— Orbit Startups заинтересовала не просто идея, а реальная проблема региона. Миллионы предпринимателей в Центральной Азии работают без нормального финансового управления — живут от кассового разрыва до кассового разрыва. При этом не могут получить доступ к капиталу.

Наш AI-финансовый директор решает конкретную боль: мы даем каждому предпринимателю, даже без финансового образования, возможность принимать обоснованные решения и готовиться к банковскому финансированию. Orbit инвестирует в стартапы, которые используют технологии для кардинального улучшения бизнес-процессов в развивающихся рынках. Мы точно попадаем в эту философию.

Плюс, мы уже показали трэкшн — пилотные соглашения с банками на 200+ тысяч клиентов из сектора МСБ. Это не просто идея, а работающий продукт с реальными партнерами.

— Чем ваш ИИ‑финансовый директор отличается от других аналогичных решений на рынке в регионе и мире?

— Большинство AI-инструментов для финансов фокусируются на автоматизации учета или простой аналитике. Мы идем глубже — строим полноценного AI-агента, который выполняет задачи CFO: от финансового моделирования до подготовки к получению банковского кредита.
Ключевое отличие — интеграция с банковскими системами и AI-центричный подход, все взаимодействие должно проходить через AI-CFO. Мы не просто показываем красивые дашборды. Наш AI анализирует кешфлоу, строит модели и готовит документы в том формате, который банки принимают для кредитных решений. Это особенно критично для развивающихся рынков, где доступ к капиталу — главная проблема для МСБ.

— Какие сейчас есть возможности у вашего ИИ‑ассистента, а какие ещё предстоит реализовать?

Сейчас наш ИИ умеет:

• Автоматически строить финансовые модели на основе данных из учетных систем
• Прогнозировать кешфлоу и выявлять кассовые разрывы
• Готовить loan-ready финансовую отчетность для банков

В разработке полноценный AI-агент, который сможет:

• Проводить глубокий анализ юнит экономики
• Автоматически подавать заявки на кредиты в банки
• Делать сценарное планирование для разных стратегий роста
• Интегрироваться с встроенными финансовыми сервисами — от бизнес-счетов до KYC.

— В чём заключаются новшества в сфере кредитования МСБ  которое вы предлагает совместно с вашим партнером — банком Центркредит?

С ЦентрКредитом мы создаем новый стандарт цифрового кредитования. Традиционно предприниматель идет в банк с кипой документов, ждет неделями решения. Мы автоматизируем весь процесс. Наш AI анализирует данные бизнеса в режиме реального времени, строит точные финмодели и подает заявку в банк в том формате, который они понимают.

ЦентрКредит получает анализ готовый для принятия решения вместо сырых данных. Результат — решения по кредитам в разы быстрее, а предприниматель получает доступ к капиталу без походов в банк.

— Почему вы начали с Казахстана? Какие локальные особенности рынка МСБ сказались на стратегии?

Казахстан — идеальная песочница. С одной стороны, цифровизация бизнеса здесь только набирает обороты. Банки понимают, что нужны новые подходы к оценке МСБ. С другой стороны, регуляторная среда позволяет экспериментировать — особенно в МФЦА с его прогрессивными подходами к ИИ и данным.

Плюс, мы видим реальную проблему: большинство МСБ ведут бизнес «в тени», без прозрачной финансовой отчетности. Наше решение мотивирует предпринимателей выйти из тени, стать прозрачными — и получить доступ к финансированию.

— Почему вы выбрали страны Ближнего Востока и Северной Африки (регион MENA) для масштабирования и через какие рынки вы планируете выходить в первую очередь?

MENA — самый быстрорастущий финтех-регион в мире. 35% роста в год до 2028 года. При этом проблемы те же: миллионы МСБ без обслуживания в банках, которые не могут получить нормальное финансирование.

Начнем с ОАЭ и Саудовской Аравии — там самая развитая финтех-экосистема. Регуляторы активно поддерживают инновации через песочницы и open banking инициативы. Плюс, большие сообщества экспатов создают спрос на кросс-граничные финансовые решения, что является нашей сильной стороной.

— Как обеспечивается безопасность финансовых данных пользователей, особенно при интеграции с банковскими системами?

Работаем по стандартам МФЦА — это подход с серьезными требованиями к защите данных похожие на GDPR. Все персональные данные шифруются, доступ строго контролируется, используем техники анонимизации для ИИ-моделей. При интеграции с банками применяем принцип минимизации данных — обрабатываем только необходимые данные.

AI-модели тренируются на агрегированных данных без возможности восстановления персональной информации. Следующим этапом являются регулярные аудиты безопасности и соответствие международным стандартам — обязательное условие для финтеха.

— Расскажите о вашей команде: сколько специалистов в области ИИ, финансов и продаж, и кто нужен вам сегодня?

Сейчас нас трое сооснователей: я (СЕО/CFO), Нурдаулет (СОО), Амир (CTO с 10-летним опытом). Выпускники Startup Wise Guys, резиденты Astana Hub. Нужны люди, которые понимают и emerging markets, и enterprise B2B продажи в финансовом секторе.

— По какой модели вы монетизируете продукт?

SaaS-модель $49 в месяц за базовый тариф. Basic план для простого финансового планирования, Premium — с AI-агентом и банковскими интеграциями. Плюс, revenue share модель с банками-партнерами. По мере развития встроенных финансов добавим комиссии — корпоративные счета, платежи, KYC.

— Какие цели ставите на раунд A? Когда планируете его открыть и каким объёмом?

Планируем открыть seed round в 4 квартале 2025 года на $3-5 млн. Цель — масштабирование в регионе MENA, найм ключевых специалистов, развитие агентских возможностей ИИ.

Уже есть интерес от региональных фондов, которые фокусируются на финтех решениях для развивающихся рынков. Seed round позволит нам стать доминирующим игроком в сфере финансирования МСБ на базе ИИ для развивающихся рынков Центральной Азии и региона MENA.

The post AI-CFO из Казахстана: почему Orbit Startups из США инвестировал в Finflow appeared first on Ekonomist.

БОСТОН — Агентные ИИ приходят, готовы мы к этому или нет. Хотя остаётся много неясностей относительно того, когда ИИ-модели смогут автономно взаимодействовать с цифровыми платформами, другими ИИ-инструментами и даже людьми, сомнений в том, что это будет трансформирующее событие — к лучшему или худшему — почти не осталось. И всё же, несмотря на обилие комментариев (и хайпа) вокруг агентного ИИ, многие важные вопросы остаются без ответа.

Самый главный из них: какую именно модель агентного ИИ стремится развивать техноиндустрия?

Разные подходы к созданию ИИ будут иметь радикально разные последствия. В модели «ИИ как советник» такие агенты будут давать персонализированные рекомендации людям, оставляя за человеком последнее слово. В модели же «автономного ИИ» агент сам принимает решения от имени человека. Это различие имеет глубокие и далеко идущие последствия.

Человек ежедневно принимает сотни решений, некоторые из которых влияют на карьеру, благосостояние и счастье. Многие из этих решений основаны на неполной информации и определяются скорее эмоциями, интуицией, инстинктами или импульсами. Как однажды сказал Дэвид Юм: «Разум есть и должен быть лишь рабом страстей». Люди могут принимать решения без строгой логики и глубокого анализа — и это не всегда плохо. Это делает нас людьми. Страсть отражает цель, и она помогает справляться со сложностью мира.

