Социальная мобильность в Центральной Азии: между равными возможностями и протекцией

Редакция сайта Ekonomist.kz — Tue, 03 Jun 2025 11:16:39 +0000

Социальные лифты на постсоветском пространстве

Социальная мобильность – это способность людей улучшать свой социально-экономический статус по сравнению с предыдущим поколением¹.

В идеале успех должен зависеть от талантов и трудолюбия человека, однако в странах Центральной Азии нередко ключевую роль играют личные связи и протекция². Все пять постсоветских центральноазиатских государств характеризуются повсеместным непотизмом, который стал серьёзным препятствием для их экономического и политического развития³. Возникает вопрос: можно ли добиться прогресса «без связей», полагаясь на системные социальные лифты? Рассмотрим ситуацию в Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане – как в городах, так и в сельской местности.

Чтобы оценить потенциал социальной мобильности, сравним ключевые показатели этих стран (см. Таблица 1). Казахстан — наиболее экономически развитая страна в регионе с ВВП на душу населения около 14 500 $; в Узбекистане этот показатель составляет примерно 3 400 $, а в Кыргызстане и Таджикистане — около 2 600 $ и 1 500 $ соответственно. Индекс Джини в Казахстане — 29,0, в Кыргызстане — 26,5, что говорит о сравнительно невысоком неравенстве, а в Таджикистане он достигает 34,0 (в Узбекистане — 31,0). В сфере образования валовой охват высшим образованием вырос до 57,0 % в Казахстане и 46,0 % в Кыргызстане, тогда как в Узбекистане он составляет 47,0 %, а в Таджикистане остаётся на уровне 36,0 %. Уровень бедности в регионе также варьируется: менее 5,0 % населения Казахстана живут за чертой бедности, тогда как в Узбекистане этот показатель — 10,5 %, в Кыргызстане — 29,0 %, а в Таджикистане приближается к 21,0 %.Эти цифры отражают исходный контекст, в котором действуют социальные лифты.

Таблица 1. Ключевые показатели (2024)

Страна	ВВП на душу, $	Джини	Охват высшим образованием, %	Уровень бедности, %
Казахстан	14 500	29,0	57,0	5,0 %
Узбекистан	3 400	31,0	47,0	10,5 %
Кыргызстан	2 600	26,5	46,0	29,0 %
Таджикистан	1 500	34,0	36,0	21,0 %

Источники:
— ВВП на душу, коэффициент Джини и бедность: World Bank WDI (2024).
— Охват высшим образованием: UNESCO UIS, февраль 2025.

Роль образования: инвестиции в человеческий капитал

Образование традиционно считается главным «социальным лифтом». В советское время уровень образования в регионе был высок, однако в 1990-е годы системы просели из-за недофинансирования¹⁰. В 2000-х ситуация начала выправляться. Например, в Казахстане доля молодёжи, поступающей в вузы выросла с примерно 25 % в конце 1990-х до пиковых около 65 % к 2020 г.¹¹ (рис. 1). Похожий подъём пережил и Кыргызстан, хотя там наблюдались периоды спада¹². В Узбекистане и Таджикистане стартовые позиции были ниже – в 2012 г. лишь около 8 % узбекской молодёжи поступали в вузы, однако за последнее десятилетие эти показатели стремительно возросли¹³.

К 2024 г. охват высшим образованием в Узбекистане достиг 47 %, а в Таджикистане – 36 % от молодёжи соответствующего возраста¹⁴.

Такой прогресс связан с государственными инвестициями: страны расширяют сеть учебных заведений, вводят льготы и гранты. Например, Узбекистан за последние годы открыл десятки филиалов зарубежных вузов и предоставил целевые ссуды на обучение студентам из малообеспеченных семей¹⁵. Тем не менее качество образования и его доступность в сельской местности остаются проблемой. В отдалённых районах не хватает квалифицированных педагогов и современных школ, что ограничивает шансы сельской молодёжи поступить в престижные вузы¹⁶. Разрыв в качестве образования между городом и селом приводит к тому, что выпускники сельских школ зачастую проигрывают конкурентную гонку при поступлении и найме на работу. Сглаживание этих диспропорций – ключевая задача для повышения социальной мобильности.

Рис 1. Охват высшим образованием в странах ЦА (2024)

Источник: UNESCO Institute for Statistics (UIS), данные по охвату высшим образованием, выпуск февраль 2025.

Карьерные лифты: госслужба, бизнес и «телефонное право»

Помимо образования, реализовать свой потенциал позволяют карьерные возможности – как в госсекторе, так и в частном бизнесе. В идеале трудолюбивый и талантливый специалист должен иметь шанс пройти путь от рядового сотрудника до руководителя.

В реальности же вертикальная мобильность на работе в Центральной Азии часто затруднена без знакомств или протекции¹⁷.

Государственная служба нередко страдает от клановости: влиятельные семьи и группы продвигают на должности своих людей¹⁸. В Таджикистане ключевые посты занимают родственники действующего президента; в Казахстане и Кыргызстане подобные практики тоже сохраняются¹⁹. В частном секторе ситуация чуть лучше – международные компании и новые отрасли (IT, телеком) более меритократичны²⁰. Однако крупный бизнес тесно переплетён с государством, а значит и там связи играют большую роль. Многие молодые специалисты сталкиваются с «стеклянным потолком», если у них нет покровителей²¹.

