КЕМБРИДЖ — Закрытие Ормузского пролива стало лишь последним в серии крупных шоков поставок, которые пережила мировая экономика с 2020 года. Однако каждый раз возникающий дефицит, похоже, застает политиков врасплох. От средств индивидуальной защиты в начале пандемии COVID-19 до удобрений и серы сегодня — ключевые узкие места и сложные взаимозависимости в цепочках поставок, вызывающие этот дефицит, остаются плохо изученными и часто становятся заметными только после начала кризиса.

Последствия текущего кризиса еще не проявились в полной мере и могут ощущаться в течение нескольких месяцев. Отсутствие серы означает отсутствие серной кислоты, что, в свою очередь, угрожает производству меди в Чили. Между тем резкий рост цен на удобрения, вероятно, отразится на продовольственных запасах и приведет к росту потребительских цен в конце этого года, непропорционально сильно затронув экономики, зависящие от импорта.

Это поднимает критический вопрос: какие еще узкие места и дефициты возникнут в ближайшие годы? Можно было бы ожидать, что правительства улучшат мониторинг уязвимостей цепочек поставок, однако, несмотря на повторяющиеся сбои, прогресс в картировании этих сетей и повышении устойчивости остается ограниченным. В результате мировая экономика снова окажется неподготовленной.

Безусловно, с момента пандемии был достигнут определенный прогресс. Например, база данных торговли добавленной стоимостью ОЭСР предоставляет полезную информацию о потоках компонентов, товаров и услуг, проливая свет на скрытую структуру глобальных производственных сетей. Но она остается дополнением к традиционной торговой статистике, предлагая агрегированные данные, которые охватывают только период до 2022 года, и, следовательно, отражают лишь малую часть быстро меняющегося ландшафта. Таким образом, видимость в реальном времени остается недоступной для большинства правительств.

Другие инициативы, такие как Обсерватория экономической сложности, предлагают более детальные данные, включая информацию об отдельных компаниях. Некоторые уязвимости теперь хорошо известны. Наиболее примечательно то, что Тайвань доминирует в производстве передовых полупроводников через TSMC, на которую приходится более 90% мировых поставок.

Тем не менее правительства должны делать гораздо больше для выявления слабых мест своих экономик и прямого противодействия этим уязвимостям. Многие основные ресурсы производятся на высококонцентрированных рынках, часто всего в нескольких странах. И учитывая, что даже простые или дешевые компоненты могут быть незаменимыми на более высоких уровнях цепочки поставок, кажущееся незначительным нарушение может быстро перерасти в серьезный кризис поставок, который отразится на всей мировой экономике.

Рассмотрим, например, велосипедную промышленность: большинство велосипедов используют компоненты, изготовленные японским производителем Shimano, который в последние годы испытывает трудности с удовлетворением спроса. Аналогичным образом в автомобильных цепочках поставок доминируют специализированные поставщики, при этом на одну или две фирмы часто приходится большая часть выпуска отрасли. Хотя такие зависимости хорошо известны в этих отраслях, политики редко следят за отраслевой прессой, где проблемы обычно проявляются в первую очередь.

При том что примерно две трети мировой торговли промышленными товарами состоит из промежуточных компонентов, а не готовой продукции, это далеко не узкая проблема. Глобализация создала обширные и сложные цепочки поставок, которые ускорили экономический рост, углубив при этом взаимозависимость. Как заметил Адам Смит в «Богатстве народов» 250 лет назад, специализация ведет к процветанию. Но она также зависит от размера рынка: нет смысла производить 1000 булавок в день вместо сотни, если спрос на булавки не растет.

Хотя глобализация расширила рынки за пределы национальных границ, у многих специализированных компонентов нет альтернативных производителей. Их рынок в конечном итоге ограничен мировым спросом на конечный продукт, оставляя мало возможностей для диверсификации со стороны предложения и затрудняя поглощение или компенсацию внезапных шоков.

Ставки огромны. Задержка в получении нового велосипеда — это неудобство, но сбои в системах продовольствия и водоснабжения или медицинских поставках будут иметь гораздо более серьезные последствия.

Обнадеживает то, что некоторые политики начали определять стратегически важные секторы. Усиление геополитической неопределенности стимулировало инвестиции в отечественные производственные мощности, особенно в производство полупроводников в Соединенных Штатах. Но сохранение узких мест в цепочках поставок подчеркивает необходимость переосмысления промышленной политики. В частности, политикам следует мыслить шире, в том числе стремиться укреплять существующие сильные стороны, а не сосредотачиваться исключительно на новых технологиях, таких как чистая энергия и искусственный интеллект.

Однако в большинстве стран уязвимости цепочек поставок остаются в значительной степени упущенными в политических дебатах. Это может стать дорогостоящей ошибкой. Поскольку дальнейшие сбои практически неизбежны, правительства должны быть способны действовать быстро, чтобы обеспечить жизненно важные ресурсы и сдержать возникающие риски. Экономическая устойчивость теперь неотделима от национальной безопасности. Страны, которые не смогут создать гибкую и надежную производственную базу, усвоят это на собственном горьком опыте.

Дайан Койл, профессор государственной политики Кембриджского университета, является автором «Cogs and Monsters: What Economics Is, and What It Should Be» (Princeton University Press, 2021) и «The Measure of Progress: Counting What Really Matters» (Princeton University Press, 2025).

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org

The post Скрытые узкие места, угрожающие мировой экономике appeared first on Ekonomist Media.

Традиционно наибольшее внимание уделяется Казахстану и Узбекистану как наиболее открытым и диверсифицированным экономикам региона. Однако Туркменистан, придерживающийся политики постоянного нейтралитета, постепенно выходит на переднийыы план как фактор стабильности и инвестиционной связности Центральной Азии.

Рассматривая Туркменистан в контексте региональной интеграции, необходимо сфокусироваться на трёх направлениях:

1. Энергетический и транзитный потенциал как основа экономической кооперации.
2. Привлечение иностранных инвестиций и диверсификация экономики.
3. Подготовка к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО) как стратегический шаг для включения в мировую экономику.

Геополитическое положение и нейтралитет: вызов или преимущество?

Туркменистан с 1995 года обладает признанным ООН статусом постоянного нейтралитета. Для многих наблюдателей это означало самоизоляцию страны от глобальных альянсов. Однако за тридцать лет стало очевидно, что нейтралитет дал Туркменистану редкое преимущество: страна сохранила политическую устойчивость и минимизировала вовлечение в региональные конфликты.

Для иностранных инвесторов это равносильно гарантии предсказуемости. Туркменистан не втянут в противостояния крупных держав, что делает его удобным пространством для долгосрочных инвестиционных проектов.

Энергетика: главный актив и вызов

Туркменистан располагает одними из крупнейших в мире запасов газа (четвёртое место в мире, около 13 трлн куб. м). Газ — это одновременно и основа благосостояния, и главная уязвимость страны.