ИИ-советники, предоставляющие надёжную, уместную и персонализированную информацию, могут действительно улучшить многие важные решения, но мотивация останется у человека.

Тогда в чём же опасность, если автономные ИИ будут принимать решения за нас? Разве это не упростит жизнь и не снизит ошибки?

Есть несколько проблем в таком подходе. Во-первых, человеческая субъектность критична для обучения и развития личности. Сам факт принятия решений, даже если они основаны на советах ИИ, укрепляет наше чувство контроля и смысла. Человеческие действия часто направлены не на оптимизацию, а на открытие и осознание — опыт, который исчезает, если решения полностью делегированы ИИ.

Кроме того, если индустрия сосредоточится на создании автономных агентов, это значительно ускорит автоматизацию человеческого труда. А если ИИ станет главным способом замены людей, то мечты о всеобщем процветании останутся недостижимыми.

Но самое важное — это принципиальное отличие между действием ИИ от имени человека и действиями самого человека.

Большинство взаимодействий между людьми содержат элементы как сотрудничества, так и конфликта. Например, одна компания продаёт ресурсы другой. Если продукт важен для покупателя, то сделка выгодна для обеих сторон (и общества в целом).

Однако цена ресурса определяется в процессе переговоров, в котором всегда есть элемент конфликта. Чем выше цена — тем выгоднее продавцу и наоборот. Исход таких переговоров зависит от норм (например, справедливости), институтов (например, контрактов) и рыночных факторов (например, есть ли альтернативные покупатели). Представим, что покупатель известен как жёсткий переговорщик, настаивающий только на минимальной цене. Если других покупателей нет, продавец вынужден согласиться.

К счастью, в реальной жизни такие крайние позиции редки: люди не хотят портить репутацию и обычно не стремятся к агрессивному поведению. Но представьте, что покупатель использует автономного ИИ-агента, лишённого эмпатии и обладающего «стальными нервами». Такой ИИ всегда будет настаивать на максимально выгодной позиции — и человек не сможет его переубедить. В модели же ИИ-советника программа может рекомендовать жёсткую позицию, но человек примет финальное решение.

В краткосрочной перспективе автономные ИИ-агенты могут усилить неравенство, ведь доступ к таким «холодным» ИИ-системам будет только у избранных.

Но даже если у всех появится такой ИИ — это не улучшит ситуацию. Общество окажется в игре на истощение, где ИИ доводит каждый конфликт до предела.

Такие конфликты — высокорисковые по своей природе. Это как игра в «цыпленка» (chicken), когда две машины несутся навстречу и проигрывает тот, кто свернёт первым. Но если никто не сворачивает — обе стороны погибают.

ИИ, обученный выигрывать в такой игре, никогда не свернёт. Хотя ИИ может быть отличным помощником, предлагающим полезную информацию в реальном времени, мир автономных ИИ-агентов создаст множество новых проблем и сведёт на нет многие потенциальные преимущества технологий.

Дарон Аджемоглу — лауреат Нобелевской премии по экономике 2024 года, профессор экономики MIT и соавтор (совместно с Саймоном Джонсоном) книги Power and Progress: Our Thousand-Year Struggle Over Technology and Prosperity (PublicAffairs, 2023).

The post Две модели агентного искусственного интеллекта appeared first on Ekonomist.

В настоящее время правовая среда, связанная с контентом, созданным с помощью ИИ, и авторским правом, развивается и остается неопределенной во всем мире. В частности, дискуссии законодательного регулирования авторских прав в условиях развития ИИ сводятся к двум ключевым вопросам:

1) можно ли использовать защищенные авторским правом данные для обучения ИИ? (обучение ИИ на данных, защищённых авторским правом);

2) можно ли регистрировать авторские права на продукт, сгенерированный ИИ? (статус авторских прав на контент, созданный ИИ).

В этой связи в данной статье проведен сравнительный анализ применяемых в Казахстане и других странах мира регулятивных норм и практик по двум вышеуказанным вопросам. По итогам анализа представлены рекомендации по совершенствованию отечественного правового регулирования авторского права с учетом развития возможностей ИИ.

Как другие страны регулируют вопросы авторского права в условиях развития ИИ?

Обучение ИИ на данных, защищённых авторским правом (входные данные)

Сервисы генеративного ИИ обычно обучаются на очень больших наборах данных, большая часть которых защищена авторским правом. Данная практика поднимает юридические вопросы, включая вопрос о том, является ли доступ и анализ защищенных авторским правом произведений для обучения ИИ нарушением авторских прав, и нарушают ли выходные данные, сгенерированные ИИ, авторские права.

Использование защищенных авторским правом материалов для обучения систем ИИ является спорным юридическим вопросом во многих странах. Компании, занимающиеся ИИ, утверждают, что обучение моделей ИИ на больших наборах данных сродни обучению человека. В свою очередь, авторы контента жалуются на то, что их работы используются для обучения ИИ без их разрешения, вознаграждения или признания, часто под видом «исследований». Как следствие, такая практика привела к росту судебных исков от правообладателей, заявляющих о нарушении авторских прав [2][3].

В этой связи в мире предпринимаются различные попытки по правовому регулированию данной проблемы. К примеру, в марте 2024 года Европейский парламент официально принял Закон Европейского Союза об искусственном интеллекте. Согласно Закону системы генеративного ИИ должны соответствовать требованиям прозрачности. К этим требованиям относятся составление технической документации, объясняющей, как модель работает и как ее следует использовать в соответствии с законодательством ЕС об авторском праве, и публикация подробных отчетов о контенте, используемом для обучения, включая его происхождение и методы курирования. Также законом предусмотрены запреты на использование ИИ для манипулирования или использования уязвимостей пользователей, а также право потребителей подавать жалобы и получать содержательные объяснения касательно контента ИИ. Кроме того, искусственные или обработанные изображения, аудио- или видеоконтент («дипфейки») должны быть четко обозначены как таковые[4].

В Великобритании в рамках действующей правовой системы разработчики ИИ юридически не могут копировать охраняемые авторским правом произведения третьих лиц с целью обучения своих моделей ИИ, за исключением очень ограниченных обстоятельств. При этом в стране предпринимаются попытки по обеспечению сбалансированности прав создателей контента и стремления разработчиков ИИ обучать свои системы с использованием качественных данных. В частности, Ведомством по интеллектуальной собственности Великобритании была создана рабочая группа из числа правообладателей и разработчиков ИИ в целях разработки добровольного кодекса практики в отношении авторского права и ИИ [5][6]. Однако в 2024 году Министерство науки, инноваций и технологий страны заявило, что на сегодняшний день достичь консенсуса по данному вопросу не представляется возможным [7].

В Китае одним из последних принятых нормативных документов стала директива правительства по регулированию искусственного интеллекта от 2023 года. Документ содержит 24 правила, среди которых следует выделить следующее:

1) любой контент, созданный с помощью ИИ, должен содержать яркую соответствующую маркировку (для примера, в мае 2024 г. сервис TikTok заявил  о запуске системы автоматического распознавания и маркировки контента, сгенерированного с помощью технологий ИИ [8]);

2) любая компания, внедряющая ИИ для обучения моделей, обязана использовать только разрешенные, законные данные;

3) китайские компании должны предоставить чёткий механизм рассмотрения публичных жалоб на услуги и контент, созданный ИИ;

4) cистемы ИИ должны быть зарегистрированы в реестре алгоритмов Китая и не должны использоваться для незаконной деятельности [9][10].

