Несмотря на резкий спад экономических показателей в стране портфель рынка лизинга в Казахстане в 2020 году составил 752 млрд. тенге. Объем нового рынка лизинга (стоимость предметов лизинга, переданных лизингополучателям в течение года) увеличился на 29% и составил 393 млрд. тенге. Эти данные были получены Kursiv Research в рамках исследования казахстанского рынка лизинга, которое провел экономический обозреватель Сергей Домнин. В интервью Ekonomist.kz эксперт рассказал, что повлияло на рост рынка лизинга в Казахстане, и почему это важный механизм для стимулирования бизнеса.

«Рынок показывает хорошие темпы роста и обладает большим потенциалом. При этом надо учесть, что впервые за 25 лет экономика Казахстана показывает резкий спад, а рынок лизинга растет. ВВП Казахстана в 2020 году снизился на 2,6%, а кредитный портфель лизинговых компаний вырос на 32%», — отметил Сергей Домнин.

Ekonomist: Сергей, почему лизинг является важным механизмом для стимулирования предпринимательства?

— Среди лизинополучателей 48% – это малый бизнес и 9% – средний бизнес – то есть в сумме они составляют больше половины портфеля. Для малого и среднего бизнеса лизинг является хорошей альтернативой кредитованию в тех случаях, когда речь идет о приобретении машин и оборудования. Если это операционный лизинг, лизингополучатель платит только за аренду, не ставя основные средства себе на баланс, не уплачивая комплекс связанных с этим налогов. Если это финансовый лизинг лизингополучатель выигрывает за счет того, что такая сделка стоит ему дешевле, чем кредит за счет меньшей переплаты и оптимизации налоговых выплат.

Лизинг — это инструмент, который в Казахстане активно субсидируется государством. Не каждая компания и не под все сферы деятельности может получить кредит. Например, компании пищевой промышленности проще получить субсидированный кредит, чем торговой компании. Но если речь идет о легкой коммерческой технике, лизинг которой субсидируется, торговая компания может рассчитывать на льготный лизинг.

Ekonomist: Каковы доли квазигосударственных и частных компаний на рынке лизинга? С какими направлениями они работают?

— На рынке Казахстана работает около 20 лизинговых компаний. В идеале такие компании конкурируют за капитал – кто дешевле привлечет, тот сможет увеличить свою долю на рынке. Также конкурентным преимуществом является линейка поставщиков и особенности работы с ними. В условиях Казахстана к этому также прибавляется доступ к госпрограммам субсидирования ставки. Доминирующую роль на рынке занимают два государственных игрока – это Фонд развития промышленности (обрабатывающая промышленность) и КазАгроФинанс (агропромышленный комплекс). По данным на 2020 год они совокупно обладают 97% текущего портфеля.

Главное преимущество государственных игроков – доступ к капиталу. Как правило, основная часть их фондирования – бюджетные средства или займы материнских компаний по отрицательным реальным ставкам (ниже уровня инфляции). Средства привлекаются и с рынка, но их стоимость ниже, чем для частных компаний, за счет более высокого рейтинга государственных компаний. Это дает им преимущество перед частными игроками, которые привлекают капитал на рыночных условиях. Как результат – большая клиентская база, более крупный портфель и размеры сделок. Тут надо признать, что работа государственных лизинговых компаний нацелена на экономическое развитие в отдельных отраслях, и поэтому у них есть некоторые ограничения.

Все преимущества и недостатки регулирования и правового режима на все лизинговые компании распространяются в равной степени. Благодаря прямой государственной поддержке лизинг, как услуга и финансовый продукт становится все более распространенным в Казахстане. В связи с этим повышается доступность и осведомленность о данной услуге среди предпринимателей. Это создает позитивные условия для всех игроков на рынке — появляются новые игроки.

Ekonomist: Лизинг в Алматы — какой показатель по сделкам у города и в каких сегментах?

— По итогам 2020 года Алматы находится на шестом месте по сделкам. На город приходится около 5% сделок по объему в структуре нового рынка лизинга. Самую большую долю в структуре нового бизнеса в 2020 году получил город Нур-Султан (28,1%). Там квартируют компании, приобретающие в лизинг транспортную технику. На втором и третьем местах по показателям сделок занимает Костанайская (23,6%) и Северо-Казахстанская (7,5%) области, где сосредоточены потребители сельхозтехники. За ними следуют Карагандинская область (6,6%), где развита обрабатывающая промышленность, и аграрный регион — Акмолинская область (5,5%).

В отраслевом разрезе 40% объема составляет сельхозтехника и скот, которые являются основным средством для сельхозпредприятий, 29% — железнодорожная техника, 11% — грузовой автотранспорт, около 6% — машиностроительное оборудование, около 5% — медицинская техника. Это в разрезе портфеля. В отраслевой структуре новых сделок увеличилась доля медицинской техники и фармацевтического оборудования за 2020 год показатель вырос с 0,2% до 11%. Это связано не только с ростом финансирования, в том числе по бюджетному каналу, но и с тем, что основные лизингополучатели – медицинские клиники – открыли для себя лизинг, как продукт. Они убедились, что медоборудование необязательно покупать, а можно привлекать в лизинг. Лизинговая сделка может быть намного интереснее для организации, если компания рассчитывает работать в долгую.

Ekonomist: Что повлияло на рост рынка лизинга в Казахстане?

— У предпринимателей появилось понимание, что с помощью государственных средств можно решать свои задачи развития, несмотря на кризис. В прошлом году малый и средний бизнес находился в фокусе государственных программ, у него бурно росли инвестиции в основной капитал. Субсидирование ставки по ряду госпрограмм здесь сыграло важную роль, но в немалой степени рынок растет, потому что бизнес стал лучше понимать этот инструмент. Позитивно влияет на рост и то, что расширяется количество лизингодателей, участвующих в госпрограммах: льготный лизинг можно получить не только в государственных компаниях, но и в частных.

Ekonomist: Какие есть проблемы на этом рынке? Что мешает развиваться лизингу в Казахстане?

— Если вы имеете дело с рынком, на котором два крупных государственных игрока контролируют 97%, вероятнее всего, на этом рынке есть проблемы с конкуренцией. Даже с учетом того, что они достаточно высоко специализированы, конкурентных ниш достаточно, в итоге неравенство объемов и условий фондирования усиливает диспропорции.

Не развит рынок лизинга для физических лиц, и, по-видимому, пока в стране будут дешевые автокредиты, он так и не разовьется.

Один из игроков, который в том числе активно занимается операционным лизингом легковых автомобилей отмечал, что, приобретая автомобили для сдачи в операционную аренду, их компания не имеет право на зачет по НДС. При покупке автомобиля она оплачивает страховку, государственную регистрацию, платит НДС, а также несет расходы по налогу на транспорт.