Основные направления газовой дипломатии

• Китай: с 2009 года Туркменистан является основным поставщиком газа по газопроводу «Центральная Азия – Китай». Ежегодные объёмы достигают 30–35 млрд куб. м, что сделало Поднебесную главным внешнеэкономическим партнёром Ашхабада.
• Иран: через газопроводы Корпедже – Курдкуй и Довлетабад – Серахс Туркменистан поставляет газ в северные регионы Ирана, обеспечивая баланс отношений.
• TAPI: проект Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия остаётся амбициозной, но пока нереализованной инициативой. Его успешное завершение способно коренным образом изменить энергетическую карту региона.
• Европа (Транскаспийский газопровод): в случае реализации проект откроет прямой доступ туркменского газа к рынкам ЕС.

Инвестиционный аспект

Для инвесторов энергетика остаётся ключевым сектором. Но, чтобы интегрироваться в мировую экономику, Туркменистану важно не только экспортировать газ, но и развивать переработку и нефтехимию, создавая продукты с высокой добавленной стоимостью.

Транспорт и логистика: Туркменистан как транзитный хаб

Географическое положение страны превращает её в естественный мост между Центральной Азией, Каспием, Ближним Востоком и Южной Азией.

• Коридор Север–Юг: железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран обеспечивает выход в порты Персидского залива.
• Каспийский маршрут: порт Туркменбаши становится частью Транскаспийского международного транспортного коридора.
• Один пояс — один путь: Ашхабад осторожно вовлекается в китайскую инициативу, стремясь диверсифицировать внешнеэкономические связи.

В 2014 году была запущена железнодорожная линия Казахстан – Туркменистан – Иран, которая впервые соединила Центральную Азию с Персидским заливом. Этот проект стал символом того, как инфраструктурная связка может превратить «замкнутые» экономики региона в участников глобальной торговли. Для Туркменистана это не просто дорога, а инструмент выхода на глобальные рынки.

Водные и экологические проекты

В условиях изменения климата вода становится ключевым фактором стабильности в ЦА. Туркменистан с его пустынным климатом и Каракумским каналом играет особую роль в управлении водными ресурсами.

Инвестиции в системы капельного орошения, опреснение воды и экологические проекты в Каспии могут превратить страну в лидера «зелёной повестки» Центральной Азии.

Turkmenistan Investment Forum: продвижение инвестиционного видения

Знаковым инструментом в продвижении нового курса на открытую экономику стал Turkmenistan Investment Forum — ключевая международная платформа, организованная Министерством финансов и экономики, Министерством иностранных дел и хозяйственным обществом «Turkmen Congress». Форум собирает представителей иностранных компаний, международных финансовых институтов и региональных партнёров, предлагая им прямой доступ к инвестиционным возможностям Туркменистана.

Форум стал важным индикатором готовности Ашхабада к диалогу с глобальными инвесторами. На нём презентуются проекты в сфере газохимии, текстиля, сельского хозяйства, транспорта, туризма и IT. Именно в ходе этих встреч страна четко обозначила стратегию диверсификации экономики и выразила готовность двигаться к стандартам ВТО. Для международного бизнеса это сигнал, что Туркменистан переходит к более глобальной модели развития и формирует институциональные условия для долгосрочного партнёрства.

ВТО: стратегическая цель Туркменистана

Вступление во Всемирную торговую организацию станет переломным моментом для Туркменистана и всего региона.

Значение членства в ВТО

1. Прозрачность и доверие: приведение национального законодательства к международным нормам создаст доверие инвесторов.
2. Рост торговли: снижение барьеров позволит увеличить экспорт и импорт.
3. Приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ): сигнал миру о том, что Туркменистан готов к открытому рынку.
4. Региональный эффект: участие Ашхабада в ВТО укрепит переговорные позиции всей Центральной Азии.

Основные вызовы

• необходимость реформ тарифной и субсидийной политики;
• прозрачность госзакупок и статистики;
• либерализация отдельных секторов экономики.

Опыт соседнего Кыргызстана, вступившего в ВТО в 1998 году, показал, что даже небольшая экономика может извлечь выгоду от интеграции в глобальную торговую систему. Кыргызстан получил доступ к международным рынкам, однако столкнулся и с трудностями: рост конкуренции и давление на местных производителей. Этот урок важен для Туркменистана: вступление в ВТО принесёт не только выгоды, но и серьёзные вызовы, требующие институциональной готовности.

Роль частного сектора

Подготовка к вступлению в ВТО невозможна без вовлечения национального бизнеса. Здесь ключевую роль играет Союз промышленников и предпринимателей Туркменистана (СППТ) — крупнейшее объединение частного сектора страны.

СППТ выполняет несколько функций:

• платформа диалога между государством и бизнесом в рамках реформ;
• экспертный центр по вопросам барьеров торговли и инвестиций;
• механизм вовлечения МСБ в глобальные цепочки поставок.

Для иностранных инвесторов это сигнал, что Туркменистан движется к созданию институциональной среды, где бизнес имеет голос и участвует в формировании правил.

Новые инвестиционные направления

Помимо энергетики и транзита, Туркменистан формирует новые ниши:

1. Агропромышленный комплекс — модернизация хлопководства, зернового производства, экспорт фруктов и овощей.
2. Промышленность — газохимия, удобрения, стройматериалы.
3. Туризм — Каспийское побережье, объекты ЮНЕСКО (Мерв, Куня-Ургенч).
4. ИТ и финтех — цифровизация госуслуг, электронная коммерция.

Эти сферы способны привлечь глобальных инвесторов и диверсифицировать экономику.

Риски и вызовы

• политическая закрытость и слабая институциональная база;
• зависимость от цен на газ;
• недостаточное развитие малого бизнеса;
• медленные реформы.

Однако именно движение к ВТО и постепенное вовлечение частного сектора создают стимулы для трансформации.

Прогноз до 2035 года

1. Энергетический центр: сохранение лидирующей роли в газе и развитие ВИЭ.
2. Транзитный хаб: интеграция в коридоры Север–Юг и Восток–Запад.
3. Инвестиционный магнит: членство в ВТО и СЭЗ привлекут международные корпорации.
4. Экологический лидер: проекты по воде и климату объединят регион.
5. Культурный интегратор: мягкая сила Туркменистана усилит общую идентичность ЦА.

Туркменистан стоит на пороге серьёзных изменений. Сохраняя нейтралитет и независимость, страна постепенно трансформируется в катализатор интеграции Центральной Азии.

Будущее региона зависит от способности стран привлекать инвестиции, диверсифицировать экономику и быть активным членом ВТО и международной торговли. Эти шаги не только укрепят позиции Ашхабада, но и внесут вклад в формирование устойчивой и конкурентоспособной Центральной Азии.

Если Казахстан и Узбекистан выступают локомотивами реформ, то Туркменистан способен стать балансирующим звеном, соединяющим регион с глобальной экономикой за счет стабильной и диверсифицированной экономики, и ответственного частного сектора. В этом заключается его уникальная миссия на ближайшие десятилетия.

The post Туркменистан и региональная интеграция в Центральной Азии appeared first on Ekonomist Media.