Статус авторских прав на контент, созданный ИИ (выходные данные)

Другим обсуждаемым вопросом в мировой экспертной среде является статус авторских прав на произведения, созданные ИИ. Авторское право традиционно требует участия человека в творческом процессе. Однако в настоящее время в условиях все большей распространенности контента, созданного с помощью ИИ, актуальность приобретает вопрос предоставления соответствующей авторской защиты.

Основными претендентами на авторство таких произведений являются программист, создавший ИИ-систему, собственник ИИ-системы или даже сама ИИ-система в случае присвоения ей правоспособности. Это, в свою очередь, приводит к появлению таких потенциальных рисков, как лишение экономических стимулов для авторов, создающих и исполняющих собственные произведения, и как следствие, снижение культурного разнообразия человечества ^[11].

Анализ законодательства зарубежных стран показал, что судебная практика в области определения статуса авторских прав на продукты, созданные ИИ, все еще находится на стадии формирования. При этом в настоящее время в странах ЕС и США преобладают нормы, предусматривающие запрет на предоставление авторских прав продуктам, разработанным исключительно ИИ.

К примеру, в США Закон об авторском праве защищает только «оригинальные авторские произведения». В 2022 г. Бюро авторского права США вынесло апелляционное решение о том, что авторство человека является необходимым условием для защиты авторских прав, тогда как для работ, использующих инструменты ИИ, условия изменились на «минимальное технологическое участие». Это означает, что работы, содержащие материалы, созданные с помощью ИИ, будут рассматриваться ведомством с точки зрения того, являются ли они результатом «механического воспроизведения» или же это «собственная оригинальная мысленная концепция автора, которой автор придал видимую форму» [12].

В Сингапуре Закон об авторском праве предполагает, что в настощее время защита авторских прав требует наличия человека-автора. Законодательство об авторском праве Китая также не позволяет нечеловеческим субъектам владеть авторскими правами, включая произведения, созданные ИИ.

Обратная ситуация наблюдается в Великобритании, где в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года, предусматривается защита авторских прав на компьютерно-генерируемые произведения даже без человека-автора. Это включает в себя произведения, созданные алгоритмами ИИ, запрограммированными на генерацию оригинального контента, такого как музыка, искусство или литература. При этом «автором» считается не сам ИИ, а лицо (разработчик или программист), которое сделало необходимые манипуляции для создания произведения [13].

В настоящее время подход правительства Великобритании к регулированию ИИ включает планы по уточнению взаимосвязи между законодательством об интеллектуальной собственности и генеративным ИИ, с акцентом на обеспечение уверенности бизнеса и создание регулятивной «песочницы» для инноваций ИИ (специальные условия работы, при которых компании смогут протестировать новые инновационные технологии и услуги в ограниченной среде, не рискуя нарушить законодательство). Этот регуляторный подход направлен на решение правовых и этических последствий произведений, созданных ИИ, включая вопросы авторского права и патентов.

Как обстоит ситуация с авторскими правами и ИИ в Казахстане?

В Казахстане вопросы авторского права регулируются Законом РК «Об авторском праве и смежных правах» от 10 июня 1996 года. Закон регулирует отношения в области интеллектуальной собственности, возникающие в связи с созданием и использованием произведений науки, литературы и искусства (авторское право); постановок, исполнений, фонограмм, передач организаций эфирного и кабельного вещания (смежные права).

Анализ содержания данного нормативного правового акта показал отсутствие в нем положений, регулирующих вопросы авторских прав продуктов, разработанных системами ИИ (выходные данные), и обучения систем ИИ на защищённых авторским правом данных (входные данные).

В рассматриваемом законе в положениях, регулирующих вопросы авторских прав, преобладает человекоцентрический подход. Так, к авторскому праву причисляются личные неимущественные и имущественные права автора, а под автором подразумевается «физическое лицо, творческим трудом которого создано произведение науки, литературы, искусства». К смежным правам относятся имущественные права исполнителя, производителя фонограммы, организации эфирного и кабельного вещания и личные неимущественные права исполнителя. Под исполнителем также подразумевается физическое лицо – актер, певец, музыкант, танцор или иное лицо, исполняющее произведения литературы и (или) искусства [14].

Вместе с тем, несмотря на отсутствие в действующем законе норм касательно регулирования авторских прав и ИИ, в целом следует отметить включение ИИ в правовое поле РК. Так, о необходимости правового регулирования ИИ впервые было заявлено в 2021 году в Концепции правовой политики до 2030 г. В частности, отмечено, что необходимость правового регулирования ИИ и робототехники определяется в первую очередь решением вопроса распределения ответственности за вред, причиненный их действиями, а также решением проблемы определения принадлежности права интеллектуальной собственности на произведения, созданные с участием ИИ [15].

Также в текущем году опубликован проект Концепции развития искусственного интеллекта на 2024–2029 годы, в рамках которой запланировано «принятие правовой регуляторной базы для развития технологии искусственного интеллекта в соответствии с передовой мировой практикой с учетом интересов государства, бизнеса и граждан», в том числе проведение «оценки необходимости законодательного регулирования вопросов интеллектуальной собственности на результаты машинного творчества» [16].

Наряду с этим, в настоящее время Мажилисом Парламента РК совместно с Министерством цифрового развития, инноваций и аэрокосмического развития РК ведется разработка законопроекта по ИИ, направленного на регулирование общественных отношений между государственными органами, физическими и юридическими лицами при создании, развитии и эксплуатации ИИ[17].

Что важно учесть отечественным законодателям?

Казахстанская система права не имеет надлежащей правовой базы, регулирующей вопросы внедрения ИИ в качестве субъекта авторских прав и обучения ИИ на данных, защищенных авторским правом. Это создает необходимость в нормативном регулировании, которое могло бы обеспечить согласованный подход к различным аспектам ИИ, таким как этика, безопасность, конфиденциальность данных, интеллектуальная собственность.

Первое. Предусмотреть в Законе РК «Об авторском праве и смежных правах» положения касательно использования защищенных авторским правом материалов для обучения систем ИИ, а также статуса авторских прав на произведения, созданные ИИ.

Учитывая широкое распространение ИИ во все сферы деятельности, представляется целесообразным включение нормативных положений касательно таких аспектов регулирования, как авторские права продуктов, разработанных ИИ, а также обучение систем ИИ на данных, защищённых авторским правом. В частности, важно разработать нормы, которые ответят на следующие вопросы:

— будет ли наделяться авторским правом человек, приложивший творческие усилия для создания произведения путем введения запросов в ИИ?

— в каком качестве ИИ будет принимать участие в правоотношениях, связанных с авторскими правами?

— будет ли считаться нарушением использование компаниями защищенных авторским правом данных для обучения ИИ-систем? Если да / нет, то в каких случаях?

— будут ли иметь нарушения авторских прав произведения, сгенерированные ИИ? Если да / нет, то в каких случаях?

Второе. Внести дополнения в Концепцию развития искусственного интеллекта на 2024-2029 годы или рассмотреть возможность разработки отдельного закона об искусственном интеллекте, в котором будут раскрыты правила этичного и ответственного использования ИИ.

