шаги также коснулись китайских компаний, чьи акции были зарегистрированы на американских биржах, что создало неопределенность для бизнеса и инвесторов.

Одним из главных событий, изменивших ситуацию, стало введение в 2020 году закона о национальной безопасности в Гонконге, который фактически ликвидировал уникальный статус города. Закон ограничил гражданские свободы и поставил Гонконг под более жёсткий контроль со стороны Китая, что, в свою очередь, повлекло за собой ответные меры со стороны США. Соединенные Штаты отменили особый торговый статус Гонконга, что означало, что для китайских компаний стали действовать те же санкции, что и для материкового Китая.

Гонконг как альтернативный рынок для китайских компаний

После того как Гонконг лишился своего особого статуса, китайские компании начали искать новые способы привлечения капитала на международных рынках. Сложности с размещением акций на американских биржах побудили компании перенаправить свои усилия в Гонконг, который хотя и оказался под давлением Китая, всё ещё сохраняет относительно независимую финансовую систему.

Гонконгская фондовая биржа, одна из крупнейших в мире, стала привлекательной альтернативой для китайских компаний, сталкивающихся с растущими трудностями в США. В последние годы Гонконг начал активно развивать инфраструктуру для поддержки крупных китайских технологических компаний. Примером может служить IPO таких компаний, как Alibaba, Xiaomi и Meituan, которые разместили свои акции на Гонконгской бирже, несмотря на свою сильную привязку к китайскому рынку.

Особенность Гонконга заключается в том, что он сохраняет привлекательность для китайских компаний, обеспечивая возможность для привлекаемых инвесторов из Азии и Запада, при этом предлагая китайским компаниям гибкие условия листинга и низкие административные барьеры.

Это стало особенно актуальным на фоне политических и экономических рисков, связанных с торговой войной. Кроме того, в последние годы Гонконг стремится поддерживать высокие стандарты финансовой прозрачности и корпоративного управления, что помогает укрепить доверие инвесторов. Это делает Гонконг более привлекательным, чем материковый Китай, где корпоративная отчетность и регулирование всё ещё остаются в значительной степени непрозрачными для иностранных инвесторов.

Причины привлекательности Гонконга

Гонконг, находясь под юрисдикцией Китая, остаётся важным финансовым центром благодаря следующим ключевым факторам:

•  Финансовая независимость и доступ к международным рынкам: Гонконг сохранил значительную степень финансовой независимости, несмотря на политические изменения, и продолжает быть важным хабом для международной торговли и инвестиций. В отличие от материкового Китая, Гонконг не сталкивается с такими строгими ограничениями по валютному контролю, что делает его более гибким для международных операций.
• Регулирование и прозрачность: Гонконгские биржи известны своими высокими стандартами финансовой отчетности и прозрачности. Гонконгский рынок акций поддерживает международные нормы бухгалтерского учёта и корпоративного управления, что обеспечивает дополнительную степень доверия инвесторов.
• Гибкость при листинге компаний: В Гонконге китайские компании могут использовать так называемую «двойную структуру акций», что позволяет основным акционерам, включая учредителей, сохранять контроль над компаниями. Это является одним из факторов, который привлекает технологические компании, стремящиеся сохранить контроль над своимбизнесом.
• Отсутствие тарифных барьеров: На фоне тарифной войны между США и Китаем, компании, зарегистрированные в Гонконге, не сталкиваются с теми же санкциями, что и китайские компании, размещенные на американских биржах. Это создаёт для китайских компаний, работающих с международными рынками, существенные преимущества.

Проблемы и риски

Однако, несмотря на множество преимуществ, ситуация в Гонконге остаётся сложной. Политический контроль со стороны Китая, ужесточение законов о национальной безопасности и давление на оппозицию продолжают оставаться проблемными вопросами для международных инвесторов. Множество стран и международных организаций выражают обеспокоенность по поводу соблюдения прав человека в Гонконге, что может негативно сказаться на международных инвестициях в будущем.

Кроме того, ситуация на китайском рынке остаётся напряжённой, с высокими уровнями государственного контроля над бизнесом, что также может стать препятствием для привлечения капитала в Гонконг в долгосрочной перспективе.

