КЕМБРИДЖ — Закрытие Ормузского пролива стало лишь последним в серии крупных шоков поставок, которые пережила мировая экономика с 2020 года. Однако каждый раз возникающий дефицит, похоже, застает политиков врасплох. От средств индивидуальной защиты в начале пандемии COVID-19 до удобрений и серы сегодня — ключевые узкие места и сложные взаимозависимости в цепочках поставок, вызывающие этот дефицит, остаются плохо изученными и часто становятся заметными только после начала кризиса.

Последствия текущего кризиса еще не проявились в полной мере и могут ощущаться в течение нескольких месяцев. Отсутствие серы означает отсутствие серной кислоты, что, в свою очередь, угрожает производству меди в Чили. Между тем резкий рост цен на удобрения, вероятно, отразится на продовольственных запасах и приведет к росту потребительских цен в конце этого года, непропорционально сильно затронув экономики, зависящие от импорта.

Это поднимает критический вопрос: какие еще узкие места и дефициты возникнут в ближайшие годы? Можно было бы ожидать, что правительства улучшат мониторинг уязвимостей цепочек поставок, однако, несмотря на повторяющиеся сбои, прогресс в картировании этих сетей и повышении устойчивости остается ограниченным. В результате мировая экономика снова окажется неподготовленной.

Безусловно, с момента пандемии был достигнут определенный прогресс. Например, база данных торговли добавленной стоимостью ОЭСР предоставляет полезную информацию о потоках компонентов, товаров и услуг, проливая свет на скрытую структуру глобальных производственных сетей. Но она остается дополнением к традиционной торговой статистике, предлагая агрегированные данные, которые охватывают только период до 2022 года, и, следовательно, отражают лишь малую часть быстро меняющегося ландшафта. Таким образом, видимость в реальном времени остается недоступной для большинства правительств.

Другие инициативы, такие как Обсерватория экономической сложности, предлагают более детальные данные, включая информацию об отдельных компаниях. Некоторые уязвимости теперь хорошо известны. Наиболее примечательно то, что Тайвань доминирует в производстве передовых полупроводников через TSMC, на которую приходится более 90% мировых поставок.

Тем не менее правительства должны делать гораздо больше для выявления слабых мест своих экономик и прямого противодействия этим уязвимостям. Многие основные ресурсы производятся на высококонцентрированных рынках, часто всего в нескольких странах. И учитывая, что даже простые или дешевые компоненты могут быть незаменимыми на более высоких уровнях цепочки поставок, кажущееся незначительным нарушение может быстро перерасти в серьезный кризис поставок, который отразится на всей мировой экономике.

Рассмотрим, например, велосипедную промышленность: большинство велосипедов используют компоненты, изготовленные японским производителем Shimano, который в последние годы испытывает трудности с удовлетворением спроса. Аналогичным образом в автомобильных цепочках поставок доминируют специализированные поставщики, при этом на одну или две фирмы часто приходится большая часть выпуска отрасли. Хотя такие зависимости хорошо известны в этих отраслях, политики редко следят за отраслевой прессой, где проблемы обычно проявляются в первую очередь.

При том что примерно две трети мировой торговли промышленными товарами состоит из промежуточных компонентов, а не готовой продукции, это далеко не узкая проблема. Глобализация создала обширные и сложные цепочки поставок, которые ускорили экономический рост, углубив при этом взаимозависимость. Как заметил Адам Смит в «Богатстве народов» 250 лет назад, специализация ведет к процветанию. Но она также зависит от размера рынка: нет смысла производить 1000 булавок в день вместо сотни, если спрос на булавки не растет.

Хотя глобализация расширила рынки за пределы национальных границ, у многих специализированных компонентов нет альтернативных производителей. Их рынок в конечном итоге ограничен мировым спросом на конечный продукт, оставляя мало возможностей для диверсификации со стороны предложения и затрудняя поглощение или компенсацию внезапных шоков.

Ставки огромны. Задержка в получении нового велосипеда — это неудобство, но сбои в системах продовольствия и водоснабжения или медицинских поставках будут иметь гораздо более серьезные последствия.

Обнадеживает то, что некоторые политики начали определять стратегически важные секторы. Усиление геополитической неопределенности стимулировало инвестиции в отечественные производственные мощности, особенно в производство полупроводников в Соединенных Штатах. Но сохранение узких мест в цепочках поставок подчеркивает необходимость переосмысления промышленной политики. В частности, политикам следует мыслить шире, в том числе стремиться укреплять существующие сильные стороны, а не сосредотачиваться исключительно на новых технологиях, таких как чистая энергия и искусственный интеллект.

Однако в большинстве стран уязвимости цепочек поставок остаются в значительной степени упущенными в политических дебатах. Это может стать дорогостоящей ошибкой. Поскольку дальнейшие сбои практически неизбежны, правительства должны быть способны действовать быстро, чтобы обеспечить жизненно важные ресурсы и сдержать возникающие риски. Экономическая устойчивость теперь неотделима от национальной безопасности. Страны, которые не смогут создать гибкую и надежную производственную базу, усвоят это на собственном горьком опыте.

Дайан Койл, профессор государственной политики Кембриджского университета, является автором «Cogs and Monsters: What Economics Is, and What It Should Be» (Princeton University Press, 2021) и «The Measure of Progress: Counting What Really Matters» (Princeton University Press, 2025).

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org

The post Скрытые узкие места, угрожающие мировой экономике appeared first on Ekonomist Media.

Позитивно то, что 16% мирового населения, то есть 1,2 млрд человек, сейчас в возрасте от 15 до 24 лет. Многим из них трудно найти работу, особенно в развивающихся странах. Например, в Африке люди моложе 25 лет составляют около 60% населения, при этом безработной является примерно треть африканцев в возрасте от 15 до 35 лет.

И всё же молодые люди в развивающихся странах продолжают бежать из сельской местности. Они стремятся найти лучше оплачиваемую работу с более высоким статусом – в городах или в других странах. Из-за этих миграционных тенденций уже несколько десятилетий продолжается глобальный спад численности молодёжи, которая работает в аграрном секторе и живёт в деревнях.

В Кении за минувшие десятилетия аграрная занятость молодёжи резко снизилась: с 58,9% в 1990 году до 28,5% в 2020 году. В Европе численность сельской молодежи (в возрасте 15-24 лет) сократилась на 1,7 млн человек в период с 2013 по 2019 год: в 2025 году только 12% ферм на континенте управлялись людьми моложе 40 лет. В Юго-Восточной Азии в 2020 году сельская молодёжь составляла лишь около 7% от общей численности населения, снизившись с 16% в 1950 году. В Японии только 11% фермеров моложе 50 лет. А в Латинской Америке прогнозируется, что к 2030 году 1,2 млн молодых людей уйдут с работы на фермах.

Привлечение новых поколений к работе в сельском хозяйстве требует смены парадигмы в нашем восприятии этой отрасли. Её надо представить так, чтобы она стала не последним, а первым выбором для молодёжи – передовым рубежом экономического развития с привлекательными возможностями трудоустройства во всей производственной цепочке. Сельское хозяйство – это не только выращивание продовольственного сырья; оно создаёт рабочие места в пищевой промышленности, а также в транспортировке, розничной торговле и других смежных отраслях.

Помимо влияния на занятость, процветающий аграрный сектор способствует повышению общего благосостояния. В странах с низкими доходами рост в аграрном секторе снижает уровень бедности в 2-3 раза эффективнее, чем рост в других отраслях, при этом повышение аграрной производительности крайне важно для улучшения питания и укрепления продовольственной безопасности.

Тем не менее эта отрасль страдает от проблемы восприятия. Молодые люди склонны считать сельское хозяйство грязным, низкотехнологичным, низкооплачиваемым и не имеющим высокого статуса. Это противоположность «современной работе». Если власти всерьёз хотят привлечь молодежь в сельское хозяйство, им надо говорить о его прибыльности, охвате и масштабах. А чтобы аргументы стали убедительными, потребуются меры, направленные на устранение обоснованных сомнений, которые влияют на отношение молодёжи к сельскому хозяйству. Речь идёт о реформе систем землепользования, обязательном повышении зарплат, поддержке предпринимательства.