В частности, целесообразно предусмотреть нормативные положения об ответственном и этичном использовании ИИ с учетом имеющихся рисков (например, дипфейки), требованиях прозрачности ИИ-систем (например, маркировка ИИ-контента), правах и обязанностях ИИ-разработчиков в отношении творений, созданных их системами (например, при использовании контента, защищенного авторским правом), правах создателей и издателей авторского контента, правилах рассмотрения публичных жалоб на услуги и контент, созданный ИИ и др.

При разработке данных положений необходимо привлечь не только разработчиков и владельцев ИИ-компаний, но и производителей авторского контента, чтобы обеспечить прозрачность, этичность, справедливость и законность применения систем ИИ.

Третье. Следовать рекомендациям международных организаций при совершенствовании законодательства в области авторского права в Казахстане.

В настоящее время главными международными организациями, занимающимися вопросами правового регулирования ИИ, являются ЮНЕСКО и Всемирная организация интеллектуальной собственности. Организации на регулярной основе публикуют рекомендации для стран-партнеров по рассматриваемой тематике. К примеру, согласно рекомендациям ЮНЕСКО, странам целесообразно «поощрять и облегчать использование качественных и защищенных наборов данных для обучения, развития и применения ИИ-систем, а также осуществлять бдительный контроль при их сборе и использовании» [18].

При этом эксперты данной организации высказывают опасения по поводу возможного неправомерного использования генеративного ИИ (например, для создания ложных новостей или дипфейков), в связи с чем отмечается необходимость тщательного анализа этических последствий использования генеративного ИИ и разработки правил его ответственного применения. ЮНЕСКО отмечает необходимость стимулирования этичного использования и пропаганды авторства, а также соблюдения прав интеллектуальной собственности[19]. Следовательно, в процессе совершенствования отечественного законодательства важно учитывать все актуальные вопросы, поднимаемые международными организациями по рассматриваемой теме.

Четвертое. Расширять международное партнерство по вопросам правового регулирования ИИ, в том числе со странами Центральной Азии.

Одной из особенностей ИИ-политик в странах ОЭСР является усиление взаимодействия с другими государствами по вопросам регулирования ИИ и авторского права. Так, например, в странах ОЭСР с 2020 года запущено Глобальное партнерство по искусственному интеллекту (GPAI), которое является международной инициативой, созданной для руководства ответственной разработкой и использованием ИИ. В Казахстане также важно создать гармоничную и безопасную экосистему ИИ в тесном сотрудничестве с соседними странами.

Правовое регулирование ИИ в Казахстане сыграет важную роль в формировании технологического потенциала страны на международной арене. Следовательно, важно обеспечить необходимую правовую основу для обеспечения безопасности, этичности и эффективности ИИ. В долгосрочной перспективе это позволит обеспечить гармоничное и благоприятное развитие ИИ в Казахстане, а также достигнуть ИИ-лидерства в Центральной Азии.

Сания Жумажанова
Директор Центра педагогической квалиметрии и международных исследований Национальной академии образования имени Ы.Алтынсарина Министерства просвещения РК

Аида Ахметжанова
Заместитель заведующего Информационно-аналитическим отделом Аппарата Сената Парламента РК

[1] User empowerment through Media and Information Literacy responses to the evolution of Generative Artificial Intelligence (GAI). 2024. UNESCO. https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000388547/PDF/388547eng.pdf.multi

[2] Reuters. How copyright law could threaten the AI industry in 2024. 2024. https://www.reuters.com/legal/litigation/how-copyright-law-could-threaten-ai-industry-2024-2024-01-02/

[3] https://www.rpc.co.uk/perspectives/artificial-intelligence/ai-guide/generative-ai-addressing-copyright/

[4] European Parliament. Artificial Intelligence Act: MEPs adopt landmark law. 2024. https://www.europarl.europa.eu/news/en/press-room/20240308IPR19015/artificial-intelligence-act-meps-adopt-landmark-law

[5]https://assets.publishing.service.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/1142798/HMG_response_to_SPV_Digital_Tech_final.pdf

[6] Pinsent Masons. UK government AI report confirms decision on protection of copyright works. 2024. https://www.pinsentmasons.com/out-law/news/ai-report-confirms-decision-on-protection-of-copyright-works

[7] https://www.gov.uk/government/consultations/ai-regulation-a-pro-innovation-approach-policy-proposals/outcome/a-pro-innovation-approach-to-ai-regulation-government-response#:~:text=The%20working%20group%20has%20provided,agree%20an%20effective%20voluntary%20code.

[8] TRT. TikTok вводит маркировку ИИ-контента. 2024. https://www.trtrussian.com/tehnologii/tiktok-vvodit-markirovku-ii-kontenta-18098291

[9] Exclusive.kz. Китай ввел правила для регулирования искусственного интеллекта. 2023. https://exclusive.kz/kitaj-vvel-pravila-dlya-regulirovaniya-iskusstvennogo-intellekta/

[10] Китайская сетевая информационная сеть. Правила по управлению услугами генеративного искусственного интеллекта. 2023. https://www.cac.gov.cn/2023-07/13/c_1690898327029107.htm

[11] Выступление Кафедры ЮНЕСКО НИУ ВШЭ на Межправительственном комитете ЮНЕСКО по поддержке и продвижению разнообразия форм культурного самовыражения. ВШЭ, 2021. https://www.hse.ru/unesco/news/440218684.html

[12] U.S. Copyright Office. Second Request for Reconsideration for Refusal to Register A Recent Entrance to Paradise (Correspondence ID 1-3ZPC6C3; SR # 1-7100387071). February 14, 2022. URL: https://www.copyright.gov/rulings-filings/review-board/docs/a-recent-entrance-to-paradise.pdf

[13] Bird&Bird. Copyright protection for AI-generated works in Singapore. 2022. https://www.twobirds.com/en/insights/2022/singapore/copyright-protection-for-ai-generated-works-in-singapore

[14] Закон Республики Казахстан «Об авторском праве и смежных правах» от 10 июня 1996 года № 6-I. https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z960000006_

[15] Пункт 4.13 Указа Президента РК от 15 октября 2021 г. № 674 «Об утверждении Концепции правовой политики РК до 2030 г.». https://adilet.zan.kz/rus/docs/U2100000674

[16] Концепция развития искусственного интеллекта на 2024 — 2029 годы. Проект. https://legalacts.egov.kz/npa/view?id=14945497

[17] Inform.kz. Законопроект по искусственному интеллекту разрабатывают в Казахстане. 2024. https://www.inform.kz/ru/zakonoproekt-po-iskusstvennomu-intellektu-razrabativayut-v-kazahstane-e56633

[18] UNESCO. РЕКОМЕНДАЦИЯОБ ЭТИЧЕСКИХ АСПЕКТАХ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА. 2021. https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000380455_rus

[19] UNESCO. User empowerment through Media and Information Literacy responses to the evolution of Generative Artificial Intelligence (GAI), 2024. https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000388547/PDF/388547eng.pdf.multi

The post Искусственный интеллект и авторское право: новые вызовы для законодателей appeared first on Ekonomist.

АФИНЫ – Вот так заканчивается капитализм: не революционным взрывом, а эволюционным стоном. Когда-то капитализм постепенно, исподтишка вытеснял феодализм, пока однажды основная масса человеческих отношений вдруг не стала рыночной, а феодализм не оказался сметён. И точно так же сегодня капитализм свергается новым экономическим укладом – техно-феодализмом.

