По любым критериям, США и, соответственно, весь мир сейчас переживают интенсивный спекулятивный бум ИИ. Но приведут ли все инвестиции, вливаемые в эту отрасль, к созданию чего-то полезного? Для кого и с какой целью? И если есть обратная сторона, то как она будет выглядеть?

Работа Киндлбергера — и все, что произошло с 1978 года, — подсказывает, что для оценки инвестиционных бумов следует использовать три основных вопроса.

Во-первых, означает ли бум нечто большее, чем просто рост цен на активы (как это произошло с американским жильем перед мировым финансовым кризисом 2008 года)? С этой точки зрения, сегодня, безусловно, наблюдается большая волна инвестиций в оборудование (например, в центры обработки данных). центры обработки данных) в США и других странах. Более того, инвестиции в информационно-технологическую инфраструктуру — важный ресурс для компаний и правительства — могут повысить производительность труда и, следовательно, способствовать экономическому росту. (Неприятным следствием этого является потенциально значительное воздействие на окружающую среду, особенно из-за увеличения спроса на электроэнергию и воду).

Во-вторых, финансируется ли инвестиционный бум в основном за счет выпуска долговых обязательств (один из основных факторов кризиса 2008 года)? Для AI ответ однозначно неоднозначный. Хотя крупнейшие компании имеют достаточный положительный денежный поток для покрытия уже потраченных средств, некоторые технологические компании уже предоставляют значительную часть финансирования поставщикам (например, для того, чтобы другие компании могли покупать компьютерные чипы). Кредитные риски, связанные с этими отношениями, мягко говоря, неясны. Некоторые залоги могут устареть до того, как кредиты будут выплачены.

А с ростом капитальных затрат растет и подверженность кредитных рынков, банковской системы и т. д. банковской системыи, возможно, даже правительства. правительства (хотя нельзя убедительно утверждать, что технологические компании «слишком велики, чтобы обанкротиться», и поэтому нуждаются в гарантиях по долгам). В прошлом месяце, Meta закрылакрупнейшую в истории сделку с Blue Owl по привлечению частного капитала для финансирования своего центра обработки данных Hyperion. 27 миллиардов долларов были направлены в забалансовую компанию специального назначения.

И это только капля в море: По оценкам, в мире насчитывается от 3 до7 трлн. долл. будет инвестировано в инфраструктуру искусственного интеллекта в ближайшие пять лет. Технологические компании заявили, что они будут использовать долговые рынкив том числе с помощью новые и агрессивные схемы финансирования. В частности, ожидается, что частные кредиты предоставят примерно 800 миллиардов долларов в ближайшие 2-3 года, а по состоянию на начало 2025 года их общий объем составит 450 млрд долларов. Пока неясно, оправдаются ли эти ставки и каким образом.

Третий вопрос, возможно, самый важный на данный момент: Как именно будет использоваться эта технология? Беседы с топ-менеджерами крупных корпораций традиционных отраслей — компаний, которые, как принято считать, обеспечивают высокий спрос на решения ИИ, — подтверждают, что, хотя все они рассчитывают добиться значительной экономии и эффективности за счет ИИ, почти никто из них не может с уверенностью назвать дополнительные источники дохода (например, новые направления бизнеса).

Например, банки, скорее всего, получат эффективность при обработке документов, выявлении мошенничества, управлении рисками, соблюдении нормативных требований, алгоритмических инвестициях и торговле, и/или маркетинге и изучении клиентов. Промышленные компании, вероятно, получат преимущества за счет сокращения числа сотрудников, занимающихся канцелярской работой, управлением запасами и ресурсами, маркетингом и инженерными работами на местах.

Если люди, которых вытеснит ИИ, смогут быстро найти новую, продуктивную и (в идеале) высокооплачиваемую работу, то мы окажемся на пути к ускорению роста производительности труда, что благотворно скажется на уровне жизни и государственных финансах. Таков был эффект железнодорожного бума XIX века, по крайней мере в тех странах, где институты были достаточно инклюзивными, чтобы позволить обычным людям создавать компании, приобретать новые навыки и участвовать в профсоюзах. Но перед лицом других больших волн автоматизации экономики, которые не могли быстро создать достаточное количество новых рабочих мест, сталкивались с серьезными проблемами на рынке труда, а общеэкономический эффект на производительность труда иногда также был разочаровывающим.

Бум в области ИИ похож на это. Да, есть избыток. Да, инвесторы и руководители будут совершать ошибки. И да, большинство доходов (а также потерь) от акций, скорее всего, получат люди, которые уже состоятельны, поскольку владение акциями распределены неравномерно.

Несмотря на все это, ни одна страна, ни одна компания, ни один гражданин не выиграют от того, что будут сидеть в стороне. Возможно, сейчас безопаснее ничего не делать и ждать, пока появятся более совершенные версии технологии, но это не путь к развитию навыков для будущего и созданию большего количества хороших рабочих мест. Более того, именно изобретатели и владельцы новых технологий влияют на стандарты — как технические правила, так и этические принципы — и определяют соответствующую политическую повестку дня.

Политическая элита США любит инновации, поскольку они дают ей конкурентные преимущества и служат источником политических пожертвований. Опасаясь Китая, американский технологический сектор идет полным ходом по пути расширения ИИ с минимальными ограждениями. Все остальные в США и по всему миру должны хорошенько подумать о том, как играть в эту игру.

Как ваше общество может более ответственно подойти к внедрению ИИ, например, для улучшения предоставления государственных услуг? Как частный сектор может использовать ИИ для создания большего количества хороших рабочих мест? Как обеспечить достаточную защиту частной жизни? Как защитить детей и другие уязвимые группы от серьезного вреда?

Путь технологии может быть определен, и путь революции ИИ определяется уже сейчас. Начиная с каналов и железных дорог и заканчивая эпохой Интернета, можно извлечь один сложный, но простой урок: Если вы, ваша компания или страна будете сидеть сложа руки и ждать, пока осядет пыль, вы можете не получить от технологии того, что хотите и в чем нуждаетесь.

Кори Клеммер участвовал в подготовке этого комментария.

Саймон Джонсон, нобелевский лауреат по экономике 2024 года и бывший главный экономист Международного валютного фонда, является профессором Слоуновской школы менеджмента Массачусетского технологического института и соавтором (совместно с Дароном Асемоглу) книги« Власть и прогресс: Our Thousand-Year Struggle Over Technology andProsperity (PublicAffairs, 2023). Пьеро Новелли, старший преподаватель Школы менеджмента MIT Sloan и Имперского колледжа Лондона, является председателем наблюдательного совета Euronext.

Авторское право: Project Syndicate, 2025. www.project-syndicate.org

The post Мании, паники и искусственный интеллект appeared first on Ekonomist.

Однако в новом рабочем документе мы обнаружили, что переход энергетического сектора на возобновляемые источники энергии относительно доступен для стран G20 с развивающейся экономикой (EME). В нашем исследовании оцениваются потребности в климатическом финансировании с 2022 по 2030 год Аргентины, Бразилии, Индии, Индонезии, Китая, Мексики, России, Турции и Южной Африки для сокращения выбросов углекислого газа в энергетическом, автотранспортном, цементном и сталелитейном секторах, на которые приходится около половины выбросов в этих девяти странах с развивающейся экономикой.

Прежде всего, мы обнаружили, что переход к чистой энергетике происходит уверенными темпами. На энергетический сектор приходится около 27% выбросов CO2 в этих девяти странах со средним уровнем развития, на которые в совокупности приходится 44% глобальных выбросов энергетического сектора. Для удовлетворения растущего спроса на энергию и достижения климатических целей эти страны сосредоточились на постепенном отказе от использования ископаемого топлива в производстве электроэнергии и замене его на возобновляемые источники энергии. Согласно прогнозам, в период с 2023 по 2030 год доля экологически чистой энергии в их общей установленной мощности вырастет с 54 до 65%, а общая установленная мощность возобновляемых источников энергии увеличится почти вдвое — с 2 150 гигаватт до 4 220 гигаватт.