Экспорт товаров из Узбекистана в 2024 году составил $26,94 млрд, увеличившись на 8,4% по сравнению с 2023 годом¹.

Несмотря на снижение продаж золота (–8,3% к 2023 г.), благодаря расширению экспорта несырьевых товаров, экономика страны демонстрирует признаки диверсификации. Лидируют поставки драгоценных металлов ($7,48 млрд), сельхозпродукции ($2,17 млрд), текстиля ($1,99 млрд), химии ($1,68 млрд), меди ($1,49 млрд) и энергетических ресурсов ($1,2 млрд)² ³.

График 1. Динамика экспорта Узбекистана, 2019–2024 гг.

Источник: Агентство статистики РУз, stat.uz (данные за 2019–2024 гг.)

Основные товарные позиции экспорта

Лидирующее место в экспорте Узбекистана традиционно занимают драгоценные металлы (главным образом золото). Помимо них, ключевыми экспортными товарами в 2024 году стали: природное и сельскохозяйственное сырьё, текстильная продукция, продовольствие и химические товары.

В Таблице 1 приведены оценки по основным категориям экспорта за 2024 год. Как видно, экспорт золота приносит свыше четверти экспортной выручки. На втором месте находится продовольственная и сельскохозяйственная продукция (включая поставки свежих и переработанных овощей, фруктов, а также муки и прочих продуктов питания) – совокупно свыше 8% экспорта.

Сектор текстиля и готовой одежды уверенно удерживает около 7% экспортных доходов, отражая значительный рост отрасли за последнее десятилетие. Крупными статьями остаются химическая продукция (около 6%) и цветные металлы, прежде всего медь (около 5,5%). Экспорт энергоресурсов (природного газа и нефтепродуктов) в 2024 году также вырос, однако их совокупная доля сравнительно невелика (около 4–5%), так как значительная часть добываемого газа и нефти направляется на внутренний рынок.

Таблица 1. Основные экспортные товары в 2024 году

Источник: Агентство статистики Узбекистана (предварительные данные за 2024 г.)

В целом, 2024 год ознаменовался укреплением тенденции к диверсификации экспорта. Несмотря на небольшое сокращение доходов от продажи золота, Узбекистан сумел нарастить экспорт по многим несырьевым статьям. Эксперты отмечают, что за последние годы в структуре экспорта увеличилась доля продукции с более высокой степенью переработки, что свидетельствует о постепенном отходе от узкой сырьевой специализации⁴.

Куда экспортирует Узбекистан

Россия — крупнейший рынок узбекского экспорта: $3,68 млрд в 2024 году, рост на 11%⁴. Основу поставок составляют:

• текстиль и готовая одежда (в том числе изделия из хлопка и трикотаж),

• свежие фрукты и овощи (виноград, черешня, дыни, томаты),

• автомобили марки Chevrolet (Cobalt, Nexia, Damas),

• медь и цветные металлы,

• минеральные удобрения и строительные материалы.

Казахстан — $1,2–1,3 млрд. Основные экспортные позиции:

• продовольствие (мука, фрукты, овощи),

• текстиль и обувь,

• стройматериалы (цемент, гипс),

• бытовая техника (в т.ч. холодильники и кондиционеры от Artel),

• электроэнергия и газ в отдельные периоды.

Китай — $2,05 млрд (–17% по сравнению с 2023 г., в основном из-за снижения экспорта природного газа)⁵. Основные товары:

• медь и цветные металлы,

• химическое сырьё (неорганика, карбамид, технические соли),

• текстильное сырьё (хлопковая пряжа, волокно),

• некоторые виды свежих фруктов (черешня, виноград),

• технические газы и нефтехимия.

Европейский союз — совокупный экспорт постепенно растёт. Особенно выделяется Франция, куда экспорт удвоился и достиг $264 млн за первое полугодие 2024 года⁶. Основные товары для ЕС:

• драгоценные металлы (в т.ч. золото через банковские каналы),

• хлопок и пряжа,

• сухофрукты и плодоовощная продукция,

• в последние годы — первые поставки узбекского текстиля и одежды после снятия бойкота Cotton Campaign.

США — около $0,2 млрд. Основу экспорта составляют:

• текстиль и трикотажная продукция (после официального снятия запрета на узбекский хлопок),

• сушёные фрукты и орехи,

• IT-услуги (в т.ч. программирование, аутсорсинг клиентской поддержки),

• приборы и мелкая электроника (в ограниченных объёмах).

Афганистан — примерно $0,8 млрд. Один из наиболее стабильных рынков сбыта за счёт географической близости и высокого спроса на базовые товары. Узбекистан экспортирует:

• электроэнергию (по контракту с государственной энергокомпанией Афганистана),

• муку и зерновые,

• нефтепродукты (дизель, бензин, мазут),

• стройматериалы и бытовые товары,

• медикаменты и удобрения.

Рис. 2. Крупнейшие рынки экспорта Узбекистана по объёму закупок, 2024 г.⁵

Источник: Министерство инвестиций, промышленности и торговли РУз. Экспортные сводки, 2024

Структура экспорта по регионам

По данным Агентства статистики при Президенте Республики Узбекистан, в 2024 году географическая структура экспорта распределилась следующим образом:

• Ташкент — $5,5 млрд (20,5%)

• Навоийская область — $1,1 млрд (4,1%)

• Ферганская область — $826 млн (3,1%)

• Андижанская область — $1,2 млрд (4,4%).

Подводя итог, можно сказать, что география экспорта Узбекистана в 2024 году характеризуется сосредоточенностью на ближайших крупных рынках (Россия, Китай, Казахстан) при одновременном выходе на новые ниши в Европе, Южной Азии и других регионах. Аналитики отмечают, что усиление торговых связей с Россией и Китаем в последние два года отчасти обусловлено глобальными факторами – санкциями против РФ и ухудшением отношений КНР с Западом, вынуждающими эти страны искать альтернативные рынки сбыта⁸. Узбекистан, проводя сбалансированную внешнеторговую политику, сумел воспользоваться открывшимися возможностями для увеличения экспорта в данных направлениях. В то же время диверсификация рынков (особенно увеличение доли развитых стран) рассматривается правительством как стратегическая цель на среднесрочную перспективу, призванная снизить риски зависимости от отдельных стран и регионов.

Новые и быстрорастущие товары в экспорте (2022–2024)

За последние 2–3 года в Узбекистане появились новые группы товаров, экспорт которых ранее был незначительным либо отсутствовал. Благодаря промышленной модернизации и привлечению инвестиций, в экспортной корзине страны начались поставки продукции, расширяющие традиционный ассортимент. Ниже выделены основные категории таких новых или быстро растущих товаров, с указанием объёмов экспорта и динамики за период 2022–2024 гг., а также примеров задействованных компаний.

