Между тем в Центральной Азии этот сектор пока относительно небольшой. Например, Казахстан официально оценивает долю креативных индустрий в ВВП примерно в 1 %², хотя аналитики CIAQ указывают около 2,7 %³, что всё равно ниже 10–14 % в развитых странах.

В 2023 г. валовая добавленная стоимость творческой экономики Казахстана достигла 1,2 трлн тенге (~2,6 млрд долл.)³.

При этом в стране насчитывается свыше 45,5 тыс. предприятий творческого сектора и занято около 143,6 тыс. человек². Основными направлениями являются IT и разработка игр (38 % креативного ВДС), а также архитектура, мода, дизайн (24 %)³.

Узбекистан подчёркивает быстрорастущее значение сектора. В октябре 2024 г. принят Закон «О креативной экономике», который определил 15 основных отраслей (литература, ремесла, архитектура, дизайн, кинематограф и др.)⁴. По данным правительства, в Узбекистане действует около 9,6 тыс. предприятий творческой сферы с общим штатом примерно 84 тыс. сотрудников⁴.

Экспортно ориентированные направления включают программное обеспечение, историко-культурные ремёсла, ювелирные изделия, текстиль и кинопроизводство⁵.

С 2018 года действует программа «Made in Uzbekistan» по продвижению креативных товаров за рубежом⁵.

Таджикистан пока отстаёт: творческие индустрии там остаются маломасштабными и непрозрачными. Исследование режиссёра Шарофат Арабовой указывает, что местный кинопроизводственный и музыкальный бизнес «не очень прибыльный» и воспринимается скорее как хобби⁶. Главными препятствиями названы отсутствие маркетинговых исследований, слабая правовая защита (авторские права), а также нехватка цифровых и управленческих навыков среди творческой молодёжи⁶.

Таблица 1. Степень развития направлений креативного экспорта

Измерение вклада и добавленной стоимости

По международным методологиям (UNESCO, UNCTAD) для оценки креативных индустрий используют комбинацию классификаций: по видам деятельности (ISIC Rev.4), по товарным позициям (CPC/HS) и сервисам (EBOPS)⁷. ЮНЕСКО описало методику учёта вклада культуры в ВВП, занятость и торговлю ещё в 2009 году⁷. UNCTAD расширил её, включая товары модной индустрии, ремёсел, R&D и IT-сервисов, чтобы лучше отразить экспорт креативных товаров и услуг⁸.

Ключевые показатели, на которые опирается методика:

Кейсы: инициативы Узбекистана и Казахстана

В Узбекистане заметную роль играет Фонд развития искусства и культуры (ACDF). Он продвигает местные таланты и культурные проекты на международной арене. ACDF был соорганизатором IV Всемирной конференции по креативной экономике (WCCE) в 2024 г. в Ташкенте и готовит первый Аральский культурный саммит (апрель 2025), участвует в EXPO-2025 в Японии, анонсировал Бухарский биеннале⁹. Фонд также курирует участие Узбекистана в Венецианской биеннале и сотрудничает с международными музеями (например, выставка «Археологические сокровища Узбекистана» в Берлине)¹⁰.

Медиа-стартап OYLA (казахский детский научно-популярный журнал) демонстрирует другой путь: за 7 лет он расширил рынок на 16 стран и выпускается на шести языках¹¹. Его стратегией стало сочетание качественного STEM-контента и активного международного партнёрства: ещё с 2017 года были предложения о сотрудничестве из США, Франции и других стран¹¹.

Также появляются независимые студии и бренды (например, Saqof в Ташкенте), работающие через онлайн-платформы и международные коллаборации. Их кейсы иллюстрируют потенциал экспорта цифровых и творческих услуг в обход традиционных каналов.

Анализ и сравнение регионов

Как видно, креативная сфера в ЦА остаётся относительно скромной по сравнению с другими регионами. При этом её потенциал выше, если учитывать не только традиционные отрасли (кино, музыка), но и цифровые сервисы.

По данным UNESCO и EIF, в ЕС-27 (плюс Норвегия и Исландия) культурно-креативные индустрии генерируют в среднем 5,3 % добавленной стоимости (в отдельных странах — до 8 %)¹². В Индонезии — около 7 % ВВП⁴, в Таиланде — более 6 %. Казахстан пока достигает лишь 1 %², а Узбекистан — в процессе формирования оценки.

Рис. 1. Доля креативных индустрий в ВВП, 2024 г.

Источник: UNCTAD, EIF, национальные данные, расчёты автора

Сравнение с Восточной Европой и Юго-Восточной Азией подтверждает отставание: в странах Балтии и Польше доля креативного сектора в ВВП достигает 5–7 %, а экспорт креативных товаров и услуг стабильно растёт.

Рис. 2. Динамика экспорта креативных услуг (% от экспорта услуг), 2020–2024 гг.

Источник: UNCTAD, расчёты автора

Заключение

Творческие индустрии Центральной Азии обладают высоким потенциалом, который пока не реализован в полной мере. Развитие правовой базы, институциональная поддержка, меры по защите авторских прав, международная кооперация и инвестиции в человеческий капитал — ключевые условия для выхода региона на глобальную сцену.

Первые шаги — такие как закон Узбекистана о креативной экономике, успехи ACDF и OYLA, а также цифровая экспансия студий — уже показывают, что регион может быть интересен миру. При системной поддержке креатив может стать новым источником роста, экспортной диверсификации и культурной узнаваемости Центральной Азии.

Источники:

1. UNCTAD (2022). Creative Economy Outlook 2022.

2. online.zakon.kz. «Оценка креативных индустрий в ВВП Казахстана», 2024.

