Традиционно наибольшее внимание уделяется Казахстану и Узбекистану как наиболее открытым и диверсифицированным экономикам региона. Однако Туркменистан, придерживающийся политики постоянного нейтралитета, постепенно выходит на переднийыы план как фактор стабильности и инвестиционной связности Центральной Азии.

Рассматривая Туркменистан в контексте региональной интеграции, необходимо сфокусироваться на трёх направлениях:

1. Энергетический и транзитный потенциал как основа экономической кооперации.
2. Привлечение иностранных инвестиций и диверсификация экономики.
3. Подготовка к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО) как стратегический шаг для включения в мировую экономику.

Геополитическое положение и нейтралитет: вызов или преимущество?

Туркменистан с 1995 года обладает признанным ООН статусом постоянного нейтралитета. Для многих наблюдателей это означало самоизоляцию страны от глобальных альянсов. Однако за тридцать лет стало очевидно, что нейтралитет дал Туркменистану редкое преимущество: страна сохранила политическую устойчивость и минимизировала вовлечение в региональные конфликты.

Для иностранных инвесторов это равносильно гарантии предсказуемости. Туркменистан не втянут в противостояния крупных держав, что делает его удобным пространством для долгосрочных инвестиционных проектов.

Энергетика: главный актив и вызов

Туркменистан располагает одними из крупнейших в мире запасов газа (четвёртое место в мире, около 13 трлн куб. м). Газ — это одновременно и основа благосостояния, и главная уязвимость страны.

Основные направления газовой дипломатии

• Китай: с 2009 года Туркменистан является основным поставщиком газа по газопроводу «Центральная Азия – Китай». Ежегодные объёмы достигают 30–35 млрд куб. м, что сделало Поднебесную главным внешнеэкономическим партнёром Ашхабада.
• Иран: через газопроводы Корпедже – Курдкуй и Довлетабад – Серахс Туркменистан поставляет газ в северные регионы Ирана, обеспечивая баланс отношений.
• TAPI: проект Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия остаётся амбициозной, но пока нереализованной инициативой. Его успешное завершение способно коренным образом изменить энергетическую карту региона.
• Европа (Транскаспийский газопровод): в случае реализации проект откроет прямой доступ туркменского газа к рынкам ЕС.

Инвестиционный аспект

Для инвесторов энергетика остаётся ключевым сектором. Но, чтобы интегрироваться в мировую экономику, Туркменистану важно не только экспортировать газ, но и развивать переработку и нефтехимию, создавая продукты с высокой добавленной стоимостью.

Транспорт и логистика: Туркменистан как транзитный хаб

Географическое положение страны превращает её в естественный мост между Центральной Азией, Каспием, Ближним Востоком и Южной Азией.

• Коридор Север–Юг: железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран обеспечивает выход в порты Персидского залива.
• Каспийский маршрут: порт Туркменбаши становится частью Транскаспийского международного транспортного коридора.
• Один пояс — один путь: Ашхабад осторожно вовлекается в китайскую инициативу, стремясь диверсифицировать внешнеэкономические связи.

В 2014 году была запущена железнодорожная линия Казахстан – Туркменистан – Иран, которая впервые соединила Центральную Азию с Персидским заливом. Этот проект стал символом того, как инфраструктурная связка может превратить «замкнутые» экономики региона в участников глобальной торговли. Для Туркменистана это не просто дорога, а инструмент выхода на глобальные рынки.

Водные и экологические проекты

В условиях изменения климата вода становится ключевым фактором стабильности в ЦА. Туркменистан с его пустынным климатом и Каракумским каналом играет особую роль в управлении водными ресурсами.

Инвестиции в системы капельного орошения, опреснение воды и экологические проекты в Каспии могут превратить страну в лидера «зелёной повестки» Центральной Азии.

Turkmenistan Investment Forum: продвижение инвестиционного видения

Знаковым инструментом в продвижении нового курса на открытую экономику стал Turkmenistan Investment Forum — ключевая международная платформа, организованная Министерством финансов и экономики, Министерством иностранных дел и хозяйственным обществом «Turkmen Congress». Форум собирает представителей иностранных компаний, международных финансовых институтов и региональных партнёров, предлагая им прямой доступ к инвестиционным возможностям Туркменистана.