Это серьёзное заявление после массы преждевременных прогнозов о смерти капитализма, особенно со стороны левых. Но на этот раз оно вполне может оказаться верным. 

Уже раньше можно было различить явные намёки. Цены облигаций и акций, который должны двигаться в резко противоположных направлениях, быстро и в унисон растут, иногда падая, но всегда вместе. Стоимость капитала (то есть доходность, которая требуется владельцам ценных бумаг) должна падать с повышением волатильности, но вместо этого она растёт на фоне возросшей неопределённости по поводу будущей доходности.

Но, наверное, самый чёткий сигнал о том, что происходит нечто серьёзное, был дан 12 августа прошлого года. В тот день мы узнали, что за первые семь месяцев 2020 года национальный доход Великобритании упал более чем на 20%, что было намного хуже даже самых мрачных предсказаний. Спустя несколько минут индекс Лондонской фондовой биржи подскочил более чем на 2%. Ничего подобного никогда не случалось. Финансы оказались полностью оторваны от реальной экономики.

Но действительно ли все эти беспрецедентные события означают, что мы перестали жить при капитализме? Ведь капитализм переживал фундаментальные трансформации и раньше. Не должны ли мы просто приготовиться к его новейшей реинкарнации? Нет, я так не думаю. То, что мы наблюдаем, это не просто очередная метаморфоза капитализма. Это нечто намного более глубокое и тревожное.

Да, с конца XIX века капитализм пережил радикальные преображения как минимум дважды. Первая крупная трансформация капитализма, когда его конкурентное обличье сменилось олигополией, произошла в ходе второй промышленной революции: электромагнетизм возвестил появление крупных сетевых корпораций и мегабанков, необходимых для их финансирования. Форд, Эдисон и Крупп пришли на смену пекарю, пивовару и мяснику Адама Смита в качестве главных локомотивов истории. Последующий бурный цикл мега-долгов и мега-доходов со временем привёл к краху 1929 года, Новому курсу, а после Второй мировой войны к Бреттон-Вудской системе, которая – со всеми своими ограничениями в сфере финансов – обеспечила редкий период стабильности.

Конец Бреттон-Вудса в 1971 году дал старт второй трансформации капитализма. Поскольку растущий торговый дефицит Америки стал главным источником совокупного спроса в мире (поглощая чистый экспорт Германии, Японии, а затем и Китая), США превратились в мотор наиболее энергичной фазы глобализации капитализма, когда постоянный обратный приток немецких, японских, а позднее китайских прибылей на Уолл-стрит позволял всё профинансировать.

Но чтобы сыграть эту роль, функционеры Уолл-стрит потребовали освобождения от всех ограничений, связанных с Новым курсом и Бреттон-Вудсом. Благодаря дерегулированию олигополистический капитализм мутировал в финансиализированный капитализм. И если когда-то Форд, Эдисон и Крупп пришли на смену смитовским пекарю, пивовару и мяснику, то теперь новыми главными героями капитализма стали Goldman Sachs, JP Morgan и Lehman Brothers.

Хотя у этих радикальных трансформаций были серьёзные негативные последствия (Великая депрессия, Вторая мировая война, Великая рецессия, Долгая стагнация после 2009 года), они не изменили главное свойство капитализма – это система, которой движет частная прибыль и рентные доходы, изымаемые с помощью рынка.

Да, переход от смитовского капитализма к олигополистическому невероятным образом увеличил прибыли и дал возможность конгломератам применять свою колоссальную рыночную силу (то есть вновь обретённую свободу от конкуренции) для извлечения огромных рентных доходов из потребителей. Да, Уолл-стрит извлекал ренту из общества с помощью рыночных форм грабежа средь бела дня. Однако олигополии и финансиализированный капитализм были движимы именно частными прибылями, которые повышались благодаря рентным доходам, извлекаемым с помощью рынка – либо зажатого в угол, например, компаниями General Electric или Coca-Cola, либо придуманного, например, банком Goldman Sachs.

Всё изменилось после 2008 года. С тех пор как в апреле 2009 года центральные банки стран «Большой семёрки» коллективно начали использовать свою возможность печатать деньги для возврата к жизни глобальной финансовой системы, произошёл глубокий сбой. Сегодня мотором мировой экономики стало непрерывное печатание денег центральными банками, а не стремление к частной прибыли. Тем временем процесс извлечения стоимости всё больше смещается: от рынков – к цифровым платформам, таким как Facebook и Amazon. Эти компании работают уже не как олигополистические фирмы, а как частные феодальные княжества или поместья.

Именно тот факт, что балансы центральных банков, а не прибыли теперь стали мотором экономических систем, объясняет случившееся 12 августа 2020 года. Услышав мрачную новость, финансист подумал: «Прекрасно! Банк Англии, запаниковав, напечатает ещё больше фунтов и направит их нам. Самое время покупать акции!». Во всех странах Запада центральные банки печатают деньги, которые финансисты затем ссужают корпорациям, которые используют их для обратного выкупа собственных акций (чьи котировки потеряли связь с размером прибыли). Тем временем цифровые платформы заменили собой рынки в качестве места изъятия частных богатств. Впервые в истории практически все люди бесплатно производят основной капитал крупных корпораций. Ведь именно это происходит, когда вы загружаете материалы в Facebook или перемещаетесь с включённым приложением Google Maps.

Всё это не означает, конечно, что традиционные капиталистические отрасли исчезли. В начале XIX века многие феодальные отношения оставались нетронутыми, хотя капиталистические отношения уже начинали доминировать. Сегодня капиталистические отношения остаются нетронутыми, но техно-феодальные отношения начинают их вытеснять.

Если я прав, тогда любая программа стимулов обречена стать одновременно и слишком большой, и слишком маленькой. Никакие процентные ставки никогда не будут соответствовать полной занятости, не вызвав при этом волну корпоративных банкротств. А с классовой политикой, в которой партии, потворствующие капиталу, конкурируют с партиями, которые ближе к труду, покончено.

Но хотя капитализм может заканчиваться стоном, вскоре может последовать взрыв. Если люди, страдающие от техно-феодальной эксплуатации и шокирующего неравенства, сумеют обрести свой коллективный голос, он будет очень громким.

Янис Варуфакис – бывший министр финансов Греции, сейчас лидер партии MeRA25 и профессор экономики в Афинском университете.

The post Техно-феодализм побеждает appeared first on Ekonomist.

Влияние пандемии: рост пользователей социальных медиа

В 2020 году из-за пандемии казахстанцы стали больше смотреть телевидение, это касалось не только населения старших возрастных групп, но и молодежи. Так, согласно данным TNS, наибольший прирост замечен в категориях 18-24 лет и 25-34 лет. Также наблюдалось и увеличение среднего времени просмотра ТВ (+25%). Больше всего в период карантина казахстанцы смотрели информационно-новостные (52%) и художественные (27%) программы.

За период пандемии и возросла численность пользователей  интернета в Казахстане. Так, в январе 2021 число пользователей интернета составило 15.47 миллионов человек, увеличившись на 5% (741 000 человек) с начала 2020 года. В начале 2021 года проникновение интернета составило уже 81,9%.

Таким образом в 2020 году вынужденная самоизоляция увеличила время провождение казахстанцев у экранов телевизоров, также выросло потребление интернет-ресурсов, что связано и с тем, что работа, учеба и общение перешли в режим онлайн.

