Электронное правительство: от бумажных документов к цифровым платформам

Казахстан стал одним из первых государств региона, внедривших систему электронного правительства. Портал eGov.kz сегодня включает более 1,200 услуг, охватывающих почти все сферы — от регистрации бизнеса до получения социальных выплат [1].Важным шагом стала интеграция мобильного приложения eGov Mobile, которое к 2023 году охватило более 6 млн пользователей [2]. Новый виток развития обеспечила инициатива по внедрению биометрической идентификации, что позволило гражданам подписывать электронные документы через распознавание лица [2].

По индексу развития электронного правительства ООН Казахстан занимает 28-е место среди 193 стран мира [2].

В Казахстане также активно развивается концепция проактивных услуг: например, после рождения ребенка родителям автоматически предлагается оформление пособия и регистрации в садике без необходимости подачи заявлений. Такой подход признан ОЭСР одним из лучших практик в регионе [14].

Узбекистан начал интенсивную цифровую реформу после 2017 года. На платформе my.gov.uz доступно свыше 350 электронных услуг, а в 2022 году страна ввела Единую систему идентификации (OneID), которая позволила гражданам получать доступ ко всем цифровым сервисам с помощью одной учетной записи [3]. Особое внимание уделяется локализации сервисов: государство продвигает предоставление услуг на узбекском, русском и английском языках для удобства разных групп пользователей. К 2024 году более 60% госуслуг предоставлялись в электронном виде, что стало важной вехой в стратегии «Цифровой Узбекистан – 2030» [3].

Особый прорыв в Узбекистане — это проект «Цифровой паспорт объекта недвижимости», который позволяет оформить сделки купли-продажи жилья полностью онлайн. Также активно внедряются решения в сферах здравоохранения и образования: например, электронная регистратура и система электронных дневников в школах охватили более 80% учебных заведений [3].

Кыргызстан за последние годы также значительно продвинулся вперед: через портал tunduk.kg жители страны могут получить более 200 услуг онлайн. В 2021 году государство объявило о запуске национальной интеграционной платформы «Түндүк», объединившей 59 государственных органов и более 700 информационных систем [4]. Проект позволил сократить бюрократию и значительно ускорить процесс оказания услуг. В планах на 2025 год — внедрение «цифрового ID», который полностью заменит традиционные паспорта и обеспечит доступ ко всем электронным сервисам [4].

Таджикистан и Туркменистан движутся медленнее, но при этом демонстрируют позитивные сдвиги. Таджикистан реализует проект по внедрению электронной системы кадастра и разрабатывает мобильное приложение для подачи налоговой отчетности [4]. Туркменистан, хотя и сохраняет консервативный подход, постепенно увеличивает количество базовых электронных услуг, включая регистрацию автотранспорта и оплату коммунальных услуг через единый портал [4].

Ключевые тренды цифровизации госуслуг в ЦА:

• Интеграция больших данных и ИИ: в Казахстане и Узбекистане активно тестируются модели анализа данных для предиктивного оказания услуг (например, прогнозирование потребности в социальной помощи).

• Кибербезопасность и защита персональных данных: все страны региона усилили законодательство в этой области и интегрировали дополнительные уровни шифрования для персональных кабинетов.

• Региональные инициативы: обсуждается создание единого цифрового пространства Центральной Азии для упрощения миграции и торговли между странами.

Таблица 1. Индексы развития электронного правительства (EGDI) стран ЦА (2014–2022)

Финтех-экосистема: новый двигатель роста

Рынок финтеха в Центральной Азии демонстрирует динамичный рост, особенно в Казахстане и Узбекистане. В Казахстане более 30% населения активно используют мобильные платежи, а число зарегистрированных финтех-компаний превысило 150 [5]. Запуск национальной платежной системы Kaspi.kz стал революцией в безналичных расчетах и дал импульс развитию новых сервисов: онлайн-кредитования, маркетплейсов и инвестплатформ [6].

Узбекистан догоняет соседа благодаря реформам последних лет: Uzcard и HUMO заняли лидирующие позиции, а в 2023 году была запущена цифровая валюта Центрального банка в пилотном режиме [7]. В Кыргызстане и Таджикистане финтех развивается медленнее, но активизация сектора ожидается в рамках новых стратегий цифровой экономики [8].