1. Овощи и фрукты: $1,58 млрд в 2024 году, рост более 60% за два года. Основные рынки — Россия, Пакистан, Китай, Казахстан. Компании: Agrover, Silverleafe.
2. Химическая продукция: неорганика — $910 млн (+83%), удобрения — $357 млн. Компании: Навоиазот, Узкимёсаноат.
3. Нефтепродукты: $567 млн (+66%). Рост обеспечен за счёт реэкспорта и модернизации НПЗ.
4. Автомобили и техника: экспорт автомобилей — $414 млн (–16%), но сохраняется высокий уровень. Новые рынки — Афганистан, СНГ. UzAuto Motors, Claas.
5. Электроника и нишевые товары: бытовая техника от Artel ($18 млн), шины ($7,8 млн), лабораторное оборудование ($2,5 млн), кассовые аппараты ($8,9 млн).

Экспорт овощей и фруктов достиг $1,58 млрд в 2024 году, увеличившись более чем на 60% за два года — Узбекистан выходит на новые рынки, включая Пакистан, Китай и страны Персидского залива.

Таблица 2. Примеры новых и быстрорастущих товаров в экспорте, 2022–2024 гг.

Источник: данные Агентства статистики РУз, ЦЭИР и отраслевых отчётов UzAuto Motors, Artel, Узкимёсаноат (2022–2024).

Таким образом, в период 2022–2024 гг. экспорт Узбекистана заметно расширился за счёт новой продукции. Наряду с традиционными статьями (золото, хлопок, газ) страна активно продаёт на внешние рынки продовольствие, сложную промышленную продукцию и даже высокотехнологичные товары малых сегментов. Этот процесс поддерживается государственными инициативами по развитию несырьевого экспорта – финансовому стимулированию экспортеров, созданию ОЭЗ (особых экономических зон) для новых производств, и упрощению доступа к внешним рынкам путем заключения торговых соглашений.

Экспертные оценки и стратегические перспективы

По мнению ЦЭИР, за 6 лет экспорт Узбекистана вырос на 98%, а доля несырьевых товаров увеличилась ⁹ . В условиях санкционного давления на соседние страны Узбекистан расширяет экспорт в Россию и Китай, а также выходит на рынки ЕС и Южной Азии.

Продвижение товаров с добавленной стоимостью, расширение экспорта услуг и стандартизация продукции — приоритеты на ближайшие годы. Снятие бойкота на узбекский хлопок и вхождение в режим GSP+ с ЕС открыли новые возможности для текстильных компаний⁷. В перспективе значимыми источниками экспорта станут услуги (особенно IT и туризм), а также машиностроение и фармацевтика.

Аналитики сходятся во мнении, что экспорт Узбекистана переживает качественную трансформацию. 2024 год подтвердил устойчивость этой тенденции: даже при умеренном росте общих показателей структура экспорта стала более сложной и диверсифицированной. Основные рынки сбыта – соседние страны и крупные экономики (Россия, Китай, ЕС) – демонстрируют стабильный спрос на узбекские товары. Новые ниши (агропродукция, химия, машиностроение) стремительно развиваются, закладывая фундамент для экспорта будущего. По мере продолжения экономических реформ, улучшения инвестиционного климата и расширения производственных возможностей Узбекистан имеет потенциал закрепить статус одного из ведущих экспортеров в Центральной Азии, снизив зависимость от сырья и усилив присутствие на мировых рынках.

Источники

¹ Агентство статистики Республики Узбекистан. «Внешнеэкономическая деятельность Республики Узбекистан за январь–декабрь 2024 года». https://stat.uz
² Там же – предварительные данные по товарной структуре экспорта
³ Центр экономических исследований и реформ (ЦЭИР). Аналитический обзор экспорта, 2024
⁴ Eurasianet. Parallel imports ensure flow of Chevrolets to Russia, 2023
⁵ Министерство инвестиций, промышленности и торговли РУз. Экспортные сводки, 2024
⁶ Spot.uz. Франция стала крупнейшим рынком для экспорта Узбекистана в ЕС, 2024
⁷ Cotton Campaign. Uzbekistan: End of the Cotton Boycott, 2023

⁸ BNE IntelliNews. Growth of China and Russia’s trade with Uzbekistan driven by geopolitical shifts, 2024. https://www.intellinews.com

⁹ Boshkonsulekb.ru. «За 2017–2023 годы внешняя торговля Узбекистана выросла в 2,4 раза», опубликовано в 2024 году. https://boshkonsulekb.ru/news/uzbekistan-export-2024

The post Экспорт Узбекистана достиг $27 млрд: фрукты, техника и золото appeared first on Ekonomist Media.

Динамика импорта по странам

Импорт совокупности стран Центральной Азии существенно увеличился за пятилетие, превысив к 2023 году $120 млрд. Это почти в 1,5 раза больше, чем в 2019 году (около $80 млрд совокупно). На Рисунке 1 показана динамика импортных расходов каждой страны региона с 2019 по 2023 год. Видно, что траектории роста были неравномерными: некоторые экономики пережили резкий скачок импорта после спада в 2020 году, тогда как другие росли более плавно.

Рис 1. Динамика общего объёма импорта товаров по странам Центральной Азии в 2019–2023 гг. (млрд долл. США) 

Источник: UN Comtrade, национальные статкомитеты

Казахстан остаётся крупнейшим импортёром в регионе: объём импорта в 2019 году составлял $38 млрд, а в 2023 году вырос до $61 млрд, увеличившись на 22% за год[3][8].

Основными драйверами стали оживление внутреннего спроса, крупные инвестиционные проекты и транзитные поставки в Россию на фоне санкций[9]. Основными категориями импорта являются машины, оборудование и транспорт (см. далее), что отражает потребности экономики в инвестиционных и потребительских товарах.

Узбекистан увеличил импорт с $21,9 млрд в 2019 году до $36 млрд в 2023 году (+64% за 5 лет)[4][8]. Рост обеспечили активная модернизация, либерализация торговли и рост спроса на технику и оборудование[9]. Значительная часть импорта – машины и оборудование, транспортные средства, а также металлы и химическая продукция, необходимые для промышленного развития страны.

Кыргызстан показал самые высокие темпы роста: с $4,9 млрд в 2019 году до $12,3 млрд в 2023 году, при этом значительная часть пришлась на реэкспорт автомобилей и техники в Россию на фоне санкций[5][8].

Таджикистан нарастил импорт с $3,35 млрд до $5,88 млрд (+75%), причём значительная часть приходится на топливо, продовольствие и стройматериалы[6][8], поскольку собственное производство не покрывает потребности. Импортная составляющая в экономике Таджикистана остаётся очень высокой – в некоторые годы стоимость ввоза товаров эквивалентна ~40% ВВП.[6][8]

Туркменистан, напротив, сократил объёмы импорта по сравнению с 2019 годом. Если тогда ввоз составлял $5,8 млрд, то в 2021–2023 гг. он держался в диапазоне $3,5–5 млрд из-за валютного контроля и приоритета на импортозамещение. Жёсткие ограничения на валютные операции и политика импортозамещения резко снизили возможности закупок за рубежом. По имеющимся оценкам, в 2022–2023 гг. импорт частично восстановился (в пределах $4–5 млрд в год), но всё ещё ниже уровня десятилетней давности. На 2023 год приходятся некоторые признаки оживления импорта – в связи с ростом доходов от экспорта газа правительство позволило увеличить закупки необходимой техники за рубежом. Тем не менее, доля импорта в экономике Туркменистана остаётся сравнительно низкой (на 2021 г. импорт товаров равнялся ~12% ВВП) – значительно ниже, чем у соседей [7][8].