Недавние события (2024–2025)

1. Рекордный рост IPO в Гонконге

В первом квартале 2025 года Гонконгская фондовая биржа (HKEX) зафиксировала значительный рост IPO: 15 размещений на сумму 18,2 млрд гонконгских долларов, что в 3,9 раза больше по сравнению с аналогичным периодом 2024 года.

Шесть из этих размещений привлекли более 1 млрд гонконгских долларов, что свидетельствует о восстановлении интереса инвесторов к рынку HKEX.

2. Подготовка крупнейшего IPO с 2021 года

Китайский производитель аккумуляторов CATL готовится к первичному публичному размещению акций в Гонконге во втором квартале 2025 года, планируя привлечь не менее 5 миллиардов долларов США. Это IPO может стать крупнейшим на гонконгском рынке с 2021 года. Однако американские законодатели выразили обеспокоенность по поводу возможных связей CATL с китайской армией и правами человека, призвав банки, такие как JPMorgan и Bank of America, отказаться от участия в размещении.

3. Приостановка почтовых отправлений в США

В ответ на новые тарифы США, Гонконгская почта приостановила прием малых посылок, направляемых в США, начиная с 16 апреля 2025 года. Это решение было принято после того, как США отменили налоговые льготы для товаров стоимостью до 800 долларов, импортируемых из Гонконга, и ввели новые пошлины. Гонконгская почта заявила, что не будет взимать пошлины от имени США и прекратит прием морских посылок, а авиапочта будет прекращена с 27 апреля.

4. Снижение интереса к IPO китайских компаний в США

В 2024 году объем средств, привлеченных китайскими компаниями через IPO в США, снизился на 91%, составив всего 1,39 миллиарда долларов. Это связано с усилением тарифной войны и угрозой делистинга китайских компаний с американских бирж. В ответ многие компании начали рассматривать Гонконг как альтернативу для листинга, что способствует укреплению его позиций как финансового центра.

Гонконг продолжает оставаться важным финансовым центром для китайских компаний, несмотря на политические изменения и торговую войну между Китаем и США. Несмотря на растущие риски и неопределенности, Гонконг предлагает значительные преимущества в плане финансовой прозрачности, гибкости при листинге и доступа к международным рынкам. В условиях глобальной неопределенности китайские компании всё больше обращаются к Гонконгу как к альтернативе американским фондовым биржам, что подтверждается активным размещением акций на Гонконгской фондовой бирже.

Инвестируйте с Paidax

Если вы желаете проинвестировать в Гонконгский или же в Американский фондовый рынок (NASDAQ, NYSE), инвестируйте с низкими брокерскими комиссиями и возможностью обсуждения с другими инвесторами их инвестиционных стратегий с помощью приложения Paidax.  Скачивайте приложение по ссылке и получите бонусные 50$ на брокерские комиссии (промокод — EKONOMIST), тем самым сделав ваши торги ещё выгоднее.

The post Торговая война между США и Китаем: Гонконг становится альтернативой NASDAQ appeared first on Ekonomist.

Ниже представлена динамика ежегодного притока ПИИ по странам ЦА за 2014–2023 годы:

Источник: Всемирный банк, национальные статистические службы Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана [1]

Наибольший объём иностранных инвестиций в абсолютном выражении традиционно привлекает Казахстан, тогда как более мелкие экономики Кыргызстана и Таджикистана получают на порядок меньше капитала ежегодно.

Основные инвесторы: откуда приходит капитал?

График ниже наглядно иллюстрирует динамику притока ПИИ по странам региона. Видно, что показатели Казахстана существенно превышают остальных, хотя и отличаются высокой волатильностью – например, в 2016 году наблюдался скачок за счёт реализации крупных нефтегазовых проектов (приток свыше $17 млрд), после чего в 2018 году фиксировался резкий провал​. Узбекистан со второй половины 2010-х демонстрирует уверенный рост ПИИ, особенно после либерализации экономики в 2017 году. В то же время, приток инвестиций в Кыргызстан и Таджикистан остаётся скромным и нестабильным (с отдельными годами оттока капитала), а Туркменистан показывает тенденцию снижения притока ПИИ с пика в середине 2010-х.

Рис 1. Приток ПИИ по странам Центральной Азии, 2014-2023 гг.

Источник: график основан на данных, предоставленных Всемирным банком и национальными статистическими службами соответствующих стран.