У частных игроков зачастую возникают проблемы с фондированием. Однако в течение 2020 года и начале 2021 года мы видели серию успешных привлечений фондирования этих компаний через облигации. Есть еще и отраслевые проблема. Например, игроки, специализирующиеся на лизинге медицинской техники, говорят о плохой информированности медицинских организаций в преимуществах этого финансового продукта.

The post Лизинг в Казахстане: куда растет рынок? appeared first on Ekonomist Media.

Спустя 9 месяцев после локдауна индекс деловой активности в Казахстане, остается ниже условной нулевой отметки – 50. По итогам замеров, которые проводит Национальный банк РК, в декабре индекс деловой активности (ИДА) по экономике составил 49,0, снизившись на несколько пунктов относительно ноябрьского (49,4).

The post Тяжело быть оптимистом: почему деловая активность в РК восстанавливается медленно? appeared first on Ekonomist Media.

Первое, что может удивить человека, погружающегося в эту тему – структурные реформы в РК давно запущены и идут. В разгар очередного кризиса нефтяных цен, в мае 2015 года, президент РК Нурсултан Назарбаев представил Пять институциональных реформ и План нации «100 конкретных шагов» по реализации тех самых реформ. Тогда за полгода парламент прокачал через себя больше полусотни законопроектов.

Как реализуется этот план сегодня? И что можно сделать, чтобы информации о структурных реформах в Казахстане стало больше? 

От индустриализации до “Мангилик Ел”

В периметр Пяти институциональных реформ и 100 шагов попали изменения госаппарата, судебной и правоохранительной систем, регулирования отраслевых рынков и идеологии. 

Реформа 1 «Формирование современного государственного аппарата» (15 шагов) модернизировала механизм отбора чиновников, оценки и оплаты их деятельности. Общей целью реформы было повышение эффективности работы государственной службы и искоренение коррупции в рядах чиновников. Внедрялись новые принципы повышения оплаты труда – по результату – и закреплялась система регулярного обучения госслужащих. Преобразования прогрессивные, которые поддержало бы большинство казахстанцев вне зависимости от политических взглядов и отношения к правящему режиму. 

Реформа 2 «Обеспечение верховенства закона» (19 шагов) позволяла сделать суд более профессиональным и подотчетным, а правоохранительные органы – более ориентированными на сервисную модель взаимодействия с населением. Например, по опыту некоторых развитых стран была внедрена местная полицейская служба, подотчетная местным исполнительным органам. 

Самым большим блоком Плана 100 шагов шла реформа 3 «Индустриализация и экономический рост» (50 шагов) – пожалуй, наиболее спорное направление, в котором были объединены инициативы в сфере регулирования рынков (например, электроэнергетического), налоговая реформа, приватизация, программа “Национальные чемпионы”, привлечение якорных инвесторов и даже реформы в сфере образования. Большая часть из шагов этой реформы к структурным изменениям – то есть изменениям правил игры – если и относятся, то с большой натяжкой. 

Реформу 4 «Нация единого будущего» (6 шагов) можно было отнести к структурным только номинально: разработка патриотического акта «Мангилик Ел» и проекта Ассамблеи народа Казахстана “Большая страна – большая семья”, как и продвижение идеи “Общества всеобщего труда” если и были ориентированы на изменение каких-то правил, то скорее ментальных – мировоззрения. 

Реформа 5 «Формирование подотчетного государства» (10 шагов) возвращала к корневым структурным изменениям – повышении транспарентности работы госорганов (одна из целей – создание “Открытого правительства”), передача несвойственных государству функций в конкурентную среду (саморегулируемым организациям – бизнес-ассоциациям). Также по этой реформе планировалось внедрение местного самоуправления и распространение формата общественных советов. 

План 100 шагов был не просто декларативным документом. Все изменения, требующие корректировок нормативно-правовых актов, были оформлены в законопроекты и приняты парламентом в течение полугода. Министерства и ведомства издавали новые приказы. Задачи по приватизации нацкомпаний вошли в стратегические документы нацкомпаний (если еще не были включены туда ранее). Для мониторинга и корректировки структурных реформ при президенте РК создавалась Национальная комиссия по модернизации, которая должна была заседать дважды в год. 

Все меньше деталей

Если любовь живет три года, то внимание к исполнению государственных инициатив в Казахстане редко дотягивает до двух. В 2015-2016 министерства еще публиковали презентации о выполнении шагов, эта тема была главной на пресс-конференциях министров. В 2017 интерес к 100 шагам пошел на спад, к 2019 о ней почти забыли.

Судя по графику правительства, вспоминают о Плане 100 шагов пару раз в год, в дни заседания Нацкомиссии по модернизации. Последнее заседание прошло 22 декабря 2020 года. Официальный ресурс правительства, возглавляемого премьер-министром РК Аскаром Маминым, предоставила в открытый доступ короткое сообщение о событии. 

О ходе самой важной программы преобразования страны стало известно лишь, что к концу 2020 года из 100 шагов выполнен 71, включая 9 в этом году и что “в этом году проведена значительная работа и достигнуты хорошие результаты” (цитата г-на Мамина). 

“Премьер-министр поручил продолжить активную работу по полной и качественной реализации Плана нации. Особое внимание обращено на пункты по повышению объемов привлечения инвестиций, в первую очередь, в новые крупные проекты в приоритетных секторах экономики, обеспечивающие создание новых рабочих мест. На заседании утвержден План работы Национальной комиссии на 2021 год, предусматривающий реализацию в следующем году 10 шагов Плана нации по направлениям «Формирование профессионального государственного аппарата» и «Индустриализация и экономический рост»”, – следует из сообщения официального ресурса правительства РК. 

О каких выполненных и каких запланированных к выполнению на 2021 год шагах идет речь, конечно, не сообщается. 

Летом уходящего года автор этой заметки проводил анализ Плана 100 шагов по открытым источникам. По заявлениям госорганов насчитал около 80 выполненных шагов (по нескольким шагам встречается противоречивая информация) из 100, тогда как правительство в феврале говорило о 65, сейчас о 71. Поскольку чиновников нельзя заподозрить в искажении информации и выдаче желаемого за действительное, причина расхождения очевидна: автор заметки плохо считает. 

Если оставить иронию, План 100 шагов поразил тот же недуг, что и большинство казахстанских госпрограмм – отсутствие объективной публичной аналитики по итогам реализации. 

Отчеты госорганов РК выглядят как перечень достижений, а должны служить материалом для повышения эффективности работы. Для этого там должен содержаться критический анализ проведенных мероприятий. 

Как должен выглядеть отчет по реализации Плана 100 шагов? Отчет должен состоять из нескольких документов. Во-первых, это табличный список, в котором указаны номер шага, формулировка, ответственные госорганы и актуальный статус выполнения. Для реформ, находящихся в работе – планируемые сроки реализации. 