Форум стал важным индикатором готовности Ашхабада к диалогу с глобальными инвесторами. На нём презентуются проекты в сфере газохимии, текстиля, сельского хозяйства, транспорта, туризма и IT. Именно в ходе этих встреч страна четко обозначила стратегию диверсификации экономики и выразила готовность двигаться к стандартам ВТО. Для международного бизнеса это сигнал, что Туркменистан переходит к более глобальной модели развития и формирует институциональные условия для долгосрочного партнёрства.

ВТО: стратегическая цель Туркменистана

Вступление во Всемирную торговую организацию станет переломным моментом для Туркменистана и всего региона.

Значение членства в ВТО

1. Прозрачность и доверие: приведение национального законодательства к международным нормам создаст доверие инвесторов.
2. Рост торговли: снижение барьеров позволит увеличить экспорт и импорт.
3. Приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ): сигнал миру о том, что Туркменистан готов к открытому рынку.
4. Региональный эффект: участие Ашхабада в ВТО укрепит переговорные позиции всей Центральной Азии.

Основные вызовы

• необходимость реформ тарифной и субсидийной политики;
• прозрачность госзакупок и статистики;
• либерализация отдельных секторов экономики.

Опыт соседнего Кыргызстана, вступившего в ВТО в 1998 году, показал, что даже небольшая экономика может извлечь выгоду от интеграции в глобальную торговую систему. Кыргызстан получил доступ к международным рынкам, однако столкнулся и с трудностями: рост конкуренции и давление на местных производителей. Этот урок важен для Туркменистана: вступление в ВТО принесёт не только выгоды, но и серьёзные вызовы, требующие институциональной готовности.

Роль частного сектора

Подготовка к вступлению в ВТО невозможна без вовлечения национального бизнеса. Здесь ключевую роль играет Союз промышленников и предпринимателей Туркменистана (СППТ) — крупнейшее объединение частного сектора страны.

СППТ выполняет несколько функций:

• платформа диалога между государством и бизнесом в рамках реформ;
• экспертный центр по вопросам барьеров торговли и инвестиций;
• механизм вовлечения МСБ в глобальные цепочки поставок.

Для иностранных инвесторов это сигнал, что Туркменистан движется к созданию институциональной среды, где бизнес имеет голос и участвует в формировании правил.

Новые инвестиционные направления

Помимо энергетики и транзита, Туркменистан формирует новые ниши:

1. Агропромышленный комплекс — модернизация хлопководства, зернового производства, экспорт фруктов и овощей.
2. Промышленность — газохимия, удобрения, стройматериалы.
3. Туризм — Каспийское побережье, объекты ЮНЕСКО (Мерв, Куня-Ургенч).
4. ИТ и финтех — цифровизация госуслуг, электронная коммерция.

Эти сферы способны привлечь глобальных инвесторов и диверсифицировать экономику.

Риски и вызовы

• политическая закрытость и слабая институциональная база;
• зависимость от цен на газ;
• недостаточное развитие малого бизнеса;
• медленные реформы.

Однако именно движение к ВТО и постепенное вовлечение частного сектора создают стимулы для трансформации.

Прогноз до 2035 года

1. Энергетический центр: сохранение лидирующей роли в газе и развитие ВИЭ.
2. Транзитный хаб: интеграция в коридоры Север–Юг и Восток–Запад.
3. Инвестиционный магнит: членство в ВТО и СЭЗ привлекут международные корпорации.
4. Экологический лидер: проекты по воде и климату объединят регион.
5. Культурный интегратор: мягкая сила Туркменистана усилит общую идентичность ЦА.

Туркменистан стоит на пороге серьёзных изменений. Сохраняя нейтралитет и независимость, страна постепенно трансформируется в катализатор интеграции Центральной Азии.

Будущее региона зависит от способности стран привлекать инвестиции, диверсифицировать экономику и быть активным членом ВТО и международной торговли. Эти шаги не только укрепят позиции Ашхабада, но и внесут вклад в формирование устойчивой и конкурентоспособной Центральной Азии.

Если Казахстан и Узбекистан выступают локомотивами реформ, то Туркменистан способен стать балансирующим звеном, соединяющим регион с глобальной экономикой за счет стабильной и диверсифицированной экономики, и ответственного частного сектора. В этом заключается его уникальная миссия на ближайшие десятилетия.

The post Туркменистан и региональная интеграция в Центральной Азии appeared first on Ekonomist Media.