Слишком часто государственная политика сосредоточена на малодоходных видах аграрной деятельности, которые не предполагают финансовой стабильности и карьерного роста. Надо подталкивать молодёжь не к выращиванию урожаев или разведению животных, а к быстро растущей категории нефермерских рабочих мест, которые связаны с урбанизацией, техническим прогрессом, повышением спроса на продукты местного производства. Сюда относится переработка, упаковка, хранение и дистрибуция продовольствия (например, на городских фермерских рынках). Например, в Гане ведущий кооператив мелких производителей какао, Kuapa Kokoo, инвестирует в отечественные перерабатывающие мощности для повышения доходов производителей и работников.

В дельте Меконга (одном из важнейших аграрных районов Азии, который часто называют «рисовой чашей» Вьетнама) мало кто из молодёжи хочет работать на полях. Молодые люди видят своё будущее в сфере аграрных услуг, в распространении знаний, в исследованиях, а также в агробизнесе. Агротехнологические стартапы уже начали менять производственные цепочки во Вьетнаме, помогая мелким фермерам и кооперативам получить доступ к финансированию и экспортным рынкам.

Цифровые решения очень важны для обеспечения устойчивости (в том числе экологической) мелких производителей и для расширения отрасли. В Хорватии специальное ПО для коротких производственных цепочек помогает автоматизировать доставку, получение и бухгалтерский учёт, позволяя мелким фермерам сосредоточиться на выращивании аграрной продукции. В Колумбии недорогое приложение для смартфонов помогает производителям цитрусовых повысить качество урожая и получить доступ к рынкам, связывая их с агрономами и покупателями. В Африке, где на долю переработки и логистики уже приходится 40% цепочек «ферма – рынок», появилось много успешных платформ, которые связывают фермеров и с техникой, и с покупателями.

Продолжение этой экспансии создаст лучше оплачиваемую, квалифицированную занятость для молодёжи в сельских и городских районах. Это будет мощный сигнал: сельское хозяйство не ограничивается обработкой почвы. Но нужно, чтобы власти обеспечили молодое поколение ресурсами и навыками (цифровыми и иными) для модернизации сельского хозяйства и создания устойчивого, инновационного агробизнеса. Пора признать, что нужно привлекать молодёжь в сельское хозяйство и в продовольственные системы – чтобы создать достойные рабочие места и (в более фундаментальном смысле) накормить мир.

Максимо Тореро — главный экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединённых Наций.

The post Как привлечь молодёжь в сельское хозяйство appeared first on Ekonomist Media.

В 2024 году было экспортировано более 2 млн тонн плодоовощной продукции на сумму свыше $1,5 млрд, что на 31,2 % больше показателя 2023 года².

Общая тенденция – после спада в 2020–2021 гг. (снижение по сравнению с 2019 г. на 16–18%) выросшие в последующие годы объёмы экспорта заметно ускорились к 2024 году.

График 1. Динамика экспорта сельхозпродукции Узбекистана (2019–2024).

Источник: Агентство статистики РУз³

На Графике 1 показана годовая динамика экспортных доходов от сельскохозяйственной продукции. В 2019 году они оценивались примерно в $1,2 млрд (по итогам 2020-го отмечался спад до $1,008 млрд). В 2021 г. экспорт вновь сократился примерно до $0,96 млрд (данные за 11 мес. 2021 г. – $863,1 млн), однако уже в 2022 году наблюдался подъём (+18,5% г/г до $1,1343 млрд). Рост продолжился в 2023–2024 гг.: за 2023 г. экспорт агропродукции приближался к $1,14 млрд, а к концу 2024 г. превысил $1,5 млрд. Особенно сильный рост в 2024 г. связывают с расширением поставок в традиционные (Россия, Казахстан, Кыргызстан) и новые (Пакистан) рынки.

Ключевые экспортные культуры

В структуре экспорта Узбекистана лидируют свежие фрукты и овощи. Так, в 2024 г. на виноград (свежий) пришлось около 219,2 тыс. тонн экспорта. Экспорт абрикосов составил примерно 65 тыс. тонн, яблоки – около 44,3 тыс. тонн. Среди овощей крупнейшими статьями стали капуста (около 162 тыс. т в 2024 г.) и морковь (125,2 тыс. т в ян.-нояб. 2024 г.). Экспорт томатов составил около 41,3 тыс. тонн (янв.–нояб. 2024 г.). Значительные объёмы пришлись на лук репчатый (около 308,8 тыс. тонн за 9 мес. 2024 г.) и дыню/арбуз (по оценкам – десятки тыс. тонн).

Переработанная продукция также играет важную роль. Так, экспорт сухофруктов в 2024 г. включал, например, изюм – 53,5 тыс. т (на $79,5 млн) и курагу – 11,2 тыс. т (на $17,4 млн). В совокупности это около 65 тыс. т. Кроме того, важны поставки зерновой продукции: экспорт пшеничной муки в 2023 г. превысил 1,3 млн т (преимущественно на рынки СНГ). Экспорт консервированных овощей и фруктов также растёт – в 2024 г. было вывезено около 8,72 тыс. тонн консервов (плюс 24% к 2023 г.) на $9,3 млн.

Таблица 1. ТОП-10 экспортных сельхозкультур Узбекистана (2024) – основные фрукты, овощи и их обработка (объёмы в тыс. т)

Структура экспорта по странам

Основными рынками узбекских плодов и овощей традиционно являются страны СНГ. Россия остаётся крупнейшим покупателем – в 2024 г. она приняла свыше 42% от всего экспорта плодоовощной продукции Узбекистана. Вторым по значимости стал Казахстан (примерно 12–13%), далее идут Пакистан (~13%), Афганистан (~8%) и Кыргызстан (несколько %). На долю остальных стран (Таджикистан, Беларусь, страны Балтии, Китай и др.) приходится около четверти объёма.

График 2. Структура аграрного экспорта Узбекистана по основным странам-партнёрам (2024): Россия, Казахстан, Пакистан, Афганистан, Кыргызстан и другие (в % от экспорта плодоовощей).

Как видно на Графике 2, более 40% экспорта плодоовощей Узбекистана приходится на Россию. Доля Казахстана и Пакистана – по 12–13%. Выход на рынки Пакистана и Афганистана за последние годы позволил диверсифицировать географию продаж. При этом экспорт в страны Центральной Азии – Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан – остаётся стабильно высоким. Например, по итогам 2020 г. на Россию пришлось 25,3% и на Казахстан – 24,9% всего экспорта овощей и фруктов Узбекистана.

Переработанные товары и экспорт других стран

Отдельно стоит отметить экспорт переработанной агропродукции. В таблице 2 приведены основные категории: сухофрукты, мука и плодоовощные консервы.
Таблица 2. Основные категории переработанных агротоваров и их экспорт в 2024 г. (тыс. т)

* Суммарный экспорт сухофруктов включает изюм и курагу, включая 53,5 тыс. т изюма (стоимость $79,5 млн) и 11,2 тыс. т кураги ($17,4 млн).

В сухофруктах узбекского производства (курага, изюм, чернослив и др.) зафиксирован устойчивый рост экспорта. Например, по итогам 2024 г. продано за рубеж 11,2 тыс. т кураги и 53,5 тыс. т изюма, причём основными покупателями являются Китай, Турция, Казахстан и страны СНГ. Экспорт муки (в особенности пшеничной) также высок – по данным Tridge, в 2023 г. Узбекистан отправил на мировые рынки свыше 1,31 млн т пшеничной муки.

Наконец, за 2024 г. продемонстрирован рост экспорта консервов (овощей и фруктов): вывоз увеличился на 24% до 8 720 т, причём 37% этих поставок пришлось на Россию, 26% – на Казахстан и Афганистан.

Для сравнения: экспорт фруктов и овощей из соседних стран Центральной Азии существенно меньше. Так, в 2024 г. Казахстан вывез порядка 170 тыс. т фруктов и ягод (в основном персиков и яблок), тогда как в Таджикистане объёмы оцениваются десятками тысяч тонн. При этом узбекские показатели превосходят их на порядок–два, что подчёркивает лидерство Узбекистана в региональной торговле сельхозпродукцией.