График 1. Рост объема безналичных платежей в Казахстане и Узбекистане (млрд долл. США, 2015–2024 гг.)

(Источник: Национальные банки Казахстана и Узбекистана [5][7])

Кыргызстан и Таджикистан, несмотря на меньший масштаб, активно развивают собственные экосистемы. В Кыргызстане работает около 20 финтех-компаний, фокусирующихся на P2P-платежах и микрофинансировании [9]. В Таджикистане в партнерстве с международными организациями развивается цифровая платформа “Алиф Мобайл”, которая обеспечивает более 300 тыс. активных пользователей [10].

Ключевые тенденции:

• развитие Open Banking;

• интеграция искусственного интеллекта в скоринг и кредитование;

• рост числа кросс-граничных платежей между странами региона.

Кибербезопасность: новая стратегическая задача

С развитием цифровизации растут и киберугрозы. Казахстан в 2023 году зафиксировал более 50 тыс. попыток атак на государственные ресурсы, среди которых — фишинг, DDoS и вирусные атаки [11]. В ответ государство внедрило комплекс мер: Центр киберзащиты Nazarbayev University стал ключевой платформой для мониторинга угроз, а национальная стратегия предусматривает создание единой базы уязвимостей [12].

Узбекистан в 2024 году ужесточил нормативные требования: введены штрафы до 500 МРЗП за утечку персональных данных, создано Агентство по кибербезопасности, а также активизировано сотрудничество с ИКАО и ITU для обмена опытом [13].

Отдельное внимание уделяется:

• защите финансовых сервисов от мошенничества;

• киберобучению госслужащих;

• внедрению стандартизированных требований к защите критической инфраструктуры.

По индексу глобальной кибербезопасности ITU Казахстан лидирует в регионе, занимая 31-е место в мире, за ним следуют Узбекистан (53-е место) и Кыргызстан (77-е место) [11].

Таблица 2. Индекс глобальной кибербезопасности (GCI) стран ЦА (2022 г.)

(Источник: ITU Global Cybersecurity Index [11])

Новые вызовы: инфраструктура, кадры и законодательство

Системные вызовы остаются основным барьером для устойчивой цифровизации:

• Инфраструктурные пробелы. В Узбекистане доступ к интернету высокой скорости пока имеет лишь около 68% домохозяйств, особенно заметно отставание в Каракалпакстане и Ферганской долине [14]. В Кыргызстане проблемы обостряются зимой, когда инфраструктура перегружена [15].

• Кадровый дефицит. Недостаток квалифицированных специалистов остается острой проблемой: в Узбекистане на каждые 1,000 айти специалистов приходится 15,000 вакансий, что создает высокую нагрузку и препятствует росту [16].

• Регуляторная среда. Национальные законодательства по цифровым услугам часто устаревшие и требуют гармонизации. OECD отмечает необходимость единых стандартов по Big Data, цифровым подписям и защите информации, особенно в трансграничной деятельности [17].

• Геополитические риски. Санкционные режимы и международные ограничения создают новые вызовы для внедрения оборудования и программного обеспечения, что особенно актуально для стран, ориентированных на китайские и российские решения [18].

График 2. Доля населения с доступом к интернету в странах ЦА (2015–2023 гг., %)

(Источник: ITU, национальные статистические агентства [12])

Таким образом, цифровизация экономики Центральной Азии продвинулась далеко вперед за последние 10 лет, превратившись в стратегический приоритет для стран региона. Казахстан и Узбекистан выступают лидерами, демонстрируя пример быстрого внедрения технологий и роста финтех-сектора. Однако, чтобы использовать весь потенциал цифровой трансформации, странам необходимо решать инфраструктурные проблемы, вкладываться в подготовку кадров и усиливать законодательную базу. Региональное сотрудничество также становится ключевым фактором успеха на новом витке цифровой эры.

Источники:

1. Министерство цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности РК, 2023.

2. United Nations E-Government Survey 2022.

3. Министерство цифровых технологий Узбекистана, 2023.

4. Азиатский банк развития: Отчет по цифровой трансформации ЦА, 2022.

5. Национальный банк Казахстана, Статистика финтеха, 2024.

6. Kaspi.kz, Годовой отчет 2023.

7. Центральный банк Узбекистана, Финансовый обзор 2023.

8. Всемирный банк: Стратегия цифровой экономики Кыргызстана, 2022.