Тем не менее, происходят сдвиги к более прозрачным правилам игры. Казахстан внедряет конкурсные механизмы отбора в госуправление, Узбекистан декларирует борьбу с кумовством при назначениях, а в Кыргызстане после смены власти предпринимаются усилия по ограничению непотизма²². Кроме того, растёт роль предпринимательства как альтернативного социального лифта. Стартап-среда и малый бизнес в регионе становятся более доступными благодаря реформам и поддержке малого предпринимательства²³.

Доступ к финансам: кредит как трамплин

Третий критически важный фактор – возможность получить финансирование для реализации идей. Доступ к кредитам, субсидиям и венчурному капиталу позволяет начать бизнес, получить образование или переехать в более перспективный регион²⁴.

В Казахстане около 85 % взрослых имеют банковский счёт, тогда как в 2011 г. их было лишь ~42 %²⁵. В Кыргызстане и Узбекистане сегодня счёт имеют около 47 % взрослых, хотя десять лет назад таких было менее 10 %²⁶. В Таджикистане этот показатель составляет ~42 %²⁷. Рост финансовой вовлечённости связан с цифровизацией (мобильный банкинг, финтех-решения) и государственными программами микро- и агрокредитования²⁸.

Таблица 2. Доступ к финансам (2024)

Страна	С банковским счётом, %	Кредиты частному сектору, % ВВП
Казахстан	85 %	27 %
Узбекистан	47 %	36 %
Кыргызстан	47 %	23 %
Таджикистан	42 %	13 %

Международные рекомендации и лучший опыт

Международные организации предлагают комплексный подход к повышению социальной мобильности. По выводам ВЭФ, улучшение мобильности требует инвестиций в «капитал возможностей» – качественное здравоохранение, всеобщий доступ к образованию, поддержку непрерывного обучения и сильную социальную защиту²². OECD в докладе A Broken Social Elevator? подчёркивает необходимость реформ от раннего развития детей до меритократичного рынка труда²³. Всемирный банк рекомендует адресные социальные программы и повышение качества профессионального образования²⁴.

Опыт азиатских стран показывает, что приоритетное финансирование сельских школ и агромикрокредитование дают заметный эффект. Вьетнам добился минимального разрыва между городом и деревней в базовом образовании²⁵, а Индонезия расширила программу всеобщего медицинского страхования и микрокредитования²⁶.

Почему мобильность важнее роста средних доходов

Рост ВВП и средних доходов не гарантирует социальной справедливости. Высокая мобильность — шанс для каждого выйти в средний класс вне зависимости от происхождения. Низкая мобильность ведёт к укоренению элит и росту недоверия к институтам²⁸.

Исследования EBRD показывают, что в странах с низкой межпоколенческой мобильностью граждане менее склонны поддерживать демократию и более восприимчивы к авторитаризму²⁹. Для Центральной Азии, где более половины населения — молодёжь до 30 лет, повышение мобильности критически важно: только тогда регион сможет сохранить и умножить свой человеческий капитал²⁷.

Источники

Forbes.kz, «Объяснение термина: что такое социальная мобильность», 2024.
RFE/RL, «The Deep Roots Of Nepotism In Central Asia», 2010.
RFE/RL, «Кланы и протекция в Центральной Азии», 2023.
World Bank WDI, «GDP per capita (nominal, USD) in Kazakhstan – 2024».
World Bank WDI, «GDP per capita (nominal, USD) in Uzbekistan – 2024».
World Bank WDI, «Gini index of disposable income – Tajikistan, 2024».
UNESCO UIS, «Tertiary Education Enrollment Rates in Central Asia – 2024 release (февраль 2025)».
World Bank WDI, «Poverty headcount ratio at national poverty lines (% of population) – 2024».
World Bank, «Human Capital and Poverty Reduction in Central Asia», 2024.
UNESCO UIS, «Tertiary Education Enrollment in Kazakhstan, Kyrgyzstan, Uzbekistan, Tajikistan – данные 2024 (февраль 2025)».
UNICEF, «Anti-Nepotism Reforms in Kyrgyzstan», 2024.
EBRD, «Survey on perceived importance of political connections (Post-Soviet countries)», 2023.
RFE/RL, «Elite networks in Tajikistan», 2022.
RFE/RL, «Nepotism in Kazakhstan and Kyrgyzstan», 2023.
UN (Department of Economic and Social Affairs), «Best practices for meritocratic hiring», 2021.
EBRD, «Glass ceiling in post-Soviet labour markets», 2023.
World Bank, «SME support programmes in Central Asia», 2023.
World Bank, «Financial inclusion as a lever of social mobility», 2024.
World Bank Global Findex Database, «Adults (15+) with a bank account – Central Asia, 2024 release».
World Bank WDI, «Domestic credit to private sector (% of GDP) – 2024».
Center for Financial Inclusion, «Digital finance and inclusion in Central Asia», 2022.
World Economic Forum, «Global Social Mobility Report 2020: Equality, Opportunity and a New Economic Imperative», 2020.
OECD, A Broken Social Elevator? How to Promote Social Mobility, 2018.
World Bank, «Addressing inequality through social protection programmes», 2022.
Oxfam, «Vietnam rural education reforms and outcomes», 2022.
Asian Development Bank, «Indonesia social protection expansion programmes», 2021.
UNDP, «Youth demographics and prospects in Central Asia», 2024.
EBRD, «Equality of opportunity and political stability in post-Soviet states», 2023.
EBRD, «Democracy and social mobility: Central Asia focus», 2023.
UNESCO UIS, «Rural education challenges in Central Asia», 2024.

The post Социальная мобильность в Центральной Азии: между равными возможностями и протекцией appeared first on Ekonomist.

Социальные лифты Archives - Ekonomist