Выступая на Виртуальном саммите Singularity University по СOVID-19 в марте этого года, колумнист TIME Алекс Гладштейн выделил две принципиальные оси в нашей борьбе с новым коронавирусом: компетентность и открытость. Чтобы достичь хотя бы скромных успехов при управлении общественным здоровьем во время пандемии, правительства должны либо проявлять компетентность (как это было в случае Китая), либо открытость, либо и то, и другое.

Гладштейн беспокоился по поводу того, как справится с пандемией США, где ответ на этот вызов к тому моменту не выглядел особенно компетентным, и Россия, где на тот момент было не вполне ясно, как повернется ситуация.

С тех пор прошло почти три месяца, и его прогнозы в некой мере доказали свою актуальность. Ведь США занимают первое место по количеству инфицированных в таблице Worldometer, а Россия вышла в тройку лидеров. Однако другие постсоветские республики, которые теоретически должны иметь весьма схожие компетенции, каждый по-своему справляются с вызовами COVID-19. Помимо привычно удивляющих отщепенцев, вроде Беларуси, где президент Александр Лукашенко провел парад ко Дню Победы, 9 мая, или Туркменистана, где само слово коронавирус было «лимитировано», уровни открытости, в целом, отличаются по региону не столь драматично.

За пределом архиважных компетенций?

Индекс WJP по верховенству закона за 2020 год дает удивительно похожие оценки по показателю «открытость правительства» в Российской Федерации (0.49), Казахстане (0.46) и Китае (0.43). Страны также имеют очень похожие показатели в отношении «права на информацию»: здесь коэффициент PФ – 0.40, Казахстана 0.45, а Китая – 0.49.

Споры о том, насколько успешно справляется со своей эпидемиологической ситуацией Китай, до сих пор не угасают. Принимая во внимание то, что на момент написания данной статьи, количество активных случаев КВИ у них упало ниже 100, можно с уверенностью говорить о том, что по меньшей мере Китай справился с первой волной вируса. Хотя и Россия и Казахстан сейчас ослабляют свои карантинные режимы, Казахстан отреагировал на ситуацию значительно быстрее. 15 марта 2020 года президент РК Касым-Жомарт Токаев уже объявил о введении режима ЧП. Россия же на тот момент все еще обсуждала призывы бизнесмена Олега Дерипаски закрыть страну на 60 дней, скорее как россказни перепуганного магната, чьи активы («Русал») однажды подверглись угрозе Эболы.

Тогда как президент РФ Владимир Путин выступил со своим собственным объявлением 25 марта, цифры не врут. То, что выглядит как каких-то 10 дней в календаре, выливается во вполне реальную разницу между 1571 случаем COVID-19 на миллион россиян и 277 случаями на миллион казахстанцев (исходная версия статьи была опубликована 15 мая. С тех пор, данный показатели изменились и достигли 2598 зараженных россиян на 1 млн населения и 511 казахстанцев на 1 млн населения соответственно – данные на 28 мая 2020 года). 

Это также выливается в разницу между 14 смертями (эта цифра продолжает расти) на миллион населения в России (с тех пор, данный показатель для России вырос ровно в два раза и достиг отметки в 28 человек на 1 млн населения; Аналогичные показатели для Китая и Казахстана со времен написания статьи не изменились) и 2 смертями на миллион населения в Казахстане. Для сравнения, в Китае смертность – 3 на миллион населения.

Такую разницу вряд ли можно объяснить качественными различиями в компетенциях. В конце концов мы слышали о том, как российские военные врачи помогали Италии справиться с угрозой COVID-19 ничуть не меньше, чем о консультациях китайских врачей, которые они предоставляли в разных регионах мира. Глядя на столь схожие показатели «открытости правительства» и «права на информацию», начинаешь невольно задаваться вопросом, что же мы упускаем в этой системе координат?

Вопрос веры?

ОЭСР определяет стратегии и инициативы «открытого правительства» как «основанные на принципах транспарентности, добросовестности, подотчетности и вовлеченности заинтересованных сторон»

Если рассматривать ответ Казахстана на вызов COVID-19, уровень транспарентности оказался значительно выше, чем можно было бы ожидать. Правительство не только начало проводить регулярные конференции с целью информирования общественности, но и приняло решение с ранних стадий делиться отнюдь не самой комфортной информацией. 6 апреля главный санитарный врач РК Айжан Есмагамбетова подтвердила, что каждый пятый инфицированный КВИ в Казахстане был медработником. Несмотря на то, что данная информация вызвала бурную реакцию общественности, государство и впредь продолжило обнародовать такие детали с целью поддержания транспарентности и построения доверительных отношений с общественностью. Есмагамбетова проинформировала, что только 21 апреля заразилось 127 медработников, что привело общее количество зараженных медиков к отметке 652 на тот момент.