Второй документ – анализ неудач – шагов снятых с повестки дня, перенесенных, а также отката реформ с установлением причинно-следственных связей. Отдельным блоком здесь должен идти анализ качества контроля исполнения плана: насколько близко к тем целям и задачам, которые были поставлены изначально сейчас работает Нацкомиссия по модернизации, выполняет ли она все возложенные в Плане 100 шагов на нее функции и как. 

Третий документ – анализ воздействия реализации пунктов плана на качество работы госаппарата и состояние регулируемых сфер. Он может проводиться с привлечением международных рейтингов (например, когда речь идет об инвестпривлекательности или борьбе с коррупцией), а также по системе внутренних показателей. 

Такой анализ может проводить аналитическая группа, сформированная на базе Счетного комитета по исполнению республиканского бюджета, тем более, у этого органа уже есть компетенции по анализу эффективности госпрограмм. 

Одновременно необходимо провести работу по ревизии Плана 100 шагов, исключив шаги, которые не соответствуют определению структурных реформ, то есть не меняют правила игры.  

Еще одна – параллельная по отношению к Плану 100 шагов, но важная – задача системы госпланирования – упразднение из стратегических планов министерств индикаторов, на которые аппарат министерств напрямую не воздействует. 

Например, в списке индикаторов стратплана Министерства национальной экономики РК – индекс физического объема ВВП. Минэк как плановый орган мог отвечать за точность его расчета, но не за динамику выпуска в экономике, которая зависит от цен на нефть и металлы, внутренней потребительской активности, расходов госбюджета, но точно не от министерства, которое влияет на экономику крайне ограничено – через некоторые инструменты отраслевого регулирования и налоговую политику. 

The post [Не]секретные материалы: почему мы так мало знаем о структурных реформах в РК? appeared first on Ekonomist Media.

В правительстве считают, что ЭПВ помогла улучшить положение дел в отечественной обрабатывающей промышленности, повысить загрузку мощностей и усилить продбезопасность страны. 

Альтернативный взгляд свидетельствует о том, что программа не смогла обойти ограничения и проблемы, которые преследуют любую казахстанскую госпрограмму, предполагающую выдачу кредитов по льготным ставкам. Конструкция механизма поддержки бизнеса такова, что первые серьезные риски могут проявиться лишь через год-два. 

Что такое ЭПВ?

“Экономика простых вещей” – не в полной мере программа. Это механизм, который правительство и Нацбанк РК совместно с банковским сектором и отдельными институтами развития решили применить в особенных условиях. 

Особенность условий состояла в том, что в финансовых институтах к 2018 накопился достаточно крупный объем избыточной ликвидности: кредиты корпоративному сектору переживали не лучшие времена, даже выделявшийся на общем фоне рост кредитования физиков не мог обеспечить спроса на эту ликвидность, которую приходилось откачивать посредством механизма краткосрочных нот НБ РК. 

Тогда правительство и НБ РК предложили схему, по которой банки выпускали облигации с относительно высокой доходностью (до 11%), которые выкупал Нацбанк, но эти средства можно было использовать в пределах определенных лимитов и лишь на кредитование приоритетных секторов экономики. В их числе были определены АПК (производство и переработка сельхозпродукции) и обрабатывающая промышленность. Объем программы первоначально устанавливался в размере 600 млрд тенге. Конечному заемщику средства должны были доставаться не дороже 8%. Оператором программы назначался ФРП “Даму”. Участниками программы были банки и Аграрная кредитная корпорация. 

Целью программы со стороны правительства было импортозамещение. Программу ограничили конкретными видами деятельности по ОКЭД. Однако никаких индикаторов для себя кабмин не устанавливал. 

Правовой основой ЭПВ стало выпущенное в декабре 2018 года постановление правительства РК №820 “О некоторых вопросах обеспечения долгосрочной тенговой ликвидности для решения задачи доступного кредитования”. Деньги распределялись в следующей пропорции: 100 млрд на производство, 100 млрд на переработку сельхозпродукции, остальные 400 млрд – на обрабатывающую промышленность. 

В течение 2019-2020 правила шесть раз скорректировали. Общая сумма была увеличена до 1 трлн. Лимит на производство сельхозпродукции был расширен до 500 млрд, на переработку – до 200 млрд, обработке оставалось 300 млрд. Ставка для конечного заемщика снижалась на 2 п.п. до 6%. 

Предельные сроки кредитования увеличили с 7 до 10 лет. Заемщики получали льготный период по платежам (как по выплате тела долга, так и процентов) в течение двух лет. Если ранее в оборотку разрешалось пускать не более 50% средств (программа была ориентирована на финансирование инвестпроектов), то теперь аграриям разрешили направлять полученные средства на финансирование весенне-полевых работ. 

К программе подключили квазигосударственный сектор (предприятия, где 50%+ контроля у госкомпаний). Количество видов деятельности увеличилось с 926 до 953. “Даму” дали возможность гарантировать не только 50% займов до 3 млрд тенге, но и 30% займов от 3 до 5 млрд. 

Кабмин доволен

В правительстве РК уверены: ЭПВ “доказала свою эффективность как инвестиционный инструмент развития отечественного производства”. Премьер-министр Аскар Мамин на заседании 15 декабря сообщил о росте количества проектов с января по декабрь в 2,5 раза – с 900 до 2600, а объема финансирования – с 216 млрд до 700 млрд тенге. 

Глава Министерства национальной экономики Руслан Даленов доложил о росте выпуска и сокращении импорта в охваченных ЭПВ секторах: “Благодаря росту выпуска готовых, обработанных товаров снижается доля импорта. В потреблении растет доля производства казахстанских товаров. Так, в 2020 году доля производства отечественной продукции выросла на 2,5 процентных пункта. Выросло производство продуктов питания, строительных материалов, продукции легкой промышленности, мебели, машин и оборудования”. 

В правительстве РК связывают реализацию программы с ростом доли местного содержания в регулируемых закупках: за год она выросла вдвое. Подчеркивается, что наиболее высокой была динамика роста местного содержания в легпроме, мебельной, пищевой промышленности и производстве стройматериалов – то есть в поддержанных секторах. 

Инвестиционную направленность программы в кабмине считают реализованной. По данным вице-премьера Романа Скляра, из примерно 2,6 тыс. проектов 2,3 тыс. предусматривают обновление и расширение действующих производственных мощностей и лишь 332 проекта — создание новых производств. 

Спасение или букет проблем?