9. Национальная стратегия кибербезопасности Казахстана, 2022.

10. UZ-CERT, Отчет по киберугрозам 2024.

11. ITU Global Cybersecurity Index, 2022.

12. ITU, Региональная статистика по интернет-доступу, 2023.

13. Astana Hub: Аналитика по рынку IT-кадров, 2024.

14. OECD: Обзор законодательства ЦА по цифровой экономике, 2023.

15. Министерство цифровых технологий Узбекистана, Отчет по доступности интернета, 2023.

16. Госагентство связи и цифровизации Кыргызстана, Аналитика 2023.

17. IT Park Uzbekistan, Статистика по кадрам, 2024.

18. Азиатский банк развития: Геоэкономические риски ЦА, 2024.

The post Финтех-рынок Центральной Азии приблизился к $3 млрд appeared first on Ekonomist Media.

• Во время первой волны пандемии компании дополнительно тратили около 15 млрд долларов в неделю на развитие технологий.
• Наиболее существенные инвестиции наблюдались в области безопасности и конфиденциальности, при этом 4 из 10 руководителей по информационным технологиям отметили увеличение объема инвестиций в борьбу с кибератаками.
• Стремительный рост расходов на IT нельзя назвать устойчивым, поскольку усиливается давление на бюджет на развитие технологий в 2020-2021 годы.
• Восемь из десяти IT-руководителей обеспокоены психическим состоянием своих специалистов по технологиям в условиях пандемии.

Компании тратили дополнительно около 15 млрд долларов в неделю на технологии по обеспечению безопасности при работе из дома во время пандемии COVID-19. Об этом свидетельствуют результаты Опроса директоров по информационным технологиям за 2020 год, совместно проведенного Harvey Nash и KPMG. Это стало одним из крупнейших в истории скачков в сфере инвестиций в технологии: в условиях глобального кризиса и ограничительных мер IT-руководителями за три месяца была потрачена сумма, превышающая годовой прирост бюджета.

По результатам крупнейшего в мире опроса директоров по информационным технологиям, в котором приняли участие более 4200 человек, и анализа ответов, полученных от организаций с совокупными затратами на технологии в размере более 250 млрд долларов, было также установлено, что, несмотря на столь значительный рост расходов (безопасность и защита данных являются основными направлениями инвестиций во время пандемии COVID-19), 4 из 10 руководителей по информационным технологиям указали, что их компания столкнулась с увеличением количества кибератак. Более трех четвертей таких атак приходится на фишинг (83%) и почти две трети — на вредоносные программы (62%), что свидетельствует о том, что масштабный переход на работу из дома повысил уровень подверженности рискам, связанным с сотрудниками.

В то же время организации сталкиваются с трудностями при поиске квалифицированных специалистов в области кибербезопасности, необходимых в условиях резкого перехода к работе из дома, и указывают, что навыки в сфере кибербезопасности сейчас являются самыми «востребованными» в мире (на их долю приходится 35%). Навыки в области безопасности впервые за последние десять лет заняли первую строчку в списке дефицитных технологических навыков.

Несмотря на то, что расходы на технологии резко выросли в период пандемии, результаты опроса показали, что в предстоящем году усилится давление на бюджеты на развитие технологий. До COVID-19 более половины (51%) директоров по информационным технологиям ожидали увеличения бюджета в ближайшие 12 месяцев, однако в период пандемии этот показатель снизился до 43%. Данный показатель по-прежнему свидетельствует о чистом приросте бюджетов и почти в два раза превышает расходы на информационные технологии в 2009 году после мирового финансового кризиса 2008 года.

Другие основные результаты крупнейшего в мире опроса директоров по информационным технологиям:

• Цифровые компании вырываются вперед. В условиях пандемии COVID-19 лидеры в области цифровых технологий более склонны вкладывать дополнительные инвестиции в развитие технологий, чем лидеры в других областях, при этом на 50% больше организаций, которые «очень» или «крайне эффективно» используют цифровые технологии, дополнительно тратят еще 21-50%. Эти инвестиции были направлены на масштабное внедрение распределенной облачной среды (42%) и SaaS (программного обеспечения как услуги – 34%). Кризис подчеркнул растущий разрыв между организациями, которые реализуют свою стратегию с помощью технологий, и организациями, которые этого не делают.
• Опасения по поводу психического состояния. 8 из 10 IT-руководителей обеспокоены психическим состоянием своих специалистов во время пандемии COVID-19. В связи с этим 6 из 10 IT-руководителей (58%) внедрили программы поддержки персонала.
• Увеличение объема инвестиций в облачные технологии. Инвестиции в инфраструктуру и облачные технологии заняли третье место по значимости во время пандемии COVID-19 после инвестиций в обеспечение безопасности и конфиденциальности (47%), при этом количество IT-руководителей, активно рассматривающих возможность использования распределенных облачных технологий, почти удвоилось всего за 12 месяцев (с 11% до 21%).
• Нехватка квалифицированных кадров. До COVID-19 показатели нехватки квалифицированных кадров в 2020 году держались почти на рекордно высоком уровне. Впоследствии дефицит квалифицированных специалистов в области технологий по-прежнему оставался острым, лишь незначительно снизившись по сравнению с мировым финансовым кризисом 2008 года. Следующими тремя наиболее дефицитными технологическими навыками после навыков в области кибербезопасности (35%) являются управление организационными изменениями (27%), архитектура предприятия (23%), техническая архитектура и углубленный анализ данных (по 22%).

Бев Уайт, генеральный директор Harvey Nash Group, заявил: «Этот неожиданный и незапланированный всплеск инвестиций в технологии также сопровождался масштабными изменениями в деятельности организаций: за последние полгода произошло больше организационных изменений, чем за последние десять лет. Их успешность будет зависеть в основном от корпоративной культуры и взаимодействия с персоналом. В мире, где понятие местонахождения стало размытым, офисная обстановка включает кухонный стол, а более 80% руководителей IT-подразделений обеспокоены психическим состоянием своих сотрудников, организациям необходимо переформулировать предложение для персонала, чтобы привлечь и удержать квалифицированных специалистов, которые помогут им продержаться во время и после пандемии».

Стив Бейтс, директор KPMG в США, руководитель Центра передового опыта для руководителей по информационным технологиям, KPMG International, заявил: «В новой реальности сфера IT будет определяться моделями экономического оздоровления, уникальными для каждого сектора, местоположения и компании. Хотя каждый IT-директор реагирует на эти факторы по-разному, одно остается неизменным: необходимость действовать быстро и решительно. Технологии никогда не имели столь важного значения с точки зрения способности организаций выживать и процветать».

COVID-19 – бизнес-вопросы, решение которых совет директоров хочет поручить IT-подразделению:

• Расширение возможностей персонала с помощью технологий. В предыдущие годы это, как правило, было средним по значимости приоритетом для IT-руководителей, но с начала пандемии COVID-19 оно вошло в первую тройку приоритетов в связи с массовым переходом на дистанционную работу (по сравнению с восьмым местом, которое оно занимало до пандемии). Операционная эффективность и взаимодействие с клиентами остаются на верхних позициях, но их цели изменились в связи с COVID-19.
• Цифровая трансформация. Почти половина (47%) IT-руководителей отметили, что пандемия COVID-19 ускорила цифровую трансформацию и внедрение новых технологий (ИИ, МО, блокчейн и автоматизация).
• Новые технологии. Темпы внедрения искусственного интеллекта (ИИ) и машинного обучения (МО) в ограниченном масштабе повысились с 21% до пандемии COVID-19 до 24% в настоящее время, что свидетельствует о существенном скачке за период продолжительностью лишь несколько месяцев.
• Программное обеспечение как услуга (SaaS). В данной сфере ситуация существенно улучшилась по сравнению с 2019 годом. Масштабное внедрение данной услуги выросло более чем в три раза с 7% в 2019 году до 23% в этом году. За последние 12 месяцев каждая шестая организация внедрила такую услугу.

Удаленная работа и новые условия для персонала:

• Формат удаленной работы будет носить долгосрочный характер. 86% IT-руководителей перевели значительную часть своих сотрудников на удаленную работу, при этом 43% полагают, что более половины сотрудников будут работать из дома и после пандемии.
• Сотрудничество и корпоративная культура. В результате перехода на дистанционную работу 70% IT-руководителей отмечают усиление сотрудничества между бизнес-подразделениями и отделами технологий. Более половины респондентов (52%) считают, что это привело к формированию культуры инклюзивности среди специалистов по технологиям.
• Новые условия для персонала. Место выполнения работы и удаленная работа вошли в число пяти наиболее важных факторов привлечения и удержания ключевых квалифицированных специалистов во время и после пандемии COVID-19. В связи с этим руководителям необходимо пересмотреть то, как они привлекают и вовлекают в работу своих сотрудников в условиях, при которых физическое расположение больше не является основным фактором.