Наибольшие сдвиги в этот период ожидаются в Индии и Южной Африке, где доля возобновляемых источников энергии вырастет с 45 до 63% и с 25 до 42% соответственно. Значительных успехов добивается и Китай, где доля возобновляемых источников энергии, по прогнозам, вырастет с 55 до 65%. В семи из этих стран (за исключением Индонезии и Южной Африки) к 2030 году более половины общей установленной мощности будет производиться из источников, не использующих ископаемое топливо.

Это стало возможным благодаря тому, что стремительный технологический прогресс и масштабное развитие «зеленого» производства в Китае в последние годы значительно снизили стоимость создания солнечных и ветряных электростанций. В период с 2010 по 2022 год стоимость солнечных фотоэлектрических и наземных ветряных установок снизилась на 83% и 42% соответственно.

Кроме того, стоимость батарей также снизилась — примерно на 90% в период с 2010 по 2023 год — благодаря инновациям и снижению стоимости сырья. Проекты по строительству гидроэлектростанций с насосно-аккумулирующими установками также стали более доступными, особенно в Китае и Индии, благодаря благоприятным топографическим условиям, низкой стоимости рабочей силы и материалов, а также относительно упрощенным процессам регулирования и получения разрешений.

Учитывая снижение стоимости возобновляемых источников энергии, в период с 2024 по 2030 год странам G20 потребуется всего 121 млрд долларов США климатического финансирования для производства электроэнергии — сумма, превышающая инвестиции, необходимые для сценария «бизнес как обычно». По нашим оценкам, капитальные затраты на электростанции, работающие на ископаемом топливе, за этот период сократятся на 156 млрд долларов, в то время как расходы на экологически чистую энергетику вырастут на 277 млрд долларов. В частности, Индия и Китай сэкономят на капитальных затратах на электростанции, работающие на ископаемом топливе, $43 млрд и $52 млрд соответственно, но должны будут увеличить эти расходы на возобновляемые источники энергии на $90 млрд и $102 млрд соответственно.

Затраты на хранение энергии (как аккумуляторные, так и насосные) для возобновляемых источников энергии, вероятно, повлекут за собой дополнительные капитальные расходы в размере 28 млрд долларов США для этих СЭВ, в результате чего общий объем климатического финансирования, необходимого в 2024-30 годах, составит 149 млрд долларов США, или 21 млрд долларов США в год. За исключением Китая, остальным восьми СЭВ потребуется 94 млрд долларов, или 13 млрд долларов в год, в виде совокупного климатического финансирования (включая затраты на хранение энергии) для перехода на возобновляемые источники энергии.

Эти оценки не учитывают дополнительных расходов на адаптацию электросетей к более чистым источникам энергии. Масштабный рост ИИ и центров обработки данных также может увеличить спрос на энергию больше, чем предполагалось.

По прогнозам, из девяти изученных нами СЭВ Индии потребуется наибольший объем климатического финансирования — 57 млрд долларов, или 38% от общей оценки, — для продолжения декарбонизации электроэнергетического сектора, в то время как Китаю потребуется несколько меньше — около 55 млрд долларов, поскольку ожидается, что увеличение доли возобновляемых источников энергии в установленной мощности в Индии будет более значительным, чем в Китае. Процентное соотношение климатического финансирования к ВВП, вероятно, будет наибольшим в Южной Африке (0,25%), за которой следуют Индия (0,13%) и Мексика (0,09 %).

Около десяти лет назад сложился консенсус относительно того, что для финансирования энергетического перехода потребуются огромные объемы капитала. Однако за прошедшие годы стоимость возобновляемых источников энергии значительно снизилась. По сравнению с автомобильным транспортом, цементом и сталелитейной промышленностью в девяти странах EME, которые мы исследовали, энергетический сектор в обозримом будущем потребует наименьшего объема климатического финансирования, даже с учетом стоимости хранения энергии и низкого коэффициента загрузки возобновляемых источников. Теперь, когда декарбонизация энергетической системы стала гораздо более доступной для стран со средним уровнем дохода, нет никаких оправданий для того, чтобы не делать этого.

Ракеш Мохан, бывший заместитель управляющего Резервного банка Индии, является почетным президентом и заслуженным научным сотрудником Центра социального и экономического прогресса. Джанак Радж — старший научный сотрудник Центра социального и экономического прогресса.

Авторское право: Project Syndicate, 2025.

The post Энергетический переход достижим на развивающихся рынках appeared first on Ekonomist.

Впервые «проблема» была сформулирована в Германии конца XIX века, где экономисты исторической школы, в том числе Вильгельм Хасбах и Август Онкен, увидели вопиющее противоречие между сострадательной, движимой сочувствием моральной психологией первой книги Смита и корыстными расчетами его второй. По их мнению, сентиментальный шотландец 1759 года был непримирим с архитектором капитализма 1776 года.

Это противоречие отвечало интеллектуальным нравам того времени. По мере того как промышленный капитализм набирал силу, экономика деловито изобретала себя в качестве «науки», оторванной от этики, а философия и теология оставались в стороне от моральных обломков. Таким образом, «Проблема Адама Смита» стала проекцией раздвоения личности современности: одна ее половина была поглощена механизмом и эффективностью, другая — совестью и обществом.

Однако немецкие историки были неправы или, по крайней мере, неполноценны. Более поздние читатели — от Джейкоба Винера, основателя чикагской школы экономики, в 1920-х годах до редакторов «Глазгоского издания» работ Смита в 1970-х (которые видели в них лишь «псевдопроблему, основанную на невежестве и непонимании») — показали, что у этих двух книг есть общий философский стержень. Отнюдь не отказываясь от своей прежней моральной философии, поздний Смит распространил ее на экономическую сферу. Невидимая рука» никогда не была одой жадности; это была метафора того, как социальные блага могут возникать из индивидуальных человеческих побуждений (или «страстей») при условии, что институты направляют их должным образом.

Как заметил современник и друг Смита Дэвид Юм, основы социального порядка покоятся на хрупкой смеси самолюбия и сочувствия. Ответ Смита на затруднительное положение человека заключался не в том, чтобы отменить своекорыстие, а в том, чтобы направить его в нужное русло через привычки добродетели, гражданское доверие и суждение воображаемого «беспристрастного зрителя». Рынки, согласно этому видению, были не моральным вакуумом, а продолжением моральной жизни.

Это недоразумение сохранилось потому, что современная экономика в своем стремлении к точности прогнозирования ампутировала психологию Смита. В XX веке, по мере того как модели становились все более математическими, «экономический человек» был лишен чувств и контекста. Просветительский моральный агент с нюансами был заменен фигуркой рационального расчета.

Именно лауреат Нобелевской премии экономист Амартия Сен вернул первоначальную дискуссию на первый план. «Так называемая «проблема Адама Смита», — писал он, — в значительной степени создана нами самими». По мнению Сена, идея Смита о корысти никогда не была голой жадностью, а была чувством, вплетенным в ткань социальной жизни — дисциплинированным благоразумием, справедливостью и доброжелательностью. Противоречие, по мнению Сена, кроется не в Смите, а в нашем собственном обедненном его прочтении. Именно мы возвели жадность в ранг добродетели.

Последние исследования дополнили эту мысль. Философ Бостонского университета Чарльз Грисволд изображает Смита как философа добродетели, а историк экономики Гарвардского университета Эмма Ротшильд восстановила его гуманизм эпохи Просвещения. Вместе они показывают, что разделение на мораль и экономику — это исторический артефакт, от которого нам срочно нужно избавиться.

Сейчас, когда трещина между моралью и рынком становится центральной линией разлома нашей эпохи, эта задача становится как никогда актуальной. От финансового кризиса 2008 года и подъема популизма до чрезвычайной ситуации планетарного масштаба, связанной с изменением климата и неправильной организацией искусственного интеллекта, — какие еще нужны доказательства того, что наша экономика оторвана от этики? Почему мы до сих пор упорно цепляемся за идею глобальной экономики, которая каким-то алхимическим способом превратит финансовую корысть в общее благо?

Пересмотр Смита через призму Das Adam Smith Problem открывает мыслителя, который может вывести нас из этого тупика. Отнюдь не проповедуя laissez-faire, исключающий все остальное, Смит был озабочен нравственным воспитанием и институциональным дизайном. Он предупреждал, что коммерция, если она не сопровождается гражданской добродетелью, развратит «нравственные чувства». Он предвидел искажения, связанные с неравенством, и опасности того, что мы сегодня называем «захватом регулятора».