Общая картина за десятилетие свидетельствует о лидерстве Казахстана: за 2014–2023 годы республика привлекла свыше $60 млрд ПИИ (по платежному балансу).

• В 2022 году, по данным правительства, валовой приток ПИИ в Казахстан достиг $28 млрд, рекордного значения за последние 10 лет​. Для сравнения, Узбекистан суммарно получил около $15–16 млрд за тот же период, Туркменистан – порядка $15 млрд, тогда как Кыргызстан и Таджикистан – считанные миллиарды каждый.
• Тем не менее, темпы роста ПИИ в Узбекистане были наиболее высокими в регионе после запуска реформ 2017 года – приток вырос с ~$0.8 млрд в 2014 до $2.7 млрд в 2022 (увеличение более чем в 3 раза)​.

В результате Узбекистан вышел на второе место по привлечению капитала, потеснив традиционно более богатый ресурсами Туркменистан. Для малых экономик – Кыргызстана и Таджикистана – картина менее благоприятна:

• Кыргызская Республика в 2015 году привлекла более $1 млрд (на фоне разовых сделок в золотодобыче), однако после 2017 г. инвестклимат ухудшился: в 2021–2022 гг. фиксировался чистый отток капитала из страны (например, в 2022 г. – минус $509 млн, во многом из-за национализации крупнейшей золотодобывающей компании)​ [11].
• Таджикистан с 2015 г. напротив пережил спад притока ПИИ – с $450 млн в 2015 г. до менее $100 млн в 2021 г. с небольшим восстановлением до ~$170 млн в 2022-м. [12].

Таким образом, разрыв между лидерами и аутсайдерами увеличился: доля Казахстана и Узбекистана в совокупных ПИИ, поступающих в Центральную Азию, теперь превышает 90%.

По оценке ЮНКТАД, в 2022 году на Казахстан пришлось ~$6.1 млрд притока, а на Узбекистан $3 млрд, что вместе составляет ~95% инвестиций в регионе​. [2]

Основные инвесторы: откуда приходит капитал

Источники прямых инвестиций в Центральной Азии весьма показательны. География доноров капитала отражает как богатство природными ресурсами отдельных стран, так и их внешнеполитические ориентиры. В целом, за последнее десятилетие в регион инвестировали как традиционные партнёры (Европейский союз, Россия), так и новые игроки – прежде всего Китай, а также Турция и страны Ближнего Востока [2][3][4].

• Казахстан традиционно привлекает инвестиции из ЕС, США, Китая и России. В 2022 году крупнейшими инвесторами стали Нидерланды ($8.3 млрд), США ($5.1 млрд) и Швейцария ($2.8 млрд) [3].
• Узбекистан после 2017 года активно получает ПИИ из Китая (до 65% от общего объема), Южной Кореи, России и Турции [4].
• Кыргызстан и Таджикистан в значительной степени зависят от инвестиций Китая и России [5][6].
• Туркменистан привлекает капитал почти исключительно из Китая, а также из Малайзии, Турции и ОАЭ [7].

Отраслевое распределение инвестиций

Иностранный капитал в Центральной Азии в основном направляется в сырьевые отрасли – нефтегазовую промышленность и добычу полезных ископаемых.

• В Казахстане в 2022 году около 43% ПИИ пришлись на добывающий сектор, 20% – на обрабатывающую промышленность, 18% – на торговлю [3].
• Узбекистан получает инвестиции преимущественно в энергетический сектор, металлургию и химию [4].
• В Кыргызстане и Таджикистане основным направлением остаётся горнодобыча [5][6].
• В Туркменистане иностранные инвестиции почти полностью сосредоточены в газовой отрасли [7].

Институциональные и политические факторы

Приток ПИИ зависит не только от природных ресурсов, но и от инвестиционного климата.