Структура импорта: основные товарные группы

Как было указано ранее, импорт пяти стран региона состоит преимущественно из машин и оборудования (~25%), транспортных средств (~14%), промышленных товаров (металлы, химикаты), топлива и продовольствия[1][8].

Рис. 2. Структура импорта стран Центральной Азии по категориям, % от общего объема (оценка на 2023 г.)

Источник: ITC Trade Map, Comtrade [1][8]

• В Казахстане основными категориями являются машины и оборудование (15,7%), транспортные средства (12,6%), электроника (9,6%)[3][8].

• В Узбекистане: машины и механизмы (17,3%), транспорт (13,3%), электрооборудование (9%)[4][8].

• В Кыргызстане: транспортные средства (25%), машины (20%), топливо (7%)[5][8].

• В Таджикистане: топливо (19%), транспорт (7,9%), оборудование (7,7%)[6][8].

• В Туркменистане: электрооборудование (23,1%), машины (15,3%), транспорт (7,9%)[7][8].

Продовольствие составляет 3–10% в зависимости от страны: больше в Таджикистане и Кыргызстане, меньше – в Казахстане и Узбекистане[2][8].

[Источники: 1, 3–8]

Как видно из таблицы, машины и оборудование фигурируют в тройке основных импортуемых позиций у всех пяти стран. Транспортные средства входят в топ-3 у четырёх стран (кроме Таджикистана, где на 2-м месте топливо). Топливо (нефть и газ) является №1 по значимости для Таджикистана и в тройке для Кыргызстана, тогда как для Казахстана и Туркменистана оно не является крупной импортной позицией. Туркменистан, благодаря энергетической самодостаточности, импортирует в основном промышленное оборудование и электронику. В целом структура импорта отражает следующую закономерность:

богатые ресурсами страны ЦА (Казахстан, Туркменистан) больше покупают техники и технологий, тогда как бедные ресурсами страны (Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан) значительную часть средств тратят на сырье и материалы – энергоносители, металлы, химикаты – помимо машин и транспорта.

География импорта: кто поставляет?

Центральная Азия исторически расположена между двумя крупными экономиками – Россией и Китаем – которые ныне и выступают главными торговыми партнёрами региона. Практически во всех странах ЦА первая или вторая строчка среди импортёров принадлежит Китаю и России. Вместе с тем, есть и отличия в географии импорта, связанные как с экономико-политическими союзами, так и с торговыми традициями.

Китай – главный поставщик во все страны региона: он обеспечивает 27% импорта Казахстана, 31% – Узбекистана, 43% – Кыргызстана, 16% – Таджикистана, 32% – Туркменистана.

Россия – второй крупнейший источник: от 17,8% в Узбекистане до 30% в Таджикистане[1][4][6].

Турция лидирует в импорте Туркменистана (33%) и входит в топ-5 в других странах, особенно по поставкам текстиля, техники и продуктов[7][8].

Другие важные поставщики:

• Южная Корея (техника, автомобили): до 6,5% в Узбекистане, ~4% в Казахстане и Кыргызстане;

• Германия, США, Япония: специализированное оборудование, лекарства;

• Казахстан и Узбекистан – региональные торговые партнёры друг для друга и для Таджикистана и Кыргызстана (нефть, электроэнергия, продовольствие)[1][4][5][6][8].

Таким образом, география импорта Центральной Азии достаточно широка, хотя две державы – Китай и Россия – уверенно доминируют.

[Источники: 1, 4–8]

Примечание: Необычно высокая доля Гамбии в импорте Казахстана в 2023 г. связана, по всей видимости, с реэкспортными операциями и транзитными поставками отдельных групп товаров через третьи страны.

Как видно, Китай и Россия присутствуют в пятёрке поставщиков для всех без исключения стран Центральной Азии, а чаще всего занимают первые места. Китай лидирует в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане; Россия – в Таджикистане и (до недавнего времени) в Туркменистане. Для стран ЕАЭС (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, а с недавних пор и Узбекистан как наблюдатель) российский рынок традиционно важен, что подтверждается значительной долей российских товаров – от энергоносителей до продовольствия – в их импорте. С другой стороны,

Растёт зависимость региона от китайского импорта, особенно в сегментах технологий и потребительских товаров.

Примечательно присутствие региональных партнёров: так,

• Казахстан входит в топ-3 поставщиков для Узбекистана и Таджикистана (экспортируя им нефть, электроэнергию, металлы, зерно);
• Узбекистан поставляет электроэнергию и продовольствие в соседние Кыргызстан и Таджикистан;
• Турция стала ключевым торговым партнёром для Туркменистана и заметным – для Узбекистана и Кыргызстана (поставки текстиля, продовольствия, техники).
• Европейский союз и США занимают меньшие доли, но продают в ЦА высокотехнологичную продукцию, транспорт, лекарственные препараты и т.д. (Германия, Италия, Франция присутствуют в списке основных поставщиков Казахстана и Туркменистана.

В целом торговая география импорта Центральной Азии отражает её континентальное положение и экономические связи: доминируют ближайшие крупные рынки (Китай, Россия, Турция), дополняемые межрегиональными партнёрами (Евросоюз, Корея, Япония) и взаимными поставками внутри самого региона. Такое распределение связей позволяет странам ЦА диверсифицировать источники импорта и получать доступ к широкому спектру товаров – от массовых недорогих до специализированных. Однако высокая концентрация импорта из нескольких стран несёт и риски: санкционные, логистические или ценовые шоки (как показали события 2022 года) могут влиять на весь регион через эти основные торговые каналы.

Выводы

Анализ показал, что за период 2019–2023 гг. импорт центральноазиатских стран значительно вырос, отражая экономический подъем и увеличение внутреннего спроса. Быстрее всего рос импорт в Кыргызстане и Узбекистане, тогда как Туркменистан сохранял сдержанный уровень ввоза. Структура импорта у всех стран сходна: они главным образом покупают машины, оборудование, транспортные средства и промышленные материалы (металлы, химикаты, топливо), тогда как продовольствие и прочие товары составляют меньшую часть. Это указывает на потребность региона в технологиях и инвестиционных товарах для модернизации экономик. Главными торговыми партнёрами выступают Китай и Россия – источники соответственно промышленных товаров и ресурсов.

Для центральноазиатских государств стоит задача балансировать импортозамещение и интеграцию в мировую торговлю. С одной стороны, наращивание собственного производства (например, автомобилей в Узбекистане, нефтепереработки в Казахстане, текстиля в Кыргызстане) способно сократить зависимость от импорта по ключевым позициям. С другой – импорт остаётся критически важным для доступа к передовым технологиям, машинам и оборудованию, без которых сложно обеспечить рост промышленности. В ближайшие годы тенденция роста импорта, вероятно, сохранится по мере реализации инфраструктурных проектов (например, строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане требует ввоза оборудования) и повышения уровня жизни населения (рост импорта автомобилей, электроники).

