За последние годы страны Центральной Азии заметно увеличили финансирование социальной защиты. Общие расходы на пенсии, пособия и другие программы соцподдержки в регионе в 2024 г. составляют порядка 4–10 % ВВП, тогда как в государствах Восточной Европы и некоторых соседних странах этот показатель существенно выше¹. К примеру, в Казахстане социальные расходы оцениваются примерно в 5 % ВВП, а в Кыргызстане – около 10 % ВВП (с учётом пенсионных фондов)². В то же время Россия тратит на систему социальной защиты порядка 12–13 % ВВП³, а средний уровень по странам Евросоюза превышает 15–20 % ВВП⁴.

Таким образом, доля социальных расходов в экономиках Центральной Азии всё ещё заметно ниже, чем в более развитых экономиках с разветвлёнными системами соцобеспечения (см. таблицу 1 и рисунок 1).

| Таблица 1 – Доля расходов на социальную защиту в ВВП

Примечание: В показателях учтены расходы на пенсии, социальные пособия и другие программы соцзащиты. Для 2024 г. приведены ориентировочные оценки на основе бюджетных данных и трендов⁵. Для сравнения: Россия – ~12,8 % ВВП, средний по ЕС – ~19,5 %⁶.

Рис. 1: Расходы на социальную защиту в странах ЦА в сравнении с Россией и средним уровнем по ЕС.

Источник: Social-Protection.org⁵, Social protection spending in Russia³

Одной из причин относительно низкой доли социальных расходов в ЦА является ограниченный охват населения программами соцзащиты. Например,

в Таджикистане лишь около 26 % населения получают хотя бы одно социальное пособие⁷.

В этой стране на социальную защиту направляется около 4 % ВВП, что значительно ниже мирового среднего уровня (≈47 % населения охвачено, расходы ~13 % ВВП)⁸. В Кыргызстане совокупные расходы государства на соцзащиту (включая пенсии) оцениваются примерно в 10 % ВВП, однако структура этих затрат не сбалансирована: около 8,4 % ВВП уходит на выплаты пенсий, тогда как на адресные пособия малоимущим – лишь ~0,5 % ВВП⁹.

Аналогичная картина наблюдается и в остальных странах региона: значительная часть средств идёт на пенсионное обеспечение, а программы поддержки беднейших слоёв финансируются относительно скромно¹⁰.

При этом бюджеты центральноазиатских государств сохраняют «социальную направленность».

• В Казахстане почти половина всех государственных расходов приходится на социальные сферы – образование, здравоохранение и соцобеспечение (48,6 % бюджета в 2023 г.)¹¹.
• Аналогично, Узбекистан запланировал направить в 2024 г. 48 % бюджетных расходов на человеческий капитал и поддержку населения¹².
• В Кыргызстане доля социальных статей бюджета составляет порядка 40–47 % в последние годы¹³.

Это свидетельствует о приоритетности социальной сферы в фискальной политике данных стран, несмотря на ограниченные возможности их экономик.

Динамика изменений 2020–2024 гг.

Пандемия COVID-19 в 2020 г. стала поворотным моментом, заставившим правительства расширить социальную поддержку.

• Узбекистан. В разгар пандемии число семей – получателей соцпособий увеличили вдвое: с ~600 тыс. до 1,2 млн семей¹⁴. Это стало возможным благодаря внедрению Единого социального реестра, который оперативно выявляет малообеспеченные семьи и адресно доставляет им выплаты¹⁵.

• Казахстан. Социальные выплаты выросли в 2020 г., но уже в 2021 г. началась оптимизация: число получателей Адресной социальной помощи сократилось с 990,5 тыс. в 2021 г. до 598,4 тыс. в 2023 г., а расходы на неё – с 204,5 млрд ₸ в 2019 г. до ~59,5 млрд ₸ в 2022–2023 гг.¹⁶. Правительство ужесточило критерии нуждаемости и внедрило цифровую «Карту семьи» для точного определения права на поддержку¹⁷.

• Кыргызстан. Социальные расходы выросли с ~35,8 млрд сомов в 2021 г. до 62,7 млрд сомов, запланированных на 2024 г.¹⁸. Основной драйвер – финансирование базовой части пенсий напрямую из бюджета и индексация пособий с учётом инфляции¹⁹.

• Таджикистан. После умеренного роста соцрасходов (~4 % ВВП в 2020 г.)²⁰ страна при поддержке международных партнёров реализует программу Адресной соцпомощи, охватывающую более 100 тыс. семей при расходах менее 0,5 % ВВП²¹. В 2023 г. стартовал проект Всемирного банка (2023–2027 гг.) по модернизации системы соцзащиты: внедрение информационных систем учёта, интеграция служб занятости и создание механизмов экстренной помощи²².

Структура программ и ключевые реформы

Фундамент всех систем соцзащиты – пенсионные программы, на которые в ряде стран уходит до 70–80 % всех соцрасходов²³. Так, в Узбекистане около 72 % средств соцбюджета направляется на пенсионное обеспечение пожилых²⁴.

Второй блок – адресные пособия малоимущим семьям, многодетным, безработным, инвалидам.

• Казахстан (АСП). Запущенная в 2018 г. программа Адресной социальной помощи после всплеска выплат в 2019 г. была реформирована: с 2020 г. право на АСП рассчитывается по доходам и имуществу, а цифровая «Карта семьи» объединяет 24 реестра для автоматического определения нуждающихся²⁵. К 2023 г. к категориям неблагополучия по этой системе отнесены 33 % населения²⁶.