3. The Astana Times. «Kazakhstan’s Creative Economy Adds $2.6 Billion to GDP in 2023», 2024.

4. uza.uz. «Принят Закон о креативной экономике в Узбекистане», октябрь 2024.

5. UNCTAD. «Made in Uzbekistan initiative», 2023.

6. UNESCO. Cultural Policy Profile – Tajikistan, 2023.

7. UNESCO (2009). Framework for Cultural Statistics

8. UNCTAD. Creative Economy Report, 2022.

9. e-flux.com. «Uzbekistan to Host Aral Cultural Summit, Participate in EXPO 2025», 2024.

10. acdf.uz. «Проекты ACDF и участие в Венецианской биеннале».

11. The Astana Times, Wikipedia. «Oyla Media’s Global Expansion», 2023–2024.

12. EIF.org. Culture and Creative Sectors in the European Economy, 2022.

The post Как креатив превращается в ВВП appeared first on Ekonomist Media.

Торговля: от нишевого партнёра к лидерам экспорта

Турция всё чаще входит в топ-5 внешнеторговых партнёров стран Центральной Азии. Причины — геополитическая переориентация региона, снижение зависимости от России и Китая, а также диверсификация логистических маршрутов, в том числе через «Средний коридор».

По данным Министерства торговли Турции и национальных таможенных служб стран ЦА, объёмы торговли с Турцией с 2018 по 2023 гг. значительно выросли: Казахстан — с 4,0 до 6,4 млрд USD, Узбекистан — с 1,8 до 3,0 млрд USD.

График 1. Динамика товарооборота Турции с Казахстаном и Узбекистаном (2018–2023, млрд USD)

Источник данных: OEC World

Наиболее активные направления турецкого экспорта в ЦА:

• строительные материалы и техника,

• текстиль,

• продукция лёгкой промышленности,

• продукты питания,

• химическая продукция.

Импорт Турции из ЦА сконцентрирован вокруг:

• нефти и нефтепродуктов (Казахстан, Туркменистан),

• хлопка и текстиля (Узбекистан),

• золота и цветных металлов (Кыргызстан, Таджикистан).

С 2022 года заметен рост интереса к трансрегиональной логистике, включая использование Каспийского и Черноморского маршрутов для экспорта казахстанского зерна и туркменского газа через турецкие порты³.

Инвестиции: Турция делает ставку на малый бизнес и локализацию

Инвестиционное присутствие Турции в регионе отличается высокой диверсификацией. Вместо сосредоточения на сырьевых проектах, как Китай, Турция активно работает с малым и средним бизнесом, создавая партнёрства в производстве, агропроме и текстиле. Турецкие компании активно выходят на рынки ЦА, в первую очередь в Казахстане и Узбекистане:

В Кыргызстане и Туркменистане, по экспертным оценкам, работает соответственно около 600 и 500 турецких предприятий⁶, преимущественно в сферах торговли, строительства и текстильной промышленности.

Примеры крупных проектов:

• В Узбекистане турецкие компании инвестировали в совместные предприятия в агропереработке, медицине и текстиле. Одним из крупнейших является Uzcharmsanoat — кластер кожевенной и обувной промышленности, где активно работает турецкий капитал⁶.

• В Казахстане развиваются проекты по строительству жилой и туристической инфраструктуры, особенно в Алматы, Астане и на побережье Каспия.

По данным Министерства инвестиций Турции, объём накопленных прямых инвестиций в Узбекистан достиг 1,5 млрд USD, в Казахстане — свыше 2,1 млрд USD⁷.

Турция также активно участвует в образовательных и гуманитарных проектах — в регионе открыто свыше 30 филиалов турецких вузов и школ, включая TURKSOY и Maarif Foundation⁸.

Политическое влияние: мягкая сила и региональные альянсы

Историческая и культурная близость между Турцией и тюркоязычными странами региона — один из главных инструментов турецкой «мягкой силы». Через образование, медиа, религию и культурные обмены Анкара формирует устойчивую сеть влияния. Но политическое сотрудничество имеет и более институционализированный характер.

Ключевые форматы политического сотрудничества
Организация тюркских государств (ОТГ) | Турция, Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан, Венгрия (наблюдатель)⁸  Внутри ОТГ Турция продвигает идеи транспортной интеграции, координации образовательной политики, гармонизации стандартов и даже создания общего цифрового пространства.

Таблица 3. Ключевые соглашения между Турцией и странами ЦА

Пример: программа «Цифровой шелковый путь» между Узбекистаном, Турцией и Азербайджаном предполагает развитие совместных дата-центров и кибербезопасности¹¹.

Турция vs Китай и Россия: геоэкономическая конкуренция

Хотя Турция пока не может соперничать с Китаем по объёму инвестиций или с Россией по энергетике, она наращивает влияние за счёт гибкости, «близости» к регионам, отсутствия имперского наследия и сильного культурного резонанса.

Ключевые отличия турецкой стратегии:

• Турция работает с локальными производителями и старается не доминировать.

• Предлагает финансовые условия, не привязанные к госдолгу.

• Активно продвигает обучение и стажировки в турецких вузах.

Региональный вектор и долгосрочные перспективы

Сотрудничество между Турцией и странами Центральной Азии становится частью более широкой региональной геоэкономической архитектуры, в которой Анкара позиционирует себя как стратегический мост между Востоком и Западом. В отличие от России и Китая, Турция делает ставку на мягкую интеграцию, взаимную выгоду и институциональные форматы координации.