Ответом Смита был не государственный социализм и не безудержный рынок, а нечто более тонкое: нравственная экономика, основанная на сочувствии и стремлении к процветанию человека. В этом смысле он ближе к этике добродетели Аристотеля или даже к современной поведенческой и кооперативной экономике, чем к механистическому утилитаризму, который ему часто приписывают.

Ирония заключается в том, что, поспешив объявить Смита отцом современной экономики, мы изгнали того Смита, который мог бы искупить эту дисциплину. Мы не смогли признать две его ключевые работы как взаимодополняющие элементы единой, хотя и незавершенной «науки о человеке«. Решив проблему Адама Смита, мы также устраним разрыв между эффективностью и сочувствием, который подрывает всю нашу цивилизацию.

Проблема кроется не в Смите, а в нашем собственном обществе. Если мыслители XVIII века определили ее, мы должны решить ее не путем воскрешения рынков или морали, а путем возрождения диалога между ними. Смит начал этот диалог, а нам еще предстоит его завершить.

Антара Халдар, доцент кафедры эмпирических правовых исследований Кембриджского университета, является приглашенным преподавателем Гарвардского университета и главным исследователем по гранту Европейского исследовательского совета в области права и познания.

Авторское право: Project Syndicate, 2025

The post Адам Смит и нравственная экономика, которую мы потеряли appeared first on Ekonomist.

Но как это работает на практике? Узнать подробнее об условиях и особенностях такого финансирования можно на сайте цифрового сервиса Solva.

Почему предприниматели выбирают кредитование под залог авто: 5 главных причин

Успешный бизнес не терпит задержек. И микрокредит под залог автомобиля остается одним из самых быстрых способов привлечения финансирования для компаний разных масштабов. Среди главных преимуществ такого решения:

• гибкость в выборе суммы — например, Solva позволяет получить от 200 тыс. до 20 млн тенге для решения различных задач;
• длительный срок кредитования — договор можно оформить на период от 12 до 60 месяцев, что позволяет спланировать максимально комфортный график платежей;
• сохранение права вождения — автомобиль остается у предпринимателя, поэтому транспортное средство можно продолжать использовать как для рабочих, так и для личных целей; 
• быстрое оформление — подать заявку на получение кредита можно онлайн, это существенно экономит время и силы;
• оперативное зачисление средств — деньги поступают на счет в течение одного банковского дня после подписания договора.

Также стоит отметить, что в Solva разрешено досрочное погашение без штрафов. Это удобно, если свободная сумма появилась до завершения установленного срока.

Как сделать кредит под залог авто эффективным: советы экспертов

Чтобы использование финансового инструмента было максимально грамотным, стоит учитывать несколько нюансов. Во-первых, оцените реальные потребности своей компании. Не стоит брать «все, что дают» — лучше остановиться на сумме, которой будет достаточно для целевых задач, чтобы не создавать лишнюю нагрузку на бюджет.

Во-вторых, подумайте об оптимальном сроке кредитования. Чем дольше этот период, тем ниже ежемесячная нагрузка, но общий платеж может вырасти. Также помните, что сумма зависит от состояния авто, года выпуска и его рыночной стоимости.

Чтобы узнать больше об условиях или подать заявку, переходите на сайте компании Solva — там вы найдете больше актуальной информации и контакты для связи.

The post Кредит под залог авто: особенности и преимущества для бизнеса appeared first on Ekonomist.

Наш регион активно возвращает себе географические преимущества, превращая логистику в инструмент устойчивого развития. Об этом на прошедшей Неделе 80-й Генеральной Ассамблеи ООН говорил Чынгыз АЛКАНОВ, глава группы компаний “Alkanov”, создатель ряда успешных проектов в сфере логистики и управления недвижимостью в Кыргызстане. Он выступил с речью на панельной сессии «Центральная Азия как новый Шёлковый путь к устойчивому развитию», организованной Хабом Глобального договора ООН.

The post Центральная Азия — логистический хаб будущего appeared first on Ekonomist.

Традиционно наибольшее внимание уделяется Казахстану и Узбекистану как наиболее открытым и диверсифицированным экономикам региона. Однако Туркменистан, придерживающийся политики постоянного нейтралитета, постепенно выходит на переднийыы план как фактор стабильности и инвестиционной связности Центральной Азии.

Рассматривая Туркменистан в контексте региональной интеграции, необходимо сфокусироваться на трёх направлениях:

1. Энергетический и транзитный потенциал как основа экономической кооперации.
2. Привлечение иностранных инвестиций и диверсификация экономики.
3. Подготовка к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО) как стратегический шаг для включения в мировую экономику.

Геополитическое положение и нейтралитет: вызов или преимущество?

Туркменистан с 1995 года обладает признанным ООН статусом постоянного нейтралитета. Для многих наблюдателей это означало самоизоляцию страны от глобальных альянсов. Однако за тридцать лет стало очевидно, что нейтралитет дал Туркменистану редкое преимущество: страна сохранила политическую устойчивость и минимизировала вовлечение в региональные конфликты.

Для иностранных инвесторов это равносильно гарантии предсказуемости. Туркменистан не втянут в противостояния крупных держав, что делает его удобным пространством для долгосрочных инвестиционных проектов.

Энергетика: главный актив и вызов

Туркменистан располагает одними из крупнейших в мире запасов газа (четвёртое место в мире, около 13 трлн куб. м). Газ — это одновременно и основа благосостояния, и главная уязвимость страны.

Основные направления газовой дипломатии

• Китай: с 2009 года Туркменистан является основным поставщиком газа по газопроводу «Центральная Азия – Китай». Ежегодные объёмы достигают 30–35 млрд куб. м, что сделало Поднебесную главным внешнеэкономическим партнёром Ашхабада.
• Иран: через газопроводы Корпедже – Курдкуй и Довлетабад – Серахс Туркменистан поставляет газ в северные регионы Ирана, обеспечивая баланс отношений.
• TAPI: проект Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия остаётся амбициозной, но пока нереализованной инициативой. Его успешное завершение способно коренным образом изменить энергетическую карту региона.
• Европа (Транскаспийский газопровод): в случае реализации проект откроет прямой доступ туркменского газа к рынкам ЕС.

Инвестиционный аспект

Для инвесторов энергетика остаётся ключевым сектором. Но, чтобы интегрироваться в мировую экономику, Туркменистану важно не только экспортировать газ, но и развивать переработку и нефтехимию, создавая продукты с высокой добавленной стоимостью.

Транспорт и логистика: Туркменистан как транзитный хаб

Географическое положение страны превращает её в естественный мост между Центральной Азией, Каспием, Ближним Востоком и Южной Азией.

• Коридор Север–Юг: железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран обеспечивает выход в порты Персидского залива.
• Каспийский маршрут: порт Туркменбаши становится частью Транскаспийского международного транспортного коридора.
• Один пояс — один путь: Ашхабад осторожно вовлекается в китайскую инициативу, стремясь диверсифицировать внешнеэкономические связи.

В 2014 году была запущена железнодорожная линия Казахстан – Туркменистан – Иран, которая впервые соединила Центральную Азию с Персидским заливом. Этот проект стал символом того, как инфраструктурная связка может превратить «замкнутые» экономики региона в участников глобальной торговли. Для Туркменистана это не просто дорога, а инструмент выхода на глобальные рынки.

Водные и экологические проекты

В условиях изменения климата вода становится ключевым фактором стабильности в ЦА. Туркменистан с его пустынным климатом и Каракумским каналом играет особую роль в управлении водными ресурсами.

Инвестиции в системы капельного орошения, опреснение воды и экологические проекты в Каспии могут превратить страну в лидера «зелёной повестки» Центральной Азии.

Turkmenistan Investment Forum: продвижение инвестиционного видения

Знаковым инструментом в продвижении нового курса на открытую экономику стал Turkmenistan Investment Forum — ключевая международная платформа, организованная Министерством финансов и экономики, Министерством иностранных дел и хозяйственным обществом «Turkmen Congress». Форум собирает представителей иностранных компаний, международных финансовых институтов и региональных партнёров, предлагая им прямой доступ к инвестиционным возможностям Туркменистана.