Стремление к транспарентности сопровождалось и тенденцией роста подотчетности. 

Извинения Министра Здравоохранения перед Казахстанцами за то, что (неинфицированные) пассажиры круизного лайнера «Даймонд Принцесс» были доставлены домой коммерческим рейсом задало тон на возрастающую подотчетность. Например, когда бывший главный санитарный врач РК Жандарбек Бекшин стал героем мемов из-за неудачной оговорки, заявив, что «…где-то 11-16-го у нас должен быть, все же наконец-то появится коронавирус в стране», его сместили с должности. Нужно отметить, что столь кардинальный подход к вопросам репутации и подотчетности впоследствии был несколько смягчен. Когда месяц спустя министр труда и социальной защиты населения РК Биржан Нурымбетов оказался в похожей ситуации, комментируя отказы по социальным выплатам, его оговорка не пошла дальше анекдотов.

Что касается добросовестности, Казахстану удалось избежать периода обсуждений «коллективного иммунитета» и без излишних промедлений перейти к охране общественного здоровья и системы здравоохранения, став одной из первых пост-советских стран, объявивших режим ЧП. И несмотря на то, что общественность активно обсуждала, можно ли прожить месяц на соцвыплату размером в 42 500 тенге, важно понимать, что люди не были брошены на произвол судьбы и более 4,4 млн. казахстанцев успешно получили такие выплаты.

Из всего квартета факторов, определяющих стратегии «открытого правительства» расстраивает, пожалуй, «вовлеченность заинтересованных сторон». Как я не раз убеждалась, освещая климатические вопросы, казахстанцы склонны недооценивать важность индивидуальных действий. Любые призывы к ответственности за собственное поведение и вклад здесь воспринимаются не иначе, как перекладывание проблем с государственных и/или корпоративных плеч на общественные. За первые две недели с момента объявления ЧП, более 1 500 казахстанцев были привлечены к административной ответственности за нарушения карантинного режима. После отмены режима ЧП, остались карантинные меры, но исчезли административная ответственность против нарушающих меры граждан. Это привело к резкому падению Индекса самоизоляции Yandex по всей стране. По шкале, где 5 соответствует пустым улицам, а 0 загруженным под завязку улицам, Алматы и Нур-Султан имели показатели 2,3 и 2,0 соответственно по данным на 12 мая. В Алматы этот показатель подскочил до 1,9 в тот же день, когда люди узнали, что их больше не могут призвать к ответственности за нарушения.

Дефицит доверия?

Как бы оперативно, компетентно, транспарентно и открыто правительство ни стремилось действовать в сложившейся ситуации, все это не будет достигать желаемых высот, доколе будет отсутствовать одна фундаментально важная вещь: общественное доверие. В феврале, когда в Казахстане еще не было зафиксировано ни одного случая коронавируса нового типа, жители приграничного с Китаем поселка Акжар стали требовать, чтобы Казахстан приостановил грузосообщение с Китаем, несмотря на то, что водители большегрузов подвергались сложной карантинной системе. Люди отказывались верить в то, что в стране не было коронавируса. Тогда же несколько граждан было привлечено к ответственности за распространение слухов о наличии инфицированных в Казахстане.

Однако как только Казахстан зафиксировал первые случаи заражения, общественное доверие развернулось на 180 градусов. 1 мая 30 пациентов с асимптоматичным течением инфекции, выбили дверь госпиталя в Уральске и требовали, чтобы их выписали. На этот раз люди были убеждены, что никакого вируса нет. Когда люди слышат о почти 6 млрд тенге, которые пришлось потратить на борьбу с новым коронавирусом, многим из них значительно проще затеряться в лабиринте конспиративных теорий и высчитывать количество рукопожатий до ближайшего зараженного, зависая в соцсетях, чем принять COVID как реальную угрозу и следовать указаниям властей.

