Рост городского населения Центральной Азии обусловлен комплексом факторов – экономических, демографических и инфраструктурных. Государства региона запустили ряд программ и проектов для развития своих городов, направленных на модернизацию инфраструктуры и стимулирование экономической активности. Урбанизация несет значительные возможности для экономического роста и повышения качества жизни, однако ставит перед обществом сложные вопросы: кто выигрывает от роста городов, всем ли группам населения он приносит выгоду, и каковы социальные и экологические издержки этого процесса?

Темпы роста городского населения

Хотя Центральная Азия урбанизируется медленнее, чем многие другие регионы, за 2014–2024 годы доля городского населения здесь немного повысилась повсеместно. По данным ООН и Всемирного банка, в 2014 году уровень урбанизации составлял около 57% в Казахстане, 49% в Узбекистане, 34% в Кыргызстане, 26% в Таджикистане и 49% в Туркменистане. К 2023 году эти показатели выросли до 58,2% в Казахстане [1], 50,5% в Узбекистане [5], 37,8% в Кыргызстане [3], 28,2% в Таджикистане [2] и 54% в Туркменистане [6]. Наиболее быстрыми темпами урбанизировался Таджикистан (по 2,7% прироста в год за 2020–2025 гг. по оценке ООН [7]), тогда как в Казахстане урбанизация шла медленно (1,2% в год [1]) ввиду и без того высокой базы.

Иными словами, за десятилетие прирост доли городского населения в ЦА не превысил 2–5 процентных пунктов в разных странах

Рис 1. Доля городского населения в странах ЦА (2014,2024).

Источник: Cia.gov, World Urbanization Prospects.

Абсолютное число горожан увеличилось ощутимее благодаря общему росту населения. Так:

• население столицы Казахстана – Астаны (в 2019–2022 гг. носила название Нур-Султан) – превысило 1,3 млн человек, тогда как десять лет назад было около 0,85 млн.
• крупнейший город региона, Ташкент, за то же время вырос с ~2,3 до ~3 миллионов жителей.
• в Кыргызстане столица Бишкек перешагнула отметку в 1 млн жителей.
• даже в наиболее сельском Таджикистане столица Душанбе приблизилась к миллиону жителей, хотя в 2014 году ее население оценивалось примерно в 800 тыс.

Совокупно по пяти странам численность городского населения увеличилась примерно с 23 млн до 30 млн человек (при общем населении региона около 79 млн​). Это означает, что города Центральной Азии продолжают расти и концентрировать всё большую долю людей, капитала и экономической активности. Однако темпы и характер этого роста во многом определяются особыми национальными условиями и политикой каждой страны.

Драйверы урбанизации: экономика, миграция, инфраструктура

Основные движущие силы урбанизации в Центральной Азии можно разделить на несколько групп: экономические факторы, миграция населения и инфраструктурное развитие. Все они взаимосвязаны и в совокупности определяют, с какой скоростью и куда перемещается население.

Экономические факторы. Города предоставляют более широкие возможности для заработка и бизнеса, поэтому экономический рост традиционно сопровождается притоком людей в городские центры​. В 2014–2024 гг. экономика стран Центральной Азии в целом росла, хотя и неравномерно. Например, номинальный ВВП на душу населения в Казахстане (наиболее богатой стране региона) вырос с ~$12,8 тыс. до ~$14,6 тыс. на человека, а в Узбекистане – примерно с $2,6 тыс. до $3,3 тыс. (рис. 2).

Рис 2. Сравнение ВВП на душу населения (PPP) в странах ЦА в 2014 и 2024 гг.

Источник: расчеты по данным МВФ и Всемирного банка

Миграция и демография. Одним из ключевых драйверов урбанизации является внутренняя миграция – переселение людей из сельской местности в города в поисках работы и лучших условий жизни. Во всех странах региона сельские жители стекаются в столицы и крупные города.

• Бишкек и Ош в Кыргызстане привлекают молодежь из горных областей;
• в Таджикистане многие жители сельских районов переезжают в Душанбе или Худжанд.
• в Казахстане значительный приток наблюдается в два главных города – Алма-Ату и столицу Астану (Нур-Султан): перенос столицы в Астану в 1997 г. и последующее ее активное строительство стали сильным магнитом для мигрантов – население города утроилось за 20 лет согласно данным Всемирного банка.
• в Узбекистане после либерализации 2017 г. упростилась регистрация по месту жительства, что облегчило переезд в Ташкент и другие города. Помимо внутренней миграции, косвенную роль играет внешняя трудовая миграция: многие сельские жители Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана сначала уезжают на заработки за границу (Россия, Казахстан), но часть из них, возвратившись с накоплениями, предпочитает осесть уже в отечественных городах, а не возвращаться в кишлак.