Форум стал важным индикатором готовности Ашхабада к диалогу с глобальными инвесторами. На нём презентуются проекты в сфере газохимии, текстиля, сельского хозяйства, транспорта, туризма и IT. Именно в ходе этих встреч страна четко обозначила стратегию диверсификации экономики и выразила готовность двигаться к стандартам ВТО. Для международного бизнеса это сигнал, что Туркменистан переходит к более глобальной модели развития и формирует институциональные условия для долгосрочного партнёрства.

ВТО: стратегическая цель Туркменистана

Вступление во Всемирную торговую организацию станет переломным моментом для Туркменистана и всего региона.

Значение членства в ВТО

1. Прозрачность и доверие: приведение национального законодательства к международным нормам создаст доверие инвесторов.
2. Рост торговли: снижение барьеров позволит увеличить экспорт и импорт.
3. Приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ): сигнал миру о том, что Туркменистан готов к открытому рынку.
4. Региональный эффект: участие Ашхабада в ВТО укрепит переговорные позиции всей Центральной Азии.

Основные вызовы

• необходимость реформ тарифной и субсидийной политики;
• прозрачность госзакупок и статистики;
• либерализация отдельных секторов экономики.

Опыт соседнего Кыргызстана, вступившего в ВТО в 1998 году, показал, что даже небольшая экономика может извлечь выгоду от интеграции в глобальную торговую систему. Кыргызстан получил доступ к международным рынкам, однако столкнулся и с трудностями: рост конкуренции и давление на местных производителей. Этот урок важен для Туркменистана: вступление в ВТО принесёт не только выгоды, но и серьёзные вызовы, требующие институциональной готовности.

Роль частного сектора

Подготовка к вступлению в ВТО невозможна без вовлечения национального бизнеса. Здесь ключевую роль играет Союз промышленников и предпринимателей Туркменистана (СППТ) — крупнейшее объединение частного сектора страны.

СППТ выполняет несколько функций:

• платформа диалога между государством и бизнесом в рамках реформ;
• экспертный центр по вопросам барьеров торговли и инвестиций;
• механизм вовлечения МСБ в глобальные цепочки поставок.

Для иностранных инвесторов это сигнал, что Туркменистан движется к созданию институциональной среды, где бизнес имеет голос и участвует в формировании правил.

Новые инвестиционные направления

Помимо энергетики и транзита, Туркменистан формирует новые ниши:

1. Агропромышленный комплекс — модернизация хлопководства, зернового производства, экспорт фруктов и овощей.
2. Промышленность — газохимия, удобрения, стройматериалы.
3. Туризм — Каспийское побережье, объекты ЮНЕСКО (Мерв, Куня-Ургенч).
4. ИТ и финтех — цифровизация госуслуг, электронная коммерция.

Эти сферы способны привлечь глобальных инвесторов и диверсифицировать экономику.

Риски и вызовы

• политическая закрытость и слабая институциональная база;
• зависимость от цен на газ;
• недостаточное развитие малого бизнеса;
• медленные реформы.

Однако именно движение к ВТО и постепенное вовлечение частного сектора создают стимулы для трансформации.

Прогноз до 2035 года

1. Энергетический центр: сохранение лидирующей роли в газе и развитие ВИЭ.
2. Транзитный хаб: интеграция в коридоры Север–Юг и Восток–Запад.
3. Инвестиционный магнит: членство в ВТО и СЭЗ привлекут международные корпорации.
4. Экологический лидер: проекты по воде и климату объединят регион.
5. Культурный интегратор: мягкая сила Туркменистана усилит общую идентичность ЦА.

Туркменистан стоит на пороге серьёзных изменений. Сохраняя нейтралитет и независимость, страна постепенно трансформируется в катализатор интеграции Центральной Азии.

Будущее региона зависит от способности стран привлекать инвестиции, диверсифицировать экономику и быть активным членом ВТО и международной торговли. Эти шаги не только укрепят позиции Ашхабада, но и внесут вклад в формирование устойчивой и конкурентоспособной Центральной Азии.

Если Казахстан и Узбекистан выступают локомотивами реформ, то Туркменистан способен стать балансирующим звеном, соединяющим регион с глобальной экономикой за счет стабильной и диверсифицированной экономики, и ответственного частного сектора. В этом заключается его уникальная миссия на ближайшие десятилетия.

The post Туркменистан и региональная интеграция в Центральной Азии appeared first on Ekonomist.

Позитивно то, что 16% мирового населения, то есть 1,2 млрд человек, сейчас в возрасте от 15 до 24 лет. Многим из них трудно найти работу, особенно в развивающихся странах. Например, в Африке люди моложе 25 лет составляют около 60% населения, при этом безработной является примерно треть африканцев в возрасте от 15 до 35 лет.

И всё же молодые люди в развивающихся странах продолжают бежать из сельской местности. Они стремятся найти лучше оплачиваемую работу с более высоким статусом – в городах или в других странах. Из-за этих миграционных тенденций уже несколько десятилетий продолжается глобальный спад численности молодёжи, которая работает в аграрном секторе и живёт в деревнях.

В Кении за минувшие десятилетия аграрная занятость молодёжи резко снизилась: с 58,9% в 1990 году до 28,5% в 2020 году. В Европе численность сельской молодежи (в возрасте 15-24 лет) сократилась на 1,7 млн человек в период с 2013 по 2019 год: в 2025 году только 12% ферм на континенте управлялись людьми моложе 40 лет. В Юго-Восточной Азии в 2020 году сельская молодёжь составляла лишь около 7% от общей численности населения, снизившись с 16% в 1950 году. В Японии только 11% фермеров моложе 50 лет. А в Латинской Америке прогнозируется, что к 2030 году 1,2 млн молодых людей уйдут с работы на фермах.

Привлечение новых поколений к работе в сельском хозяйстве требует смены парадигмы в нашем восприятии этой отрасли. Её надо представить так, чтобы она стала не последним, а первым выбором для молодёжи – передовым рубежом экономического развития с привлекательными возможностями трудоустройства во всей производственной цепочке. Сельское хозяйство – это не только выращивание продовольственного сырья; оно создаёт рабочие места в пищевой промышленности, а также в транспортировке, розничной торговле и других смежных отраслях.

Помимо влияния на занятость, процветающий аграрный сектор способствует повышению общего благосостояния. В странах с низкими доходами рост в аграрном секторе снижает уровень бедности в 2-3 раза эффективнее, чем рост в других отраслях, при этом повышение аграрной производительности крайне важно для улучшения питания и укрепления продовольственной безопасности.

Тем не менее эта отрасль страдает от проблемы восприятия. Молодые люди склонны считать сельское хозяйство грязным, низкотехнологичным, низкооплачиваемым и не имеющим высокого статуса. Это противоположность «современной работе». Если власти всерьёз хотят привлечь молодежь в сельское хозяйство, им надо говорить о его прибыльности, охвате и масштабах. А чтобы аргументы стали убедительными, потребуются меры, направленные на устранение обоснованных сомнений, которые влияют на отношение молодёжи к сельскому хозяйству. Речь идёт о реформе систем землепользования, обязательном повышении зарплат, поддержке предпринимательства.

Слишком часто государственная политика сосредоточена на малодоходных видах аграрной деятельности, которые не предполагают финансовой стабильности и карьерного роста. Надо подталкивать молодёжь не к выращиванию урожаев или разведению животных, а к быстро растущей категории нефермерских рабочих мест, которые связаны с урбанизацией, техническим прогрессом, повышением спроса на продукты местного производства. Сюда относится переработка, упаковка, хранение и дистрибуция продовольствия (например, на городских фермерских рынках). Например, в Гане ведущий кооператив мелких производителей какао, Kuapa Kokoo, инвестирует в отечественные перерабатывающие мощности для повышения доходов производителей и работников.