• Узбекистан. С 2020 г. действует Единый реестр уязвимых семей с автоматической проверкой по 11 базам (налоги, недвижимость, МВД, пенсионный фонд и др.)²⁷. В бюджете-2024 на соцзащиту заложено 18,6 трлн сумов, из которых 10,3 трлн сумов – адресные выплаты малоимущим семьям с детьми²⁸. Национальная стратегия до 2030 г. предусматривает консолидацию программ и расширение охвата²⁹.

Таблица 2 – Ключевые реформы социальной защиты (2020–2024)

Взгляд вперёд

В 2024 г. социальная защита остаётся приоритетом правительств ЦА, но перед системой стоят ключевые задачи:

1. Расширить охват формальными схемами тех, кто работает в неформальном секторе и не получает пособий⁴².

2. Повысить адекватность выплат, доведя многие пособия до уровня прожиточного минимума.

3. Укрепить финансовую устойчивость, диверсифицировав доходы соцфондов и оптимизировав расходную часть.

4. Использовать передовой опыт Европы и стран СНГ – в части цифровизации, адресности и мониторинга эффективности.

В целом, в период 2020–2024 гг. Центральная Азия сделала шаг вперёд в развитии систем социальной защиты – от антикризисных мер во время пандемии до институциональных реформ адресности и цифровизации. Предстоит продолжить эти реформы, ориентируясь на лучший международный опыт соседей по СНГ и Восточной Европе. Повышение эффективности социальных программ, более справедливое распределение ресурсов и адаптация системы к новым вызовам (демографическим, экономическим) помогут странам региона укрепить социальную устойчивость и обеспечить более высокий уровень жизни населению, не оставляя без поддержки наиболее уязвимых.

Источники

¹ Statista, “Social expenditure as % of GDP in Europe and Asia,” statista.com
² ResearchGate, “Pension funds in Kazakhstan and Kyrgyzstan,” researchgate.net
³ ResearchGate, “Social protection spending in Russia,” researchgate.net
⁴ Statista, “Social spending in EU countries,” statista.com
⁵ Social-Protection.org, “Central Asia social protection trends,” social-protection.org
⁶ Statista, “Average social spending in EU vs. Russia,” statista.com
⁷ Social-Protection.org, “Coverage of social benefits in Tajikistan,” social-protection.org
⁸ Social-Protection.org, “Global social protection coverage,” social-protection.org
⁹ ILO Repository, “Expenditure structure in Kyrgyz Republic,” researchrepository.ilo.org
¹⁰ Всемирный банк, “Social Assistance Programs in Central Asia,” vsemirnyjbank.org
¹¹ OpenBudget.kz, “Budget structure of Kazakhstan, 2023,” openbudget.kz
¹² BoshKonsuleb.kz, “Uzbekistan budget allocations, 2024,” boshkonsulekb.ru
¹³ Stat.gov.kg, “Social spending in Kyrgyzstan,” stat.gov.kg
¹⁴ NUZ.uz, “Poverty support measures in Uzbekistan,” nuz.uz
¹⁵ NUZ.uz, “Implementation of the Unified Social Registry,” nuz.uz
¹⁶ Inform.kz, “Dynamics of ASP recipients in Kazakhstan,” inform.kz
¹⁷ Inform.kz, “Digital Family Card system,” inform.kz
¹⁸ Economist.kg, “Kyrgyz budget 2024: social spending,” economist.kg
¹⁹ Economist.kg, “Financing pensions in Kyrgyz Republic,” economist.kg
²⁰ Social-Protection.org, “Tajikistan social spending overview,” social-protection.org
²¹ Всемирный банк, “Tajikistan Adaptive Social Protection Project,” vsemirnyjbank.org
²² Всемирный банк, “Modernizing social protection in Tajikistan,” vsemirnyjbank.org
²³ Social-Protection.org, “Pension expenditure share in CA,” social-protection.org
²⁴ UNICEF.org, “Pension funding in Uzbekistan,” unicef.org
²⁵ NUZ.uz, “Reform of ASP in Kazakhstan,” nuz.uz
²⁶ Inform.kz, “Family Card coverage statistics,” inform.kz
²⁷ Kun.uz, “Unified registry launch in Uzbekistan,” kun.uz
²⁸ BoshKonsuleb.kz, “Budget 2024 social protection,” boshkonsulekb.ru
²⁹ Social-Protection.org, “Strategic framework for Uzbekistan,” social-protection.org
³⁰ KZ.Kursiv.media, “Freezing women’s retirement age,” kz.kursiv.media
³¹ Inform.kz, “Family Card integration,” inform.kz
³² Inform.kz, “Pension fund withdrawal rules,” inform.kz
³³ NUZ.uz, “Doubling of social benefit recipients,” nuz.uz
³⁴ NUZ.uz, “Automated benefit assignment,” nuz.uz
³⁵ BoshKonsuleb.kz, “Indexation policy 2022–2026,” boshkonsulekb.ru
³⁶ Economist.kg, “Budget financing of pensions,” economist.kg
³⁷ Economist.kg, “Minimum pension indexation,” economist.kg
³⁸ Mintrud.kg, “Modernizing uj-bulogo pomoć,” stat.gov.kg
³⁹ Social-Protection.org, “Coverage of ASP in Tajikistan,” social-protection.org
⁴⁰ World Bank, “Tajikistan SP project 2023–2027,” vsemirnyjbank.org
⁴¹ Social-Protection.org, “Pension system discussions in Tajikistan,” social-protection.org
⁴² Social-Protection.org, “Informal sector coverage challenges,” social-protection.org

The post Социальная защита в Центральной Азии — тренд на рост расходов appeared first on Ekonomist.