• Казахстан остаётся лидером благодаря предсказуемой политике, правовой базе и работе институтов, таких как МФЦА [3].
• Узбекистан совершил резкий разворот от изоляционизма к реформиму после смены власти в 2016 году. За последние годы существенно улучшил свои позиции после реформ, начатых в 2017 году [4].
• Кыргызстан и Таджикистан сталкиваются с обратной проблемой – политическая нестабильность и институциональная слабость отпугивают многих инвесторов, несмотря на либеральные законы. [5][6].
• Туркменистан – особый случай, где политико-институциональные факторы практически блокируют ПИИ вне государственного контроля. Туркменское руководство придерживается модели самодостаточности: национальная валюта неконвертируема, доступ иностранных компаний в большинство секторов запрещён или строго лимитирован. Формально закон об иностранных инвестициях в Туркменистане есть, но на практике отсутствует прозрачность и гарантия репатриации прибыли [7].

Таким образом, институциональная привлекательность центральноазиатских стран для инвесторов существенно разнится. Казахстан и Узбекистан смогли создать относительно благоприятные условия (по меркам развивающихся рынков) – это подтверждается ростом ПИИ в эти страны. Кыргызстан и Таджикистан, несмотря на декларации открытости, страдают от внутренней нестабильности и слабых институтов, что нивелирует их конкурентные преимущества (низкие издержки, доступ на рынки ЕАЭС и т.д.). Туркменистан же сознательно ограничивает допуск капитала, сохраняя стабильность за счёт упущенных возможностей инвестиций.

Отдельно стоит отметить геополитический фактор: санкционное противостояние России и Запада косвенно повышает интерес инвесторов к Центральной Азии как к обходному маршруту и новой производственной площадке. После 2022 года наблюдается рост регистраций новых компаний с иностранным участием в Казахстане и Узбекистане – часть международного бизнеса перемещается из России, избегая санкций. Это может позитивно сказаться на долгосрочном притоке ПИИ, если страны сумеют институционально закрепить статус безопасной гавани для капитала.

Кто выигрывает борьбу за капитал?

Выигрывает борьбу за капитал тот, кто предлагает инвестору сочетание богатых возможностей и минимальных рисков. В Центральной Азии таким сочетанием лучше всех располагает Казахстан – благодаря ресурсам и относительно развитым институтам – что подтверждается его притяжением львиной доли иностранных инвестиций. Узбекистан быстро догоняет, делая ставку на реформы и человеческий капитал. Возможно, в перспективе именно конкуренция между Астаной и Ташкентом станет локомотивом улучшения инвестклимата во всём регионе. Остальным же странам ЦА, чтобы не остаться на обочине, придётся либо присоединиться к этим усилиям по созданию комфортной среды для глобального бизнеса, либо продолжать полагаться на узкий круг партнеров.

В конечном счёте, объём и качество ПИИ – это индикатор доверия мирового сообщества. Центральная Азия в целом обладает значительным потенциалом для иностранных инвесторов – и та страна, которая сумеет лучше реализовать этот потенциал посредством грамотной политики, и станет главным выигравшим в долгосрочной борьбе за капитал.

Источники:

[1] World Bank. (2024). Net inflows of foreign direct investment. https://data.worldbank.org

[2] UNCTAD. (2024). World Investment Report. https://unctad.org

[3] Министерство иностранных дел РК, Комитет по инвестициям. https://invest.gov.kz

[4] Министерство инвестиций, промышленности и торговли Республики Узбекистан. https://www.mift.uz

[5] Национальный статистический комитет Кыргызской Республики. https://stat.kg

[6] Агентство по статистике при Президенте Республики Таджикистан. https://stat.tj

[7] Государственный комитет по статистике Туркменистана. https://stat.gov.tm

[8] IMF Country Reports and FDI statistics. https://www.imf.org

[9] ADB Central Asia Regional Economic Outlook. https://www.adb.org

[10] Astana Times, Foreign Direct Investment Inflow in Kazakhstan Hits Record High in 2022, https://astanatimes.com

[11] Macrotrends.net, Kyrgyz Republic Foreign Direct Investment 1993-2025, https://www.macrotrends.net/

[12] Macrotrends.net, Tajikistan Republic Foreign Direct Investment 1992-2025, https://www.macrotrends.net/

The post Прямые иностранные инвестиции: кто из стран Центральной Азии выигрывает борьбу за капитал appeared first on Ekonomist.