БОСТОН – Даже жёсткие критики Генри Киссинджера согласны, что визит президента США Ричарда Никсона в Китай в 1972 году навсегда изменил геополитику. До организации Киссинджером этого дипломатического сближения американские лидеры представляли мир как борьбу капитализма с коммунизмом, а на любого человека, имевшего друзей-коммунистов, можно было навесить опасный ярлык «Красный». Благодаря Киссинджеру стране, находившейся под полным контролем Компартии Китая, было разрешено процветать внутри мировой рыночной системы.

Однако на празднике по поводу экономических «успехов» Китая оказались забыты издержки китайской стратегии Киссинджера – как для США, так и для мира. Если в начале 2025 года Дональд Трамп вновь станет американским президентом, эта стратегия, скорее всего, станет доминирующей, причём даже в более опасной форме.

Десятилетиями Киссинджер активно выступал за ведение бизнеса с Китаем, и он неплохо заработал, открыв двери в эту страну. Среди прочего он поддержал Дэн Сяопина после массового убийства мирных протестующих на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года. Не прошло и двух месяцев, как Киссинджер написал знаменитые строки:

«Ни одно правительство в мире не потерпело бы оккупацию в течение восьми недель главной площади столицы десятками тысяч демонстрантов, которые заблокировали территорию перед главным правительственным зданием. Демонстрация бессилия в китайской столице спровоцировала бы всплеск латентного регионализма и вооружённых мятежей в провинциях страны. Соответственно, репрессии были неизбежны. Однако шокирующей оказалась их жестокость, а ещё больше шокировали последовавшие судебные процессы и пропаганда в сталинском стиле».

За этим наблюдением следовал параграф, который содержит самое ясное из всех возможных определений «реальной политики» Киссинджера:

«И всё же Китай остаётся слишком важен для национальной безопасности США, чтобы рисковать этими отношениями из-за эмоциональных моментов. Америке нужен Китай в качестве возможного противовеса советским поползновениям в Азии, и ей нужен Китай, чтобы сохранять значение в глазах Японии в качестве ключевого игрока в азиатских событиях. А Китаю нужна Америка в качестве противовеса потенциальным амбициям СССР и Японии. В обмен на это Китай будет оказывать сдерживающее влияние на Азию и не будет бросать вызов Америке в других регионах мира. Последние события никак не изменили эту реальность».

Подобные рассуждения стали стандартным рефреном у американских гуру внешней политики и у бизнес-лидеров, осуществлявших инвестиции в Китай. Китайская экономика начала резко расти в 1990-е годы, потому что компании, базировавшиеся в Гонконге, Тайване, Европе и США, стали наперегонки строить в этой стране заводы для того, чтобы воспользоваться дешёвой китайской рабочей силой. Естественно, что, как только экономика начинает расти, у работников (вполне резонно) появляется желание получать более высокую зарплату. А такое повышение может обеспечить либо конкуренции на рынке труда, либо организация трудящихся в коллективы, требующие улучшить условия оплаты.

Именно это происходило во время промышленных революций в Британии, Европе и Америке. Изначально владельцы заводов и фабрик охотно применяли насилие для подавления рабочих (например, в 1819 году во время Манчестерской бойни или в 1892 году во время Хоумстедской стачки), но политическое давление против них нарастало, и в итоге были проведены реформы. Все эти перемены ознаменовали начало промышленной эпохи общего процветания. Трудящиеся стали получать свою долю доходов от прироста производительности, при этом они были лучше организованы и действовали в более демократической политической среде. Тем временем технологии стали использоваться для создания большего количества хорошо оплачиваемых новых рабочих мест.

В Китае на протяжении многих десятилетий внутренний рынок был очень мал, и его главная привлекательность для инвесторов заключалась в практически безграничном предложении дешёвой рабочей силы. Этот привлекательный актив поддерживала инфраструктура, финансируемая государством, при этом правительство проводило политику потакания интересам владельцев бизнеса. Поощряемый Белым домом, Китай в 1990-е годы превратился в крупнейшего заёмщика Всемирного банка, а в 2001 году был допущен во Всемирную торговую организацию при поддержке иностранных инвесторов и официальных лиц стран «Большой семёрки».

Китайский экономический бум, начавшийся после вступления страны в ВТО, оказался возможен благодаря сознательной девальвации юаня (вопреки правилам и нормам Международного валютного фонда) и непрерывным репрессиям против трудящихся. Эта комбинация мер привела вскоре к взрывному росту поставок дешёвого китайского импорта в США, что ускорило упадок промышленности в штатах Среднего Запада и других частях страны: в период с 1999 по 2011 годы исчезли более двух миллионов рабочих мест.