1. Средний коридор и новая логистика

Одним из ключевых направлений турецкого внешнеэкономического курса является развитие Среднего коридора — транспортного маршрута, соединяющего Китай и Европу через Казахстан, Каспийское море, Кавказ и Турцию.
Этот маршрут получает всё большее значение на фоне геополитических сдвигов:

• После начала войны в Украине часть грузопотоков была переориентирована с Северного коридора (через Россию) на Средний.

• Казахстан и Узбекистан увеличили инвестиции в мультимодальные центры и порты, а Турция — в инфраструктуру своих черноморских портов и железнодорожные узлы.

Турция предлагает не просто «проходной» маршрут, а партнёрство с созданием совместных логистических предприятий и упрощением таможенных процедур — что особенно важно для несырьевого экспорта из Центральной Азии.

2. Энергетическая и продовольственная безопасность

Растущая вовлечённость Турции в энергетические проекты Центральной Азии — это не только экономическая необходимость, но и элемент геополитической стратегии. Туркменский газ, казахстанская нефть и узбекский уран — всё это потенциально может идти на экспорт через турецкие терминалы и перерабатывающие мощности.

Кроме того, в условиях глобальной нестабильности на рынках продовольствия Турция заинтересована в партнёрстве с ЦА в сфере АПК:

• Узбекистан рассматривает Турцию как приоритетного инвестора для переработки плодоовощной продукции и её экспорта в ЕС.

• Казахстан и Кыргызстан укрепляют сотрудничество с турецкими компаниями в производстве семян, удобрений и агромашин.

Таким образом, продовольственная и энергетическая безопасность становится новым измерением устойчивых региональных связей.

3. Цифровая и образовательная интеграция

Будущее сотрудничества будет всё больше зависеть от цифровых и человеческих ресурсов. Турция активно продвигает:

• Цифровой шелковый путь — объединение дата-центров и облачных сервисов;

• Турецкие школы и университеты (через Maarif Foundation и государственные вузы);

• Грантовые программы для студентов и молодых специалистов из ЦА.

Это формирует культурно-образовательную основу турецкого влияния, закладывая фундамент для новой элиты, ориентированной на партнёрство с Анкарой.

4. Политическая гибкость и роль посредника

Турция выгодно отличается от других внешних акторов тем, что её участие воспринимается в регионе как неэкспансионистское и политически гибкое. Она не навязывает политические модели, не требует идеологической лояльности, но предлагает доступ к рынкам, технологиям и финансированию. Это особенно важно для стран, стремящихся сохранить баланс между Россией, Китаем, ЕС и исламским миром.

Кроме того, Турция усиливает свою роль как посредника и координатора, в том числе по вопросам:

• инвестиций в зелёную энергетику,

• борьбы с изменением климата,

• антикризисного управления в условиях внешних шоков.

Вывод:
Турция выстраивает с Центральной Азией новый тип отношений — не как «внешний донор» или «региональный гегемон», а как партнёр в совместной региональной архитектуре. Это открывает перед странами ЦА важную возможность: использовать турецкий вектор не как замену российскому или китайскому, а как дополнительный канал модернизации, экспорта и институционального обновления.

The post Торговля Центральной Азии с Турцией за 5 лет выросла в полтора раза appeared first on Ekonomist Media.

Динамика импорта по странам

Импорт совокупности стран Центральной Азии существенно увеличился за пятилетие, превысив к 2023 году $120 млрд. Это почти в 1,5 раза больше, чем в 2019 году (около $80 млрд совокупно). На Рисунке 1 показана динамика импортных расходов каждой страны региона с 2019 по 2023 год. Видно, что траектории роста были неравномерными: некоторые экономики пережили резкий скачок импорта после спада в 2020 году, тогда как другие росли более плавно.

Рис 1. Динамика общего объёма импорта товаров по странам Центральной Азии в 2019–2023 гг. (млрд долл. США) 

Источник: UN Comtrade, национальные статкомитеты

Казахстан остаётся крупнейшим импортёром в регионе: объём импорта в 2019 году составлял $38 млрд, а в 2023 году вырос до $61 млрд, увеличившись на 22% за год[3][8].

Основными драйверами стали оживление внутреннего спроса, крупные инвестиционные проекты и транзитные поставки в Россию на фоне санкций[9]. Основными категориями импорта являются машины, оборудование и транспорт (см. далее), что отражает потребности экономики в инвестиционных и потребительских товарах.

Узбекистан увеличил импорт с $21,9 млрд в 2019 году до $36 млрд в 2023 году (+64% за 5 лет)[4][8]. Рост обеспечили активная модернизация, либерализация торговли и рост спроса на технику и оборудование[9]. Значительная часть импорта – машины и оборудование, транспортные средства, а также металлы и химическая продукция, необходимые для промышленного развития страны.

Кыргызстан показал самые высокие темпы роста: с $4,9 млрд в 2019 году до $12,3 млрд в 2023 году, при этом значительная часть пришлась на реэкспорт автомобилей и техники в Россию на фоне санкций[5][8].

Таджикистан нарастил импорт с $3,35 млрд до $5,88 млрд (+75%), причём значительная часть приходится на топливо, продовольствие и стройматериалы[6][8], поскольку собственное производство не покрывает потребности. Импортная составляющая в экономике Таджикистана остаётся очень высокой – в некоторые годы стоимость ввоза товаров эквивалентна ~40% ВВП.[6][8]

Туркменистан, напротив, сократил объёмы импорта по сравнению с 2019 годом. Если тогда ввоз составлял $5,8 млрд, то в 2021–2023 гг. он держался в диапазоне $3,5–5 млрд из-за валютного контроля и приоритета на импортозамещение. Жёсткие ограничения на валютные операции и политика импортозамещения резко снизили возможности закупок за рубежом. По имеющимся оценкам, в 2022–2023 гг. импорт частично восстановился (в пределах $4–5 млрд в год), но всё ещё ниже уровня десятилетней давности. На 2023 год приходятся некоторые признаки оживления импорта – в связи с ростом доходов от экспорта газа правительство позволило увеличить закупки необходимой техники за рубежом. Тем не менее, доля импорта в экономике Туркменистана остаётся сравнительно низкой (на 2021 г. импорт товаров равнялся ~12% ВВП) – значительно ниже, чем у соседей [7][8].