Внешнеторговая статистика также подчёркивает взаимосвязанность стран Центральной Азии: они не только совместно зависят от крупных внешних поставщиков, но и сами выступают друг для друга важными торговыми партнёрами. Укрепление транспортно-логистических связей внутри региона (трансграничные дороги, железные дороги, упрощение таможенных процедур) может снизить издержки импорта и диверсифицировать источники поступления товаров. В целом же, импорт будет и далее играть важную роль в экономическом развитии Центральной Азии, оставаясь индикатором её интеграции в глобальную экономику и потребностей, не покрываемых внутренним производством.

Источники:

[1] UN Comtrade Database – https://comtrade.un.org/
[2] World Bank Data – https://data.worldbank.org/indicator/NE.IMP.GNFS.ZS
[3] stat.gov.kz – Статистика Казахстана
[4] stat.uz – Статистика Узбекистана
[5] stat.kg – Национальный статкомитет Кыргызстана
[6] stat.tj – Агентство по статистике Таджикистана
[7] stat.gov.tm – Госкомстат Туркменистана
[8] ITC Trade Map – https://www.trademap.org/
[9] ЕАБР – https://eabr.org
[10] IMF – World Economic Outlook – https://www.imf.org

The post Импорт Центральной Азии вырос в полтора раза за 5 лет до $120 млрд appeared first on Ekonomist Media.

Пленарное заседание открыл заместитель Председателя Кабинета Министров Туркменистана Нокергулы Атагулыев, подчеркнувший стратегическую важность перехода к международным стандартам в различных секторах экономики. Его выступление задало высокий тон для последующих обсуждений. В числе ключевых спикеров были президент The Stirling Foundation Майлз Хансен, глава ЕБРР в Туркменистане Эрик Ливни и первый заместитель генерального директора QazTrade Нурлан Кулбатыров. Эксперт по аккредитации из США Салих Айваз обратил внимание на необходимость комплексного подхода к вопросам стандартизации, в том числе в части признания сертификации и развития регионального сотрудничества.

С особым интересом участники отнеслись к докладу заместителя министра финансов и экономики Туркменистана Перхата Ягшиева. Он подчеркнул, что улучшение качества туркменской продукции и её соответствие международным требованиям — это основа будущего торгового успеха страны. В его выступлении прозвучала ясная и амбициозная повестка: с 2020 года Туркменистан имеет статус наблюдателя при ВТО, а с 2022 года — статус присоединяющейся страны. В этот период началась системная работа по адаптации национального законодательства и торговых процедур, включая подготовку Меморандума о внешнеторговом режиме. Министерство активно взаимодействует с Секретариатом ВТО, а также с международными партнерами — Всемирным банком, ПРООН, ЕЭК ООН и ЮНКТАД. Особенно значимой стала поддержка последней организации в рамках инициативы «Единое окно», которая легла в основу цифровизации торговых процедур.

Дальнейшие панельные дискуссии были посвящены прикладным вопросам. Особое внимание было уделено сельскому хозяйству и внедрению стандартов GlobalG.A.P., органической сертификации, экологическим и социальным аспектам агропроизводства. В обсуждении приняли участие министр сельского хозяйства Туркменистана Чарыяр Четиев, международные эксперты из Латвии, Египта, Кыргызстана, Узбекистана, а также представитель национальной компании «Miwe», поделившийся практическим опытом сертификации. Разговор оказался на удивление предметным и сфокусированным на реальных инструментах, необходимых производителям для выхода на европейские и ближневосточные рынки.

Параллельно проходили дискуссии по другим секторам. В пищевой промышленности речь шла о стандартах ISO, HACCP, Halal, GMP и их значении для экспорта. В текстильной отрасли — об устойчивых стандартах OEKO-TEX, GOTS, Better Cotton и Fair Trade. В нефтегазовом секторе обсуждались стандарты ISO 9001, 14001, 45001 и внедрение ESG-принципов. Отдельная сессия была посвящена IT и стартапам, где ключевыми темами стали стандарты информационной безопасности, Agile, Kaizen, а также возможности экспорта цифровых решений из Туркменистана и других стран Центральной Азии.

Во второй день конференции акценты сместились на вопросы регионального сотрудничества и аккредитации. Представители Казахстана, Узбекистана, Монголии, Словакии и других стран подчеркнули, что региону необходимо двигаться в сторону гармонизации стандартов, создания совместных органов аккредитации, внедрения единых образовательных программ и признания сертификационных документов между странами. Такие шаги помогут устранить нетарифные барьеры, упростить торговлю и усилить позиции Центральной Азии на глобальных рынках.

Завершающая панель объединила итоги обсуждений, сфокусировав внимание на практических инструментах поддержки экспорта, цифровизации и развитии доверия между бизнесом и регулирующими органами. Конференция завершилась подписанием десятка соглашений о внедрении международных стандартов, включая ISO, ESG, OEKO-TEX, а также соглашений по сертификации в сельском хозяйстве и текстиле.

QACIS-2025 стала не просто форумом для обмена мнениями. Это было событие, которое наглядно показало: стандарты — это не формальность, а инфраструктура доверия, доступа на рынки и устойчивого развития. Туркменистан продемонстрировал не только готовность интегрироваться в мировую экономику, но и желание стать активным участником формирования региональной политики в сфере качества и сертификации. Для всего региона Центральной Азии это сигнал: международные стандарты становятся неотъемлемой частью экономической стратегии будущего.

The post QACIS-2025: Ашхабад формирует новую повестку качества в Центральной Азии appeared first on Ekonomist Media.

В 2005 году совокупный товарооборот КНР со странами ЦА составлял менее $8 млрд, но к 2024 году превысил $94 млрд[1]., т.е он вырос более чем в 11 раз.

Значительный рост обеспечили энергетические и инфраструктурные проекты, повышение спроса на сырьё, а также геоэкономическая переориентация региона на восток.

Динамика товарооборота

Период 2005–2013 гг. ознаменовался устойчивым ростом, обусловленным высокими ценами на нефть и металлы, а также реализацией крупных инфраструктурных проектов: нефтепровода Казахстан–Китай, газопроводов из Туркменистана, реконструкцией автомобильных и железнодорожных коридоров. После временного замедления в 2014–2016 гг., связанного с падением цен на сырьё и замедлением китайской экономики, наблюдается восстановление, достигшее пика в 2023–2024 гг.

Рис 1. Динамика общего товароооборота стран Центральной Азии с Китаем (2005-2024гг)

Источник: рассчитано по данным таможенной статистики КНР​.