Избыточная молодежь устремляется в города. Например, почти половина населения Таджикистана моложе 25 лет, и значительная часть этих молодых людей переезжает в города в поисках образования и работы

Инфраструктура и государственная политика. Существенным фактором, влияющим на урбанизацию, являются инвестиции в инфраструктуру и целенаправленная городская политика. Власти центральноазиатских стран в последние годы инициировали масштабные программы развития инфраструктуры, часто с прицелом на улучшение городского пространства и межгородских связей.

Социальные последствия и проблемы

Быстрый рост городов в Центральной Азии усиливает социальное неравенство. Мигранты из сёл часто оказываются в неформальных районах с ограниченным доступом к инфраструктуре. В Бишкеке и Душанбе многие живут в стихийных новостройках без водопровода и транспорта [8].Города создают рабочие места, но значительная часть занятости — неформальная. Безработица среди молодёжи и приезжих сохраняется, особенно в Узбекистане и Казахстане. Государственные программы стимулируют предпринимательство, но рабочих мест всё ещё недостаточно.

Также наблюдается дефицит жилья и перегрузка социальной инфраструктуры. Школы, больницы и детсады не справляются с ростом населения. Культурные различия между горожанами и сельскими мигрантами также порой вызывают социальное напряжение.

Таким образом, урбанизация без достаточного планирования порождает городскую бедность и неформальные поселения. Эта проблема особенно актуальна для Кыргызстана и Таджикистана, где возможности местных бюджетов ограничены. Кроме того, сохраняется разрыв в доступе к услугам между городским и сельским населением. Хотя номинально жители деревень не платят за аренду и сами выращивают продукты, они зачастую отрезаны от качественной медицины и образования.

В результате урбанизация может усиливать территориальное неравенство: лучшие больницы и университеты сосредоточены в столицах (Алматы, Астана, Ташкент, Бишкек, Душанбе), куда вынуждены приезжать сельчане, у кого есть ресурсы.

Тем, у кого ресурсов нет, грозит остаться на обочине прогресса.

Экологические вызовы урбанизации

Урбанизация увеличивает экологическую нагрузку.

• Алматы и Бишкек регулярно сталкиваются с сильным загрязнением воздуха зимой из-за угольного отопления и автомобильных выбросов [9]. В большинстве городов отсутствуют эффективные системы переработки отходов.
• Водоснабжение — ещё один вызов: в Ташкенте и Душанбе высокие потери воды, а сети нуждаются в модернизации. Быстрое расширение городов создаёт конкуренцию за ресурсы между населением и промышленностью [10].

Угроза изменения климата усиливает риски для инфраструктуры. Сейсмоопасность региона и слабое качество строительства увеличивают уязвимость городов к землетрясениям и экстремальной погоде. Необходимы меры по адаптации городов к новым климатическим условиям.

Выводы

Урбанизация в Центральной Азии ускоряется и всё сильнее влияет на экономику и общество. Города становятся центрами роста, инвестиций и занятости, способствуя модернизации стран. Власти получают новые инструменты развития, бизнес — доступ к рынкам и кадрам, а сотни тысяч граждан — шанс на лучшую жизнь.

Однако выгоды урбанизации распределяются неравномерно. В то время как элиты и крупные компании извлекают основную прибыль, многие мигранты сталкиваются с трудностями интеграции, низкими доходами и перегруженной инфраструктурой. Это требует политики, направленной на сокращение неравенства, развитие доступного жилья и услуг, особенно в быстрорастущих столицах и новостройках.

Экологические и инфраструктурные вызовы становятся всё острее: загрязнение воздуха, износ сетей, нехватка воды. Без инвестиций в устойчивый транспорт, энергоэффективность и водоснабжение рост городов может обернуться кризисом. В долгосрочной перспективе урбанизация в регионе продолжится. ООН прогнозирует, что к 2050 году более половины населения Таджикистана и Кыргызстана будут жить в городах. Чтобы этот процесс стал источником устойчивого развития, странам необходимо развивать не только столицы, но и средние города, создавать рабочие места, укреплять местное самоуправление и учитывать климатические риски.

Грамотное управление урбанизацией способно превратить города Центральной Азии в точки устойчивого роста — как для экономики, так и для общества.