В целом, по данным различных источников, телевидение пока опережает интернет, но уже незначительно. Так, за 6 лет доля ТВ сократилась на 20%, доля интернета выросла на 25%.

С 2020 года возросло и число пользователей социальных медиа. В январе 2021 года составив 12 миллионов человек, что на 26% больше (2,5 миллионов человек) с начала 2020 года.

В целом, в 2020-м году социальные сети прочно закрепились на позиции основного канала коммуникации с любой аудиторией – что связано, в первую очередь, с тем, что сайты практически перестали быть местом потребления информации: их заменили социальные сети и мессенджеры, где потребляется вся актуальная информация, и отдельные сервисы, где потребляется, например, развлекательный контент. В целом по Казахстану доля пользователей социальных медиа в 2021 году составляет 63,5%.

Рейтинг социальных сетей в Казахстане

По данным ресурса theopenasia.net в 2020 году самой популярной социальной сетью в Казахстане является vk.com, вместе с тем, подчеркивается, что данные могут и не соответствовать реальности, в связи с тем, что социальная сеть дает возможность одному пользователю открывать несколько профайлов. Далее следует Instagram (6,8 миллионов), затем идет Facebook (2,4 миллиона), Odnoklassniki.ru (2,4 миллиона), замыкает список – Telegram (около 2 миллионов пользователей), Snapchat (1,8 миллионов пользователей) и профессиональная сеть Linkedin (790 тысяч пользователей).

По данным Statcounter за 2020 год в Казахстане среди социальных медиа лидирует Pinterest (37,72%), Youtube (20,41%), Vkontakte (14,89%), Facebook (13,54%), Twitter (11,3%), Instagram (4,98%).

Таким образом, различные ресурсы предоставляют практически диаметрально разные данные о популярности тех или иных социальных сетей в стране. При этом, значение имеет то, что зачастую пользователи создают несколько аккаунтов, что затрудняет получение достоверных данных.

Также, некоторые казахстанские исследователи высказывают точку зрения о том, что данные о популярности тех или иных социальных сетей в Казахстане явно завышены. В частности, речь идет о наиболее политизированной социальной сети Facebook, реальный уровень проникновения которой также может быть ниже, чем доля зарегистрированных в ней пользователей.

Уровень доверия социальным медиа

Казахстанцы очень избирательно относятся к информации,  размещенной в социальных сетях, форумах и блогах. Так, полностью доверяют 16,54 процента опрошенных граждан, вообще не доверяют 12,22. Тогда как большая часть — 65,28 процента доверяют иногда. Это же касается и сообщений, которые люди получают через знакомых по мобильным мессенджерам (Whatsapp, Telegram). Полностью доверяют 12,52 процента опрошенных граждан и 61,64 процента доверяют иногда, 19,51 процента вообще не доверяют.

Как отмечают эксперты, одним из последствий пандемии является рост информационной грамотности населения, умение «фильтровать», перепроверять полученную информацию.

Несмотря на быстрый рост, популярность и доступность интернета, традиционные СМИ все также остаются для казахстанцев более достоверными источником информации. В то же время, данная позиция скорее присуща гражданам старших возрастных групп.

Тогда как молодая аудитория, среди которой наблюдается наибольший охват интернетом, практически отошла от телевидения. Согласно данным НИЦ «Молодежь» за 2020 год, только 1,4% молодежи не пользуются интернетом. 67,6% проводят в интернете более 3 часов в день.

По данным этой же организации среди источников получения информации для молодежи на первом месте социальные сети, блоги (61.5%), далее следуют казахстанские республиканские каналы (39,1%), и казахстанские интернет сайты (33,3%).

Понятно, что из всего обилия источников получения информации молодежь отдает предпочтение социальным сетям в силу нескольких причин, среди которых не последнее место занимают мобильность получения и распространения информации, а также уровень доверия.

В целом, социальные сети все больше актуализируют новый формат подачи материала – не только более мобильный, но и более объективный, где значение имеет и интонация, умение авторов сопереживать и занимать «позицию на равных».

Поэтому, одним из трендов, фиксируемых и несколько лет назад является рост социальных медиа, которые выступают в роли альтернативных СМИ, где граждане сами формируют контент.

В целом, 2020 год резко повысил значение и без того набирающих обороты социальных медиа. Вместе с тем, пандемия явилась и причиной  стремительного роста фейк-ньюс, что повлияло на то, что граждане стали учиться самостоятельно перепроверять информацию, подходить к ее отбору более тщательно. В этом ключе, несколько возрос уровень доверия к традиционным СМИ, которые не распространяли непроверенную информацию так легко, как это могли делать блогеры, инфлюенсеры в социальных сетях.

Что касается прогнозов, можно предположить, что социальные медиа и далее будут активно развиваться в Казахстане. Тем более, после пандемии и вынужденного карантина, социальные сети стали неотъемлемой частью жизни еще большего числа граждан страны. В свою очередь, рост количества пользователей повлечет за собой и рост качества контента от лидеров мнения, популярных блогеров.

The post Медиапотребление в Казахстане в 2020 году: интернет и соц сети побеждают appeared first on Ekonomist.

В «Белой книге» формулируются наиболее важные этапы развития, и ключевые вопросы, стоящие перед китайским руководством и частными компаниями. В первых изданиях были сформулированы основные направления развития цифровой экономики: цифровая индустриализация (数字产业化) и промышленная цифровизация (产业数字化), в 2017 году была обозначена концепция цифрового управления (数字化治理). Авторы издания 2020 года ставят новую задачу: цифровую монетизацию данных (数据价值化). Эти четыре столпа модернизации формируют современную цифровую экономику в Китае.

Цифровой двигатель Поднебесной

Цифровая экономика стала не просто важной частью китайской экономики, к 2019 году треть китайской экономики цифровизирована. По итогам прошлого года объем добавленной стоимости, созданной в цифровой экономике, составил 35,8 трлн юаней (около 5,2 трлн долларов), доля цифровой экономики в ВВП увеличилась на 1,4 п.п., а темпы роста двукратно превзошли средние темпы роста экономики, составив 15,6%. Также можно наблюдать увеличение доли цифровой экономики в ВВП, с 14,2% в 2005 году до 36,2% в 2019 году.

Основу создания цифровой экономики закладывают два процесса: цифровая индустриализация и промышленная цифровизация.

Цифровая индустриализация представляет собой возникшие в ходе технической революции сферы экономики, непосредственно связанные с монетизацией нового поколения информационных технологий: сфера связи и телекоммуникаций (电信业), электронно-информационная индустрия(电子信息造业), индустрия программного обеспечения(软件产业), интернет-индустрия(互联网行业). В 2019 году объем добавленной стоимости, созданный в этих секторах, составил 7,1 трлн юаней, прирост 11,1%.

Двумя локомотивами цифровой индустриализации в последние годы можно назвать интернет-индустрию и программное обеспечение.

В сегменте производства софта в 2019 году в Китае работало более 40 тыс. предприятий, давших общий доход в 7,2 трлн юаней (+15,4%). Оказанием услуг электронной коммерции (790 млрд юаней, +28,1%), облачными сервисами (346 млрд юаней, +17,6%), а также встроенным ПО (782 млрд юаней, +7,8%).