Структура импорта: основные товарные группы

Как было указано ранее, импорт пяти стран региона состоит преимущественно из машин и оборудования (~25%), транспортных средств (~14%), промышленных товаров (металлы, химикаты), топлива и продовольствия[1][8].

Рис. 2. Структура импорта стран Центральной Азии по категориям, % от общего объема (оценка на 2023 г.)

Источник: ITC Trade Map, Comtrade [1][8]

• В Казахстане основными категориями являются машины и оборудование (15,7%), транспортные средства (12,6%), электроника (9,6%)[3][8].

• В Узбекистане: машины и механизмы (17,3%), транспорт (13,3%), электрооборудование (9%)[4][8].

• В Кыргызстане: транспортные средства (25%), машины (20%), топливо (7%)[5][8].

• В Таджикистане: топливо (19%), транспорт (7,9%), оборудование (7,7%)[6][8].

• В Туркменистане: электрооборудование (23,1%), машины (15,3%), транспорт (7,9%)[7][8].

Продовольствие составляет 3–10% в зависимости от страны: больше в Таджикистане и Кыргызстане, меньше – в Казахстане и Узбекистане[2][8].

[Источники: 1, 3–8]

Как видно из таблицы, машины и оборудование фигурируют в тройке основных импортуемых позиций у всех пяти стран. Транспортные средства входят в топ-3 у четырёх стран (кроме Таджикистана, где на 2-м месте топливо). Топливо (нефть и газ) является №1 по значимости для Таджикистана и в тройке для Кыргызстана, тогда как для Казахстана и Туркменистана оно не является крупной импортной позицией. Туркменистан, благодаря энергетической самодостаточности, импортирует в основном промышленное оборудование и электронику. В целом структура импорта отражает следующую закономерность:

богатые ресурсами страны ЦА (Казахстан, Туркменистан) больше покупают техники и технологий, тогда как бедные ресурсами страны (Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан) значительную часть средств тратят на сырье и материалы – энергоносители, металлы, химикаты – помимо машин и транспорта.

География импорта: кто поставляет?

Центральная Азия исторически расположена между двумя крупными экономиками – Россией и Китаем – которые ныне и выступают главными торговыми партнёрами региона. Практически во всех странах ЦА первая или вторая строчка среди импортёров принадлежит Китаю и России. Вместе с тем, есть и отличия в географии импорта, связанные как с экономико-политическими союзами, так и с торговыми традициями.

Китай – главный поставщик во все страны региона: он обеспечивает 27% импорта Казахстана, 31% – Узбекистана, 43% – Кыргызстана, 16% – Таджикистана, 32% – Туркменистана.

Россия – второй крупнейший источник: от 17,8% в Узбекистане до 30% в Таджикистане[1][4][6].

Турция лидирует в импорте Туркменистана (33%) и входит в топ-5 в других странах, особенно по поставкам текстиля, техники и продуктов[7][8].

Другие важные поставщики:

• Южная Корея (техника, автомобили): до 6,5% в Узбекистане, ~4% в Казахстане и Кыргызстане;

• Германия, США, Япония: специализированное оборудование, лекарства;

• Казахстан и Узбекистан – региональные торговые партнёры друг для друга и для Таджикистана и Кыргызстана (нефть, электроэнергия, продовольствие)[1][4][5][6][8].

Таким образом, география импорта Центральной Азии достаточно широка, хотя две державы – Китай и Россия – уверенно доминируют.

[Источники: 1, 4–8]

Примечание: Необычно высокая доля Гамбии в импорте Казахстана в 2023 г. связана, по всей видимости, с реэкспортными операциями и транзитными поставками отдельных групп товаров через третьи страны.

Как видно, Китай и Россия присутствуют в пятёрке поставщиков для всех без исключения стран Центральной Азии, а чаще всего занимают первые места. Китай лидирует в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане; Россия – в Таджикистане и (до недавнего времени) в Туркменистане. Для стран ЕАЭС (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, а с недавних пор и Узбекистан как наблюдатель) российский рынок традиционно важен, что подтверждается значительной долей российских товаров – от энергоносителей до продовольствия – в их импорте. С другой стороны,

Растёт зависимость региона от китайского импорта, особенно в сегментах технологий и потребительских товаров.

Примечательно присутствие региональных партнёров: так,

• Казахстан входит в топ-3 поставщиков для Узбекистана и Таджикистана (экспортируя им нефть, электроэнергию, металлы, зерно);
• Узбекистан поставляет электроэнергию и продовольствие в соседние Кыргызстан и Таджикистан;
• Турция стала ключевым торговым партнёром для Туркменистана и заметным – для Узбекистана и Кыргызстана (поставки текстиля, продовольствия, техники).
• Европейский союз и США занимают меньшие доли, но продают в ЦА высокотехнологичную продукцию, транспорт, лекарственные препараты и т.д. (Германия, Италия, Франция присутствуют в списке основных поставщиков Казахстана и Туркменистана.