Источники

1. CIA World Factbook – Kazakhstan: Urban population 58.2% (2023)
2. CIA World Factbook – Tajikistan: Urban population 28.2% (2023)
3. CIA World Factbook – Kyrgyzstan: Urban population 37.8% (2023)
4. UN DESA – World Urbanization Prospects: The 2018 Revision
5. CIA World Factbook – Uzbekistan: Urban population 50.5% (2023)
6. CIA World Factbook – Turkmenistan: Urban population 54% (2023)
7. UN DESA – Urbanization estimates 2020–2025 (Central Asia)
8. World Bank – Kyrgyz Republic: Urban Expansion and Informal Settlements in Bishkek and Osh
9.  World Bank – Air Quality and Health Impacts in Central Asia
10.  Asian Development Bank – Dushanbe Water Supply and Sanitation Project (2018)
    11. UN DESA – World Urbanization Prospects: The 2018 Revision – Projections to 2050 for Central Asia
    12. Government of Kazakhstan – Nurly Zhol State Infrastructure Development Program
    13. ADB – Urban Infrastructure Investments and Green Cities Initiative in Central Asia

The post Урбанизация без правил: как меняется жизнь в городах региона ЦА appeared first on Ekonomist Media.

Заявленные в послании приоритеты похожи на неожиданное стремление сменить курс: вместо наращивания темпов урбанизации, которая со времени распада СССР практически не сдвинулась с места, предпочтение теперь отдается сдерживанию миграции из сел в города, а урбанизация представляется, как угроза перенаселенности городов. Такая смена приоритетов выглядит неожиданной по двум причинам.

Во-первых, новые приоритеты несколько противоречат Государственной программе развития территорий на 2020-2025 годы, которая был принята менее чем годом ранее, и где одним из главных целевых индикаторов заявлен уровень урбанизации. Согласно этой программе в 2025 году доля городского населения должна составлять 62,6%.

Во-вторых, принято считать, что в современном мире экономическое развитие неразрывно связано с высоким уровнем урбанизации. В странах ОЭСР уровень урбанизации составляет 77%, тогда как в Казахстане – только 58,7%. Если Республика Казахстан стремится в число самых развитых государств мира, то власти страны не могут игнорировать необходимость поддержания достаточно высоких темпов урбанизации.

Чтобы лучше понять логику и аргументы, которыми руководствуются власти, меняя приоритеты, следует привести слова депутата Парламента А. Конурова, которые он озвучил, обращаясь с запросом к премьер-министру в декабре 2019 года, незадолго до принятия Государственной программы:

«Правительством подготовлена новая программа развития регионов до 2025 года, в которой оставлены прежние приоритеты — урбанизация, развитие крупных агломераций и так называемых опорных населенных пунктов. Фракция «Народные коммунисты» полагает, что в современных условиях эти задачи теряют свою актуальность. Гонка за показателем урбанизации не обоснована, поскольку за ней упускается задача повышения качества жизни граждан.

В настоящее время реальная проблема региональной политики заключается не в низкой доле городского населения, а в крайне неравномерном развитии. И курс на урбанизацию во многом этому способствовал. Процессы внутренней миграции стали уже, по сути, неуправляемыми. Необходимо понять, что урбанизация — это процесс не столько экономический, сколько социальный. Практически возле всех крупных городов складываются пояса полусельских-полугородских поселений, где накапливаются острые социальные проблемы. Называя вещи своими именами, это «пояса бедности».

Мы пытаемся стимулировать урбанизацию, но люди на самом деле хотят жить на земле. Об этом свидетельствуют огромные очереди за положенными участками под ИЖС в крупных городах. С другой стороны, отток населения из сельских районов, ведет к их депопуляции, что является «бомбой замедленного действия.

Фракция «Народные коммунисты» считает необходимым при планировании нового этапа программы развития регионов внести коррективы. Уровень урбанизации не должен являться целевым индикатором. Программа должна предложить конкретные меры по решению вопросов «поясов бедности», нехватки участков под ИЖС, предотвращению депопуляции сельских территорий, восстановлению села и поддержки малых хозяйств.»

Как видно из приведенных слов, депутат критикует приоритет стимулирования урбанизации не только из-за угрозы роста бедности, вызванной наплывом внутренних мигрантов в крупные города, он еще выступает против депопуляции сельской местности. Сторонники «нового» подхода также апеллируют к интересам национальной безопасности. По их мнению, депопуляция в приграничных территориях может обернуться стратегической угрозой национальной безопасности.

Тем временем, если обратиться к статистическим данным, то предостережения депутата выглядят не совсем обоснованными.

За 29 лет (с 1991 года по 2020 год) уровень урбанизации вырос примерно на 1,5%, с 57,3% до 58,7%.

Также маловероятным представляется достижение целевого индикатора Государственной программы территориального развития на 2020-2025 гг: уровень урбанизации должен вырасти за 5 лет примерно на 3%, то есть план предполагает более чем 10-кратное увеличение скорости роста уровня урбанизации.