Выводы

Таким образом, Узбекистан продолжает наращивать экспорт аграрной продукции, расширяя ассортимент и географию сбыта. Плодоовощная и переработанная продукция формируют важную долю экспорта (свыше $1,5 млрд в 2024 г.), и сектор демонстрирует устойчивый рост: особенно выделяются фрукты (абрикосы, виноград, яблоки), овощи (капуста, морковь, лук) и сухофрукты (курага, изюм). Главными покупателями остаются страны СНГ (в первую очередь Россия, Казахстан) и южные соседи (Пакистан, Афганистан).

Аналитики отмечают, что экспортная структура постепенно смещается в сторону более высокой добавленной стоимости. В долю экспорта всё больше входит переработанная продукция (доля «продовольствия и с/х» в общем экспорте превысила 8% в 2024 г.), а новые логистические коридоры и стандарты качества (например, халяль-сертификация) открывают дополнительные рынки. По словам экспертов, развитие брендов узбекской агропродукции и углубление переработки позволят в перспективе укрепить экспортные позиции страны на мировой арене.

В заключение подчеркнём, что дальнейшее развитие экспорта плодовоовощной продукции будет тесно связано с расширением сельскохозяйственного производства, повышением качества и созданием перерабатывающих мощностей. Узбекистан нацелен на увеличение экспорта сельхозпродукции до 3–4 млрд$ в ближайшее десятилетие (в том числе за счёт роста переработки). Содействие государства (льготные кредиты, инвестиции в инфраструктуру, поддержка кластеров) и интеграция в региональные торговые соглашения станут ключевыми факторами для реализации этих целей.

Источники: Агентство статистики РУз (официальные данные), отчёты МЭРТ, материалы ITC Trade Map, FAO, UN Comtrade, аналитика отраслевых СМИ (EastFruit, FreshPlaza, узбекские деловые порталы)

Примечание:

Помимо крупнейших покупателей (Россия – 14 %, Китай – 8 %, Казахстан – 5 %), на «прочие» рынки приходятся следующие значимые направления:

• Турция (4 %)
  Основная статья экспорта – плодоовощная продукция (черешня, абрикосы, виноград), а также сухофрукты (изюм, курага). В последние годы узбекские сельхозпроизводители активно налаживают прямые поставки через контейнерные маршруты «Узбекистан–Турция», что позволяет быстрее и с меньшими потерями доставлять свежие грузы.

• Афганистан (3 %)
  Здесь спрос формируется не только на плодоовощи (яблоки, томаты, лук), но и на переработанную продукцию – консервы и сухофрукты. Географическая близость и давние торговые связи делают этот рынок стабильным даже в условиях региональной нестабильности.

• Польша, Германия, Италия и другие страны ЕС (примерно 2–3 % суммарно)
  Экспорт хлопка, текстиля и редких сухофруктов (чернослив) постепенно растёт благодаря полученному в 2022 г. статусу GSP+ и отказу от практики принудительного труда. В 2024 г. отдельные партии абрикосов и вяленого винограда узбекского производства впервые появились на прилавках сетей в Германии и Польше.

• США и Канада (около 1 %)
  Основу экспорта составляют сухофрукты и готовые фруктовые смеси, а также первые поставки томатной пасты и консервов. Этот сегмент пока мал, но показывает двузначные темпы роста год к году.

• Страны Ближнего Востока (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар) – около 1 %
  Сюда идут преимущественно косточковые фрукты (абрикосы, персики) и изюм – узбекские производители отмечают интерес к органической и халяль-сертифицированной продукции.

В совокупности все «прочие» страны («Другие» на графике) обеспечивают 66 % экспортного объёма по нефруктовоовощной составляющей (драгоценные металлы, текстиль, химия и пр.), но в сегменте аграрного экспорта они занимают около 27 % от всех плодоовощных поставок. По мере развития логистики и заключения новых торговых соглашений (например, с Ираном и Израилем) доля этих направлений, вероятно, будет расти.

Данные по структуре экспорта аграрной продукции Узбекистана за 2024 год получены из следующих источников:

¹ Агентство статистики Республики Узбекистан. Раздел «Внешнеэкономическая деятельность» (таблицы «Экспорт по странам», «Экспортные товары»).
² ITC Trade Map. Раздел по группам «07 Fruits & nuts» и «08 Vegetables» для страны Узбекистан.

Сноски

1. Агентство статистики РУз. «Внешнеэкономическая деятельность Республики Узбекистан за 2019–2024 гг.», 2025.

2. Там же – данные по аграрному экспорту за 2024 г.

3. Агентство статистики РУз. Статистический сборник «Экспорт сельскохозяйственной продукции», 2025.

4. Агентство статистики РУз. Данные по овощным культурам (январь–ноябрь 2024).

5. Агентство статистики РУз. Данные по винограду (январь–декабрь 2024).

6. Агентство статистики РУз. Данные по абрикосам (январь–декабрь 2024).

7. Агентство статистики РУз. Данные по яблокам (январь–декабрь 2024).

8. Агентство статистики РУз. Данные по томатам (январь–ноябрь 2024).

9. Агентство статистики РУз. Данные по изюму (2024).

10. Агентство статистики РУз. Данные по кураге (2024).

11. Агентство статистики РУз. Данные по дыне/арбуза (2024).

12. Отраслевые отчёты ITC Trade Map, FAO, UN Comtrade.

13. Агентство статистики РУз. Структура экспорта по странам (2024).

14. Там же.

15. Там же.

16. Там же.

17. ФТС РУз. Экспорт сухофруктов (2024).

18. ITC Trade Map. Данные по пшеничной муке (2023).

19. ФТС РУз. Данные по плодоовощным консервам (2024).

20. EastFruit, FreshPlaza и узбекские деловые порталы.

The post Сельхозэкспорт Узбекистана вырос до $1,5 млрд appeared first on Ekonomist Media.

Последние годы земельная комиссия Кызылжарского района ведет планомерную работу на повышение имиджа акимов сельских округов, при выделении любых участков вносится предложение по согласованию с акимом. На жалобы населения по отсутствию возможности заготовить корма, находят земли, но народ не спешит самостоятельно заготавливать корма.

Ранее, прокуратурой Северо-Казахстанской области совместно с акиматом области проведен анализ причин возникновения дефицита пастбищных угодий. Основанием для проведения анализа послужили многочисленные обращения жителей области на нехватку пастбищных угодий для выпаса скота населением. В рамках анализа установлены факты незаконного предоставления свыше 400 земельных участков общей площадью свыше 60 000 га в границах сельских населенных пунктов, что в конечном итоге привело к дефициту пастбищных угодий и вызвало массовое недовольство населения.

Создали рабочую группу с участием первого заместителя акима области, заинтересованных государственных органов, финансовых институтов (АО «Аграрная кредитная корпорация», АО «КазАгроФинанс», АО «НК Продкорпорация», АО «СПК Солтүстік»), Палаты предпринимателей и бизнеса. Почему участвуют эти организации так и не ясно: для принятия коллегиального решения, показать широкое обсуждение и решить проблему народа.

«Земля народу» — прокуратура вносит соответствующие акты надзора на местный исполнительный орган. Так началось отчуждение земель предпринимателей, которые уже успели закупить скот, технику и отчитаться в область за инвестиции. Осень 2022 года удивила многих домохозяек ценой на говядину, это можно связать с подготовкой детей к школе, высокой ценой на корма и возращением земель в общее пользование. Но что будет в текущем году, пока предсказать очень сложно. Многие фермеры, потеряв землю, начинают обивать пороги государственных органов и пускают свой скот под нож.

Земельные участки — это хороший ресурс для сельского округа, но им необходимо управлять, следить, чтоб они не деградировали, а еще лучше – улучшать, ведь последний посев или улучшение сенокосов проводилось, в лучшем случае, в девяностые годы. Где взять деньги, и кто должен распределять земли?

В соответствии с Законом Республики Казахстан «О пастбищах № от 20 февраля 2017 года № 47-VI ЗРК» районные маслихаты утверждают План по управлению пастбищами и их использованию.  План принимается в целях рационального использования пастбищ, устойчивого обеспечения потребности в кормах и предотвращения процессов деградации пастбищ.