Вклад отдельных стран ЦА в этот совокупный оборот неравномерен. Так, крупнейшим партнером Китая в регионе является Казахстан – на него приходится почти половина совокупной торговли. В 2024 г. товарооборот КНР с Казахстаном составил $43,8 млрд (7%-й рост к 2023 г.)​ На втором месте по объему – Кыргызстан ($22,7 млрд в 2024 г., +15% за год)​ причем большая часть – это экспорт китайских товаров в Кыргызстан. Далее следуют Узбекистан ($13,8 млрд, небольшое снижение на 2%) и Туркменистан (~$10,6 млрд, стагнация). Таджикистан имеет наименьший объем торговли с КНР ($3,9 млрд в 2024 г., –2%)​ однако и для него Китай становится одним из главных внешнеторговых партнёров.[3]

Таким образом, Китай в настоящее время прочно закрепил позицию крупнейшего торгового партнёра региона, опередив традиционных игроков – Россию и ЕС​ [3]. Ниже представлена подробная динамика и структура торговли каждой страны ЦА с КНР за период 2005–2025 гг., а также сводная таблица (табл. 1) и два графика с ключевыми показателями.

Таблица 1 – Товарооборот Китая со странами Центральной Азии, 2005–2024 гг., млн долл. США

Источник: расчеты автора по официальным данным национальных таможенных и статистических служб. [4]

Структура торговли

Основу казахстанского экспорта в Китай составляют энергоносители и металлы: нефть и нефтепродукты, природный газ, медь (рафинированная и в концентрате), ферросплавы, уран, а также в последние годы растет экспорт пшеницы и пищевой продукции (например, подсолнечного масла). Основной импорт из Китая включает оборудование, автомобили, промышленные компоненты и потребительскую электронику[5].

Узбекистан поставляет в КНР медь, природный газ, хлопковую пряжу, уран и текстильные изделия. Ввоз из Китая представлен машиностроительной продукцией, бытовой техникой, химикатами и товарами лёгкой промышленности[6].

Кыргызстан — активный реэкспортёр китайских товаров в соседние страны. Импортирует одежду, электронику и стройматериалы, а экспортирует руды, золото, кожу и табачные изделия[7].

Таджикистан преимущественно экспортирует алюминий, концентраты металлов и хлопок. Импорт из КНР сосредоточен в сегментах машин и оборудования, стройматериалов и продовольствия[8].

Туркменистан практически полностью ориентирован на экспорт природного газа в Китай, который составляет более 90% всего товарооборота. Импорт ограничен специализированным оборудованием и материалами для энергетического сектора[9].

Таблица 2 – Основные товарные группы во взаимной торговле стран ЦА и Китая

Источник: составлено автором на основе данных United Nations Comtrade, WITS (World Bank), CERR и национальных статистических ведомств.

Значение Китая

В течение последних двух десятилетий доля Китая во внешней торговле стран Центральной Азии демонстрировала устойчивую тенденцию к росту, отражая как стратегическое усиление экономического взаимодействия, так и структурные сдвиги в региональной торговле.

Рис 2. Доля Китая во внешней торговле стран Центральной Азии (в%)

Источник: расчеты по данным национальных статистических ведомств и международных организаций​.

Если в 2005 году на Китай приходилось менее 10% внешнеторгового оборота большинства стран ЦА, то к 2024 году эта доля превысила 20–25% в Казахстане и Узбекистане, достигла 30–40% в Кыргызстане и Таджикистане.

 В случае Туркменистана — доля Китая во внешнеторговом обороте к 2024 году превысила 60%, сделав КНР доминирующим внешнеэкономическим партнёром.

Динамика отражает не только расширение товарных потоков, но и растущую зависимость региона от китайского импорта и спроса на сырьевые ресурсы, что требует от стран Центральной Азии стратегической диверсификации торговых направлений при сохранении выгодного сотрудничества с КНР.

Региональный обзор и перспективы

В совокупности, Китай к 2025 году стал ведущим торговым партнером Центральной Азии. По итогам 2024 года на него приходилось около 40% всего внешнеторгового оборота региона (94,8 из примерно 240 млрд долл.) – для сравнения, доля ЕС оценивается в ~30%, России – менее 20%​. За 20-летие (2005–2025) товарооборот Китая с ЦА вырос в десятки раз, превзойдя самые смелые прогнозы начала века. Инициатива «Один пояс, один путь» сыграла заметную роль в этом росте, улучшив транспортную связанность и стимулировав торговлю и инвестиции. В регионе реализованы ключевые проекты: нефтегазовые магистрали, железнодорожные и автодорожные маршруты, логистические центры, облегчающие движение товаров из Китая в Центральную Азию и далее в Европу.

Углубление торгово-экономических связей между Китаем и странами Центральной Азии будет продолжаться в рамках ОПОП и двусторонних соглашений. На повестке дня — запуск железной дороги Китай – Кыргызстан – Узбекистан, расширение мощностей газопровода Центральная Азия – Китай (линии D), создание совместных производств в Узбекистане и Казахстане, и развитие сухопутных логистических хабов.

Ключевые вызовы включают:

• Сильную зависимость от сырьевого экспорта;
• Торговые дисбалансы и хронический дефицит (особенно у Кыргызстана и Таджикистана);
• Ограниченную логистическую пропускную способность пограничных переходов;
• Риски внешнеполитической волатильности, включая обострение соперничества КНР и Запада.

В условиях геоэкономических изменений страны региона могут воспользоваться растущим спросом Китая на продовольствие, электроэнергию, критически важные металлы и чистую энергетику. Диверсификация экспорта, развитие транзитного потенциала и модернизация инфраструктуры являются важнейшими направлениями адаптации к новой реальности.

Несмотря на преобладание сырьевой модели, сотрудничество между ЦА и Китаем демонстрирует устойчивость и многовекторность. Для устойчивого роста странам ЦА предстоит выравнивать торговый баланс, осваивать новые экспортные ниши и активнее интегрироваться в цепочки добавленной стоимости.

Источники: [1] UN Comtrade Database, 2023.

[2] World Bank, Central Asia Regional Trade Outlook, 2021.

[3] Ministry of Commerce of China, Statistical Bulletin 2023.

[4] Расчёты автора на основе данных таможенных органов КНР и статистических ведомств стран ЦА, 2005–2024 гг.

[5] World Bank Kazakhstan Trade Profile, 2023.

[6] ITC Trade Map: Uzbekistan–China Bilateral Trade, 2024.

[7] Chinese Customs Statistics on Kyrgyzstan, 2023.

[8] Tajikistan National Statistical Committee, 2024.

[9] CNPC and Turkmengaz Reports, 2023–2024.

[10] UNCTAD Bilateral Trade Flows, 2024.

The post Торговля между странами ЦА и Китаем достигла почти $100 млрд appeared first on Ekonomist Media.

Свободная торговля – это соглашение, при котором государства сводят к минимуму таможенные пошлины, квоты и другие барьеры во взаимной торговле товарами и услугами с целью стимулировать взаимную торговлю [1].

Иными словами, это противоположность протекционизму, когда импорт и экспорт не ограничиваются государством тарифами и запретами. В данном случае отмена таможенных пошлин призвана стимулировать рост торговли между соседними странами.