В дельте Меконга (одном из важнейших аграрных районов Азии, который часто называют «рисовой чашей» Вьетнама) мало кто из молодёжи хочет работать на полях. Молодые люди видят своё будущее в сфере аграрных услуг, в распространении знаний, в исследованиях, а также в агробизнесе. Агротехнологические стартапы уже начали менять производственные цепочки во Вьетнаме, помогая мелким фермерам и кооперативам получить доступ к финансированию и экспортным рынкам.

Цифровые решения очень важны для обеспечения устойчивости (в том числе экологической) мелких производителей и для расширения отрасли. В Хорватии специальное ПО для коротких производственных цепочек помогает автоматизировать доставку, получение и бухгалтерский учёт, позволяя мелким фермерам сосредоточиться на выращивании аграрной продукции. В Колумбии недорогое приложение для смартфонов помогает производителям цитрусовых повысить качество урожая и получить доступ к рынкам, связывая их с агрономами и покупателями. В Африке, где на долю переработки и логистики уже приходится 40% цепочек «ферма – рынок», появилось много успешных платформ, которые связывают фермеров и с техникой, и с покупателями.

Продолжение этой экспансии создаст лучше оплачиваемую, квалифицированную занятость для молодёжи в сельских и городских районах. Это будет мощный сигнал: сельское хозяйство не ограничивается обработкой почвы. Но нужно, чтобы власти обеспечили молодое поколение ресурсами и навыками (цифровыми и иными) для модернизации сельского хозяйства и создания устойчивого, инновационного агробизнеса. Пора признать, что нужно привлекать молодёжь в сельское хозяйство и в продовольственные системы – чтобы создать достойные рабочие места и (в более фундаментальном смысле) накормить мир.

Максимо Тореро — главный экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединённых Наций.

The post Как привлечь молодёжь в сельское хозяйство appeared first on Ekonomist.

• Зацикленность на рисках, связанных с Китаем, может привести к тому, что инвесторы упустят обширные возможности роста в ключевых отраслях.
• Китайское правительство снова делает ставку на поддержку частного сектора для достижения необходимого стране экономического роста.
• Несмотря на неизбежные геополитические напряжённости, китайские компании, лидеры мирового роста, формируют прорывные тенденции будущего.

Любые инвестиционные стратегии сопряжены с потенциальной прибылью и убытками, ваш или клиентский капитал может оказаться под угрозой.

Жёсткие локдауны, усиление регулирования и проблемы на рынке недвижимости усилили опасения относительно направления перемен во второй по величине экономике мира.

Вопросы остаются о том, какова роль китайского государства, как продвигаются экономические реформы, и насколько серьёзно страна бросает вызов текущему геополитическому порядку. Всё это усугубляет фактор страха.

Но перемены и потрясения приносят не только риски, но и возможности. Последние легко упустить из виду, особенно тем, кто делает обобщённые выводы на фоне краткосрочной рыночной турбулентности.

Картина может быть искажена множеством факторов, больше связанными с политикой, восприятием и настроениями, чем с реальными экономическими показателями.

Посмотрите на это с другой стороны. Китай доказал, что способен на гораздо большую инновационность, чем многие полагали. Размер его рынков и масштаб амбиций дают ему колоссальные преимущества, а сочетание предприимчивой деловой культуры и смелой политики, проводимой сверху вниз, способствует появлению целого ряда компаний мирового уровня.

Если добавить к этому низкие оценки активов, слабую корреляцию с глобальными фондовыми рынками и рыночные неэффективности, создающие пространство для получения альфа-коэфициента, фундаментальные показатели Китая продолжают вызывать интерес. Вопрос заключается в том, стоит ли страх перед вызовами, с которыми сталкивается Китай, уравновешивать страхом упустить долгосрочные возможности, которые он предлагает(FOMO)?

Что произошло до сих пор

На фоне замедления роста, усиления политических рисков и вероятного продолжения геополитических напряжённостей, соотношение риска и доходности инвестиций в Китае значительно изменилось за последние годы.

Но ни одна другая страна не демонстрирует столь радикальные перемены в таких масштабах. Ведущие мировые компании, формирующие эти перемены, дают представление о том, как будет выглядеть будущее.

Причины, по которым стоит внимательно следить за Китаем, заслуживают повторения:

• Занимая второе место в мировой экономике, Китай внёс больший вклад в глобальный рост за последнее десятилетие, чем все страны G7 вместе взятые.
• Фондовые рынки Китая — вторые по величине в мире. На них зарегистрировано более 6 000 компаний, при этом почти 3 000 новых компаний появились на индексах A-акций за последние 10 лет.
• Согласно данным Австралийского института стратегической политики, Китай занимает лидирующие позиции в 37 из 44 критически важных технологических отраслей, включая робототехнику, энергетику, экологию, передовые материалы и ключевые квантовые технологии.
• В Китае больше базовых станций 5G, чем во всём остальном мире вместе взятом, а число пользователей 5G превышает 60% от общего мирового.
• Несмотря на высокую углеродоёмкость, Китай обладает большей мощностью в области возобновляемых источников энергии, чем следующие за ним семь стран вместе взятые. Он лидирует в глобальных цепочках поставок электромобилей (EV), солнечной и ветровой энергетики, а также прокладывает путь к эффективному использованию энергии с помощью стремительно развивающейся цифровой инфраструктуры «умных городов».

Список достижений Китая можно продолжать. И всё же его стремительный рост в глобальной экономике и политике не получил аналогичного отражения в интересе инвесторов.

Так чего же они боятся?

Замедление темпов

После самого быстрого и масштабного экономического преобразования в мировой истории в Китае происходит неизбежная смена курса. С 1978 года ВВП страны рос в среднем более чем на 9% в год. Неудивительно, что этот рост начал замедляться. Инвестиционная модель роста сталкивается с всё более серьёзными вызовами — со стороны экономических, социальных и экологических дисбалансов, сопутствовавших подъёму.

Прежний способ решения экономических проблем заключался в увеличении инвестиционных расходов. Но сегодня именно чрезмерные инвестиции и стали источником проблем. Китайскому руководству предстоит найти новые двигатели роста, одновременно справляясь с негативным наследием старой модели. В первую очередь нужно стимулировать внутреннее потребление — пожалуй, самую сложную задачу, стоящую перед нынешним режимом.

Для плавного перехода необходимы серьёзные структурные и институциональные реформы. Но они сопряжены с политическими трудностями. Недавняя картина во многом искажена последствиями пандемии COVID-19, однако экономика Китая также замедляется на фоне снижения темпов роста трудовых ресурсов, уменьшающейся отдачи от инвестиций и замедления роста производительности.

В 2023 году отсутствие потребительской уверенности, слабые траты частного сектора и проблемы на внутреннем рынке недвижимости, наложившись на ухудшение внешнеэкономической конъюнктуры, не оправдали ожиданий тех, кто ориентируется на краткосрочные показатели ВВП. В такой обстановке и на фоне преобладающего пессимизма трудно определить, где циклические, а где структурные изменения.

Теперь, когда бывший экспортный гигант всё больше сосредотачивается на внутреннем рынке, динамика внутренней экономики становится ключевой для следующего этапа его развития. Это важный сдвиг. Однако рост акцента на национальную безопасность и курс на самодостаточность подпитывают представление о всё более конфронтационном характере отношений с основным глобальным соперником.

В то же время этот поворот даёт мощный импульс государственной поддержке передовых отраслей, таких как полупроводники, искусственный интеллект (ИИ) и «зелёные» технологии, сфер, критически важных для решения глобальных задач будущих десятилетий.

Не отвлекайтесь

Доходность китайского фондового рынка исторически слабо коррелирует с динамикой ВВП страны. Сосредоточенность на общей макрокартине может отвлечь инвесторов от конкретных факторов, которые действительно влияют на компании и инвестиционные доходы в долгосрочной перспективе.

Мы считаем, что для получения устойчивой прибыли от капитала необходимо инвестировать в прорывные и долгосрочные тренды, которые разворачиваются на протяжении лет или десятилетий, а не пытаться обыгрывать других управляющих фондами, играя на колебаниях котировок в течение месяцев или кварталов.

К счастью, в Китае существует множество компаний, задействованных в структурных темах долгосрочного роста, во многом независимых от общего состояния макроэкономики.