Глобальные и региональные тренды

По данным UNCTAD, в 2023 году общий приток ПИИ в мире сократился на 2%, что отразилось и на странах Азии [4]. Особенно сильно снижение затронуло Индию, Пакистан и Казахстан. В случае Казахстана причиной стали не только внешние факторы, но и внутренняя динамика: завершение крупных проектов, таких как расширение Тенгизского месторождения, снизило объем реинвестируемой прибыли. В то же время в 2022 году на Казахстан приходилось более 60% всех иностранных инвестиций в регионе Центральной Азии [3]. Это подчёркивает значимость страны как инвестиционного хаба. В условиях глобального передела логистических цепочек, Казахстан становится ключевым транзитным узлом между Китаем, Россией, Ираном и Европой, что делает его привлекательным объектом для вложений в транспортную и производственную инфраструктуру.

В 2023 году приток ПИИ в Казахстан снизился по сравнению с рекордным 2022 годом.

По предварительным оценкам, валовый приток иностранных инвестиций составил около $23–24 млрд (против $28 млрд годом ранее) – снижение примерно на 15–20%. Основная причина – резкое сокращение реинвестированной прибыли в нефтегазовом секторе после сверхприбылей 2022 года. По данным АО «Kazakh Invest»,

В 2023 году наблюдалось сокращение реинвестированных доходов на 93,4%.

– то есть иностранные компании значительно больше выводили прибыль в виде дивидендов, а не оставляли на дальнейшие инвестиции​. В результате чистый приток ПИИ (за вычетом оттока капитала) практически упал вдвое – с около $6–7 млрд в 2022 году до $3,4 млрд в 2023-м, по данным Национального банка​.[6]

Страны-доноры: география капиталовложений

Казахстан традиционно привлекал инвестиции из Нидерландов, США, Швейцарии, Китая и России.

По итогам 2022 года, Нидерланды были крупнейшим источником ПИИ ($8,3 млрд), США — вторым ($5,1 млрд), далее следовали Швейцария, Китай и Россия [1].

Однако в 2023 году ситуация изменилась:

• В 2023 году Россия резко увеличила объёмы вложений до $3 млрд на фоне геополитических изменений и релокации бизнеса [2].
• В то же время вложения из ЕС снизились, особенно из Нидерландов, где приток упал почти вдвое.
• США сохранили устойчивую позицию, а Китай продолжает укреплять присутствие, особенно в логистике и сырьевом секторе.

Американские компании (Chevron, ExxonMobil и др.) сохраняют участие в крупных добывающих проектах, хотя завершение этапа расширения Тенгизского месторождения могло привести к временной паузе в новых вложениях. На фоне перетока капитала внутри Азии существенно выросла доля Китая. В 2023 году китайские ПИИ составили порядка $2,0 млрд, увеличившись по сравнению с $1,4 млрд годом ранее​. [1]

На фоне санкционного давления и политических рисков, Казахстан становится для многих компаний безопасной зоной входа в евразийский рынок.

Таблица 1. Топ-10 стран по объему ПИИ в Казахстан в 2023 году (оценка)

Источник: Всемирный инвестиционный отчёт 2024 года (World Investment Report 2024).

Отраслевой срез: от нефти к индустриализации

Исторически более 60% всех ПИИ в Казахстане приходилось на сырьевой сектор — нефть, газ, металлы. В 2023 году начался постепенный сдвиг: доля добывающей отрасли снизилась примерно до 35%, в то время как обрабатывающая промышленность и торговля усилили позиции. В частности, сектор переработки привлёк около $6 млрд, что стало рекордным показателем. Причиной стал переход к промышленной политике: Казахстан стремится создавать добавленную стоимость на своей территории, стимулируя инвестиции в автопром, химическую промышленность, пищевую переработку. Дополнительную поддержку получили логистика и ВИЭ, особенно в свете глобальной климатической повестки.

Таблица 2. Приток ПИИ по основным отраслям экономики, 2023 г.

Источник: Всемирный инвестиционный отчёт 2023 года (World Investment Report 2023)

Торговля стала крупнейшим получателем инвестиций среди сервисных отраслей – более 20% всех ПИИ.

Это связано с тем, что Казахстан превратился в ключевой торгово-логистический хаб в регионе: иностранные компании инвестируют в дистрибуцию, склады, сеть автодилеров и ритейл, используя Казахстан для реэкспорта и обхода торговых барьеров. Особенно активны были российские, турецкие и китайские инвесторы в торговом бизнесе. Кроме того, в Астане и Алматы реализованы проекты строительства крупных торгово-развлекательных центров с участием иностранного капитала.