В интернет-индустрии 4 крупнейшие компании показали доход в 1,2 трлн юаней (+21,4%). За последние годы произошло принципиальное изменение: от догоняющей имитации (Sina-Yahoo, Baidu-Google), китайские компании перешли к созданию собственных экосистем. Безусловными лидерами в этом процессе являются Alibaba, Baidu и Tencent. Более того, китайские компании пытаются выйти на международный рынок (Douyin – Tiktok), однако общая направленность на свой внутренний рынок является главным препятствием для международной экспансии.

Наиболее проблемным в цифровой индустриализации в 2019 году стал сектор связи телекоммуникаций. Темпы его роста замедлились до 9,3%, что на 3,8 п.п. меньше, чем годом ранее. Падение продиктовано в основном внешними факторами (торговая война с США), совпавшими с ростом затрат на обновление инфраструктуры (налаживание связи 5G). В частности, наибольшее падение темпов роста произошло в экспорте продукции сектора – до 1,7% (на 8,1 п.п.). В 2020-2021 годах с введением в строй сетей 5G ситуация должна измениться, посредством которого телекоммуникационный сектор должен открыть новые возможности в области интернета.

Развитие цифровой экономики приводит к тому, что в Китае дешевый труд перестает быть главным фактором производства. В 2019 году освоение цифровых технологий дало 67,7% от общего роста ВВП. Наибольший вклад в этот процесс был внесен промышленной цифровизацией. Прирост добавленной стоимости, созданной в традиционных отраслях экономики при помощи цифровых технологий составил 28,8 трлн юаней, или 29% ВВП. Промышленная цифровизация составила более 80% в цифровой экономике Китая. Это говорит о том, что технологии не только образуют инновационный сегмент в китайской экономике, они проникают вглубь всех отраслей, значительно увеличивая их эффективность.

Бюрократия решает

Цифровое управление стало также главным инструментом в руках китайской бюрократии. Китайская бюрократия построенная по принципу меритократии, как и многие другие авторитарные системы страдает от излишне большого влияния личного суждения (个人判断) и эмпирических методов (经验主义) в принятии решений. Цифровые технологии позволили аккумулировать большие данные (数据驱动) и на их основе принимать более точные решения (细致精准). Произошла модернизация системы и возможностей управления. Цифровые технологии таким образом повышают эффективность в принятии решений и помогают избежать ошибок. 

Плоды такой организации процесса управления можно было наблюдать в ходе проходившей зимой этого года борьбы с эпидемией коронавируса. Цифровое управление позволило контролировать эпидемиологическую ситуацию: Минздрав быстро находил информацию о заболевших, Минтранс – информацию о транспортных перевозках зараженных, а Министерство промышленности и информатизации отслеживало данные о передвижении по мобильным сетям. В результате большую эффективность показала точечная изоляция очагов заражения. Благодаря этому удалось в сжатые сроки сконцентрировать необходимые материалы и специалистов в нужных точках страны. Государство также использовало уже сформированные экосистемы для оказания дистанционных госуслуг, в том числе и для консультирования населения.

Поступательное развитие в Китае цифровой модернизации от создания и широкого внедрения в экономику и госуправление привело страну на новый рубеж развития: новая экономическая структура требует все больших скоростей работы на основе искусственного интеллекта (ИИ), как главного двигателя китайской экономики. Большие данные (Big Data) при этом являются главным ресурсом в этом новом экономическом укладе. Big Data превращаются в один из ключевых факторов производства, наряду с землей, трудом и капиталом, преобразуя и усилия эффективность каждого из них.

Поэтому принципиальным новшеством «Белой книги» 2020 года стало выдвижение четвертой модернизации – коммерциализации данных. На новом этапе встает вопрос управления этими большими данными, нормализация рынка Big Data. Китай смог создать в целом работающую систему сбора, управления и анализа данных, однако остаются вопросы с транзакциями, маркировкой, ценообразованием и защитой.

Известно достаточно вольное обращение с частными данными в Китае. С одной стороны, это привело к более свободной, чем на Западе, передаче данных, и это положительно повлияло на общий объем Big Data, и, соответственно, на разработки в области ИИ. По прогнозам Ведущей лаборатории отбора больших данных и управления базами знаний Китайской академии наук, в 2020 году мировой рынок ИИ составит 680 млрд юаней, с темпами роста 26,2%, а китайский рынок ИИ достигнет 71 млрд юаней, с темпами роста 44,5%, то есть китайский рынок ИИ будет расти в 2 раза быстрее мирового.

С другой стороны, в ходе реализации программы сбора больших данных и объединения их единые массивы возникла проблема разрозненности этих данных. В «Белой книге» предлагается создание единой платформы для управления базами данных, а также регулирование стихийно возникшего рынка больших данных. Основной задачей китайского правительства в ближайшие годы станет создание такого единого рынка баз данных, который работал бы по единым правилам, и аккумулировал большие данные для их более эффективного использования.

Китайская модель?  

Развитие цифровой экономики Китая оказывает непосредственное влияние на Казахстан. Оно не ограничивается ростом спроса на необходимые в высокотехнологичной индустрии цветные металлы, а также сырье для увеличивающейся благодаря цифровым технологиям китайской промышленности. Куда более важным является заявка Китая на мировое лидерство в цифровой модернизации, в построении цифровых систем, ИИ, Big Data и других ключевых сфер нового экономического уклада. Китай является первопроходцем во многих из этих отраслей, и, хотим мы того или нет, становится моделью для развития цифровой экономики и в других странах, в том числе и в Казахстане.

Результаты цифровизации в Китае позволяют нам более трезво взглянуть на этот процесс в Казахстане. Китай в почти завершившемся переходе к полноценной цифровой экономике прошел несколько последовательных стадий. Этот процесс в силу особенностей китайской политической модели координировали и финансировали из центра, однако основан был на частной инициативе. Китайский госаппарат создал условия для развития частной цифровизации, и затем применил ее достижения в своих целях.

В Казахстане, в отличие от Китая, цифровизация происходит на разных скоростях в государственном и частном секторе, а если говорить про частный сектор, то в крупном бизнесе и МСБ.

Такие тенденции не только сдерживают рост сегодня, но и могут создать условия для цифрового неравенства уже в ближайшем будущем.  

Глубину и качество цифровизации Казахстана показал коронакризис. Мощности государственных служб хватило, чтобы наладить онлайн-оформление электронных цифровых подписей и выдачу социальных выплат, но оказалось недостаточно, чтобы использовать «большие данные» в выработке мер противоэпидемического характера, контроля трафика горожан. Китайский опыт показал, что глубокий анализ «цифры» позволяет не просто быстрее и эффективнее бороться с эпидемией, но и экономить ресурсы государства, а также не «бить по площадям», когда речь идет об ограничительных мерах.

К сожалению, безуспешными были также попытки оказывать образовательные и другие социальные услуги онлайн. Проект перевода на онлайн-обучение учащихся средних школ провалился, и, как считают в Минобре РК, в первую очередь из-за того, что телеком-инфраструктура страны не готова к стримингу с участием более чем 2,5 млн абонентов.

The post Разные скорости: чем Казахстану может быть полезен пример цифровизации КНР? appeared first on Ekonomist.