В июле 2020 года президент Касым-Жомарт Токаев критиковал правительство за низкую эффективность реализации ЭПВ. “За полтора года существования условия программы пересматривались шесть раз, а освоена только пятая часть от всего объема – чуть более 200 млрд тенге, – говорил Токаев. – Количество субъектов обрабатывающей промышленности и доля импорта товаров народного потребления остались на прежнем уровне. Таким образом, мы выделяем деньги, не предусмотрев целевых ориентиров и встречных обязательств. Другими словами, возникла реальная опасность провала ЭПВ по подобию других программ с красивыми названиями. Со всеми вытекающими оргвыводами”. 

Что же позволило правительству за почти полгода повысить эффективность? Из отчетов, которые предоставляет оператор ЭПВ, “Даму”, можно сделать следующие выводы. 

Во-первых, благодаря введенным с начала года в программу изменениям, к середине лета в пайплайне банков созрели проекты, удовлетворяющие новым требованиям. 

Во-вторых, в программу активнее идет крупный бизнес. Если в 2019 году по механизму субсидирования проходили всего 5 проектов крупных предприятий (3% от общего количества проектов), то в 2020 году – уже 38 (11%). Сыграли роль увеличение лимитов по отраслям, а также расширение механизма гарантирования на более крупные проекты. 

В-третьих, бизнес привлекает возможность на протяжении 12-24 месяцев не обслуживать обязательства по кредитам. С учетом высокой неопределенности такие условия привлекают инвесторов. 

Структурные реформы затягиваются, экономика в кризисе, но несырьевому секторы необходимы какие-то стимулы. И на этом фоне ЭПВ – это лучшая из оперативных мер, которые мог бы предложить экономике госсектор. 

Однако здесь же скрывается набор рисков. На заседании правительства 11.12.2012 было заявлено, что “по всем программам кредитования значительно увеличены объемы финансовой поддержки”: “сумма поддержанного кредитного портфеля достигла 2 трлн тенге и охвачено свыше 34 тыс. проектов».

Это значит, что на ЭПВ во всем объеме поддержки по госпрограммам приходится около 35% портфеля.

Учитывая, что текущий портфель кредитов банков корпоративным заемщикам составляет 7,2 трлн, а кредиты приоритетным секторам (промышленность, сельское хозяйство, транспорт и связь) в тенге – 3,9 трлн, то вес государственных вливаний на этом рынке можно оценивать в 30-50% в зависимости от используемых метрик. 

Пока вес государственных денег в кредитовании экономики только растет, ситуация стимулирует компании, которые могли бы получать кредиты по рыночным ставкам, все чаще пользоваться господдержкой. Несмотря на распространение инструмента госгарантии, новым игрокам получить финансирование сложно. 

Еще одна проблема связана с тем, что господдержка предоставляется по субсидированным ставкам, а сами госпрограммы постоянно продлеваются. Например, “Дорожная карта бизнеса” пошла на второе десятилетие. ЭПВ, изначально рассчитанная до конца 2020 года, проработает, как минимум, до завершения 2021 года и с высокой долей вероятности будет продлена. Это создает риск формирования в тех самых приоритетных секторах экономики, о развитии которых печется правительство, заметного слоя зомби-компаний. Это фирмы, постоянно нуждающиеся в финансировании по низким ставкам. 

The post Разбор кредитов: насколько эффективной оказалась “экономика простых вещей”? appeared first on Ekonomist Media.

С весны ключевые макроэкономические показатели РК в ПСЭР на 2020 год не менялись, хотя за это время многие международные организации успели скорректировать свои ожидания от казахстанской экономики трижды. В конце октября 2020 года, наконец, вышел измененный ПСЭР на 2020-2024 годы. Ключевые показатели обновленного прогноза заметно отличаются от прежних ожиданий главного планового ведомства страны. Минэк признал, что в уходящем году в экономике будет более серьезный спад, чем ожидалось ранее. 

Кризисный год 

В обновленном ПСЭР Минэк признает, что нынешний год будет не годом рецессии экономики, которая покажет близкие к нулевым значения, а годом ощутимого кризиса: прогноз по динамике ВВП в октябре по сравнению с апрелем был ухудшен с 0,9 до -2,1%. 

Экономику будет толкать вниз кризис в транспортном секторе (-9,5% по году) и торговле (-6,2%). Сказались 14 недель в режиме локдауна, которые в общей сложности провели казахстанцы. В апрельской версии ПСЭР ожидалось более мягкое снижение – в транспорте на 1,0%, в торговле – на 0,2%. 

На фоне общих проблем 2020 год закончат подъемом несколько важных секторов. Рост на 8,3% произойдет в информации и связи в основном за счет бурного увеличения использования интернета. В этом году к органическому росту добавился “карантинный” фактор: период форсированной цифровизации прошли сектора торговли и общепита, а локдауны сформировали спрос на удаленные коммуникации через такие платформы, как Zoom, Skype, а также программы для коллективной работы вроде Microsoft Teams, Cisco Webex Teams и Slack. 

Ростом на 4,9% завершит год сельское хозяйство. Хороший урожай-2020 (собрано 20,8 млн тонн зерна), а также стабильные показатели роста в животноводстве обеспечат более динамичный рост, чем планировалось (3,2%). 

Промышленность просядет не так сильно, как ожидали в апреле: по итогам года спад составит 0,5% вместо 2,9%. Основным фактором снижения будет кризис в горнодобывающей промышленности (-4,1% по уточненному прогнозу) на фоне снижения добычи нефти. Добыча нефти составит 85 млн тонн против 86 млн, зафиксированных в апрельской версии ПСЭР, однако это на 6,1% меньше показателя 2019 года (90,5 млн). Коррекция прогнозов в горнодобывающем секторе и непосредственно в добыче нефти была связана с кризисом цен биржевых товаров в начале года. В минувшем апреле цена на нефть упала до исторических минимумов, страны ОПЕК+ пошли на очередную сделку, итогом которой стали обязательства стран (в том числе и РК) об ограничении добычи. Спад наблюдался и на рынке промышленных металлов. 

Обрабатывающая промышленность завершит год на подъеме – 3,7%, хотя в апреле и ее перспективы были нерадужными (-1,1%). В обработке позитивная динамика связана прежде всего с хорошими кондициями металлургов, которые увеличивают отгрузки меди в Китай. Продолжила наращивать темп пищевая промышленность, на фоне коронакризиса “выстрелила” фармацевтическая, благодаря господдержке динамично растет выпуск в автопроме. 

Не завышая ожидания  

Ключевой вывод по прогнозу: экономика РК закончит 2020 год, находясь в кризисе, который распространится на ее ключевые сектора – промышленность, торговлю и транспорт. 

Еще летом такая ситуация не рассматривалась МНЭ как базовый прогноз. В Минэке надеялись на быстрый отскок экономики и продолжение роста на фоне мощного фискального стимула. 