Транспорт и логистика – ещё одна сфера, привлекающая устойчивый интерес. В 2023 году иностранцы вложили около $1,3 млрд в транспортный сектор (на 13% больше, чем годом ранее)​ [1].

Факторы роста и барьеры

На фоне глобальной турбулентности Казахстан предлагает инвесторам макроэкономическую стабильность, относительно предсказуемое регулирование и амбициозную повестку реформ. В 2023 году были активизированы Совет по инвестициям при Президенте, внедрены новые механизмы защиты прав инвесторов, упрощены налоговые режимы для промышленных проектов.

Однако сохраняются проблемы: судебная система, защита собственности, вопросы перераспределения ресурсов между регионами.

Мировые тенденции (рост ставок, падение сырьевых цен) также снижают общий инвестиционный аппетит, особенно в развивающихся странах.

Перспективы на 2025 год

Правительство Казахстана ставит цель достичь $30 млрд ежегодного притока ПИИ к 2025 году [1]. Реализация этой цели зависит от запуска новых проектов в переработке, энергетике и транспортной инфраструктуре, в том числе в рамках инициативы ‘Срединного коридора’. Особое внимание уделяется инвестициям из Китая, ОАЭ и Турции. Параллельно Казахстан развивает стратегические партнёрства с ЕС в сфере поставок критических материалов.

В то же время, ключевым условием для позитивного сценария является сохранение внутриполитической стабильности и предсказуемости экономической политики. Инвесторы будут внимательно следить за реализацией объявленных реформ – особенно за налоговой политикой, защитой прав инвесторов и мерами противодействия коррупции. Повышение прозрачности и верховенства права способны существенно увеличить приток качественных ПИИ (прямых инвестиций «с нуля» в новые производства). Казахстан конкурирует за капитал с другими развивающимися рынками, и продолжение курса на улучшение инвестклимата (включая упрощение регуляторных процедур, цифровизацию госуслуг для бизнеса, защиту инвесторов через МФЦА) должно сыграть в его пользу.

Если административные реформы будут доведены до конца, а макроэкономическая стабильность сохранится, Казахстан сможет укрепить позиции как инвестиционный центр Центральной Евразии.

Источники:

[1] Министерство иностранных дел РК / Kazakh Invest – Пресс-релиз об инвестициях по итогам 2022 года (3 апреля 2023).

[2] Lloyds Bank / UNCTAD – Обзор: Foreign direct investment in Kazakhstan (WIR 2023).

[3] The Astana Times – Статья: Kazakhstan Reports Growth in Foreign Investment in 2024 (24 марта 2025).

[4] UNCTAD World Investment Report 2023.

[5] Всемирный банк – Kazakhstan Economic Update – Winter 2023-24.

[6] Kursiv Media – Статья: FDI in Kazakhstan plummets to all-time low (10 января 2025).

The post $28 миллиардов доверия: о чем говорит статистика ПИИ в Казахстане appeared first on Ekonomist.

Главный вопрос на сегодня: как финансировать долгосрочное развитие без чрезмерной зависимости от Нацфонда? Ответ – в реформе налоговой системы и модернизации финансовой политики.

Экономический рост: динамика под вопросом

В 2024 году экономика Казахстана выросла на 4,0%.

Основным источником роста стали бюджетные расходы и рост потребительских кредитов. Однако картина не столь радужна. Инвестиции в горнодобывающий сектор снизились, а доля инвестиций от ВВП сократилась почти вдвое за последние 20 лет. Это говорит о том, что текущая экономическая модель ориентирована на краткосрочные цели и не обеспечивает устойчивых основ для будущего развития.

Прогноз на 2025 год оптимистичнее — рост до 4,7%.

Во многом за счёт расширения добычи на месторождении Тенгиз. Однако в среднесрочной перспективе (2026 и далее) аналитики предостерегают от снижения темпов до 3–3,5% в год. Главной причиной выступает структурное ослабление производительности и сокращение доли инвестиций в экономике, упавшей с 28% ВВП в начале 2000-х до менее 17% в последние годы.