Проникновение онлайн-торговли в жизнь потребителей неуклонно растет без признаков замедления с 1994 года. Офлайн-продажи по-прежнему остаются наиболее распространенным вариантом покупок по всему миру, но с каждым годом e-commerce занимает все большую долю на рынке, постоянно увеличивая объемы реализуемых товаров, а также подключая новые области и сферы деятельности.

Что такое E-Commerce?

Из многих вещей, которые революционизировал интернет, бизнес является одним из самых значимых. Это привело к тому, что называют электронной коммерцией – платформой, которая позволяет владельцам бизнеса создать идеальную нишу для своих брендов.

Электронная торговля относится к коммерческим онлайн-транзакциям. Всякий раз, покупая и продавая через интернет, вы участвуете в электронной коммерции. Главным преимуществом в электронной коммерции является доступ. Круглосуточный, легкий, быстрый и международный доступ позволяет посетителям просматривать и делать покупки в любое время. Также стоит отметить широкий ассортимент товаров и услуг для потребителя.

Подключившись к интернету, покупатели могут приобретать товары практически в любом месте с любого устройства. Пять лет назад доля электронной коммерции в объеме розничных продаж в мире была почти в два раза меньше. В 2015 году только 7,5% всех розничных продаж было совершено в интернете, в то время как в 2019 году это число выросло до 14,2%, что составило 3,5 трлн долларов. Statista прогнозирует, что в ближайшие четыре года 22% розничных продаж будет приходиться на каналы онлайн-покупок.

В годовом выражении объем электронной торговли растет в среднем на 23%, и, согласно данным eMarketer, глобальные продажи электронной коммерции превысят 4 трлн долларов в 2020 году — и это ритейл!

Хороший пример влияния электронной коммерции на физические продажи – продажи на американском рынке, которые происходят в Черную пятницу (последняя пятница ноября) и Киберпонедельник (следующий за Черной пятницей понедельник). Черная пятница – день самых больших физических покупок, Киберпонедельник – покупок онлайн. Согласно данным Rakuten Marketing, в 2017 году в Киберпонедельник, когда продажи проводятся исключительно через интернет, выручка выросла на 68%.

Что продается посредством E-Commerce?

Некоторые категории продуктов по умолчанию проще приобрести через интернет, поскольку они потребляются на подключенных устройствах и лучше подходят для этой среды. Например, отчет Nielsen за 2018 год о состоянии электронной коммерции основан на опросе, в котором приняли участие более 30 тыс. онлайн-потребителей в 64 странах. В нем говорится, что самыми популярными категориями онлайн-покупок являются: одежда, обувь, косметика – 61% и путешествия – 59%. Книги и фильмы были третьей по популярности категорией – 49%. IT-продукты и мобильные устройства заняли четвертое место с 47%, а билеты на мероприятия – 45%.

Это довольно точное представление о современных основах электронной коммерции и глобальных потребительских привычках исходит из мнений и данных стран Европы, Латинской Америки, Северной Америки, Ближнего Востока, Азиатско-Тихоокеанского региона и Африки.

Исследование BigCommerce показало, что американцы примерно одинаково разделились на два фронта: онлайн-покупки против офлайн-покупок. 51% американцев предпочитают электронную коммерцию, а 49% предпочитают физические магазины. Однако 67% миллениалов (люди, родившиеся с 1980 по 2000 годы) предпочитают делать покупки онлайн.

Индустрия электронной коммерции выросла до 24 млн интернет-магазинов.

Однако монополия, которой владеют Amazon, Etsy и Aliexpress, настолько велика, что любой малый бизнес, который хочет продавать товары в интернете, должен выбрать уже существующий канал. Даже eBay отстает от 7% продаж электронной коммерции.

Что касается Казахстана, электронная коммерция находится на начальном этапе стадии бурного развития. Все больше граждан Казахстана переходят на безналичную систему платежей. За 2019 год количество держателей карт увеличилось на 51,9%, в обращении находится 31,9 млн платежных карточек. Годовой рост – 40,6%.

В 2019 году доля расчета посредством карт от оборота выросла с 29,2% до 45,5%. Объем безналичных платежей на территории РК достиг 13,3 трлн тенге, был отмечен рост за год в 2,4 раза. Объем выданной наличности с использованием платежных карточек вырос лишь на 20% и составил 15,9 трлн.

Среди регионов РК лидером по объему безналичных платежей с использованием платежных карт является Алматы (7,3 трлн, рост за год в 2,1 раза). Сокращение объема наблюдается лишь в Акмолинской области (на 10,4%, до 132,6 млрд). По годовому росту объема лидируют Кызылординская область (увеличение в 5,2 раза, до 159,1 млрд), Жамбылская (в 4,5 раза) и Алматинская (в 3,8 раза) области.

Будущее электронной коммерции в Казахстане

Вместе с переходом жителей на безналичный способ оплаты, государство тоже делает уверенные шаги к внедрению e-commerce на рынок Казахстана. В 2019 году была запущена программа «Школа интернет-экспортера». Ее цель — развитие и увеличение количества казахстанских товаропроизводителей на международных электронных торговых площадках, таких как Alibaba.com, eBay.com и другие.

«Мы провели работу с Alibaba, вместе с НПП отобрали 50 предприятий, которым помогаем выйти на онлайн-площадку, для этого выделены ресурсы. Мы помогли купить соответствующие сертификаты в Alibaba. И уже с января следующего года 50 предприятий будут выведены на международную платформу со статусом «Золотой поставщик», а шесть компаний уже представлены на eBay и Etsy», — сказал министр торговли и интеграции Бахыт Султанов.

Премьер-министр РК Аскар Мамин отметил, что к 2025 году объем покупок на казахстанских интернет-площадках увеличится до 500 млрд тенге и составит 5% от общей розничной торговли. Ожидаемый доход от логистических компаний от транзита в рамках электронной коммерции вырастет до 1,3 трлн тенге. По его словам, рынок онлайн-торговли обладает большим потенциалом для создания новых рабочих мест. 

Согласно планам правительства РК, изложенным в программе “Цифровой Казахстан” (декабрь 2017 года), доля электронной торговли в общем объеме розничной торговли в 2022 году должна достичь 2,6%, то есть вырасти на две трети к 2016 году. 

Инструменты развития, применяемые в Казахстане, в мире хорошо знакомы: развитие бесконтактных платежей (Apple Pay, Samsung Pay), кэшбэки и бонусы от банков, распространение безнала через массовое внедрение POS-терминалов. Развитие электронной коммерции в этом случае идет рука об руку со снижением доли теневой экономики.   

Однако превысить эти показатели удалось со значительным опережением. По официальным данным, только за 2019 год рынок e-commerce в РК вырос в 1,8 раз, превысив 700 млрд тенге. Доля электронной торговли в розничной торговле за год выросла с 2,9 до 3,7%. Количество активных онлайн-покупателей увеличилось на 39% – с 2,3 до 3,2 млн человек, а число интернет-магазинов перевалило за 2000.

Мировой тренд – торговля переходит на онлайн-платформы. Традиционные – офлайновые – покупки больше не являются нормой.

Граница между электронной коммерцией и обычными магазинами становится все более размытой. И одно ясно точно – физические магазины без веб-сайтов и возможности покупки онлайн уже вытесняются конкурентами. Поэтому, если у вас есть бизнес, то сейчас самое время расширить его присутствие в интернете. 

The post E-commerce как традиция. Почему наличие онлайн-площадки становится нормой для физических магазинов?  appeared first on Ekonomist.