Возьмём, к примеру, искусственный интеллект. По прогнозу одного аналитического центра, к 2030 году он будет составлять 26% ВВП Китая (в 2022 году — 0,4%). Обширный доступ к данным и находчивость китайских компаний дают стране сильные позиции для того, чтобы извлечь выгоду из потенциала ИИ в сфере бизнеса.

Китай уже стал крупнейшим в мире производителем промышленных роботов. В полупроводниковой отрасли он выпускает в 30 раз больше чипов, чем 20 лет назад. Мы также наблюдаем впечатляющий прогресс в таких областях, как умное производство, промышленный интернет и «умные» города.

Именно такие отрасли позволяют стране сохранять глобальную конкурентоспособность и повышать уровень самодостаточности. Их развитие продолжается практически независимо от макроэкономических перемен. Именно это по-прежнему вдохновляет нас.

Очевидно одно: по мере того как совокупные темпы роста возвращаются к более нормальным уровням, инвесторам придётся внимательнее разбираться в различиях между провинциями, темами, секторами и отдельными компаниями внутри Китая. Активное управление приобретает всё большее значение.

Фондовые индексы Китая выделяются разрывом между ростом ВВП и доходностью акций.

Роль регулирования

Восприятие усиления регулирования в Китае как попытки узурпации власти над частным бизнесом сыграло свою роль в ухудшении отношения иностранных инвесторов. Однако для Пекина модель смешанной экономики с центром в государстве позволяет избежать периодических кризисов, характерных для обществ, где доминирует капитал, и обеспечивает устойчивый рост и социальную стабильность.

Тем временем опасения, что недавно назначенное Политбюро ознаменует сдвиг влево, пока не подтвердились. За последние месяцы произошёл перелом в отношениях государства с предпринимателями. Консалтинговая компания Trivium China даже назвала это «самой целенаправленной попыткой Пекина поддержать частный сектор за всю историю».

Это совпадает с нашей собственной оценкой, основанной на беседах с основателями компаний. Они указывают на прошедший в октябре съезд партии и назначение Ли Цяна на пост премьер-министра как на знаки улучшения реализации политики, а также большей ясности и предсказуемости в сфере регулирования.

Несмотря на геополитическую напряжённость, не стоит забывать, что экономическое процветание остаётся залогом легитимности Коммунистической партии Китая, а частный сектор играет в этом ключевую роль. Почему? Потому что на него приходится 60% ВВП, 70% технологических инноваций и 80% занятости в городах.

Пока неопределённость в регулировании создавала непростую обстановку, и восстановление доверия бизнеса и потребителей займёт время, баланс между инновациями и контролем постепенно восстанавливается. Прошедшие годы, скорее всего, были не структурным переломом, а жёстким циклическим спадом.

И государство, и рынок имеют решающее значение для долгосрочного развития Китая. Однако из-за уникального устройства китайской системы между ними время от времени возникает дисбаланс. Следует ожидать периодов волатильности по мере того, как регулирующие нормы будут адаптироваться. Но можно также рассчитывать на сохранение прагматизма и готовность отступать от мер, не соответствующих долгосрочным целям Китая.

Частные новаторы

Возможности расцветают там, где директивное планирование сверху совпадает с инновациями снизу, особенно в такой огромной экономике, как китайская. Будь то цифровизация, автоматизация, климатические решения или иные направления, Китай выпускает всё больше компаний, занимающих лидирующие позиции в мире.

Чтобы достичь цели Си Цзиньпина о «умеренно высоком ВВП на душу населения к 2035 году», экономике необходимо расти до 4,5% в год. Этого невозможно добиться при сокращающемся населении и отсутствии инноваций. А государственные предприятия, как известно, не славятся креативностью.

При всех вызовах и разочарованиях последних лет, продуманная государственная политика создала целые области, вызывающие энтузиазм. Возобновляемая энергетика и есть одна из них. Поскольку Китай является нетто-импортёром нефти и газа, вопросы национальной безопасности стимулируют крупные инвестиции в «зелёную» энергетику. Декарбонизация — это стратегическая возможность Китая достичь полного промышленного и технологического лидерства.

Электромобили стали приоритетом ещё в пятилетнем плане 2001 года. Сегодня Китай явялется мировым лидером. Глава Ford Джим Фарли называет это «новым мировым порядком»: в прошлом году в Китае было продано 6,8 миллиона электромобилей. Это более 60% от общего мирового объёма и в разы превышает 980 тысяч, проданных в США. Если прогнозы китайского автопроизводителя BYD сбудутся, и через пять лет на электромобили будет приходиться 90% всех новых продаж в стране, то Китай станет первой крупной экономикой, полностью перешедшей на электротранспорт.

Темпы изменений действительно пугающие. В 1990 году в Китае было всего 5 миллионов автомобилей. Сегодня их количество составляет 320 миллионов, и почти половина всех электромобилей в мире приходится на Китай. Инвесторы должны задать себе вопрос: могут ли они позволить себе игнорировать технологический сдвиг, который китайские компании возглавляют в ключевых отраслях будущего.

Геополитика встречается с экономикой

Хотя перемены в Китае открывают инвесторам возможности на уровне отдельных компаний, обсуждение экономических основ порой заглушается громкими геополитическими дебатами. Отношения между США и Китаем остаются критически важными, сложными и способными оказывать масштабное влияние на протяжении следующих десятилетий.

На данный момент именно китайские компании сильнее всего пострадали от геополитических опасений. Однако более глубокое «разъединение» Востока и Запада может иметь куда более широкие последствия для глобальных инвестиционных портфелей. Любое отчуждение, которое разрушит мировые цепочки поставок, вероятнее всего, приведёт к взаимной стагфляции. Ускоренное глобальное потепление стало бы ещё одним очевидным последствием, учитывая лидирующую роль Китая в чистой энергетике. Тайвань остаётся потенциальной точкой напряжённости, но у обеих сторон есть серьёзные причины сдерживать эскалацию.

Часть этих напряжений вызвана новой, основанной на экономическом росте, уверенностью Китая в себе. Ожидания, что развитие неизбежно приведёт к демократии, давно ушли в прошлое, однако ошибочные аналогии между Китаем и другими странами продолжают существовать.

Экономику Китая невозможно сравнивать с другими. Последние сорок лет роста — беспрецедентное явление в истории человечества. Сейчас стране предстоит примирить противоречивые цели: доступ к глобальным рынкам и одновременно сдерживание разрушительных последствий свободной конкуренции внутри уникальной системы. Политика Си Цзиньпина по «общему процветанию» будет реализовываться по-китайски с использованием преимуществ рыночного капитализма, но с попыткой смягчить его излишества и неравенство.

В последнее время мы наблюдаем готовность правительства пожертвовать высокими темпами роста ради устойчивого развития. Усиление регулирования вновь сместило маятник в сторону большего государственного контроля. В частном секторе это выражается в сдерживании компаний, становящихся слишком крупными, прибыльными или доминирующими на рынке — всё ради предотвращения неравенства и нестабильности. Это, в свою очередь, затрудняет оценку долгосрочных перспектив ряда компаний.

Однако вмешательство государства направлено также на поддержку отраслей, имеющих решающее значение для будущего роста, благосостояния и стабильности. Несмотря на недавний поворот в сторону государственного сектора, замедляющаяся экономика будет лишь напоминать партии о важности инновационного частного бизнеса для достижения политических целей. Пересмотр курса в пользу поддержки частных компаний является благоприятным сигналом для бизнеса, ранее попавшего под удар регулирующих органов.

Китай также доказал, что авторитарные системы способны к инновациям. Китайские школьники воспринимают надпись «Сделано в Китае» через призму того, как изобретение их страной компаса, бумаги, пороха преобразовало навигацию, коммуникации и военное дело. Сегодня многие китайцы считают, что достижения в борьбе с бедностью, масштабные инфраструктурные проекты и рост технологического лидерства стали возможны благодаря, а не вопреки, авторитарному управлению. Между тем, идея «национального возрождения» способствует более уверенному проявлению Китая на мировой арене.