В целом торговая география импорта Центральной Азии отражает её континентальное положение и экономические связи: доминируют ближайшие крупные рынки (Китай, Россия, Турция), дополняемые межрегиональными партнёрами (Евросоюз, Корея, Япония) и взаимными поставками внутри самого региона. Такое распределение связей позволяет странам ЦА диверсифицировать источники импорта и получать доступ к широкому спектру товаров – от массовых недорогих до специализированных. Однако высокая концентрация импорта из нескольких стран несёт и риски: санкционные, логистические или ценовые шоки (как показали события 2022 года) могут влиять на весь регион через эти основные торговые каналы.

Выводы

Анализ показал, что за период 2019–2023 гг. импорт центральноазиатских стран значительно вырос, отражая экономический подъем и увеличение внутреннего спроса. Быстрее всего рос импорт в Кыргызстане и Узбекистане, тогда как Туркменистан сохранял сдержанный уровень ввоза. Структура импорта у всех стран сходна: они главным образом покупают машины, оборудование, транспортные средства и промышленные материалы (металлы, химикаты, топливо), тогда как продовольствие и прочие товары составляют меньшую часть. Это указывает на потребность региона в технологиях и инвестиционных товарах для модернизации экономик. Главными торговыми партнёрами выступают Китай и Россия – источники соответственно промышленных товаров и ресурсов.

Для центральноазиатских государств стоит задача балансировать импортозамещение и интеграцию в мировую торговлю. С одной стороны, наращивание собственного производства (например, автомобилей в Узбекистане, нефтепереработки в Казахстане, текстиля в Кыргызстане) способно сократить зависимость от импорта по ключевым позициям. С другой – импорт остаётся критически важным для доступа к передовым технологиям, машинам и оборудованию, без которых сложно обеспечить рост промышленности. В ближайшие годы тенденция роста импорта, вероятно, сохранится по мере реализации инфраструктурных проектов (например, строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане требует ввоза оборудования) и повышения уровня жизни населения (рост импорта автомобилей, электроники).

Внешнеторговая статистика также подчёркивает взаимосвязанность стран Центральной Азии: они не только совместно зависят от крупных внешних поставщиков, но и сами выступают друг для друга важными торговыми партнёрами. Укрепление транспортно-логистических связей внутри региона (трансграничные дороги, железные дороги, упрощение таможенных процедур) может снизить издержки импорта и диверсифицировать источники поступления товаров. В целом же, импорт будет и далее играть важную роль в экономическом развитии Центральной Азии, оставаясь индикатором её интеграции в глобальную экономику и потребностей, не покрываемых внутренним производством.

Источники:

[1] UN Comtrade Database – https://comtrade.un.org/
[2] World Bank Data – https://data.worldbank.org/indicator/NE.IMP.GNFS.ZS
[3] stat.gov.kz – Статистика Казахстана
[4] stat.uz – Статистика Узбекистана
[5] stat.kg – Национальный статкомитет Кыргызстана
[6] stat.tj – Агентство по статистике Таджикистана
[7] stat.gov.tm – Госкомстат Туркменистана
[8] ITC Trade Map – https://www.trademap.org/
[9] ЕАБР – https://eabr.org
[10] IMF – World Economic Outlook – https://www.imf.org

The post Импорт Центральной Азии вырос в полтора раза за 5 лет до $120 млрд appeared first on Ekonomist Media.

Исторические связи и транспортные сети связывают регион с Россией, однако за последние десятилетия стремительный рост торговли и инвестиций со стороны Китая существенно изменил расклад сил​​. При этом западные страны и институты продолжают играть значимую роль – например, ЕС стал ключевым рынком для экспорта энергоресурсов Казахстана, а международные организации (МВФ, Всемирный банк, ЕБРР, АБР) финансируют важные реформы и проекты развития​. В таких условиях государства Центральной Азии проводят гибкую политику, стараясь извлечь экономическую выгоду из сотрудничества с каждым партнером и не допустить чрезмерной зависимости от кого-либо одного [1].

Торговля: треугольник влияния

За последние два десятилетия Китай превратился в одного из крупнейших торговых партнёров региона.

В 2022 году товарооборот между Центральной Азией и Китаем достиг около $50 млрд, что сопоставимо или даже превышает торговлю с Россией  ($42 млрд) и ЕС ($40 млрд).

Казахстан экспортирует в основном нефть и металлы (35% экспорта — ЕС, 14% — Китай, 9% — Россия), а импортирует главным образом из России (28,5%) и Китая (27,9%) [3]. Узбекистан имеет более сбалансированную структуру торговли: в 2024 году 15% экспорта приходилось на Россию, 12% — на Китай, а значительная часть экспорта (25%) направляется в Швейцарию (золото) [4]. Кыргызстан и Таджикистан сильно зависят от Китая по импорту: более 50% импорта Кыргызстана и около 32% импорта Таджикистана поступают из КНР [5][6].

При этом основными покупателями их экспорта остаются Казахстан, Россия и западные рынки (в частности, Швейцария и Великобритания за счёт экспорта золота) [5][6]. Туркменистан уникален тем, что более 66% его экспорта составляет природный газ в Китай, сделав Пекин практически монополистом туркменского экспорта [7].

График 1. Динамика товарооборота стран Центральной Азии с Китаем, Россией и ЕС, 2010–2023 гг.

Источник: торговая статистика стран региона.

Таблица 1. Зависимость стран Центральной Азии от трёх внешних центров по товарообороту (2023 г.)