Есть ощущение, что, если придерживаться законодательства вопрос доступности пастбищ не должен был возникнуть никогда.

Так в Статья 4. закона о пастбищах основывается на принципах:

      1) рационального использования пастбищ;

      2) доступности пастбищ для физических и юридических лиц;

      3) гласности при проведении мероприятий, связанных с предоставлением и использованием пастбищ;

      4) участия физических и юридических лиц в решении вопросов по управлению и использованию пастбищ.

Аким сельского округа обеспечивает реализацию плана, разрабатывает и утверждает схему пастбище оборотов, осуществляет разъяснительную работу среди пастбищепользователей о проведении мероприятий по рациональному использованию пастбищ.

Органы местного самоуправления, которыми являются члены местного собрания, участвуют совместно с местным исполнительным органом в разработке Плана по управлению пастбищами и их использованию, заслушивают и обсуждают ежегодные отчеты акимов об итогах реализации Плана, участвуют при рассмотрении вопроса перераспределения пастбищ, расположенных в пределах территории, участвуют в реализации Плана, вносят предложения акимам по вопросам предоставления и использования пастбищ.

Не забыли в законе и о правах и обязанностях пастбищепользователей. Так, они могут участвовать в разработке Плана, принимать участие в собраниях и сходах местного сообщества по вопросам предоставления и использования пастбищ, осуществлять сенокошение в целях заготовки кормов.

Условия предоставления пастбищ, статья 14, гласит — пастбища предоставляются для содержания личного подворья, ведения крестьянского или фермерского хозяйства. Что так же выводит в приоритет личные подворья простого населения.

Если в распределении пастбищ участвуют по закону все заинтересованные стороны: пастбищепользователи — то есть личные подсобные хозяйства, члены собрания местного сообщества, избранные прямыми выборами на сходах, аким сельского округа разрабатывает и отчитывается за план, отделы земельных отношений районов, маслихаты районов рассматривают и утверждают. А закон о пастбищах выводит в приоритет личные подсобные хозяйства. Как получилось, что наше население в селах осталось без пастбищ?

Если рассмотреть этот вопрос с профессиональной точки зрения, все что мы наблюдаем сейчас – это работа по старинке «сказали — делаем». И тут мы должны вспомнить акима Григорьевского сельского округа— Жакимсалову Майру Мухамедовну, которая в интервью о дефиците пастбищ в 500 га на вопрос: «как это выявили?», ответила «откуда я знаю, как это выявили, не задавайте мне вопросы».

Однако весь этот земельный вопрос лежит в сфере местного самоуправления, а, то есть сами люди должны решить: забирать эту землю или нет. Местное самоуправление в селе представлено собранием местного сообщества.

В Казахстане есть такой документ: Программа развития местного сообщества. Разрабатывается программа в целях вовлечения населения в процесс планирования развития села и усиления взаимодействия сообщества с акиматом. Именно в ней совместным решением акима и сообщества должны провести оценку развитию села: человеческие ресурсы, наличие земель, развитие животноводства и перспективные направления бизнеса.

Именно на этот документ, по моему мнению, должна была сослаться аким Григорьевского сельского округа, в котором указаны основные индикаторы миграции, поголовья скота, распределения земель, социальные проблемы. На основании данного документа должен быть сделан вывод: сколько земель необходимо, каких пастбищ или сенокосов, как улучшать их, чтобы получить культурные пастбища. А только потом, собрание местного сообщества самостоятельно должно вынести решение забрать или оставить землю предпринимателю на плечи, на которые свалили социальные проблемы сел. Например, очистку снега, содержание дорог, поддержку пенсионеров и социально уязвимых групп. Если у него забрать землю, он просто может отказаться исполнять общественные договоренности. Также нужно учесть тот факт, если вы спросите у жителей сел как увеличивается поголовье скота в личных подсобных хозяйствах, все без исключения расскажут вам, как быстро уменьшаются стада КРС и МРС, но статистические отчеты говорят совсем о другом. Тогда на какие цифры опирается рабочая группа? Многие сельские жители отмечают, что их лишили сенокосов, и возможности заготавливали в традиционных местах, которыми были земли вдоль леса, охранная зона для общего пользования 20 метров и вокруг озер, водоохраная зона до 300 метров, которые сейчас запаханы.

Так что сейчас пытается решить рабочая группа с прокуратурой: незаконную выдачу земель общего пользования, нарушение всех норм пожарной безопасности, лесоохраной зоны и водоохраной зоны.

На данный момент земли передаются на баланс аппарата акимата сельского округа. Так, бюджет теряет доходную часть, а госслужащие на местах должны эффективно ее использовать. Закон о пастбищах гласит: пастбищепользователи вправе образовывать товарищество и консорциум. Выбрать руководителя и определить взносы деньгами или другим имуществом либо, соответственно, путем трудового вклада на счет созданной организации. Тут опять возникают риски: доверие, подотчетность, эффективное использование финансов.

Практика создания и работы СПК в Казахстане показала, что данный механизм не эффективен, а совместно с пробелами в контрольно-надзорном органе и представительной власти срабатывает принцип «домино», не работают и остальные механизмы: разработка, внесение на утверждение, обеспечение реализации, представление ежегодного отчета об итогах реализации Плана по управлению пастбищами и их использованию; разработка и утверждение схемы пастбищеоборотов на основании геоботанического обследования пастбищ; осуществление разъяснительной работы среди пастбищепользователей. Еще одну причину можно охарактеризовать выражением: «всем так удобно».

В ряде сельских округох мы предложили следующий механизм. Сделать объявление среди сельских жителей о передачи на баланс округа земель. Для распределения земель создать из числа собрания комиссию по распределению участков и определить сроки приема заявлений. На следующем этапе, комиссия должна решить минимальные и максимальные площади для выдачи, приоритетные направления по видам животноводства, сроки предоставления, причины приостановления права пользования земель и свое решение оформить в виде протокола. До проведения всех мероприятий, члены собрания должны провести анализ готовности граждан вносить взносы и сумму за предоставление земельных участков, но население должно четко понимать, что земля остается в общем пользовании и они имеют только протокол собрания. Все это направлено на создание в нашей республике культурных пастбищ. Нужно признать, что мы пользуемся благами прошлого и должны в короткие сроки найти механизм решения проблем сельских территорий.

В земельную комиссию обратился фермер, он приобрел КРС, но земель для сенокошения свободных не было, он самостоятельно нашел участок, очистил, подготовил и заготовил корма. На следующий год возникли споры по данному участку с жителями сел. Мы порекомендовали обратиться к собранию местного сообщества с заявлением о рассмотрении вопроса закрепления данных земель за ним.

Еще одна важная проблема — это получить кредит под низкие проценты на приобретение поголовья. В финансовой организации в первую очередь зададут вопрос: у вас есть земля? А на земельной комиссии вам скажут, зачем вам земля, если у вас нет поголовья скота. Я думаю, в будущем нам необходимо рассмотреть вопрос использования протокольного решения по распределению и закреплению земель как официальный документ, подтверждающий, что вам на определенный срок выделены пастбища из земель общего пользования. Все эти проблемы местного значения люди должны сами научится решать. Возвращаясь к вопросу формирования профессионального аппарата госслужащих: кто он госслужащий и в чем он профессионал? Уверен, он должен найти компромиссы и лидеров, которые смогут предлагать и решать местные проблемы, а его главная задача не мешать этому и предоставлять поддержку всему местному населению.

Таким образом, в сельские округа передали хороший ресурс в виде земли, который необходимо включить в план развития села, возможности развиваться и накапливать финансовые средства для создания культурных пастбищ. Но есть высокие риски, что все останется без изменений или еще хуже — земли будут брошены и пасти на них некого будет. Или они станут причиной социального напряжения на местном уровне. Время покажет, но мы уже сейчас должны предлагать практические механизмы для реализации в селе.

The post Роль местного самоуправления в развитии сельских территорий appeared first on Ekonomist Media.