Китай в мире

Несмотря на западную точку зрения на геополитические вызовы Китая, мы должны признать, что КНР не движется к политико-экономической модели, аналогичной западной. Это означает, что для правительств стран Африки, Центральной Азии, Латинской Америки и Ближнего Востока подъем Китая дает им альтернативу ассимиляции с Западом или самодостаточной изоляции.

Страны, нуждающиеся в инвестициях, технологиях и доступе к рынкам, не всегда хотят перенимать западные ценности. Поэтому в грядущие десятилетия мы будем наблюдать, как более уверенный в себе Китай будет выходить на международную арену и оказывать влияние на глобальную систему. Это может быть участие в урегулировании на Ближнем Востоке, переход к расчётам за нефть в юанях, визит президента Бразилии Лулы в Китай с акцентом на сближение, или же напористый тон конференции БРИКС в ЮАР — всё это знаки меняющейся роли Китая в мире.

Многие комментаторы пытаются изобразить эти новые глобальные процессы в чёрно-белых тонах, но такое упрощение способно отвлечь инвесторов от оценки конкретных возможностей, существующих в реальном, сложном и многослойном мире, в котором работают китайские компании и инвестиционные управляющие.

Взгляд в будущее

На фоне всей этой неопределённости важно понимать, что перемены и потрясения — это ключевые источники возможностей. Только Китай демонстрирует столь масштабные и радикальные изменения. Он уже взрастил выдающиеся компании, которые позволяют заглянуть в будущее. Мы не можем игнорировать то, что они показывают, как пишет моя коллега Цянь Чжан в статье «Беседы в Шанхае: возможности на рынке A-акций».

Да, у Китая есть долгосрочные вызовы: сокращающееся население не способствует росту. Идея Си Цзиньпина об «общем процветании» требует перераспределения богатства для достижения большей справедливости. Регулирование будет то усиливаться, то ослабевать. Законные опасения по поводу роли государства, равно как и широкой геополитической обстановки, вряд ли исчезнут. Макроэкономическая повестка будет продолжать доминировать в краткосрочных новостях.

Тем временем силы, высвобождаемые технологическими инновациями, будут только нарастать. Стоимость возобновляемой энергии будет снижаться, химия аккумуляторов будет совершенствоваться, фабрики будут становиться более автоматизированными, а молодёжь поколения Z будет главной потребительской группой. И во всех этих сферах Китай всё чаще даёт нам представление о будущем.

Долгосрочные инвесторы предпочитают смотреть в будущее, где расширяющаяся глобальная роль Китая уже практически неизбежна. Балансировать между страхом и FOMO (страхом упустить) нужно, начиная с глубокого понимания целей, к которым стремится Китай. Осторожность перед лицом непредсказуемых изменений в поднимающейся державе понятна, но она не должна мешать нам увидеть те возможности, которые мы можем упустить, если позволим страху взять верх.

Краткий обзор: инвестиционный кейс Китая

Смотреть за пределы страха на фундаментальные основы

Вторая экономика мира

Китай — вторая по величине экономика мира, обладающая вторым по объему фондовым рынком и инвестиционной вселенной более чем из 6 000 компаний.

Преимущества диверсификации

Низкая корреляция китайского рынка с глобальными акциями обеспечивает значительные возможности для диверсификации и может улучшить соотношение риск/доходность портфеля.

Инкубатор «единорогов»

Китай занимает второе место после США по количеству компаний-«единорогов» с оценкой выше $1 млрд, а компания ByteDance — крупнейший «единорог» в мире.

Прогноз по росту

Среди всех компаний из индекса MSCI ACWI, у которых ожидается рост выручки на 20% в год в течение следующих трёх лет, 40% принадлежат Китаю.

Гигант потребления

К 2030 году общий объём потребления в Китае, как ожидается, достигнет $17 трлн, по сравнению с $9 трлн в 2019 году и $2,8 трлн в 2009 году. Огромный рынок означиает огромные возможности.

Недооценённые активы

Хотя на долю Китая приходится пятая часть мирового ВВП, его компании недостаточно представлены в портфелях и недооценены. В индексе MSCI ACWI на одну Apple приходится больше доли, чем на весь Китай. Иностранным инвесторам принадлежит лишь 5% китайского рынка A-акций.

Неиспользованный потенциал альфа-коэффициента

Это создаёт пространство для значительного роста альфа-коэффициента. Китайский корпоративный сектор мало исследован, характеризуется ограниченным уровнем раскрытия информации и искажается высоким числом краткосрочных розничных инвесторов.

Центр инноваций

Китай — мировой лидер в ключевых секторах, включая шесть из десяти крупнейших производителей батарей для электромобилей. Он производит 70% солнечных пластин и располагает большим числом базовых станций 5G, чем остальной мир вместе взятый.

***

Факторы риска

Выраженные мнения не следует рассматривать как инвестиционные советы или рекомендации по покупке, продаже или удержанию конкретных активов. Они отражают субъективную точку зрения и не являются утверждением фактов, а также не должны служить основой для принятия инвестиционных решений. Данный материал был подготовлен и утверждён в ноябре 2023 года и впоследствии не обновлялся. Он отражает точку зрения на момент написания и может не соответствовать текущему видению.

Этот материал содержит информацию об инвестициях, которая не является независимым исследованием. Соответственно, он не подпадает под защиту, предусмотренную для независимых исследований, и классифицируется как рекламный материал в соответствии со статьёй 68 Закона о финансовых услугах (FinSA). Компания Baillie Gifford и её сотрудники могли совершать сделки с упомянутыми инвестициями.

Вся информация предоставлена компанией Baillie Gifford & Co и является актуальной, если не указано иное.

Использованные изображения служат исключительно в иллюстративных целях.

Важная информация

Baillie Gifford & Co и Baillie Gifford & Co Limited имеют разрешение и находятся под регулированием Управления по финансовому регулированию и надзору (Financial Conduct Authority, FCA). Baillie Gifford & Co Limited является уполномоченным корпоративным директором фондов OEICs.

Baillie Gifford Overseas Limited предоставляет услуги по управлению инвестициями и инвестиционному консультированию только профессиональным/институциональным клиентам за пределами Великобритании. Baillie Gifford Overseas Limited полностью принадлежит Baillie Gifford & Co. Baillie Gifford & Co и Baillie GiffordOverseas Limited имеют разрешение и регулируются FCA в Великобритании.

Лица, проживающие или имеющие налоговое резидентство за пределами Великобритании, должны проконсультироваться со своими профессиональными консультантами, чтобы определить, необходимы ли им какие-либо государственные или иные разрешения для осуществления инвестиций, а также обратиться к налоговым консультантам за советом, соответствующим их индивидуальной ситуации.

The post Китай: страх или FOMO (страх упущенной выгоды)? appeared first on Ekonomist.

«Сезон TLTS длился с апреля по сентябрь, и за это время мы стали свидетелями множества ярких и захватывающих матчей. В финал пробились лишь 16 пар, среди которых есть и новые участники, что говорит о постоянном росте и развитии нашей лиги. С каждым годом интерес к TLTS растёт: увеличивается число игроков, спонсоров и партнёров, а объединяющей силой для всех остаётся любовь к теннису. Наша лига — это как одна большая семья, где каждый получает поддержку, ощущает азарт спортивного соперничества и стремление к победе», — отметил основатель лиги TLTS Серик Толбасы.

Однодневный формат придал турниру особую интенсивность. Перерывы были минимальными, времени на восстановление почти не оставалось. Игроки выходили на корт снова и снова, проверяя предел своих возможностей. Одни теряли преимущество в ходе матча, другие сталкивались с трудностями командной координации, а третьим приходилось продолжать борьбу, несмотря на усталость и давление. В финал выходили лишь те, кто умел сохранять концентрацию и действовать стратегически. Эмоции били через край: одна из пар не выдержала давления и была снята за неспортивное поведение. Этот эпизод ярко показал, насколько высок был градус борьбы. Ведь все участники выходили на корт за победой.

В финальном матче  встретились пары Роман Кузнецов и Денис Старостенко против Жана Бениаминова и Тимура Нурамбекова. В течение сезона они встречались дважды, и оба раза сильнее оказывались Жан и Тимур. Но на этот раз все изменилось.

Победителями  TS CUP 2025 стали Роман Кузнецов и Денис Старостенко.