Прямые инвестиции: западные нефтедоллары и китайские кредиты

• Казахстан остаётся крупнейшим получателем ПИИ в регионе — свыше $370 млрд с 1991 года, из которых более 50% поступило из ЕС и около 15% — из США [8]. Доля Китая в инвестициях Казахстана пока ограничена (~5%), а России — около 5–10% [8].
• Узбекистан исторически привлекал инвестиции из Китая и России (по ~17% каждая), но после реформ 2017 года стал диверсифицировать источники капитала: в 2023 году зафиксирован рекордный приток ПИИ ($8,1 млрд) от ЕС, Турции и других стран [9].
• Кыргызстан и Таджикистан в основном зависят от китайских кредитов: Китай финансировал дороги, ТЭЦ и горнорудные проекты, что сделало его крупнейшим кредитором в этих странах (~40% внешнего долга Кыргызстана и ~35% долга Таджикистана) [5][6].
• В Туркменистане китайские компании инвестируют в газовую отрасль, включая разработку месторождений и строительство трубопроводов [7].

График 2. Структура ПИИ в Казахстан по странам-источникам, накопленным с 1991 по 2023 гг.

Таблица 2. Крупнейшие инвестиционные проекты Китая и России в Центральной Азии (выборочно)

Энергетика и инфраструктура: конкуренция маршрутов

Инфраструктура – еще одна арена геоэкономического соперничества. После запуска Китаем инициативы «Пояс и путь» (BRI) в 2013 г. Центральная Азия стала одним из первых регионов ее реализации. Под лозунгом возрождения Шёлкового пути Китай профинансировал строительство транспортных коридоров, логистических центров и промышленных объектов по всему региону.

Примеры крупных BRI-проектов:

• сухой порт Хоргос на казахско-китайской границе (узловой пункт маршрута Китай – Европа)​,
• автомагистраль «Западная Европа – Западный Китай» (через Казахстан),
• железная дорога Ангрен – Пап в Узбекистане (с важным тоннелем, построенным China Railway Tunnel Group),
• реконструкция дорог Сарыташ – Иркештам в Кыргызстане и Душанбе – Худжанд в Таджикистане на китайские кредиты.

Согласно оценкам, с начала BRI Китай инвестировал и выделил кредитов на сумму свыше $30 млрд в инфраструктуру пяти центральноазиатских стран[5][10].

Россия продвигает собственную интеграционную повестку через Евразийский экономический союз (ЕАЭС), в который входят Казахстан и Кыргызстан (а Узбекистан участвует как наблюдатель с 2020 г.) ЕАЭС подразумевает общий рынок и согласованное развитие транспортной инфраструктуры между государствами-членами под эгидой Москвы. Некоторые проекты получили поддержку Евразийского фонда развития (например, модернизация дорог в Таджикистане финансировалась Евразийским банком развития). Однако масштаб и ресурсы, которые Россия может выделить, несопоставимы с китайскими. Более того, с 2022 г. российские возможности ограничены санкциями. Тем не менее, интеграция в ЕАЭС облегчает логистику для участников: так, в Казахстане и Кыргызстане снижаются барьеры для торговли с РФ и доступ к российским транспортным узлам, что частично компенсирует вложения Китая[6].

Западные страны и международные организации стремятся подключить Центральную Азию к альтернативным мировым цепочкам поставок. ЕС реализует стратегию «Global Gateway», предлагая инвестиции в качественную инфраструктуру и цифровизацию как альтернативу китайским кредитам.

В 2022 г. ЕС учредил региональный Инвестиционный фонд для Центральной Азии (EFCA) в размере €300 млн, нацеленный на проекты «зеленой» энергетики, транспортных коридоров через Каспий и модернизации КПП.

Особый интерес Запада – поддержка Транскаспийского международного транспортного маршрута (из Китая через Казахстан, Каспий, Кавказ – в Европу), также известного как «Срединный коридор». После начала войны в Украине и ограничения транзита через Россию, значение этого пути возросло: грузопоток по Срединному коридору увеличился на 80% в 2022 г. (по данным TRACECA). ЕС и США помогают решать «узкие места» – модернизировать порты Актау (Казахстан) и Туркменбаши (Туркменистан), улучшать железнодорожное сообщение с Азербайджаном. Параллельно, как упоминалось, США и международные финансовые институты финансируют энергетический коридор CASA-1000, а также проекты по управлению водными ресурсами, чтобы связать Центральную Азию с Южной (Афганистаном и Пакистаном) без участия России и Китая.[10]

Таким образом, Центральная Азия превратилась в пересечение инфраструктурных инициатив нескольких блоков. Китайский «Пояс и путь» обеспечил регион модернизированными дорогами и новым оборудованием, усилив его связность с Китаем и сокращая время доставки грузов в Европу​. Российский ЕАЭС поддерживает сохранение транзитной роли России и углубление внутренних связей на постсоветском пространстве. Западные игроки продвигают коридоры, минующие геополитических конкурентов, и вкладываются в проекты устойчивого развития. Странам Центральной Азии приходится лавировать: они участвуют во всех возможных форматах сотрудничества, стараясь привлечь максимум ресурсов. Ниже приведено сравнение их участия в ключевых международных объединениях и проектах:

*ККУ – проект железной дороги Китай – Кыргызстан – Узбекистан, строящейся с 2022 г.

Из таблицы видно, что Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан полноценно участвуют как в китайских, так и в российских интеграционных структурах (ШОС, ЕАЭС). Узбекистан избрал более осторожный подход: не вступая в ЕАЭС, он тем не менее стал наблюдателем и одновременно активно сотрудничает с Китаем и Западом. Туркменистан сохраняет политику постоянного нейтралитета – не присоединился ни к одному блоку, хотя использует выгоды BRI и сотрудничает с соседями точечно. Что касается глобальной системы торговли, то четыре республики уже являются членами Всемирной торговой организации, тогда как Узбекистан и Туркменистан только вступают в ВТО, что отражает разный уровень их интеграции в мировую экономику.