Так в марте 2022 года правительству предоставлен План обеспечения продовольственной безопасности на 2022-2024 годы. Премьер-Министра РК Алихан Смаилов рассмотрел и отметил следующее:
«…Вместе с тем, в рамках Плана необходимо предусмотреть меры по установлению долгосрочных устойчивых хозяйственных связей между субъектами АПК и торговли, развивая систему форвардных поставок…».

Упущенное время или убитая инициатива

Ранее 11 мая 2020 года Касым-Жомарт Токаев поручил Правительству совместно с НПП «Атамекен» запустить в нескольких регионах пилотный проект по развитию кооперационной цепочки на селе «от поля до прилавка» с вовлечением порядка 1 миллиона 700 тысяч личных подсобных хозяйств. К середине 2021 года разработать полноценную Программу» и приступить к масштабированию проекта.

Ответственным за реализацию пилотного проекта были назначены: Министерство сельского хозяйства РК, Акиматы Алматинской, Жамбылской и Туркестанской областей. Распоряжением Премьер-Министра была создана рабочая группа. Из резерва Правительства РК на неотложные затраты, выделены  3 млрд. тенге по 1 млрд. тенге каждому региону бюджетного кредита для последующего кредитования торговых сетей в целях  обеспечения закупа и сбыта аграрной продукции произведенной сельхозтоваропроизводителями. Для реализации пилотного проекта путем микрокредитования бизнес-проектов по производству сельхозпродукции внесли изменения в программу продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017 – 2021 годы «Еңбек».

Акиматы в действии

Для оперативных решений и практической реализации проектов под председательством Заместителей Акимов областей были созданы региональные проектные офисы по проекту «от поля до прилавка», в состав включены руководители УСХ, УПИИР, РПП «Атамекен», СПК, филиалов ФФПСХ, АКК, НАО «Корпорация для граждан», представителей МФО, Ассоциаций бизнеса в сфере торговли и АПК с дальнейшей разработкой полноценной программы к июлю 2021 года.

Результат коллективной работы

Обсуждение реализации проекта проводились не однократно на уровне Правительства с участием Премьер-Министра РК, Заместителя Премьер Министра РК, центральных и местных исполнительных органов, а также региональных проектных офисов по реализации проекта. На местах сотрудниками акиматов регионов, в лице управлении сельского хозяйства, предпринимательства, представителями СПК и РПП «Атамекен» проводились разъяснительные работы с потенциальными участниками проекта, также были проведены выездные встречи с сельхозтоваропроизводителями.

Министерство сельского хозяйства  в августе 2020 года прокомментировало будущие результаты: согласно данным акиматов пилотных регионов планируется привлечь 252 сельхозпроизводителя, 10 кооперативов и 11 субъектов предпринимательства, которыми планируется поставка 11 517,3 тонн продукции и 4 911,7 тыс. штук куриных яиц.

Пилотный проект планировался реализовать по двум направлениям:

1. первое направление – микрокредитование бизнес-проектов по производству сельхозпродукции в сельских населенных пунктах;
2. второе направление – кредитование субъектов внутренней торговли для обеспечения закупа и сбыта сельхозпродукции.

Для обслуживания бюджетного кредита выбран поверенный агент  АО «РИР «СПК «Жетiсу», АО «СПК ТАРАЗ», АО «СПК» Туркестан». Выбор на эти организации пал не случаен огромный опыт использование бюджетных средств на формирование стабилизационных фондов.

Результат: Алматинская область

В Алматинской области льготный займ выдан 34-м свеклосеющим хозяйствам в сумме 500 млн. тг. для проведения уборки сахарной свеклы, ТОО «Адал Сүт» в сумме 187 млн. тг. для производства молочной продукции, ТОО «Когер LTD» в сумме 64,7 млн. тг. для производства мяса кур и яиц, ТОО «Тамшы-Булак» в сумме 30 млн. тг. для производства риса, ТОО «АзияАгроФуд» в сумме 208 млн. тенге для производства муки 1 сорта и КХ «Етекбаев Н.Ч» в сумме 10,3 млн. тг. для производства картофеля и лука. Всего в рамках проекта было произведено 4 815 тонн сельхоз продукции и 815 тыс. шт. куриных яиц. Заключены 14 меморандумов по реализации аграрной продукции в торговых сетях области.

Результат: Жамбылская область

Для определения проверенного агента был проведен конкурс государственной закупки на сумму 10 774,0 тыс. тенге выделенной из местного бюджета. По итогам конкурса победителем признано АО «СПК ТАРАЗ».

Для реализации Проекта было запланировано:

Закуп продовольственных товаров у 9 перерабатывающих предприятий, 10 сельхозкооперативов (закуп продукции у более 4000 ИП и ЛПХ), 5 откормочных площадок КРС, а также более чем 40 крестьянских хозяйств по производству мясной и плодоовощной продукции.

Результат исполнения:  

Заключены с субъектами предпринимательства кредитные договор со ставкой вознаграждения 0,01 процентов годовых по закупу 4621,2 тонн социально-значимых продовольственных товаров и 2082,4 тыс. штук куриных яиц на сумму 1 млрд. тенге у субъектов АПК. В Пилотном проекте приняли участие 4 торговых сетей, перерабатывающие предприятия, которые обеспечивались сырьем 14 ИП, 17 КХ и 15 СПК. В рамках Пилотного проекта в торговых сетях была налажена регулярная доставка овощей, фруктов и бахчевой продукций 7 СПК (в составе которых 2500 ЛПХ) и 1 предприятие, выпускающее куриные яйца.

Результат: Туркестанская область

Для реализации Проекта было запланировано:

По пилотному проекту ведется работа по кредитованию сельхозтоваропроизводителей и ЛПХ. В настоящее время ведется разъяснительная работа по кредитованию 50 ЛПХ. В рамках пилотного проекта будут охвачены 10 социально-значимых (говядина, мясо птицы, яйца, молоко, творог, масло сливочное, капуста, лук репчатый, морковь, картофель) продовольственных продуктов.

Результат исполнения:  

По пилотному проекту вовлечено 54 КХ. В рамках пилотного проекта охвачено 3 социально-значимых (говядина, мясо птицы, молоко) продовольственных продуктов. В рамках пилотного проекта заключены трехсторонние кредитные договоры с 4 крупными сельхозтоваропроизводителями. В рамках программы «От поля до прилавка» разработан механизм.

Результатом пилотного проекта, скорее всего, можно считать выступление на заседании Правительства под председательством Премьер-Министра РК Аскара Мамина рассмотрение вопроса масштабирования пилотного проекта по повышению доходов сельского населения в Жамбылской области.

Докладчики аким Жамбылской области Бердибек Сапарбаев, министр труда и социальной защиты населения Серик Шапкенов, вице-министр – и.о. министра сельского хозяйства Ербол Карашукеев.

Предложен новый проект, который подразумевает  три фазы: начальная фаза предполагает изучение рынка, подготовку инфраструктуры доведения финансов до ЛПХ, обучение специалистов и начало работ по финансированию проектов. Фаза расширения будет направлена на дальнейшее увеличение количества ЛПХ, привлеченных в проект. В фазе развития будет достигнуто максимальное количество участвующих в проекте ЛПХ.

Таким образом, на 2022 год расчетная потребность в финансировании составляет 163 млрд. тг (41 тыс. личных подсобных хозяйств), из которых на масштабирование проекта в регионы необходимо 117 млрд. тг. на финансирование 29 тыс. личных подсобных хозяйств, 46 млрд тг планируется направить на финансирование 12 тыс. личных подсобных хозяйств в Жамбылской области.

Планы и реализация по проекту «от поля до прилавка» не со впались в конечном результате не в охвате ЛПХ не в наименовании  социально-значимых продовольственных продуктов. Ответственными органами за реализацию так и не предоставлен механизм устойчивых хозяйственных связей между субъектами АПК и торговли. Но у нас всегда есть, что масштабировать за миллиарды бюджетных средств.

The post Продовольственная безопасность: новые инициативы старыми методами appeared first on Ekonomist Media.

ЖЕНЕВА – В этом году правительства могут обеспечить, чтобы более совершенные международные правила помогли нам вернуться на путь создания более справедливой и устойчивой системы торговли сельскохозяйственной продукцией и преодолеть недавние неудачи в наших усилиях по борьбе с голодом и недоеданием. Саммит Организации Объединенных Наций по продовольственным системам в сентябре, Конференция ООН по климату (COP26) в ноябре и Конференция министров Всемирной торговой организации, которая начнется позже в этом месяце, предоставляют директивным органам широкие возможности для их реализации.