В том, как Казахстан начал выходить из карантина ощущается больше желание власти угодить общественности, а не потребность сфокусироваться на том, чего требуют условия пандемии. Например, требование тестировать всех желающих путешествовать в другие города продержалось совсем недолго. Его быстро упразднили. А ведь всего за два дня до этого министр здравоохранения Елжан Биртанов сообщил, что именно это правило позволило выявить 10 случаев заражения. Многим видам бизнеса, которые с тем же успехом могли продолжать свою деятельность на «удаленке» (например, фирмам, оказывающим профессиональные, консалтинговые, бухгалтерские и страховые услуги) или вести дело в сети при помощи доставок (те же цветочники), было позволено вернуться к традиционному порядку ведения бизнеса.

В эти непростые времена, лидеры по всему миру как никогда прежде сталкиваются с истиной: “Лидерство, основанное на доверии – это, как правило, жизнеспособное лидерство” (цитата из недавнего докладе Deloitte). И сейчас, когда идет послабление карантинных ограничений, важно не растерять понимание того, что доверие не всегда зарабатывается прямым ответом на желания заинтересованных сторон. Если конечная цель в построении долгосрочного доверия, тогда важно относиться к нему, как к сложной экосистеме. 

The post Компетенции и доверие против коронавируса appeared first on Ekonomist Media.

Текущая политика апатично сфокусирована на объемах гарантий и на финансировании медицины. Ответственность за здоровье и его финансирование медленно смещается с государства на человека. При поддержании текущего темпа через 5-7 лет мы придем к финансированию медицины через частные страховые компании (работу политики на личные интересы никто не отменял).

Но сейчас не об этом, а о том, что описанный подход – очень узкий. Занимающиеся мониторингом социальных сетей в последние недели видят, как накалилась социальная обстановка в аспекте здравоохранения. Врачи уже без страха заявляют о нехватке средств индивидуальной защиты, о «наездах» со стороны главврачей. Конфликты перерастают в открытые, с вовлечением СМИ, руководства Министерства здравоохранения, акиматов. Пациенты возмущаются условиями карантина. Болевых точек много.

Чтобы кардинально перестроить ситуацию, надо взглянуть на здравоохранение шире – как на доходогенерирующую отрасль и отрасль, от которой зависит национальная безопасность.

Доходы генерируются через проекты: массовый въездной медицинский туризм, новые отечественные фармпроизводства. К этим направлениям автоматически прилагается развитие науки, замыкая круг развития инноваций и повышения доходов.

Национальная безопасность и здравоохранение – также вполне очевидная связка. В первую очередь, это возможность для государства опираться на врачебное сообщество так, как оно сейчас опирается на силовиков. Медики в этом плане подходят идеально: многочисленны (более 300 тыс. человек), находятся в постоянном прямом контакте с населением, являются интеллектуальной прослойкой, а значит имеют авторитет.

Второе – как показывает текущая ситуация, необходимо повышать уровень принятия решений по вопросам, связанным с инфекционной безопасностью, усиливать это направление и окончательно институционализировать санитарно-эпидемиологическую службу (СЭС). Напомню, что СЭС четырежды за последнее десятилетие передавали из министерства в министерство.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рекомендует не менее 40% потребляемых страной лекарственных средств производить внутри страны: это и регулярное обеспечение населения в случае закрытия границ, и фактор, существенно влияющий на внешнюю переговорную силу государства по другим вопросам. 

Все вышеперечисленное не мешает реализации разумной социальной политики, а лишь расширяет ресурсную базу и возможности в целом. 

Вишенкой на торте в новом понимании отрасли должен стать тот факт, что основным инструментом реализации реформ в здравоохранении является медицинское сообщество. 

В отрасли есть две силы: медицинское сообщество и высший уровень принятия политических решений. Отраслевые государственные органы – центральные, региональные – лишь пытаются довести до реализации политику, заданную свыше. И именно медицинское сообщество решает, принять или отвергнуть изменения. 

Если медицинское сообщество разрозненно, то успех реформ не зависит от наличия и содержания приказов и регламентов. Каждый медработник решает сам, поддержать или саботировать. Если наладить диалог между консолидированным медицинским сообществом и представителями высокого уровня принятия решений, любая разумная реформа имеет высокие шансы на успех. В этом и заключается потенциальная сила «слышащего» государства. 