Население даже самых крупных городов страны не росло так быстро и хаотично, чтобы пришлось говорить о проблеме существования трущоб. Примеров таких районов в казахстанских городах нет. Вокруг крупных городов формируются пригороды, где уровень жизни контрастирует с жизнью в городах-ядрах, но их нельзя назвать трущобами или «поясом нищеты», более того, они почти не отличаются по показателям качества жизни от большинства сельских населенных пунктов.

Население быстро растущих пригородов крупных городов предпочло жить здесь, а не в тех селах, которые им пришлось покинуть. В этих пригородах люди оценивают свои жизненные перспективы выше, чем в селах расположенных на периферии. Это результат притяжения крупных городов, элемент эффекта агломерации.

Динамика численности населения сельской местности на юге и западе страны говорит о том, что не все сельское население сильно спешит переехать в город. Как было показано выше, на юге страны уже сформировались села численностью в несколько десятков тысяч человек. Это огромные населенные пункты, которые по численности населения обогнали многие малые города страны, но при этом инженерная и социальна инфраструктура, государственное администрирование остаются сельскими. Такие гигантские села-химеры лучше всего демонстрируют то, к какому результату приводит неспособность крупных городов поглощать миграционный потенциал окружающих их сел.

Выводы

Таким образом, можно заключить, следующее: во-первых, в «новом» подходе к развитию территорий прослеживается реакция правительства на замедление темпов роста экономики – если крупнейшие города перестанут создавать новые рабочие места, начнет расти нищета в городах и пригородах, а это всегда создает угрозу социальных потрясений. Поэтому, согласно логике правительства, внутреннюю миграцию в направлении городов лучше сдерживать там, где она зарождается – в сельской местности и малых и моногородах.

Во-вторых, очевидно, власти страны все еще не готовы отказываться от советской модели развития территорий, когда делалась ставка на малые и средние города, разбросанные по всей стране в местах добычи ресурсов, транспортных узлов, военных объектов и т.д. За почти три десятилетия постсоветского развития власти Казахстана не смогли найти решение проблемы моногородов, где уровень и качество жизни самый низкий в стране и численность населения продолжает сокращаться.

В-третьих, нельзя исключать, что решение в пользу «нового подхода» было продиктовано и неубедительными результатами политики наращивания урбанизации – за почти три десятилетия уровень урбанизации вырос за 29 лет (с 1991 года по 2020 год) примерно на 1,5%. Иными словами, от неэффективной политики просто решили отказаться.

В дополнение к сказанному, для более полного понимания сути перемены приоритетов в «новой» политике развития территорий можно вернуться к выступлению депутата Парламента, которое приводилось выше. Показательным является то, кем была озвучена критика Государственной программы территориального развития на 2020-2025 гг – это была фракция «Народные коммунисты». Было бы совершенно нелогично, если бы подобная критика прозвучала, например, со стороны палаты предпринимателей «Атамекен».

С большой долей уверенности можно предположить, что причины такой смены акцентов, главным образом, заключаются в следующем.

1. Медленное развитие инженерной и социальной инфраструктуры крупнейших городов не успевает обеспечивать спрос на жилье, здравоохранение и образование, который формируют потоки внутренних мигрантов.
2. Разрыв в качестве жизни между крупнейшими городами с одной стороны и селами, а также малыми и средними городами с другой продолжает расти.
3. Вследствие сокращения темпов экономики средств республиканского бюджета уже не будет хватать на то, чтобы развивать быстрыми темпами инженерную и социальную инфраструктуры крупнейших городов и областных центров и одновременно подтягивать стандарты качества жизни в сельской местности и малых городах.

Рекомендации в области политики урбанизации и развития территории предлагались разными международным организациями развития (ОЭСР, ВБ, ПРООН), скорее всего, почти все они остаются актуальными. Что касается ситуации смены приоритетов в политике территориального развития, то здесь напрашивается одна главная мысль: мировой опыт показывает, что экономическое развитие в современном мире так или иначе связано с высоким уровнем урбанизации, то есть Казахстану необходимо наращивать темпы урбанизации, поскольку наблюдавшаяся почти 30 лет в постсоветском Казахстане динамика говорит, что даже к 2050 году уровень урбанизации не достигнет 70%.

Отказ от наращивания темпов урбанизации в пользу подтягивания качества жизни в сельской местности и дотации малых и моногородов означает только отсрочку решения задачи экономического развития страны. Иными словами, правительству страны следовало бы сохранять последовательность, и стараться  наращивать скорость урбанизации, а не отказываться от нее, пытаясь искать решения в советской модели территориального развития.

Статья подготовлена на основе исследования, проведенного автором.

The post Урбанизация в Казахстане: неожиданная смена приоритетов appeared first on Ekonomist Media.