Пандемия COVID-19, экономические спады, изменение климата и конфликты — все это способствовало росту голода и недоедания. Недавний доклад Межправительственной группы экспертов по изменению климата является последним в серии предупреждений, которые показывают, почему правительства должны предпринять незамедлительные решительные действия для решения стоящих перед нами проблем.

В частности, правительствам следует сосредоточить свои усилия на исправлении и сокращении искажений, которые в настоящее время ложатся тяжелым бременем на продовольственные и сельскохозяйственные рынки. Если директивным органам удастся улучшить функционирование этих рынков, то от этого больше всего выиграют уязвимые производители и потребители.

Уже очевидно, что вести дела в обычном режиме – не вариант. По последним оценкам агентств ООН, в 2020 году с голодом столкнулись от 720 до 811 миллионов человек. Более того, в течение последних шести лет умеренное или серьезное отсутствие продовольственной безопасности медленно возрастало и в настоящее время затрагивает почти каждого третьего человека в мире. Мы должны изменить курс, если хотим достичь Цели устойчивого развития – покончить с голодом и недоеданием к концу этого десятилетия.

Ожидаемый рост численности мирового населения почти до десяти миллиардов человек к 2050 году добавляет еще один элемент срочности. Более совершенные правила в отношении торговли и рынков могут способствовать повышению продовольственной безопасности, путем поддержки усилий по созданию рабочих мест, повышению доходов и устойчивому повышению производительности сельского хозяйства. Более эффективно функционирующие рынки также повысят устойчивость продовольственной системы к глобальному потеплению, поскольку температура и режим осадков меняются, а экстремальные погодные явления, такие как засухи, наводнения и штормы, становятся более частыми и интенсивными.

В то же время, недавний рост масштабов голода и недоедания следует рассматривать в контексте значительного прогресса, достигнутого за последнюю четверть века. В течение этого периода, по мере роста среднего дохода и усиления интеграции рынков, десятки миллионов людей были избавлены от нищеты и отсутствия продовольственной безопасности.

По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, с 1995 года объем торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией, увеличился более чем вдвое в реальном выражении, при этом также наблюдается быстрый рост доли торговли между развивающимися странами. В последнее время новые цифровые технологии способствовали преобразованию продовольственных и сельскохозяйственных рынков, благодаря повышению производительности и облегчению трансграничной торговли товарами и услугами.

Кроме того, страны ведут переговоры и подписывают все больше новых двусторонних и региональных торговых соглашений, стремясь улучшить свой доступ на рынки и углубить интеграцию с торговыми партнерами – как в соседних регионах, так и за их пределами. Однако усилия по обновлению правил мировой торговли продовольствием и сельского хозяйства продвигаются очень медленно.

На встрече 2015 года в Найроби министры торговли достигли договоренности о прекращении субсидирования экспорта сельскохозяйственной продукции, тем самым выполнив одно четкое обязательство в рамках ЦУР. А на Бали, двумя годами ранее, в рамках более широкого торгового пакета, страны достигли соглашения под эгидой ВТО по другим продовольственным и сельскохозяйственным вопросам. Однако для решения давних проблем на продовольственных и сельскохозяйственных рынках, и обеспечения того, чтобы в будущем глобальные правила также отвечали поставленным целям, еще предстоит многое сделать.

В преддверии конференции ВТО на уровне министров, я руковожу обсуждениями между участниками переговоров по семи темам, связанным с сельскохозяйственной торговлей, включая субсидии на такие товары, как хлопок, ограничения на экспорт продовольствия и задачу по улучшению доступа фермеров к рынкам. Также в повестке дня стоят правила, регулирующие закупку продовольствия для государственных запасов, гарантии для сельскохозяйственных товаров и правила в отношении мер, которые напоминают экспортные субсидии. Во всех областях повышение транспарентности за счет облегчения доступа к большей информации является важнейшей задачей для многих стран.

На конференции ВТО министры могли бы значительно продвинуться, согласовав итоговый документ по вопросам продовольствия и сельского хозяйства, который поможет восстановить доверие, проложить путь вперед и активизировать политическое взаимодействие. Это позволило бы нам восстановить веру в нашу коллективную способность решать стоящие перед нами задачи.

Сегодня мы должны стремиться к преодолению пандемии, создать более инклюзивную и устойчивую экономику и заложить основы для более справедливого и устойчивого будущего. Важным началом могло бы стать соглашение в рамках ВТО об усовершенствовании правил торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией.

Глория Абрахам Перальта, посол Коста-Рики при Всемирной торговой организации, является председателем специальной сессии Комитета ВТО по сельскому хозяйству.

The post Новые глобальные правила для более справедливого продовольственного будущего appeared first on Ekonomist Media.

Сегодня Казахстан достиг 80%-го охвата дошкольным воспитанием и обучением (далее – ДВО) детей от 2 до 6 лет. Однако, в сельской местности половина дошкольных организаций составляют мини-центры. То есть около 80% всех мини-центров республики находятся в селе. Почти половина из всех сельских мини-центров — с кратковременным днем пребывания. Все это влияет на качество предоставляемых услуг ДВО.

Сложная ситуация складывается в отношение кадрового обеспечения сельского ДВО. Наибольший разрыв между сельскими и городскими дошкольными организациями прослеживается в материально-техническом обеспечении. Большинство приспособленных и аварийных зданий детских садов функционируют в сельской местности. В сельских дошкольных организациях постоянные проблемы с благоустройством и инфраструктурой, обеспечением техникой, интернетом и т.д.

Чтобы понять, почему сложилась такая ситуация в сельском ДВО, предлагаем провести ретроспективный анализ и дать характеристику современному состоянию кадрового обеспечения и материально-технической базы.

Формирование и организация ДВО в сельской местности

Первое десятилетие независимого Казахстана оказались кризисными и в первую очередь трудности испытывало ДВО. Особенно сложно в эти годы приходилось сельским жителям страны. Если в 1991 году дошкольных учреждений образования в сельской местности было в три раза больше, чем в городе, то в 2000 году сеть и контингент сельских детских садов сократился на 95%.

В 2000 году насчитывалось 177 сельских и 912 городских дошкольных учреждения [1].

Безусловно, это отразилось на качестве подготовленности детей к школе. Влияние предшкольной подготовки на успеваемость обучающихся можно проследить по первоклассникам 1997–1998 учебного года. Дети, не имевшие предшкольную подготовку, осваивали программу первой четверти только на 20,4%, тогда как уровень освоения программы первоклассников, прошедших такую подготовку, составляло 91,3% [2].

Поэтому в 1999 году в Казахстане была введена обязательная предшкольная подготовка детей.

В 2000-е годы рост сельских дошкольных организаций происходил быстрее, чем в городе. Их количество в сельской местности увеличилось в 35 раз, в городской – в 3,5 раза. Контингент детей ДВО в селах увеличился в 36 раз, в городе – в 3,8.

Такой рост дошкольных учреждений и контингента детей происходит благодаря развитию новых низкозатратных моделей ДВО – мини-центров и групп кратковременного пребывания детей.

Впервые мини-центры открываются в 2004 году. Их функционирование осуществляется по гибкому графику от 2 до 7 раз в неделю, от 2 до 10 часов в день. При этом преобладало число мини-центров с неполным днем пребывания (около 60%, мини-центры с полным днем пребывания – 40,5%) [3].

Обладая свойствами мобильности, мини-центры помогли снять нагрузку с детских садов, а в сельской местности решить проблему отсутствия дошкольных организаций. По причине экономической рентабельности мини-центров в населенных пунктах с небольшим контингентом детей, их число в сельской местности увеличивается в геометрической прогрессии. Так, если в 2005 году насчитывалось 181 мини-центров, что составляло чуть больше 15% от всех организаций ДВО, то в 2011–2012 годах их число перевалило за 5 000 единиц, что составило более 65% от всех дошкольных организаций. Только с 2016 года доля мини-центров становится ниже, чем детских садов [4].