«Сначала было тяжело, давление чувствовалось, ведь соперники раньше дважды нас обыгрывали. Но в какой-то момент мы вошли в ритм и переломили ход игры. Это один из сильнейших матчей в моей жизни», — признался Роман Кузнецов.

После матча Жан Бениаминов признался: «Перед финалом мы потратили много сил в игре с сильными соперниками Фархадом Достановым и Айдаром Мажановым. Возможно, не хватило времени на восстановление. Мы рады за Рому и Дениса — они сыграли достойно».

Итоговый турнира TS CUP 2025 доказал: Алматы продолжает оставаться центром теннисной жизни. И наблюдая за матчами, понимаешь главное: теннис в TLTS — это история о людях, которые не умеют сдаваться. Значит, в следующем году нас ждут новые яркие игры и блестящие победы.

 Чемпионы TS CUP 2025:

 Кузнецов  Роман – Старостенко Денис

 Серебряные призёры:

 Бениаминов  Жан – Нурамбеков Тимур

Полуфиналисты:

• Достанов Фархат – Мажанов Айдар
• Сулайманов Арманжан – Жансеитов Мухтар

 Четверть финалисты:

• Урдашев Кайрат – Мужуков Тимур
• Хакимов Алмаз – Ибрагимов Саид
• Чакенов Жалгас – Тулепбергенов Ринат
• Мушекбаев Адиль – Ким Лев

Оргкомитет TLTS выражает большую благодарность спонсорам и партнерам, благодаря которым турнир стал по-настоящему ярким событием:

Platinum sponsors: M.Manzoni & Morante Milano

Gold sponsor: Жигули Барное

Medical partner: Mediker

Media: Капитал, Mustafin Magazine, Love Radio, Курсив, Бизнес ФМ, Esquire, Sportnews, Ekonomist, БизнесНомады

Partners: BOSS, Argymaq, Cruno, Mango, Vivo, ANTA, Tecnifibre, Cinemax, Florence, galmart, Dessange, Napapijri, Bioniq, Private Hostital, TUMI, Piquadro

The post Новые имена в истории TLTS: финал TS CUP 2025 appeared first on Ekonomist.

— Orbit Startups заинтересовала не просто идея, а реальная проблема региона. Миллионы предпринимателей в Центральной Азии работают без нормального финансового управления — живут от кассового разрыва до кассового разрыва. При этом не могут получить доступ к капиталу.

Наш AI-финансовый директор решает конкретную боль: мы даем каждому предпринимателю, даже без финансового образования, возможность принимать обоснованные решения и готовиться к банковскому финансированию. Orbit инвестирует в стартапы, которые используют технологии для кардинального улучшения бизнес-процессов в развивающихся рынках. Мы точно попадаем в эту философию.

Плюс, мы уже показали трэкшн — пилотные соглашения с банками на 200+ тысяч клиентов из сектора МСБ. Это не просто идея, а работающий продукт с реальными партнерами.

— Чем ваш ИИ‑финансовый директор отличается от других аналогичных решений на рынке в регионе и мире?

— Большинство AI-инструментов для финансов фокусируются на автоматизации учета или простой аналитике. Мы идем глубже — строим полноценного AI-агента, который выполняет задачи CFO: от финансового моделирования до подготовки к получению банковского кредита.
Ключевое отличие — интеграция с банковскими системами и AI-центричный подход, все взаимодействие должно проходить через AI-CFO. Мы не просто показываем красивые дашборды. Наш AI анализирует кешфлоу, строит модели и готовит документы в том формате, который банки принимают для кредитных решений. Это особенно критично для развивающихся рынков, где доступ к капиталу — главная проблема для МСБ.

— Какие сейчас есть возможности у вашего ИИ‑ассистента, а какие ещё предстоит реализовать?

Сейчас наш ИИ умеет:

• Автоматически строить финансовые модели на основе данных из учетных систем
• Прогнозировать кешфлоу и выявлять кассовые разрывы
• Готовить loan-ready финансовую отчетность для банков

В разработке полноценный AI-агент, который сможет:

• Проводить глубокий анализ юнит экономики
• Автоматически подавать заявки на кредиты в банки
• Делать сценарное планирование для разных стратегий роста
• Интегрироваться с встроенными финансовыми сервисами — от бизнес-счетов до KYC.

— В чём заключаются новшества в сфере кредитования МСБ  которое вы предлагает совместно с вашим партнером — банком Центркредит?

С ЦентрКредитом мы создаем новый стандарт цифрового кредитования. Традиционно предприниматель идет в банк с кипой документов, ждет неделями решения. Мы автоматизируем весь процесс. Наш AI анализирует данные бизнеса в режиме реального времени, строит точные финмодели и подает заявку в банк в том формате, который они понимают.

ЦентрКредит получает анализ готовый для принятия решения вместо сырых данных. Результат — решения по кредитам в разы быстрее, а предприниматель получает доступ к капиталу без походов в банк.

— Почему вы начали с Казахстана? Какие локальные особенности рынка МСБ сказались на стратегии?

Казахстан — идеальная песочница. С одной стороны, цифровизация бизнеса здесь только набирает обороты. Банки понимают, что нужны новые подходы к оценке МСБ. С другой стороны, регуляторная среда позволяет экспериментировать — особенно в МФЦА с его прогрессивными подходами к ИИ и данным.

Плюс, мы видим реальную проблему: большинство МСБ ведут бизнес «в тени», без прозрачной финансовой отчетности. Наше решение мотивирует предпринимателей выйти из тени, стать прозрачными — и получить доступ к финансированию.

— Почему вы выбрали страны Ближнего Востока и Северной Африки (регион MENA) для масштабирования и через какие рынки вы планируете выходить в первую очередь?

MENA — самый быстрорастущий финтех-регион в мире. 35% роста в год до 2028 года. При этом проблемы те же: миллионы МСБ без обслуживания в банках, которые не могут получить нормальное финансирование.

Начнем с ОАЭ и Саудовской Аравии — там самая развитая финтех-экосистема. Регуляторы активно поддерживают инновации через песочницы и open banking инициативы. Плюс, большие сообщества экспатов создают спрос на кросс-граничные финансовые решения, что является нашей сильной стороной.

— Как обеспечивается безопасность финансовых данных пользователей, особенно при интеграции с банковскими системами?

Работаем по стандартам МФЦА — это подход с серьезными требованиями к защите данных похожие на GDPR. Все персональные данные шифруются, доступ строго контролируется, используем техники анонимизации для ИИ-моделей. При интеграции с банками применяем принцип минимизации данных — обрабатываем только необходимые данные.

AI-модели тренируются на агрегированных данных без возможности восстановления персональной информации. Следующим этапом являются регулярные аудиты безопасности и соответствие международным стандартам — обязательное условие для финтеха.

— Расскажите о вашей команде: сколько специалистов в области ИИ, финансов и продаж, и кто нужен вам сегодня?

Сейчас нас трое сооснователей: я (СЕО/CFO), Нурдаулет (СОО), Амир (CTO с 10-летним опытом). Выпускники Startup Wise Guys, резиденты Astana Hub. Нужны люди, которые понимают и emerging markets, и enterprise B2B продажи в финансовом секторе.

— По какой модели вы монетизируете продукт?

SaaS-модель $49 в месяц за базовый тариф. Basic план для простого финансового планирования, Premium — с AI-агентом и банковскими интеграциями. Плюс, revenue share модель с банками-партнерами. По мере развития встроенных финансов добавим комиссии — корпоративные счета, платежи, KYC.

— Какие цели ставите на раунд A? Когда планируете его открыть и каким объёмом?

Планируем открыть seed round в 4 квартале 2025 года на $3-5 млн. Цель — масштабирование в регионе MENA, найм ключевых специалистов, развитие агентских возможностей ИИ.

Уже есть интерес от региональных фондов, которые фокусируются на финтех решениях для развивающихся рынков. Seed round позволит нам стать доминирующим игроком в сфере финансирования МСБ на базе ИИ для развивающихся рынков Центральной Азии и региона MENA.

The post AI-CFO из Казахстана: почему Orbit Startups из США инвестировал в Finflow appeared first on Ekonomist.