Влияние IT-руководителя:

• Влияние повышается. Почти две трети респондентов (61%) заявили, что пандемия способствовала усилению влияния IT-руководителя на постоянной основе.
• Членство в совете директоров. Тенденция к снижению количества директоров по информационным технологиям и директоров по цифровым технологиям в основном совете директоров сохраняется: их доля снизилась с 65% в 2018 году до 61% 2020 году. Данная тенденция говорит о том, что IT-руководители находят способы осуществления своих полномочий и оказания влияния без необходимости в постоянном членстве в совете директоров/исполнительном комитете.

Социокультурное разнообразие:

• Вопрос представительства женщин в сфере технологий по-прежнему актуален. По сравнению с прошлогодним опросом показатель представительства женщин в составе руководства IT-подразделений в целом не изменилось (11%).
• ЮАР лидирует по данному показателю: 16% IT-руководителей в этой стране — женщины, т. е. в ЮАР на 60% больше женщин – руководителей IT-подразделений, чем в Великобритании (10%). Такой результат может быть связан с тем, что ЮАР становится все более привлекательным центром для женщин-предпринимателей в сфере точных наук (естественных и технических наук, технологий и математики) и активно реализует многочисленные программы по вовлечению женщин в мир технологий.
• Продвижение социокультурного многообразия. 24% IT-руководителей считают, что их организация успешно продвигает социокультурное многообразие, что повышает степень доверия и сотрудничества в IT-команде (67%), доступ к необходимым навыкам (56%) и способность сотрудников к инновациям (53%).

Константин Аушев, руководитель группы технологического консультирования KPMG в Казахстане и Центральной Азии, комментирует: «Мы очень ждали результатов опроса IT-директоров, который в этом году проводился в два этапа – до и после карантинных ограничений по всему миру. Больших сюрпризов, однако, мы не увидели – как уже говорилось во многих исследованиях, пандемия ускорила уже шедшие тренды на Agile, клиенто- и датацентричные сервисы, искусственный интеллект. 

Если выделять отличающиеся по Казахстану показатели, то можно обратить внимание на 5 пунктов:

1) у нас меньше компаний, чем в мире, ожидают значительных изменений в своих бизнес-моделях, услугах и продуктах;

2) гораздо больше наших компаний (22% против 4% в мире) считают, что они не смогли эффективно применить цифровые технологии для реализации своих бизнес-стратегий;

3) в нашем регионе на текущий момент меньше, чем в других странах, применяются такие технологии, как искусственный интеллект, интернет вещей, граничные вычисления, публичные облака;

4) хотя до карантина картина не отличалась, за прошедший год наши организации чаще сокращали IT-бюджеты, чем в других странах, около половины закладывают значительное увеличение IT-бюджета на будущий год;

5) мы все еще меньше готовы вкладывать в решения по информационной безопасности, тогда как в мире сегодня это первый приоритет по IT-инвестициям».

Оригинал статьи по итогам исследования доступен по ссылке. 

The post COVID-ускоритель: как пандемия стимулировала рост инвестиций в IT? appeared first on Ekonomist Media.

В «Белой книге» формулируются наиболее важные этапы развития, и ключевые вопросы, стоящие перед китайским руководством и частными компаниями. В первых изданиях были сформулированы основные направления развития цифровой экономики: цифровая индустриализация (数字产业化) и промышленная цифровизация (产业数字化), в 2017 году была обозначена концепция цифрового управления (数字化治理). Авторы издания 2020 года ставят новую задачу: цифровую монетизацию данных (数据价值化). Эти четыре столпа модернизации формируют современную цифровую экономику в Китае.