“Сектор услуг впоследствии будет набирать темп, есть высокая динамика производственного сектора. В результате есть основания полагать, что к концу года мы можем выйти на небольшой положительный рост”, – заявлял в июле 2020 года вице-министр национальной экономики РК Мади Такиев.  

Насколько реалистичен новый прогноз? Наиболее востребованный журналистами и аналитиками показатель – динамика ВВП: прогнозы ВВП дают самые разные организации, поэтому их легко можно сравнить между собой, выявить условное облако значений, отклонение от которых будет заметно. 

Нынешний прогноз (-2,1% в 2020 году) все еще выше тех прогнозов, которые дают международные институты и Национальный банк РК, но выглядит более реалистично, чем прежние -0,9%. 

За пределами 2020 года динамика казахстанской экономики, по прогнозу МНЭ, выглядит следующим образом. Следующий год будет годом отскока – ВВП вырастет на 4,3%, то есть на восстановление до докризисного уровня Казахстану хватит одного года. В 2022 году рост ускорится до 4,4%, в 2023 году – до 4,6%, а в 2024 году – до 4,7%. Ускорением мы будем обязаны главным образом промышленности – горнодобывающей и обрабатывающей. Рывок будет обеспечен в том числе за счет увеличения добычи нефти до 100 млн тонн к 2023 году. 

Нынешний обновленный прогноз вряд ли учитывает риски второй волны коронавируса, которая захлестнула развитые экономики в октябре-ноябре 2020 года и связанные с этим корректировки в потреблении на этих рынках. Если к массовой вакционации мир перейдет только ближе ко второй половине 2021 года, мы можем увидеть и третью волну заражения – преимущественно в развивающихся странах. 

В обновленном прогнозе не отражены риски, которые создают программы форсированного озеленения экономики (вроде европейского Green Deal), масштабное увеличение инвестиций в зеленые проекты и возможные штрафы или дополнительные налоги на продукты, произведенные в условиях далеких от углеродной нейтральности. 

На фоне смены президентской администрации в США сохраняется высокая вероятность ужесточения санкций против одного из главных экономических партнеров РК, России. Сценарии “с санкциями” и “без санкций” будут существенно отличаться не только применительно к экономике РФ, но и РК. 

Если в следующем издании ПСЭР указанные риски будут учтены, прогноз станет еще более реалистичным.  

The post Реалистичный минус: что нового в пятилетнем прогнозе от Минэка осенью-2020?  appeared first on Ekonomist Media.

Дополнительную актуальность теме придает то, что приближаются парламентские выборы и социальная повестка будет активно эксплуатироваться всеми официальными политическими силами (в первую очередь Народной партией Казахстана, бывшей КНПК), а также начавшейся подготовкой т.н. социального кодекса, регламентирующие меры соцобеспечения, статус соцработников и прочие аспекты системы социального обеспечения. 

При этом в РК феномен «работающей бедности» до сих пор не описан, а оценки ее масштабов сильно разнятся. 

Работающая бедность

Что такое “работающая бедность”? Определение, которое дает Международная организация труда (МОТ): “работающие бедные (working poor) – часть занятых, которая живет в домохозяйствах, находящихся ниже принятого уровня бедности». 

В 2018 году доля работающих по всему миру, находящихся в условиях умеренной бедности – 13%, в крайней бедности – 8%, причем в последние 20 лет доля бедных работающих сократилась с около 50% до 21%. Однако здесь следует уточнить, что МОТ использует данные Всемирного банка, который определяет крайнюю бедность, как доходы ниже 1,9 доллара в день (доллары США по паритету покупательской способности 2011 года). 

Модели МОТ за 2019 год показывают, что в Казахстане работающих бедных нет, но есть около 4% работающих, близких к черте бедности. 

Прямого описания работающих бедных в РК нет, но их обобщенный портрет можно составить по разрозненным данным статистики труда и уровня жизни населения. 

Черта бедности в 2019 году оценивалась как 70% от прожиточного минимума, который на 2019 год устанавливался (!) в размере 29,7 тыс. тенге, то есть в размере 20,6 тыс. тенге на человека. Таким образом, в группу работающих бедных должны были попадать люди из семей с доходами ниже прожиточного минимума. В 2019 году таких семей в РК было 4,3%, или 140,3 тыс. домохозяйств, в которых проживало 799,6 тыс. человек (64% из них – в сельской местности). 

По данным на 2019 год медианная заработная плата в РК составляла 112 тыс. тенге. По данным официальной статистики, в 2019 году среднесписочная численность наемных работников в РК составляла 2,8 млн человек. Если выделить большую группу работников с заработной платой ниже медианной, то окажется, что это около 46% всех рабочих группы. 

В этой группе работает 65% всех наемных рабочих, занятых в сельском хозяйстве и 27% в обрабатывающей промышленности. В Нур-Султане доля представителей этой группы составляет 28%, а в аграрных областях – более 50%: например, 57% в Северо-Казахстанской, 56% в Акмолинской и 55% в Кызылординской областях. В этой группе находятся 52% всех женщин, находящихся в статусе наемных рабочих и 39% мужчин. 

В Казахстане большая группа неформально занятых – 558 тыс. человек (2019), что составляет около 6,4% казахстанской рабочей силы, 452 тыс. из которых (5,2% рабочей силы) трудятся в подсобных хозяйствах, где доходы также крайне ограничены. 

Таким образом, общее количество низкооплачиваемых рабочих в РК может находиться на уровне не менее 2 млн человек. Сюда также следует добавить членов их семей. 

Однако есть и другие оценки. В ходе экспертной встречи на тему “Работающая бедность в РК: масштабы, причины и необходимые меры для её сокращения”, организованной аналитической группой “Кипр”, председатель Народной партии Казахстана Айкын Конуров заявил о том, что масштабы работающей бедности в РК он оценивает в 5 млн человек трудоспособного населения, т.е. почти в 60% всей рабочей силы (экономически активного населения). 

Сменить подход

Как решать проблемы работающих бедных? Набор решений зависит от природы бедности.

По итогам исследования 2009 года в Нидерландах выделили 7 стратегий, исходящих из причин “работающей бедности” в этой стране – временная и низкооплачиваемая работа, семьи с одним родителем, многодетные семьи и/или высокая закредитованность. В числе этих стратегий сокращение ловушки бедности через обеспечение оплаты труда, дополнительные меры, включающие сокращение задолженности, обеспечение равного доступа к труду и стимулы работать большее количество времени, предотвращение выпадения людей с рынка труда через поощрение смены работы, специальные выплаты неполным семьям, поддержка индивидуальных предпринимателей, не нанимающих работников, выплаты многодетным семьям. 

В Казахстане природа «работающей бедности” связана с одной стороны с неравномерным распределением производительности труда по секторам экономики, низким технологическим уровнем экономики, с другой – с неэффективным перераспределением благ через бюджет и расходы квазигоссектора, плохой подготовкой рабочей силы, а также низким качеством образования в целом. 