Геоэкономическая стратегия стран Центральной Азии основана на принципе многовекторности. Китай сегодня лидирует по торговле и инфраструктурным инвестициям, Россия — по историческим и миграционным связям, а ЕС и США выступают как источники капиталов, стандартов и технологий [1][2][3][5][10]. Регион продолжит балансировать, пытаясь минимизировать риски зависимости и максимизировать выгоды от конкуренции глобальных игроков.

Источники:

1. Asian Development Bank. Asian Development Outlook 2024.

2. Kazakhstan National Statistics Bureau. External Trade Report 2023.

3. Uzbekistan State Statistics Committee. Foreign Trade Indicators 2023.

4. Kyrgyz Republic National Statistics Committee. Foreign Trade Report 2023.

5. World Bank. Central Asia Regional Update, 2023.

6. Tajikistan State Statistical Agency. External Trade Data 2023.

7. Turkmenistan State Committee on Statistics. Export-Import Report 2023.

8. National Bank of Kazakhstan. Foreign Direct Investment 2023.

9. EBRD. Investment Climate Report, Uzbekistan 2023.

10. European Commission. Global Gateway: Central Asia Factsheet, 2024.

The post Инвестиции Запада в ЦА выросли на 60%: конкуренция за влияние усиливается appeared first on Ekonomist Media.

Авиасектор играет ключевую роль в продвижении интеграции региона в глобальную экономику. Он поддерживает развитие туризма, торговли, образовательных обменов и трудовой миграции. Более того, устойчивый рост числа авиарейсов внутри региона может стать инструментом углубления центральноазиатской кооперации.

Пассажирские перевозки: восстановление и рост

После сильного падения в 2020 году, вызванного пандемией COVID-19, авиационная отрасль региона начала активное восстановление. В 2023 году аэропорты Казахстана обслужили 26 млн пассажиров, Узбекистана — около 10 млн, Кыргызстана — 5,6 млн, Таджикистана — 3,4 млн, Туркменистана — около 2 млн [1][2][3][4].

Таблица 1. Пассажиропоток через аэропорты стран Центральной Азии, млн человек (2021–2023 гг.):

Наиболее быстрый относительный рост показал Таджикистан, почти удвоив пассажиропоток за два года. Казахстан остаётся абсолютным лидером в регионе.

Данный рост связан не только с восстановлением туризма и деловой активности, но и с растущим спросом на трудовую миграцию. Также стоит отметить расширение прямых международных маршрутов, особенно в страны Персидского залива, Юго-Восточной Азии и Европу.

Внутренние и международные рейсы стран ЦА

Страны региона отличаются по структуре спроса на авиаперевозки. В Казахстане и Туркменистане большая часть рейсов — внутренние, в то время как в Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане преобладают международные направления.

Таблица 2. Доля внутренних и международных авиаперевозок в ЦА, в %

Источник; расчёты Ekonomist по данным авиационных властей, аэропортов и СМИ (Spot.uz, Tazabek, Interfax, Uzbekistan Airports). Данные являются ориентировочными и отражают соотношение пассажиропотока по направлениям.

 Внутренние перелеты в Узбекистане в 2023 году составили лишь 18% от общего пассажиропотока [3]

Международные рейсы в Кыргызстане и Таджикистане в основном направлены в Россию, что связано с трудовой миграцией. В Кыргызстане в 2023 году более 58% всех пассажиров перевезли иностранные авиакомпании.

• Однако с 2022 года наблюдается диверсификация направлений — появляются рейсы в Индию, Турцию, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Южную Корею и Китай.
• Кроме того, возобновляется и расширяется внутрирегиональное сообщение: Бишкек – Ташкент, Алматы – Душанбе, Ташкент – Худжанд и т.д.

Грузовые авиаперевозки: потенциал роста

Грузовой сектор также демонстрирует рост, хотя и менее впечатляющий по абсолютным показателям. Казахстан и Узбекистан — лидеры по объему грузоперевозок.

Таблица 3* – Оценочные объемы авиагрузоперевозок по странам, тыс. тонн

*Примечание: данные являются оценочными и основаны на открытых источниках, включая отчёты аэропортов, авиакомпаний и публикации в СМИ. Для Туркменистана официальные цифры не доступны.»

В Узбекистане работает специализированный карго-перевозчик My Freighter, Казахстан развивает Air Astana Cargo. Аэропорт Навои в Узбекистане и аэропорт Манас в Кыргызстане претендуют на статус региональных хабов. Манас уже используется как перевалочный пункт для карго между Китаем, Индией и СНГ.

С учётом географического положения, регион может развивать логистику в рамках инициативы «Один пояс, один путь», соединяя Китай с Европой через воздушные коридоры.

Развитие авиакомпаний

• Казахстан: Air Astana (фулл-сервис), FlyArystan (лоукостер), SCAT (чартеры и регулярка). Казахстан занимает лидирующую позицию в регионе по качеству сервиса и масштабам.
• Узбекистан: Uzbekistan Airways, Silk Avia, Qanot Sharq, Panorama Airways. Развивается модель открытого неба. Ожидается запуск нового лоукостера с участием Wizz Air.
• Кыргызстан: Avia Traffic и Air Manas сталкиваются с ограничениями на вход в ЕС, но остаются активными в России и Турции.
• Таджикистан: Somon Air практически без конкуренции. Местный рынок закрыт для иностранных и бюджетных перевозчиков.
• Туркменистан: Turkmenistan Airlines остаётся единственным игроком. Возобновляются рейсы в Индию, Китай, Таиланд и другие направления.