Интеграция Китая в мировую экономику позволила ему достичь быстрых темпов роста ВВП и создать самый большой по численности средний класс в мире. Но при этом стране резко увеличилось неравенство, а рост экономики приносил выгоду в первую очередь образованным и обладающим хорошими связями специалистам в городах, а не простым фермерам и рабочим, чьи доходы оставались низкими. Альтернативный путь развития, который не предполагает избыточной опоры на дешёвый труд и субсидируемый экспорт (как, например, в других странах Восточной Азии), принёс бы китайскому рабочему классу намного больше пользы.

Кто бы ни победил на президентских выборах в США в ноябре следующего года, Белый дом будет иметь дело со всё более агрессивным Китаем, хотя китайский экспорт по-прежнему остаётся почти обязательным компонентом в производстве и потреблении американцев. Трамп делает громкие заявления по поводу противостояния с Китаем, однако его беспринципный, деловой подход представляет собой всего лишь усиленную версию циничной «реальной политики» Киссинджера. Подобно Киссинджеру, он игнорирует необходимость защищать такие ценности, как права человека и демократия.

Ситуация усугубляется тем, что теории Киссинджера по поводу китайской истории оказалась совершенно ложными. В 1989 году он предупреждал, что «китайское руководство обязано понять (или это поймут его преемники), что экономические реформ невозможны без поддержки образованных групп населения, переполнявшихся мятежным пылом, и без поддержки трудящихся, которые обеспечивали силу». Однако в дальнейшем Компартия Китая использовала реформы лишь в качестве инструмента привлечения иностранного капитала и технологий. А теперь, когда партийное руководство сосредоточилось на мировой власти и своём статусе, проведение либеральных реформ прекратилось – и даже начался их откат.

Таково наследие Киссинджера. Америка и её союзники не должны на него опираться. Вместо этого им следует выбрать более принципиальные подходы к Китаю и к внешней торговле в целом. Именно такой была изначальная концепция Бреттон-Вудского соглашения в 1944 году, когда считалось, что неограниченный доступ к американскому рынку должны иметь только страны, приверженные защите прав человека и политической свободы. Поскольку сегодня США меняют отношения с мировой экономикой, им следует гарантировать, что отечественная политика в сфере инноваций, инвестиций и занятости будет служить целям общего процветания для всех американских рабочих.

Китайская политика Киссинджера, основанная на его довольно узкой концепции американской власти, не смогла обеспечить ничего подобного. Трамп тоже заинтересован исключительно во власти, причём своей собственной. Второе президентство Трампа доведёт до логического завершения идеи Киссинджера: выгоды для очень немногих в ущерб очень многим.

Дарон Аджемоглу – профессор экономики в Массачусетском технологическом институте (MIT), соавтор (совместно с Саймоном Джонсоном) книги «Власть и прогресс: Наша тысячелетняя борьба за технологии и процветание» (издательство PublicAffairs, 2023). Саймон Джонсон – бывший главный экономист в Международном валютном фонде, сейчас профессор в Школе менеджмента им. Слоуна при Массачусетском технологическом институте (MIT), соавтор (совместно с Дароном Аджемоглу) книги «Власть и прогресс: Наша тысячелетняя борьба за технологии и процветание» (издательство PublicAffairs, 2023).

Copyright: Project Syndicate, 2023.
www.project-syndicate.org

The post Открытие Китая Киссинджером плохо аукнется Америке в 2024 году appeared first on Ekonomist Media.

ЖЕНЕВА – В этом году правительства могут обеспечить, чтобы более совершенные международные правила помогли нам вернуться на путь создания более справедливой и устойчивой системы торговли сельскохозяйственной продукцией и преодолеть недавние неудачи в наших усилиях по борьбе с голодом и недоеданием. Саммит Организации Объединенных Наций по продовольственным системам в сентябре, Конференция ООН по климату (COP26) в ноябре и Конференция министров Всемирной торговой организации, которая начнется позже в этом месяце, предоставляют директивным органам широкие возможности для их реализации.

Пандемия COVID-19, экономические спады, изменение климата и конфликты — все это способствовало росту голода и недоедания. Недавний доклад Межправительственной группы экспертов по изменению климата является последним в серии предупреждений, которые показывают, почему правительства должны предпринять незамедлительные решительные действия для решения стоящих перед нами проблем.