Проблемы с образованием в этом списке стоят на последнем месте, однако это наиболее важный момент в контексте решения проблемы бедности. Если обратить внимание на распределение средних зарплат в секторе наемного труда в разрезе уровня образования (2019), то люди с высшим образованием получают на 88% больше, чем люди со средним образованием, а работники с послевузовским образованием – на 57% больше, чем специалисты с высшим образованием. 

Вкладывать в образование можно и нужно больше, причем не только за счет бюджета, но и за счет средств самих граждан. На уровне домохозяйств важнее уделять больший приоритет получению детьми знаний по STEM-направлению, обучению иностранным языкам, тогда как в семьях РК принято в первую очередь фокусироваться на обеспечении некого достаточного уровня текущего потребления. 

При этом государству важно не только выделять дополнительное количество бесплатных мест в вузах, но постоянно контролировать соответствие образовательных программ рынку труда как внутри страны, так и за ее пределами. Экспорт труда в ближайшие десятилетия может стать одним из драйверов экономики РК. Важно подготовить к этому человеческий капитал страны. 

Рост производительности труда в результате диверсификации экономики – еще один важный фактор, однако многочисленные попытки, предпринимавшиеся государством на протяжении последних 20 лет, не принесли радикальных изменений, не сделали экономику Казахстана наукоемкой и не способствовали возникновению новых трудоемких секторов. 

Необходимо повышать эффективность перераспределительной функции государства, что означает медленный, но стабильно обгоняющий инфляцию рост заработных плат в бюджетных секторах – образовании, здравоохранении, госслужбы, вооруженных силах и полиции. 

Повышение уровня минимальной зарплаты эффективно увеличивает доходы работающих бедных, однако резкое увеличение этого уровня может подтолкнуть работодателей в трудоемких секторах к сокращению рабочих мест, а также к более активной автоматизации производственных процессов. В результате количество бедных не сократится, а вырастет. Подъем уровня МЗП должен идти рука об руку с увеличением пособий по безработице, что требует более глубокой проработки, изменения налогового законодательства и улучшения качества работы внебюджетных социальных фондов. 

Также важно повысить эффективность социальной поддержки, отработать инструменты повышения ее эффективности. Необходимо добиться, чтобы средства, которые многодетные семьи получают на улучшение питания детей использовались именно на эти цели, чтобы адресная помощь не разрушала стимулы взрослых членов таких домохозяйств к трудовой деятельности. 

Смена модели поведения граждан – еще один важный момент. На самом высоком уровне должно быть артикулировано, что одна из причин бедности – многодетность, соответственно личные стратегии граждан должны учитывать этот фактор. 

Государству важно создавать стимулы для активных расходов на образование детей и формировать у граждан стимулы сберегать на их обучение. Следует привлечь особое внимание r образованию девочек, настраивать их на получение образования и карьерный успех. 

Наконец, трудовая миграция как явление должна получить социальное одобрение в обществе. Опыт многих бедных стран, в том числе соседей РК, показывает, что этот путь снижения уровня бедности для отдельных групп населения является достаточно эффективным и помогает ощутимо повысить уровень потребления бедных домохозяйств. 

The post Учить и не держать: как управлять “работающей бедностью” в Казахстане? appeared first on Ekonomist Media.

Забирать часть прибыли у нацкомпаний периодически предлагают эксперты как из условно либерального, так и государственнического крыла общественной мысли. В то же время, отношения правительства и нацкомпаний настолько запутаны, что сложно однозначно сказать, какой образ подходит этой части госсектора больше – “жирные коты” или “дойные коровы”. 

Ekonomist.kz решил выяснить, как была исполнена президентская инициатива, и что это означает в свете давно начавшейся трансформации модели управления государственными активами в экономике. 

Со шляпой по кругу

Идея использовать часть прибыли нацкомпаний в интересах бюджета пришла руководству страны в кризисном марте 2020 года, когда стало понятно, что в течение ближайшего года-двух придется жить в условиях низких цен на нефть и снижающихся поступлений от малого и среднего бизнеса. 

В выступлении на Госкомиссии по обеспечению режима ЧП президент Токаев, говоря о нацкомпаниях, заявил: “Считаю, что нацкомпании должны произвести выплату дивидендов государству за прошлый год в размере до 100 процентов от чистого дохода”. 

Под “национальными компаниями” в Казахстане обычно понимаются не все компании с государственным участием, работающие в рыночных условиях (public corporations), а узкий круг портфельных компаний контролируемого правительством ФНБ “Самрук-Казына”. 

Однако правительство РК, по-видимому, восприняло это указание как задачу для всего госсектора. 30 марта пресс-служба правительства сообщила о принятии постановления правительства, где было указано: “Государственным органам, осуществляющим права владения и пользования государственным пакетом акций (долей участия в уставном капитале) АО (ТОО), при проведении годовых общих собраний акционеров (участников) в установленном законодательством порядке принять меры для направления части чистого дохода АО (ТОО) на выплату дивидендов (дохода) в размере до 100% от суммы чистого дохода по итогам 2019 года, отраженного в годовой финансовой отчетности, и их своевременного перечисления”.

Там же было указано, что доля, распределенная в качестве дивидендов по итогам 2020 года, должна быть “в размере не менее 70% от суммы чистого дохода, отраженного в консолидированной годовой финансовой отчетности, а в случае отсутствия дочерней (дочерних) организации (организаций), в неконсолидированной годовой финансовой отчетности, и их своевременного перечисления”. 

В выступлении 10 июля президент подтвердил, что видит в сборе дивидендов нацкомпаний не частную акцию, а практику: “Одним из источников пополнения бюджета должны стать дивиденды на госпакет акций. Не в качестве антикризисной меры, а на постоянной основе. После тщательного изучения этого вопроса его следует закрепить законодательно. Компании государственные, поэтому полученные ими доходы являются государственными деньгами и должны поступать в государственный бюджет”.

Кто сдал больше?

Объектом представленного анализа итогов выполнения президентского поручения стали только крупные портфельные компании ФНБ “Самрук-Казына”. Анализ проводился по открытым источникам. Автор допускает, что предоставленная информация может дополняться, а совокупный объем дивидендов отдельных дочек “Самрук-Казыны” может увеличиться, хотя и незначительно. 

Общая сумма дивидендов, выплаченных 15 компаниями, входящими в ФНБ – 253,2 млрд тенге, в том числе причитающаяся на материнскую организацию сумма – 217,4 млрд – около 18% совокупной чистой прибыли указанных компаний. Обратим внимание, что “Самрук-Казына” выплатил правительству дивиденды в размере 120 млрд тенге или около 8% своей чистой прибыли. 