Важно отметить, что расширение флота авиакомпаний идёт быстрыми темпами. Только в Казахстане в 2023 году было получено 10 новых самолётов Airbus и Embraer. Uzbekistan Airways также обновляет парк, включая Boeing 787 и Airbus A321neo.

Инвестиции в инфраструктуру

Развитие инфраструктуры идёт во всех странах. Казахстан построил новый терминал в Алматы (TAV Airports, $360 млн), модернизирует аэропорты Шымкента и Кызылорды. В Узбекистане реализован проект ГЧП в Самарканде, планируется аэропорт «Ташкент-Восточный» ($2 млрд). Кыргызстан строит новый терминал в Оше, реконструирует региональные ВПП и усиливает аэронавигационные службы [5][6][7].

Международные хабы Казахстана – Алматы и Астана – в 2023 г. обслужили ~9,5 млн и ~6 млн пассажиров соответственно. Аэропорт Алматы стал крупнейшим по пассажиропотоку в Центральной Азии, пропустив 11,4 млн человек в 2024 г. (на 78% больше, чем в 2019 г.).При этом примечательно, что самым загруженным международным аэропортом региона является Ташкент, опередивший Алматы по числу иностранных пассажиров [11].

В Таджикистане и Туркменистане инвестиции более скромны, но также наблюдаются подвижки:

• Душанбе реконструирует перрон,
• в Ашхабаде ведутся переговоры о поставке новых Boeing и модернизации наземной инфраструктуры.

Лоукостеры

За последние три года в регионе наблюдается активное развитие бюджетных авиакомпаний — как дочерних подразделений крупных перевозчиков, так и независимых игроков.

• В Казахстане FlyArystan, дочерний лоукостер Air Astana, увеличил парк до 15 самолётов и обслужил свыше 5 млн пассажиров в 2023 году. Средняя цена билета на внутренних рейсах FlyArystan была на 30–40% ниже, чем у традиционных перевозчиков.
• В Узбекистане ожидался запуск лоукостера в сотрудничестве с венгерской Wizz Air, однако проект пока в стадии подготовки. Тем не менее, внутренние перевозки Silk Avia и Humo Air уже создают ценовую конкуренцию на рынке.

«Развитие лоукостеров не только увеличивает мобильность, но и усиливает региональную интеграцию – особенно между приграничными городами Центральной Азии» — отчёт ADB по Центральной Азии, 2024 [10]

Общая картина и перспективы

Правительства всех пяти стран Центральной Азии признают стратегическое значение авиации для экономического роста, торговли и туризма. Объёмы инвестиций в отрасль исчисляются сотнями миллионов долларов:

 В модернизацию аэропорта Алматы заложено ~$850 млн до 2037 г. [12], в новые аэропорты Узбекистана – порядка $2–3 млрд.

Эти вложения уже дают результат: пропускная способность аэропортов выросла, регион привлекает новые авиалинии, а Центральная Азия становится всё более связанной с мировыми авиационными маршрутами. Впереди ещё немало задач – от либерализации законодательства до подготовки кадров – но тренд последних лет однозначно позитивный. Авиарейсы в Центральной Азии переживают настоящее возрождение, открывая для миллионов людей новые возможности передвижения и сотрудничества.

В перспективе до 2030 года Центральная Азия может:
— сформировать общий рынок авиаперевозок внутри региона;
— увеличить транзит между Китаем и Европой по воздуху;
— внедрить единую цифровую платформу для продаж и логистики.

Все эти изменения требуют политической воли, гармонизации авиационного регулирования и стратегического партнёрства с международными институтами. «Авиация — это не просто транспорт, это вектор развития интеграции и доверия между странами региона» — отчёт ADB по Центральной Азии, 2024 [10]

Источники:

[1] Interfax News. Kazakhstan’s airports boost passenger traffic 23% in 2023. 6 февраля 2024.
[2] Asia24. В 2023 году аэропорты Узбекистана обслужили рекордное число пассажиров. 2 января 2024.
[3] Spot.uz. Пассажиропоток аэропортов Узбекистана увеличился на 30%. 15 января 2025.
[4] Trend.az. Tajikistan shares data on international passenger traffic. 1 февраля 2023.
[5] Asian Aviation. Samarkand Int’l recognised as fastest-growing airport in 2024. 25 февраля 2025.
[6] The Astana Times. Kazakhstan’s Airlines Transport Record 13 Million Passengers in 2023. 28 декабря 2023.
[7] 24.kg. Sadyr Japarov gives start to construction of new terminal at Osh airport. 14 февраля 2025.
[8] Tazabek.kg. 58% пассажиров обслужены иностранными авиакомпаниями в Кыргызстане. Январь 2024.
[9] Uzbekistan Airports. Модернизация аэропорта Алматы до 2037 года – $850 млн. Апрель 2023.
[10] ADB. Aviation Connectivity in Central Asia: Regional Integration and the Role of Low-Cost Carriers. 2024.

[11] IATA Economics. “Central Asia leads the growth in traffic in Asia” (Chart of the Week). (30 Aug 2024) – В I полугодии 2024 г. пассажиропоток Таджикистана и Узбекистана >180% от уровня 2019 г.; все страны ЦА (кроме Туркменистана) увеличили число прямых рейсов сравнительно с 2019 г

[12] Uzbekistan Airports. Модернизация аэропорта Алматы до 2037 года – $850 млн. Апрель 2023.

The post Авиарейсы в ЦА — вектор развития интеграции и доверия между странами региона appeared first on Ekonomist Media.