Еще одна тревожная тенденция — снижение экспортной выручки. На фоне падения мировых цен на нефть в 2025–2026 годах, экспорт будет давать всё меньше поступлений в бюджет. Учитывая ограниченные перспективы роста у главных торговых партнёров (Китай, Россия, ЕС), рассчитывать на внешнюю конъюнктуру не приходится.

Рис 1. Рост реального ВВП (2019-2026)

Источник: Всемирный Банк, 2025.

Инфляция и потребление: кредитуемся, чтобы жить

Несмотря на снижение инфляции до 8,6% в 2024 году, она остаётся выше целевого уровня в 5%.

Продовольственная инфляция снизилась, но цены на услуги выросли более чем на 13%, в основном из-за повышения тарифов на коммунальные услуги. За 2024 год цены на отопление и электроэнергию выросли более чем на 20%, водоснабжение — на 43%. Это бьет по домохозяйствам с низкими доходами.

При этом потребительская активность подогревается за счёт дорогих кредитов: в 2024 году доля домохозяйств в общем объеме кредитов достигла 60%, что в три раза больше 20% показателя в 2010 году.

Казахстан стал одной из немногих стран с ресурсной экономикой, где основной драйвер роста — внутреннее потребление, основанное на займах.

Это создаёт риски как для самих граждан, так и для финансовой системы в целом. Банки получают рекордную прибыль, но рост долга граждан — тревожный сигнал для всей экономики.

Рис 2. Долг домохозяйств (в%)

Фискальная устойчивость под давлением

Расходы бюджета в 2024 году выросли на 5,5% в реальном выражении.

Основные траты — социальные программы, поддержка уязвимых слоёв населения и модернизация инфраструктуры. Это жизненно важные инвестиции, особенно на фоне стареющей инфраструктуры и растущих социальных потребностей. Однако доходы не поспевают за расходами.

В результате — дефицит бюджета на уровне 3,1% ВВП в 2025 году.

Нацфонд снова используется как «подушка», что ставит под угрозу его устойчивость. Проблема лежит глубже — в ограниченности доходной базы. Налоговые поступления составляют всего 17% ВВП, тогда как в странах ОЭСР этот показатель достигает 34%.

Такая разница создаёт системную уязвимость: недостаточно средств для финансирования здравоохранения, образования, инфраструктуры и зелёного перехода. Кроме того, фискальная система Казахстана долгое время строилась на добыче и экспорте природных ресурсов, но в текущих условиях эта модель себя исчерпала.

Путь к фискальной устойчивости: налоговые реформы

Эксперты Всемирного банка подчёркивают: без серьёзной налоговой модернизации Казахстану будет сложно удержать бюджет в сбалансированном состоянии. Среди предложений:

• повышение ставок корпоративного подоходного налога и НДС;
• переход к прогрессивной шкале индивидуального налогообложения;
• отмена избыточных и неэффективных льгот;
• введение налога на наследство и капитал;
• экологизация налоговой системы (включая углеродный налог).

Одновременно требуется устойчивый механизм использования средств Национального фонда и обновление бюджетного правила, что поможет уменьшить зависимость от внешних заимствований и усилить доверие инвесторов.

Роль бизнеса и гражданского общества

Налоговая реформа — это не только задача государства. Бизнес должен участвовать в обсуждении новых подходов, в том числе в вопросах налоговой прозрачности и справедливости. Гражданское общество — важный партнёр, который может отслеживать, как используются общественные средства, и добиваться справедливости в распределении налогового бремени.

Экономика Казахстана в 2024–2025 гг. стоит на распутье. С одной стороны, есть возможность краткосрочного роста за счёт добычи нефти и бюджетных расходов. С другой — отсутствие диверсификации, низкая производительность и слабая фискальная база ограничивают долгосрочные перспективы.

Будущее Казахстана зависит от решимости властей провести структурные реформы, укрепить налоговую систему и обеспечить устойчивое управление государственными финансами. Или продолжать заимствовать и тратить фондовые резервы, или провести болезненные, но необходимые реформы. Увеличение фискальных доходов – это не просто про деньги. Это про школы, дороги, больницы и будущее поколение казахстанцев. А значит – про стратегический выбор, от которого зависит, какой будет страна завтра.

The post Всемирный Банк: инвестиции в Казахстане снизились в полтора раза appeared first on Ekonomist.