Однако, путь до описанного уровня понимания неблизок: в качестве индикатора сегодня мы имеем Нацсовет общественного доверия (НСОД) без единого медика в составе. 

The post Здравоохранение: теленок-сосунок или дойная корова? appeared first on Ekonomist Media.

Али Нургожаев, эксперт в сфере политики и финансирования здравоохранения, Республика Казахстан

Антон Хавторин, эксперт по прикладной математике и медицинской информатике, Российская Федерация

На начало апреля количество зараженных коронавирусом в мире превысило 1,3 млн человек, в Казахстане приближается к 600 больным (по состоянию на утро 6 апреля 2020 года). По нашим ощущениям, судить о перспективах эпидемии в РК можно будет к началу второй декады апреля. 

Пока же, объединив усилия российских и казахстанских коллег, мы решили разобраться в вопросе корректной подачи статистики и предложить адекватные подходы к трансляции ситуации.

Проблемы отображения статистических данных

На фоне всеобщей паники возрастает роль достоверной и понятной информации о заболеваемости COVID. Как известно, статистика малопонятна большинству обывателей.

В последние недели руководители больниц РФ ежедневно публикуют статистику по больным, зараженным COVID. На фоне традиционного недоверия к государственным структурам, это большой шаг вперед. В большинстве случаев цифры правдивые, и отражают специфические маркеры. Эта информация призвана успокоить население и продемонстрировать подконтрольность ситуации. 

Однако нередко статистическая инфографика вызывает противоположный эффект, вызывая непонимание и подогревая панические настроения.

Ошибки визуализации

Разберем ошибки, допускаемые при сборе и визуализации информации о зараженных коронавирусом, на примере инфографики одной из российских больниц, специализирующейся на лечении COVID.

Главная ошибка – неуместное использование нарастающего итога. Например, число поступивших, выписанных и COVID-положительных находящихся на лечении нарастающим итогом создают ощущение интенсивного роста.

На этом фоне показатель, несущий основную смысловую нагрузку – число состоящих на лечении остается незамеченным. Если для врачей ясна стабильность ситуации, то для населения все не так очевидно.

Также можно видеть, что числа, отличающиеся на порядки, отображены на одном графике и по одной шкале. В результате небольшие, но важные числа нечитаемы.

Кроме того, как показывает опыт многих стран, недостоверная информация о количестве зараженных может также формироваться в связи с использованием разных подходов к учету заболевших.

Важно также показать людям разницу между смертностью от инфекции в популяции и летальностью самой инфекции. Часто в группу умерших от коронавируса вносят статистику по умершим, зараженным коронавирусом, но умершим от другого заболевания. В Москве в жертвы коронавируса была занесена пациентка, страдающая множеством хронических заболеваний и умершая в результате отрыва тромба.

Еще одно распространенное заблуждение – восприятие скорости выявления зараженных и реальной динамики процесса как синонимов. Именно поэтому по мере совершенствования диагностики вируса и с увеличением количества обследуемых данные «выявляемости» резко возрастают, хотя реальная заболеваемость может оставаться прежней или снижаться.

Наконец, надо принимать во внимание, что привычные статистические подходы предназначены для описания стабильных процессов в завершенных временных периодах. Те же подходы неприменимы для оценки динамично меняющейся ситуации. В результате, в условиях дефицита четкой информации, в социальных сетях появляются свободные измышления обывателей: кто-то вычисляет летальность как отношение числа смертей к суммарному количеству исходов (выздоровление/смерть) и получает пугающую цифру в 20%, кто-то – путем деления смертей на общее количество зараженных, и так далее.

Что делать организаторам здравоохранения?

Ответ очевиден – необходимо собирать данные в едином формате, использовать единые подходы к их обработке, визуализировать информацию максимально доступно.

На уровне Министерства здравоохранения РК следует разработать два шаблона ведения и визуализации данных — для врачей и для населения.

Шаблон для населения должен быть прост и лаконичен, тогда как для специалистов он должен быть более детальным.

На шаблоне сводной информации для населения, представленном ниже, наглядно видна стабильность процесса.

Визуализация и представление данных в едином формате позволит анализировать информацию системно и избежать нарастания напряженности в информационном поле. 

Предлагаем принять продемонстрированный подход на вооружение Министерства здравоохранения РК, регионов и медицинских организаций.

The post Статистика COVID: у страха глаза велики appeared first on Ekonomist Media.