Начиная с 2010 года, в стране стартовала программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан».

Местные исполнительные органы отчитывались, что более 30% сел не имели детских садов по причине малочисленности детского населения для открытия дошкольных учреждений [5]. В это время в городах детский сад посещал каждый третий ребенок, в сельской местности – только 5 из 100 [6].

В 2018 году более 60% организаций ДВО находятся в сельской местности. Однако, несмотря на большее число сельских дошкольных организаций, контингент детей в них в 1,5 раза меньше, чем в городе. Такое различие обусловлено большой концентрацией мини-центров в сельской местности [7].

Рисунок 1. Сельские дошкольные организации, в том числе мини-центры

На 2019–2020 учебный год в Казахстане насчитывалось 3 950 мини-центров, из них с полным днем пребывания – 2 352 (сельские – 1 749, городские – 603), мини-центров с кратковременным днем пребывания – 1 598. На сегодняшний день подавляющее большинство мини-центров находится в селе – 3 079, что составляет 77,9% от общего количества мини-центров по стране [8].

Количественно-качественный состав педагогических кадров

Кадровое обеспечение является наиважнейшим фактором качества ДВО. Качество дошкольного образования сложно повысить без высококвалифицированных специалистов, которые знают возрастную педагогику и психологию, владеют современными образовательными методами и технологиями.

В 2018 году число педагогических работников составило 94 838 человек, из них в селе — 40 518 [9].

Рисунок 2. Количественно-качественный состав педагогических кадров в разрезе город-селои по стажу

Рисунок демонстрирует следующую разницу между опытными педагогами и воспитателями без стажа: около 60% специалистов имели стаж менее 5 лет, более 15 лет стажа было у более 15% педагогов. По состоянию на 2019 год в дошкольных организациях страны трудились 97 209 педагогических работника, из них 65% имели высшее образование, 32,9% – среднее специальное, 2,5% – с общим средним образованием.

Рисунок 3. Количественно-качественный состав педагогических кадров по уровню образования и специализации

Профильное образование у педагогов является залогом качества ДВО. В 2008 году ЮНИСЕФ разработал 10 стандартов, одним из которых является наличие не менее 50% педагогов с высшим образованием в сфере ДВО [10]. Однако, в 2019 году в Законе РК «Об образовании» была изменена статья 51, где отмечалось, что педагогической деятельностью могут заниматься лица, имеющие профильное образование [11]. Сейчас, для того, чтобы работать в дошкольных организациях достаточно иметь педагогическое образование. В 2019 году в дошкольных организациях Казахстана из 97 209 педагогов высшее образование по специальности «Дошкольное воспитание и обучение» имели 29 103 человек [12].

Качественный состав педагогов организаций ДВО за последние пять лет кардинально не изменился. Если в 2015 году доля педагогов с высшей категорией была 6,6% [13], то к началу 2020 года выросла до 8,4%, то есть прирост на 1,8%. Рост удельного веса педагогов дошкольных организаций с высшей и первой категориями не происходит, потому что наблюдается высокая текучесть кадров ДВО, в связи с маленькой заработной платой и прирост числа педагогов со второй категорией либо без категории.

Рисунок 4. Количественно-качественный состав педагогических кадров по категориям

Из рисунка видно, что больше половины педагогов детских садов не имеют категории, а педагоги, имеющие высшую категорию составляют менее 10%. Наибольшее количество педагогов без категории встречаются в южных областях. Причина таких показателей кроется в том, что в этом регионе наблюдается многочисленный контингент детей, охваченных ДВО, и существует большая сеть дошкольных организаций, которые следует обеспечить количественным составом педагогов. Качественный состав педагогов лучше представлен в Павлодарской, Северо-Казахстанской областях [14].

Материально-техническая база сельских дошкольных организаций

Благоприятная среда и оптимальные условия в организациях ДВО являются главными требованиями содержания и развития детей. На улучшение инфраструктурного развития и содержания образования в дошкольных организациях РК направлены Типовые правила деятельности дошкольных организаций [15]. Каждый ребенок во всех организациях ДВО имеет право на правильное и полезное питание, чистую питьевую воду, надлежащие санитарные условия, медико-санитарную помощь, качественное воспитание и обучение.

Однако, сложная ситуация складывается в сельской местности с сетью дошкольных организаций расположенных в приспособленных зданиях. В общем по Казахстану наблюдается увеличение дошкольных организаций, расположенных в таких зданиях. Если в 2015–2016 учебном году их было 1 892, из них в сельской местности 1 268, то в 2019–2020 учебном году стало 4 177 и 2 493, соответственно [16]. Получается что за пять лет прирост составил более чем в два раза.

За последние пять лет количество детских садов в аварийном состоянии, к сожалению, не уменьшилось. 10 из 17 аварийных дошкольных организаций находятся Кызылординской области.

13 из 17 аварийных детских сада функционируют в сельской местности [17].

В сельских территориях по-прежнему не решены вопросы благоустройства дошкольных организаций. Во многих сельских дошкольных организациях отсутствуют канализация, горячая вода, игровые детские площадки, соответствующие санитарным требованиям. Количество дошкольных организаций с индивидуальным отоплением в 3 раза выше в сельской местности, чем в городе, с привозной водой – в 4 раза, без горячей воды — в 6,6 раз, а без канализации – в 9 раз больше в селах, чем в городской местности.

В 2018 году только 23,4% дошкольных организаций  имели в наличии персональные компьютеры, сенсорные интерактивные доски, развивающие компьютерные игры и др. Следует отметить, что сельские детские сады и мини-центры в 1,5 раза меньше оснащены ИКТ-оборудованием, чем городские дошкольные организации [18].

Более сложная ситуация наблюдается с обеспечением организаций ДВО качественным интернетом. В ежегодных отчетах красиво рапортуют о росте числа дошкольных организаций, подключенных к сети интернет. Однако, разразившаяся с начала 2020 года пандемия и вынужденный переход на дистанционное обучение показало, что политика интернетизации и цифровизации системы образования в Казахстане оказалась провальной.

Помимо выше отмеченных сфер, где явно вырисовывается разрыв между сельскими и городскими дошкольными организациями, существуют еще несколько факторов неравенства, например, обеспечение детей медико-санитарной помощью, организация качественного, сбалансированного и своевременного питания детей и др.

Выводы и рекомендации

В системе сельского ДВО сложилось огромное количество нерешенных проблем. Общеизвестно, что воспитание и обучение детей дошкольного возраста является фундаментом для будущего развития и благополучия ребенка. В связи с этим, необходимо в срочном порядке решать вопросы, связанные с ДВО. Как было указано выше, успех процесса ДВО зависит не только от охвата сетью дошкольных организаций, но и от многих других факторов, таких как качество предоставляемых образовательных услуг, обеспечение их благоустройством и инфраструктурой и др.

Поэтому, исходя из выше изложенного, предлагаем следующие рекомендации:

1. Необходимо принять новую национальную программу развития ДВО, на примере государственной программы «Балапан». Наличие национального плана предопределит устойчивый количественный и качественный рост дошкольного образования.

2. Увеличить финансирование системы ДВО. Финансирование в 0,1% от ВВП необходимо довести до стандартных показателей в 1,0-2,0%, как в общем по странам ОЭСР.

3. Увеличить государственные образовательные гранты (республиканские, региональные) на специальность «Дошкольное воспитание и обучение».

4. Создать систему и условия для прохождения повышения квалификаций сельским педагогам ДВО, обязательные входные психологические тесты при приеме на работу в дошкольные организации.

5. Увеличить сеть дошкольных организаций. Расширить сеть полноценных детских садов в перспективных селах (в соответствие с межотраслевым проектом «Ауыл – Ел бесігі»), а также увеличить мини-центры с полным днем пребывания.

Источники:

[1] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан, 2016 год. С. Ирсалиев, А. Култуманова, Э. Тулеков, Т. Булдыбаев, Г. Кусиденова, Б. Искаков, Л. Забара, Л. Барон, Е. Коротких – Астана: АО «Информационно-аналитический центр», 2017. – С. 95.

[2] Государственная программа «Образование» на 2000–2005 годы.

