Между тем в Центральной Азии этот сектор пока относительно небольшой. Например, Казахстан официально оценивает долю креативных индустрий в ВВП примерно в 1 %², хотя аналитики CIAQ указывают около 2,7 %³, что всё равно ниже 10–14 % в развитых странах.

В 2023 г. валовая добавленная стоимость творческой экономики Казахстана достигла 1,2 трлн тенге (~2,6 млрд долл.)³.

При этом в стране насчитывается свыше 45,5 тыс. предприятий творческого сектора и занято около 143,6 тыс. человек². Основными направлениями являются IT и разработка игр (38 % креативного ВДС), а также архитектура, мода, дизайн (24 %)³.

Узбекистан подчёркивает быстрорастущее значение сектора. В октябре 2024 г. принят Закон «О креативной экономике», который определил 15 основных отраслей (литература, ремесла, архитектура, дизайн, кинематограф и др.)⁴. По данным правительства, в Узбекистане действует около 9,6 тыс. предприятий творческой сферы с общим штатом примерно 84 тыс. сотрудников⁴.

Экспортно ориентированные направления включают программное обеспечение, историко-культурные ремёсла, ювелирные изделия, текстиль и кинопроизводство⁵.

С 2018 года действует программа «Made in Uzbekistan» по продвижению креативных товаров за рубежом⁵.

Таджикистан пока отстаёт: творческие индустрии там остаются маломасштабными и непрозрачными. Исследование режиссёра Шарофат Арабовой указывает, что местный кинопроизводственный и музыкальный бизнес «не очень прибыльный» и воспринимается скорее как хобби⁶. Главными препятствиями названы отсутствие маркетинговых исследований, слабая правовая защита (авторские права), а также нехватка цифровых и управленческих навыков среди творческой молодёжи⁶.

Таблица 1. Степень развития направлений креативного экспорта

Измерение вклада и добавленной стоимости

По международным методологиям (UNESCO, UNCTAD) для оценки креативных индустрий используют комбинацию классификаций: по видам деятельности (ISIC Rev.4), по товарным позициям (CPC/HS) и сервисам (EBOPS)⁷. ЮНЕСКО описало методику учёта вклада культуры в ВВП, занятость и торговлю ещё в 2009 году⁷. UNCTAD расширил её, включая товары модной индустрии, ремёсел, R&D и IT-сервисов, чтобы лучше отразить экспорт креативных товаров и услуг⁸.

Ключевые показатели, на которые опирается методика:

Кейсы: инициативы Узбекистана и Казахстана

В Узбекистане заметную роль играет Фонд развития искусства и культуры (ACDF). Он продвигает местные таланты и культурные проекты на международной арене. ACDF был соорганизатором IV Всемирной конференции по креативной экономике (WCCE) в 2024 г. в Ташкенте и готовит первый Аральский культурный саммит (апрель 2025), участвует в EXPO-2025 в Японии, анонсировал Бухарский биеннале⁹. Фонд также курирует участие Узбекистана в Венецианской биеннале и сотрудничает с международными музеями (например, выставка «Археологические сокровища Узбекистана» в Берлине)¹⁰.

Медиа-стартап OYLA (казахский детский научно-популярный журнал) демонстрирует другой путь: за 7 лет он расширил рынок на 16 стран и выпускается на шести языках¹¹. Его стратегией стало сочетание качественного STEM-контента и активного международного партнёрства: ещё с 2017 года были предложения о сотрудничестве из США, Франции и других стран¹¹.

Также появляются независимые студии и бренды (например, Saqof в Ташкенте), работающие через онлайн-платформы и международные коллаборации. Их кейсы иллюстрируют потенциал экспорта цифровых и творческих услуг в обход традиционных каналов.

Анализ и сравнение регионов

Как видно, креативная сфера в ЦА остаётся относительно скромной по сравнению с другими регионами. При этом её потенциал выше, если учитывать не только традиционные отрасли (кино, музыка), но и цифровые сервисы.

По данным UNESCO и EIF, в ЕС-27 (плюс Норвегия и Исландия) культурно-креативные индустрии генерируют в среднем 5,3 % добавленной стоимости (в отдельных странах — до 8 %)¹². В Индонезии — около 7 % ВВП⁴, в Таиланде — более 6 %. Казахстан пока достигает лишь 1 %², а Узбекистан — в процессе формирования оценки.

Рис. 1. Доля креативных индустрий в ВВП, 2024 г.

Источник: UNCTAD, EIF, национальные данные, расчёты автора

Сравнение с Восточной Европой и Юго-Восточной Азией подтверждает отставание: в странах Балтии и Польше доля креативного сектора в ВВП достигает 5–7 %, а экспорт креативных товаров и услуг стабильно растёт.

Рис. 2. Динамика экспорта креативных услуг (% от экспорта услуг), 2020–2024 гг.

Источник: UNCTAD, расчёты автора

Заключение

Творческие индустрии Центральной Азии обладают высоким потенциалом, который пока не реализован в полной мере. Развитие правовой базы, институциональная поддержка, меры по защите авторских прав, международная кооперация и инвестиции в человеческий капитал — ключевые условия для выхода региона на глобальную сцену.

Первые шаги — такие как закон Узбекистана о креативной экономике, успехи ACDF и OYLA, а также цифровая экспансия студий — уже показывают, что регион может быть интересен миру. При системной поддержке креатив может стать новым источником роста, экспортной диверсификации и культурной узнаваемости Центральной Азии.

Источники:

1. UNCTAD (2022). Creative Economy Outlook 2022.

2. online.zakon.kz. «Оценка креативных индустрий в ВВП Казахстана», 2024.

3. The Astana Times. «Kazakhstan’s Creative Economy Adds $2.6 Billion to GDP in 2023», 2024.

4. uza.uz. «Принят Закон о креативной экономике в Узбекистане», октябрь 2024.

5. UNCTAD. «Made in Uzbekistan initiative», 2023.

6. UNESCO. Cultural Policy Profile – Tajikistan, 2023.

7. UNESCO (2009). Framework for Cultural Statistics

8. UNCTAD. Creative Economy Report, 2022.

9. e-flux.com. «Uzbekistan to Host Aral Cultural Summit, Participate in EXPO 2025», 2024.

10. acdf.uz. «Проекты ACDF и участие в Венецианской биеннале».

11. The Astana Times, Wikipedia. «Oyla Media’s Global Expansion», 2023–2024.

12. EIF.org. Culture and Creative Sectors in the European Economy, 2022.

The post Как креатив превращается в ВВП appeared first on Ekonomist.