Узбекистан и Туркменистан – близкие соседи с общими историческими и культурными связями. Однако их торгово-экономические отношения претерпевали значительные изменения за последнее десятилетие. Ещё в середине 2010-х годов объем двусторонней торговли был относительно невысоким и нестабильным.

Исторический обзор торгово-экономических отношений

Ещё в 1996 году Узбекистан и Туркменистан подписали межправительственное соглашение о долгосрочном торгово-экономическом сотрудничестве, которое формально устанавливало между ними режим свободной торговли[2]. Однако на практике в последующие годы сохранялись многочисленные ограничения и пошлины, и торговый оборот оставался скромным. В середине 2010-х наблюдался спад: например, за первое полугодие 2014 года взаимный товарооборот снизился почти вдвое по сравнению с тем же периодом 2013 года[7]. Причинами низкого уровня торговли в тот период были:

• инфраструктурные и логистические трудности
• недостаточная открытость экономик
• наличие тарифных барьеров.

Ситуация начала меняться после 2016 года, когда в Узбекистане пришло новое руководство, ориентированное на добрососедство. В 2017 году президенты двух стран заключили Договор о стратегическом партнерстве – этот момент стал новой отправной точкой сотрудничества[4]. С того времени торгово-экономические связи стали динамично укрепляться.

По данным официальной статистики, в период с 2017 по 2023 год объем взаимной торговли вырос более чем в 5 раз[3].

Если в 2017 году товарооборот едва превышал $150 млн, то по итогам 2023 года он достиг уже около $1,09 млрд. Таким образом, за последние несколько лет Узбекистан и Туркменистан совершили рывок от эпизодической торговли к стратегическому партнерству с миллиардным оборотом.

Рис. 1. Динамика товарооборота между Узбекистаном и Туркменистаном за 2014–2024 гг., млрд USD. Источник: Госкомстат РУз[3].

Рост товарооборота особенно ускорился после 2018 года, чему способствовало постепенное устранение барьеров и активизация политического диалога[2]. Уже к 2019 году Туркменистан вошел в десятку крупнейших торговых партнеров Узбекистана[3]. Даже пандемия 2020 года не остановила положительную динамику. В 2021 году, на волне экономического восстановления, наблюдался скачок более чем на 67% – до $902 млн. К 2022 году торговля стабилизировалась на уровне около $926 млн, а по итогам 2023 года впервые превысила миллиардный рубеж[3]. Таким образом, за десятилетие с 2014 по 2024 годы двусторонний товарооборот вырос на порядок – с нескольких сотен миллионов до более чем одного миллиарда долларов в год.

Регулярные встречи на высшем уровне и межправительственные комиссии способствовали решению накопившихся проблем[4]. Важную роль сыграли совместные проекты в сфере транспорта и логистики – страны сотрудничали в развитии трансграничных коридоров и инфраструктуры для облегчения перевозок товаров. В результате к середине 2020-х годов Узбекистан и Туркменистан подошли с прочной основой для дальнейшего расширения сотрудничества.

Современное состояние и введение режима свободной торговли

На фоне устойчивого роста торговли к 2024 году правительства двух стран сделали решительный шаг – полностью реализовали принципы свободной торговли, заложенные ещё в соглашении 1996 года. 25 февраля 2025 года вступил в силу двусторонний режим свободной торговли, о запуске которого официально объявило Министерство инвестиций, промышленности и торговли Узбекистана[2].

Это означает, что отныне подавляющее большинство товаров, производимых в Узбекистане и Туркменистане, будут перемещаться через границу без взимания таможенных пошлин.

Согласно договоренностям, отменены все таможенные пошлины на товары, произведённые на территориях обеих стран, за исключением оговоренных категорий[2]. Также сняты действовавшие ранее количественные ограничения во взаимной торговле и упрощены таможенные процедуры. Иными словами, торговый режим между государствами стал максимально либеральным.

Особый акцент сделан на стимулировании несырьевого экспорта из Узбекистана. В частности, Туркменистан отменил высокие импортные пошлины на промышленную продукцию из Узбекистана, которые ранее значительно затрудняли доступ узбекских товаров на туркменский рынок. Например, до введения свободной торговли туркменская сторона облагала:

• узбекский цемент 100% таможенной пошлиной,
• мебель и текстиль – 50%, стеклянную посуду – 50%, водонагреватели – 15%,
• изделия из пластика и полипропилена – 10%,
• продовольственные товары, такие как колбасы и мясная продукция – $2 за кг, хлопковое масло – $1 за кг[2].

Теперь все эти пошлины обнулены, что резко повысило конкурентоспособность узбекских товаров на рынке соседа. По оценкам узбекского Минпромторга, введение беспошлинного режима создаёт условия для существенного наращивания экспорта продукции Узбекистана в Туркменистан в ближайшие годы[2].

Таб. 1. Размер пошлин на определенные товары между Узбекистаном и Туркменистаном. Источник: Министерство инвестиций, промышленности и торговли Республики Узбекистан

Одновременно это стимулирует совместные инвестиции и кооперацию в промышленности двух стран, поскольку устранение тарифов делает выгодным создание совместных производств и сбыт товаров на объединённом рынке.

В то же время свободная торговля не означает полного отсутствия ограничений. Страны согласовали перечень из 30 чувствительных товаров, на которые новый режим не распространяется. В этот список вошли, прежде всего:

• акцизные и стратегические товары, требующие особой защиты внутреннего рынка:
• легковые автомобили и автобусы,
• отдельные виды горюче-смазочных материалов,
• табачные изделия,
• алкогольная продукция,
• сахар,
• драгоценные металлы и изделия из них и некоторые другие[2].

Исключение этих позиций означает, что на них по-прежнему будут взиматься таможенные пошлины либо действовать квоты. Такая мера обусловлена необходимостью защиты национальных производителей в чувствительных отраслях.

Тем не менее, список исключений сравнительно невелик и охватывает узкий круг товаров, тогда как подавляющая часть номенклатуры торговли теперь полностью либерализована.

По итогам 2024 года взаимный товарооборот достиг $1,14 млрд, увеличившись на 5,5% к предыдущему году[3].

 

Ожидается, что с введением режима свободной торговли эти показатели будут расти более высокими темпами.

Правительства уже создают необходимые механизмы реализации соглашения:

• организованы рабочие группы для отслеживания проблем предпринимателей,
• действует совместный Деловой совет,
• налажена прямая коммуникация между таможенными службами двух государств.

Тем самым страны стремятся максимально эффективно задействовать открывшиеся возможности.

Источники

1. Всемирная торговая организация (ВТО). https://www.wto.org/
2. Министерство инвестиций, промышленности и торговли Республики Узбекистан. https://www.miit.uz
3. Государственный комитет Республики Узбекистан по статистике. https://stat.uz
4. Министерство иностранных дел Республики Туркменистан. https://www.mfa.gov.tm
5. Всемирный банк. https://www.worldbank.org
6. Interfax Central Asia. https://www.interfax-centralasia.net
7. UzTAG Информационное агентство. https://uztag.info

The post Узбекистан и Туркменистан ввели режим свободной торговли с 2025 года appeared first on Ekonomist Media.