Чистую прибыль получили 11 из 15 компаний. Дивиденды решили выплачивать 7 компаний. Примечательно, что 4 из этих 7 – компании, чьи бумаги торгуются на фондовых биржах. Всего списке-15 “листинговых” компаний 6. 

Формулировка, выбранная президентом и транслированная правительством была неопределенной – “до 100% чистого дохода” – давала компаниям большую гибкость в выборе доли чистой прибыли, которой они были готовы делиться с акционерами. 

В итоге 100% чистой прибыли на дивиденды пустила лишь “Казпочта”. Но эта прибыль невелика – 54 млн тенге, (показатель рентабельности продаж – 0,5%). “Казпочта” – нацкомпания с большой социальной нагрузкой, задача которой поддерживать почтовое сообщение между центром и самыми удаленными уголками страны, что вынуждает компанию на отдельных направлениях работать ниже рентабельности. 

Около 80% чистой прибыли пустил на дивиденды “Тау-Кен Самрук”, компания, в последние годы разрабатывающая сложные месторождения твердых полезных ископаемых и получающая операционный убыток, который компенсируется за счет денежного потока от доли государства в “Казцинке”. 

Примерно 74% чистой прибыли направил на дивиденды KEGOC, 46% – “Казатомпром”, 43% – “Самрук-Энерго”. Наименьшую долю чистой прибыли пустили “Казахтелеком” и “КазМунайГаз”: третья и первая по объему выручки дочки ФНБ пустили на дивиденды 15 и 7% чистой прибыли соответственно. 

Старая или новая модель?

Тема специфических отношений ФНБ и правительства уже становилась объектом наблюдения Ekonomist.kz. Фонд и его портфельные компании несут на себе бремя государственной политики в соответстующих отраслях экономики, инвестируя в основной капитал новых компаний, поддерживая производителей за счет низких тарифов, обеспечивая строительство инфраструктуры в тех случаях, когда рентабельность этих проектов отрицательна. Одной из “повинностей” нацкомпаний является строительство социальных объектов в регионах присутствия и приоритетных для правительства регионах. 

Взамен нацкомпании получают дешевое финансирование из бюджета и возможность монопольно работать на некоторых рынках на протяжении нескольких лет, а иногда – бессрочно. 

При этом в ФНБ уже долгое время декларируют переход от формата операционного холдинга к инвестиционной компании по образцу сингапурского Temasek. Последний раз об этом было заявлено по итогам встречи председателя правления “Самрук-Казыны” Ахметжана Есимова с президентом Токаевым 28 октября 2020. “Президенту Казахстана презентовали концепцию преобразования фонда в инвестиционный холдинг. По словам председателя правления “Самрук-Казына”, это позволит диверсифицировать портфель по географии и отраслям активов, повысить доходность инвестиций и увеличить поступления в бюджет за счет роста дивидендов”, – сообщила пресс-служба Акорды. 

Однако ключевая особенность работы сингапурского холдинга в том, что на него не возлагаются задачи государственной политики. Четко сформулировано, что правительство в случае проблем, не будет поддерживать его финансово. Интерес правительства состоит в том, чтобы холдинг зарабатывал. 

В период кризиса роль “Самрук-Казыны” решили немного скорректировать. Фонд заставили платить больше дивидендов, и этим он стал в большей степени соответствовать идеальному образу. Но с фронта работы, связанной с госполитикой развития бизнеса и отраслей экономики, фонд никто не снимал. В кризис приоритетной стала такая задача, как поддержка отечественного малого и среднего бизнеса через офтейк-контракты. 

Отказываться от действующей модели в ближайшие годы не планируется. В ноябре 2020 года стало известно, что правительство поручило ФНБ “обеспечить финансирование строительства двух научно-инновационных многопрофильных клиник в городах Нур-Султане и Алматы”. Постановление правительства на этот счет было опубликовано 4 ноября. 

Судя по всему, в ближайшие годы мы будем наблюдать микс двух моделей – с одной стороны нацкомпании будут нагружать непрофильными задачами, с другой – требовать исполнения целей госпрограмм и антикризисных мер и выделять на это бюджетные деньги, с третьей – изымать средства в виде дивидендов, преследуя интересы бюджета. Одновременно будет повышаться давление на менеджмент нацкомпаний со стороны антикоррупционных служб. 

The post Дивиденды на стол: как ФНБ “Самрук-Казына” выполнил поручение президента appeared first on Ekonomist Media.

Однако насколько быстрым будет восстановление? Может ли экономика дважды испытать спад на фоне второй волны коронавируса? Иными словами, какой будет кривая прохождения кризиса – U-, V- или W-образной?

На самом деле все эти сценарии могут корректно описывать траекторию казахстанской экономики, вопрос лишь в том, какой фокус избрать. 

Битва прогнозов 

Уже упомянутые МВФ и ВБ, добавившие оптимизма относительно перспектив казахстанской экономики, в своих октябрьских прогнозах не обещали роста.

МВФ, в июне ожидавший падение ВВП РК в 2020 году на 2,7%, скорректировал свои ожидания до -2,5%.  

ВБ, в июне прогнозировавший -3,0% по году, теперь также ожидает -2,5%. Совпавшие оценки ВБ и МВФ – тот редкий случай, когда, как правило, более консервативный МВФ соглашается с ВБ. Восстановление, которое оба института ждут в 2021 году составит 3,0% (МВФ) и 2,5% (ВБ) соответственно. 

Более пессимистичный настрой демонстрируют Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) и Азиатский банк развития (АБР). ЕБРР ждет сокращения ВВП РК на 4,0% и роста на 3,0% в следующем году, АБР видит траекторию РК похожим образом: -3,2% в 2020 и 2,8% в 2021 году.  

Самый оптимистичный прогноз дают аналитики Евразийского банка развития (ЕАБР): в 2020 году падение не более, чем на 2,5%, а в последующие два года рост в среднем на 4,7% в год. 

Все эти прогнозы сходятся в одном: в 2020 году рост экономике РК не грозит, а сила отскока ВВП в 2021 году будет прямо пропорциональна глубине падения в году уходящем. 

При этом МВФ и ЕАБР считают, что этот отскок позволит полностью восстановиться казахстанской экономике уже в 2021 году, другие переносят полное восстановление на 2022 год. 

Казахстанские официальные прогнозы более оптимистичны, чем международные.  Минэк с весны в целом не меняет ожиданий: -0,9% по итогам 2020 года (хотя официальные лица министерства допускали даже слабый рост по итогам года) и 2,8% в 2021 году. 

Если оперировать этими прогнозными данными, то восстановление в РК пройдет по V-образному сценарию. 

Кварталы и месяцы

Официальных данных статистиков по итогам первых трех кварталов 2020 года пока нет, однако в МНЭ уже озвучили предварительные итоги. 