[3] Программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан» на 2010–2020 годы.

[4] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан, 2016 год. Астана: АО «ИАЦ», 2017 – С. 97-100.

[5] Программа по обеспечению детей дошкольным воспитанием «Балапан» на 2010–2020 годы.

[6] ГПРОН РК на 2011–2020 годы.

[7] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 68-69.

[8] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 31-32.

[9] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 224.

[10] UNICEF (2008), The Child Care Transition: A League Table of Early Childhood Education and Care in Economically Advanced Countries. Italy: UNICEF Innocenti Research Centre // https://www.unicef-irc.org/publications/pdf/rc8_eng.pdf.

[11] Закон РК об образовании от 27 июля 2007 года (с изменениями и дополнениями по состоянию на 07.07.2020 года).

[12] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 43.

[13] Там же. – С. 28.

[14] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «Информационно-аналитический центр»: Нур-Султан, 2020. – С. 45.

[15] Приказ Министра образования и науки РК «Об утверждении Типовых правил деятельности организаций образования соответствующих типов» от 30 октября 2018 г. № 595 // http://adilet.zan.kz/rus/docs/V1800017657

[16] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Астана, 2016. – С. 48; Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Нур-Султан, 2020. – С. 49.

[17] Национальный сборник «Статистика системы образования Республики Казахстан» – АО «ИАЦ»: Нур-Султан, 2020. – С. 49.

[18] Национальный доклад о состоянии и развитии системы образования Республики Казахстан (по итогам 2018 года). – Нур-Султан, 2019. – С. 129–132.

The post Детские сады на селе: почему количество не перерастает в качество? appeared first on Ekonomist Media.

Ответить на эти вопросы помогут результаты исследования Центра исследований прикладной экономики (ЦИПЭ) по заказу Фонда «Сорос Казахстан».

Кратко о статусе кво

Для подготовки этой статьи были использованы данные исследования экономических возможностей сельских женщин, проведенного, чтобы обозначить социальную уязвимость этой группы. В мировой практике женщины считаются более бедными, чем мужчины.

В Казахстане об этом косвенно говорит разница в размерах средних заработных плат мужчин и женщин (38%) и более низкий уровень экономической активности женщин (на 10% ниже, чем у мужчин). Одновременно с этим в более уязвимой позиции находятся сельские жители по отношению к городским. По данным Комитета по статистике МНЭ РК, среднедушевые доходы горожан в 2019 году составляли 66 707 тенге, а сельчан – 47 326 тенге.

Все это приводит к выводу о том, что сельские женщины – уязвимы вдвойне.

Результаты исследования тезис подтверждают. По данным опроса, у 51% респонденток средние доходы семьи в расчете на одного человека составляли меньше прожиточного минимума (в 2019 году – 29 698 тенге).

Несмотря на низкое участие в рабочей силе, сельских женщин сложно назвать иждивенками. Только у 37% респонденток в семье основным добытчиком является мужчина. Чаще всего такая ситуация складывается в больших семьях, где женщины попросту не могут работать из-за того, что все время тратят на ведение домашнего хозяйства.

В каждой пятой семье источником дохода является в равной степени заработок обоих супругов. 

В каждой пятой сельской семье основным добытчиком является женщина, и еще 10% семей живут за счет пособия или пенсии жены.

Таблица 1. Источники дохода сельских жителей РК в 2019 году

Источник: ЦИПЭ 

Роль основной добытчицы женщина чаще играет либо до замужества или до появления первых детей, и возможно, сразу после получения образования в городе. Чаще всего отмечают, что их заработок является ключевым, респондентки 18-24 лет с высшим образованием, билингвы.

Имеют возможность зарабатывать наравне с мужьями респондентки 35-44 лет, билингвы, имеющие высшее образование. Вероятно, после того, как первые дети достигли возраста, когда они могут за собой ухаживать, у женщин с образованием появляется возможность самореализации, которую они стараются использовать.

Основным источником дохода является заработок мужа в семьях с большим количеством маленьких детей, как правило, это казахские семьи с преимущественно казахским языком общения. Обычно женщины в таких семьях имеют только среднее образование.

Важно отметить, что средний размер сельских семей, согласно опросу, составил 4,4 человека. Почти половина опрошенных говорит, что в их семье больше 4 человек (это не всегда дети), что демонстрирует уровень нагрузки сельских женщин из-за домашнего неоплачиваемого труда.

Дополнительным фактором уязвимости является уровень образования сельских женщин, почти 30% из них имеют только среднее, что делает их крайне неконкурентоспособными на и без того узком рынке труда.

Низкие трудовые возможности

По данным опроса можно выделить две ключевые особенности занятости сельских женщин. Во-первых, высока доля тех, кто не входит в рабочую силу (вспомним, что в опросе не участвуют дети), почти четверть респонденток – домохозяйки, 12,4% — пенсионерки.

Во-вторых, преобладает наемная занятость в организациях, финансируемых из государственного бюджета (23% — бюджетницы, 5% — госслужащие). Это чаще всего работницы школ, медицинских учреждений, акиматов сельских округов. В сельском хозяйстве – животноводстве и растениеводстве – занято только около 3% опрошенных женщин.

Вкупе с тем, что в 15% семьях сельских женщин либо муж, либо жена зарабатывают не в селе, а в городе (маятниковая миграция), это говорит о крайне суженном рынке труда и высокой потребности в создании рабочих мест.

Программы занятости на селе

Программы развития занятости свою эффективность в сельской местности никак не демонстрируют.

Первой причиной, как показывает опрос, является низкая информированность сельских женщин о различных возможностях улучшения своей занятости. Почти каждая вторая респондентка вообще не слышала ни об одной из предлагаемых государством мер.

От 4% до 9% опрошенных женщин участвовали в тех или иных мероприятиях, но половина из них посчитала их неэффективными.

Хотя основными целевыми группами государственных программ по обеспечению занятости являются безработные и самозанятые казахстанцы, уровень осведомленности этих групп о реализуемых мерах оказался довольно низким. Среди безработных сельских женщин о таких мерах знает только половина, среди самозанятых – около 60% респонденток.

Выше всего уровень осведомленности о мерах по содействию занятости населения отмечается среди работниц бюджетной сферы, возможно, за счет того, что они сами вовлечены в реализацию этих мер.

Одним из ключевых направлений, по итогам реализации которой ожидается улучшение занятости в сельской местности, является развитие предпринимательства. В рамках этого направления предполагается обучение желающих основам бизнеса и предоставление микрокредитов.

Однако, как сообщают сельские женщины на фокус-групповых дискуссиях, проводимые центрами занятости или представителями НПП «Атамекен» тренинги по открытию бизнеса не адаптированы под их потребности. Напомним, почти 30% сельских женщин имеют только среднее образование!

Что касается кредитов на открытие или развитие бизнеса, то в них заинтересовано 40% сельских женщин, но только 13% из них считают, что они могут его получить. 27% — считают, что эти возможности очень малы или их нет вообще.

Основной причиной, почему банки, скорее всего не дадут им кредит, женщины считают свои низкие доходы и высокую закредитованность.

А если говорить о двух самых испытывающих потребность в улучшении занятости группах: самозанятых и временно безработных, то можно увидеть, что среди них высок запрос на получение кредита на развитие бизнеса. Но именно они чаще всего уверены в том, что кредит получить они не смогут. И что важно – они не ошибаются.

Исследование демонстрирует, что сельские женщины, с одной стороны, очень бедны. С другой – крайне ограничены в вопросе занятости, хотя готовность работать они проявляют высокую. 

Мужчина перестает быть основным добытчиком в семье, он играет такую роль только, когда женщина занята уходом за маленькими детьми. Как только женщина освобождается от этой нагрузки, она стремится найти оплачиваемую работу. 

Происходит изменение структуры экономики села. Она становится более сложной и все меньше опирается на «сельские» сферы: растениеводство и животноводство. Все это важно учитывать при разработке или корректировке государственных программ, направленных на развитие занятости или сельской местности. 

Иначе для кого разработаны все эти программы и каких результатов от них ждать? 

The post Сельские женщины: уязвимы вдвойне appeared first on Ekonomist Media.