Цифровой двигатель Поднебесной

Цифровая экономика стала не просто важной частью китайской экономики, к 2019 году треть китайской экономики цифровизирована. По итогам прошлого года объем добавленной стоимости, созданной в цифровой экономике, составил 35,8 трлн юаней (около 5,2 трлн долларов), доля цифровой экономики в ВВП увеличилась на 1,4 п.п., а темпы роста двукратно превзошли средние темпы роста экономики, составив 15,6%. Также можно наблюдать увеличение доли цифровой экономики в ВВП, с 14,2% в 2005 году до 36,2% в 2019 году.

Основу создания цифровой экономики закладывают два процесса: цифровая индустриализация и промышленная цифровизация.

Цифровая индустриализация представляет собой возникшие в ходе технической революции сферы экономики, непосредственно связанные с монетизацией нового поколения информационных технологий: сфера связи и телекоммуникаций (电信业), электронно-информационная индустрия(电子信息造业), индустрия программного обеспечения(软件产业), интернет-индустрия(互联网行业). В 2019 году объем добавленной стоимости, созданный в этих секторах, составил 7,1 трлн юаней, прирост 11,1%.

Двумя локомотивами цифровой индустриализации в последние годы можно назвать интернет-индустрию и программное обеспечение.

В сегменте производства софта в 2019 году в Китае работало более 40 тыс. предприятий, давших общий доход в 7,2 трлн юаней (+15,4%). Оказанием услуг электронной коммерции (790 млрд юаней, +28,1%), облачными сервисами (346 млрд юаней, +17,6%), а также встроенным ПО (782 млрд юаней, +7,8%).

В интернет-индустрии 4 крупнейшие компании показали доход в 1,2 трлн юаней (+21,4%). За последние годы произошло принципиальное изменение: от догоняющей имитации (Sina-Yahoo, Baidu-Google), китайские компании перешли к созданию собственных экосистем. Безусловными лидерами в этом процессе являются Alibaba, Baidu и Tencent. Более того, китайские компании пытаются выйти на международный рынок (Douyin – Tiktok), однако общая направленность на свой внутренний рынок является главным препятствием для международной экспансии.

Наиболее проблемным в цифровой индустриализации в 2019 году стал сектор связи телекоммуникаций. Темпы его роста замедлились до 9,3%, что на 3,8 п.п. меньше, чем годом ранее. Падение продиктовано в основном внешними факторами (торговая война с США), совпавшими с ростом затрат на обновление инфраструктуры (налаживание связи 5G). В частности, наибольшее падение темпов роста произошло в экспорте продукции сектора – до 1,7% (на 8,1 п.п.). В 2020-2021 годах с введением в строй сетей 5G ситуация должна измениться, посредством которого телекоммуникационный сектор должен открыть новые возможности в области интернета.

Развитие цифровой экономики приводит к тому, что в Китае дешевый труд перестает быть главным фактором производства. В 2019 году освоение цифровых технологий дало 67,7% от общего роста ВВП. Наибольший вклад в этот процесс был внесен промышленной цифровизацией. Прирост добавленной стоимости, созданной в традиционных отраслях экономики при помощи цифровых технологий составил 28,8 трлн юаней, или 29% ВВП. Промышленная цифровизация составила более 80% в цифровой экономике Китая. Это говорит о том, что технологии не только образуют инновационный сегмент в китайской экономике, они проникают вглубь всех отраслей, значительно увеличивая их эффективность.

Бюрократия решает

Цифровое управление стало также главным инструментом в руках китайской бюрократии. Китайская бюрократия построенная по принципу меритократии, как и многие другие авторитарные системы страдает от излишне большого влияния личного суждения (个人判断) и эмпирических методов (经验主义) в принятии решений. Цифровые технологии позволили аккумулировать большие данные (数据驱动) и на их основе принимать более точные решения (细致精准). Произошла модернизация системы и возможностей управления. Цифровые технологии таким образом повышают эффективность в принятии решений и помогают избежать ошибок. 

Плоды такой организации процесса управления можно было наблюдать в ходе проходившей зимой этого года борьбы с эпидемией коронавируса. Цифровое управление позволило контролировать эпидемиологическую ситуацию: Минздрав быстро находил информацию о заболевших, Минтранс – информацию о транспортных перевозках зараженных, а Министерство промышленности и информатизации отслеживало данные о передвижении по мобильным сетям. В результате большую эффективность показала точечная изоляция очагов заражения. Благодаря этому удалось в сжатые сроки сконцентрировать необходимые материалы и специалистов в нужных точках страны. Государство также использовало уже сформированные экосистемы для оказания дистанционных госуслуг, в том числе и для консультирования населения.