В частности, правительствам следует сосредоточить свои усилия на исправлении и сокращении искажений, которые в настоящее время ложатся тяжелым бременем на продовольственные и сельскохозяйственные рынки. Если директивным органам удастся улучшить функционирование этих рынков, то от этого больше всего выиграют уязвимые производители и потребители.

Уже очевидно, что вести дела в обычном режиме – не вариант. По последним оценкам агентств ООН, в 2020 году с голодом столкнулись от 720 до 811 миллионов человек. Более того, в течение последних шести лет умеренное или серьезное отсутствие продовольственной безопасности медленно возрастало и в настоящее время затрагивает почти каждого третьего человека в мире. Мы должны изменить курс, если хотим достичь Цели устойчивого развития – покончить с голодом и недоеданием к концу этого десятилетия.

Ожидаемый рост численности мирового населения почти до десяти миллиардов человек к 2050 году добавляет еще один элемент срочности. Более совершенные правила в отношении торговли и рынков могут способствовать повышению продовольственной безопасности, путем поддержки усилий по созданию рабочих мест, повышению доходов и устойчивому повышению производительности сельского хозяйства. Более эффективно функционирующие рынки также повысят устойчивость продовольственной системы к глобальному потеплению, поскольку температура и режим осадков меняются, а экстремальные погодные явления, такие как засухи, наводнения и штормы, становятся более частыми и интенсивными.

В то же время, недавний рост масштабов голода и недоедания следует рассматривать в контексте значительного прогресса, достигнутого за последнюю четверть века. В течение этого периода, по мере роста среднего дохода и усиления интеграции рынков, десятки миллионов людей были избавлены от нищеты и отсутствия продовольственной безопасности.

По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, с 1995 года объем торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией, увеличился более чем вдвое в реальном выражении, при этом также наблюдается быстрый рост доли торговли между развивающимися странами. В последнее время новые цифровые технологии способствовали преобразованию продовольственных и сельскохозяйственных рынков, благодаря повышению производительности и облегчению трансграничной торговли товарами и услугами.

Кроме того, страны ведут переговоры и подписывают все больше новых двусторонних и региональных торговых соглашений, стремясь улучшить свой доступ на рынки и углубить интеграцию с торговыми партнерами – как в соседних регионах, так и за их пределами. Однако усилия по обновлению правил мировой торговли продовольствием и сельского хозяйства продвигаются очень медленно.

На встрече 2015 года в Найроби министры торговли достигли договоренности о прекращении субсидирования экспорта сельскохозяйственной продукции, тем самым выполнив одно четкое обязательство в рамках ЦУР. А на Бали, двумя годами ранее, в рамках более широкого торгового пакета, страны достигли соглашения под эгидой ВТО по другим продовольственным и сельскохозяйственным вопросам. Однако для решения давних проблем на продовольственных и сельскохозяйственных рынках, и обеспечения того, чтобы в будущем глобальные правила также отвечали поставленным целям, еще предстоит многое сделать.

В преддверии конференции ВТО на уровне министров, я руковожу обсуждениями между участниками переговоров по семи темам, связанным с сельскохозяйственной торговлей, включая субсидии на такие товары, как хлопок, ограничения на экспорт продовольствия и задачу по улучшению доступа фермеров к рынкам. Также в повестке дня стоят правила, регулирующие закупку продовольствия для государственных запасов, гарантии для сельскохозяйственных товаров и правила в отношении мер, которые напоминают экспортные субсидии. Во всех областях повышение транспарентности за счет облегчения доступа к большей информации является важнейшей задачей для многих стран.

На конференции ВТО министры могли бы значительно продвинуться, согласовав итоговый документ по вопросам продовольствия и сельского хозяйства, который поможет восстановить доверие, проложить путь вперед и активизировать политическое взаимодействие. Это позволило бы нам восстановить веру в нашу коллективную способность решать стоящие перед нами задачи.

Сегодня мы должны стремиться к преодолению пандемии, создать более инклюзивную и устойчивую экономику и заложить основы для более справедливого и устойчивого будущего. Важным началом могло бы стать соглашение в рамках ВТО об усовершенствовании правил торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией.

Глория Абрахам Перальта, посол Коста-Рики при Всемирной торговой организации, является председателем специальной сессии Комитета ВТО по сельскому хозяйству.

The post Новые глобальные правила для более справедливого продовольственного будущего appeared first on Ekonomist Media.