Поступательное развитие в Китае цифровой модернизации от создания и широкого внедрения в экономику и госуправление привело страну на новый рубеж развития: новая экономическая структура требует все больших скоростей работы на основе искусственного интеллекта (ИИ), как главного двигателя китайской экономики. Большие данные (Big Data) при этом являются главным ресурсом в этом новом экономическом укладе. Big Data превращаются в один из ключевых факторов производства, наряду с землей, трудом и капиталом, преобразуя и усилия эффективность каждого из них.

Поэтому принципиальным новшеством «Белой книги» 2020 года стало выдвижение четвертой модернизации – коммерциализации данных. На новом этапе встает вопрос управления этими большими данными, нормализация рынка Big Data. Китай смог создать в целом работающую систему сбора, управления и анализа данных, однако остаются вопросы с транзакциями, маркировкой, ценообразованием и защитой.

Известно достаточно вольное обращение с частными данными в Китае. С одной стороны, это привело к более свободной, чем на Западе, передаче данных, и это положительно повлияло на общий объем Big Data, и, соответственно, на разработки в области ИИ. По прогнозам Ведущей лаборатории отбора больших данных и управления базами знаний Китайской академии наук, в 2020 году мировой рынок ИИ составит 680 млрд юаней, с темпами роста 26,2%, а китайский рынок ИИ достигнет 71 млрд юаней, с темпами роста 44,5%, то есть китайский рынок ИИ будет расти в 2 раза быстрее мирового.

С другой стороны, в ходе реализации программы сбора больших данных и объединения их единые массивы возникла проблема разрозненности этих данных. В «Белой книге» предлагается создание единой платформы для управления базами данных, а также регулирование стихийно возникшего рынка больших данных. Основной задачей китайского правительства в ближайшие годы станет создание такого единого рынка баз данных, который работал бы по единым правилам, и аккумулировал большие данные для их более эффективного использования.

Китайская модель?  

Развитие цифровой экономики Китая оказывает непосредственное влияние на Казахстан. Оно не ограничивается ростом спроса на необходимые в высокотехнологичной индустрии цветные металлы, а также сырье для увеличивающейся благодаря цифровым технологиям китайской промышленности. Куда более важным является заявка Китая на мировое лидерство в цифровой модернизации, в построении цифровых систем, ИИ, Big Data и других ключевых сфер нового экономического уклада. Китай является первопроходцем во многих из этих отраслей, и, хотим мы того или нет, становится моделью для развития цифровой экономики и в других странах, в том числе и в Казахстане.

Результаты цифровизации в Китае позволяют нам более трезво взглянуть на этот процесс в Казахстане. Китай в почти завершившемся переходе к полноценной цифровой экономике прошел несколько последовательных стадий. Этот процесс в силу особенностей китайской политической модели координировали и финансировали из центра, однако основан был на частной инициативе. Китайский госаппарат создал условия для развития частной цифровизации, и затем применил ее достижения в своих целях.

В Казахстане, в отличие от Китая, цифровизация происходит на разных скоростях в государственном и частном секторе, а если говорить про частный сектор, то в крупном бизнесе и МСБ.

Такие тенденции не только сдерживают рост сегодня, но и могут создать условия для цифрового неравенства уже в ближайшем будущем.  

Глубину и качество цифровизации Казахстана показал коронакризис. Мощности государственных служб хватило, чтобы наладить онлайн-оформление электронных цифровых подписей и выдачу социальных выплат, но оказалось недостаточно, чтобы использовать «большие данные» в выработке мер противоэпидемического характера, контроля трафика горожан. Китайский опыт показал, что глубокий анализ «цифры» позволяет не просто быстрее и эффективнее бороться с эпидемией, но и экономить ресурсы государства, а также не «бить по площадям», когда речь идет об ограничительных мерах.

К сожалению, безуспешными были также попытки оказывать образовательные и другие социальные услуги онлайн. Проект перевода на онлайн-обучение учащихся средних школ провалился, и, как считают в Минобре РК, в первую очередь из-за того, что телеком-инфраструктура страны не готова к стримингу с участием более чем 2,5 млн абонентов.

The post Разные скорости: чем Казахстану может быть полезен пример цифровизации КНР? appeared first on Ekonomist Media.