“Темп роста ВВП улучшился с -3,0% за 8 месяцев до минус 2,8% в январе-сентябре В реальном секторе ускорился положительный рост, составив 2,2%”, – заявил на заседании правительства 13 октября министр национальной экономики Руслан Даленов. 

Это означает, что экономика РК в квартальном выражении падает второй квартал подряд, и ситуация больше похожа на U-образный сценарий: когда кризис занимает несколько периодов, после чего рост восстанавливается.

Если углубиться в состояние отраслей, то в ключевых из них – промышленности и торговле (вместе на них приходится около 45% ВВП) – наблюдались разные кризисные периоды.  

Промышленность по итогам января-сентября демонстрировала нулевой прирост выпуска, а если анализировать итоги сентября 2020 по сравнению с сентябрем 2019, то промпроизводство снизилось на 3,5%. С весны из-за обязательств Казахстана в рамках сделки OPEC+ и снизившихся инвестиций в основной капитал нефтедобычи сокращалась добыча нефти – к сентябрю темпы в годовом выражении упали на 3,5%. 

Кризис в промпроизводстве пока продолжается и, по-видимому, к росту этот сектор вернется лишь, когда увеличатся объемы добычи нефти. 

В торговле, как и в таких секторах сферы услуг, как транспорт и услуги по размещению и питанию, динамика зависела от карантинных мер. Розничная торговля начала падать во время весеннего локдауна (в апреле на 44,7% г/г), затем восстановилась и вновь упала в июле (-7,5% г/г), когда действовал локдаун-2.  То есть, торговля проходила кризис через W-образный сценарий. 

В итоге падение розничной торговли замедлилось: с -12,6% в январе-мае до -6,8% к сентябрю. Вслед за розничной начали падать обороты оптовой торговли, таким образом общий результат сектора торговли по итогам 9 месяцев 2020 года сложился на уровне -9,5%. 

Еще один локдаун – пусть даже и более мягкий, чем первый – вновь вызовет спад в сфере улуг. Торговля сможет отыграть его в течение 1-2 месяцев, а для транспорта, общепита и парикмахерских упущенный доход, где отложенный спрос не играет большой роли, это будут очередные потерянные недели или месяцы. 

Секторов с устойчивым ростом было три. Первый – сельское хозяйство, мало зависящее от эпидемиологической ситуации, но в большой степени от погодных условий. По итогам января-сентября выпуск в сельском хозяйстве вырос на 5,0% благодаря хорошему урожаю (рост в растениеводстве на 7,0%, в животноводстве – 3,8%). Стоит напомнить, что сельхозсектор является одним из постоянных получателей государственной помощи, и в период кризиса объемы поддержки выросли.   

Второй сектор – строительство, разгоняемое госпрограммами, стимулирующими жилищное и инфраструктурное строительство. За 9 месяцев выпуск вырос на 10,5%. Сектор связи от карантинных мер только выиграл, поскольку и государственный сектор, и частные предприятия, и домохозяйства в условиях карантинных мер форсировали цифровизацию и стали активнее пользоваться интернетом. По итогам трех кварталов рост в секторе составил 8,2%, причем рост услуг сети интернет (проводной и беспроводной) составил 12,8%. В этих секторах кризиса не было вовсе. 

Предсказуемо продолжается спад налоговых поступлений. За январь-август 2020 года налоговые поступления в госбюджет сократились на 11,1%, причем больше всего пострадал республиканский бюджет – налоги, приходящиеся на его долю просели на 24,4%. К прошлому году упали поступления от основных налогов – корпоративного подоходного налога (-32%), налога на добавленную стоимость (-10%) и акцизов (-6%). В местных бюджетах ситуация лучше – с этого года им передали КПН от малого и среднего бизнеса. 

Состояние корпоративных финансов будет оставаться непростым, пока сохраняются проблемы с внешним спросом, а также внутренние ограничения.   

Если поддержка ослабеет

Беглый анализ оперативных показателей показывает, что в экономике РК сейчас можно найти подтверждение всем предполагаемым сценариям, стоит только изменить фокус. Более важный вопрос – за счет чего предполагается восстанавливать рост. 

Все растущие в настоящее время сектора, за исключением связи, росту в большей степени обязаны за счет государственных расходов – т.н. фискального стимулирования, общий объем которого в 2020 году оценивается в 9% ВВП. 

Кроме горнодобывающей промышленности, где увеличение выпуска станет результатом инвестиций в проекты расширения добычи нефти и металлических руд, других отраслей, где рост может быть достигнут за счет инвестиций частного сектора в горизонте 3-5 лет, не просматривается. 

Отсюда ключевой фактор неустойчивости – сокращение объема фискального стимула. По оценке МВФ, в 2020 году расходы бюджета РК составят 23,1% ВВП, в 2021 – 22,0% с последующим снижением к 2025 году до 19,7%. Поскольку ощутимого роста доходов в этот период не планируется (объем госдоходов будет изменяться в интервале 17,8-18,6% ВВП), фискальный стимул будет обеспечиваться ростом государственного долга в 2020-2025 с 23,4 до 29,8% ВВП. 

The post Экономика на три буквы: U-, V- или W-образным будет восстановление в Казахстане? appeared first on Ekonomist Media.

Google Trends отмечает рекордный всплеск поисковой активности в Казнете по запросу “ЕНПФ” (Единый накопительный пенсионный фонд) на неделе между 30 августа и 5 сентября 2020 года (послание было озвучено 1 сентября). В отчете за 12 месяцев на третьем месте после запросов поисковику на получение выписки и на правила регистрации стоит запрос “порог достаточности ЕНПФ”. 

Среди экспертов в сфере экономики это решение вызвало жесткую критику, тогда как значительная часть сетевых обывателей поддержала инициативу президента. 

Почему неоднозначная инициатива, которую на протяжении года рассматривали в Нур-Султане, все же была принята и итоги ее реализации могут оказаться успешными? 

Он пришел дать им денег

Токаев пришел к власти как продолжатель политики первого президента РК Нурсултана Назарбаева, последние годы правления которого были ознаменованы возрастающим вниманием к уровню и качеству жизни населения: в 2018-2019 годы были повышены многие социальные выплаты (в том числе адресные – многодетным семьям), для людей с маленькими зарплатами правительство в 10 раз снизило базу налога на доходы, были приняты новые программы по обеспечению населения жильем, началась перенесенная с 2017 года реформа системы здравоохранения. 

Назарбаев избрал такую политику не случайно. После кризиса 2015-2016 годов в обществе начала расти протестность: с 2016-го по стране прокатилась серия несанкционированных митингов, наиболее массовые из которых были реакцией на поправки в законодательство о земле, предоставляющие возможность иностранцам получать земли в долгосрочную аренду. 

Возникло ощущение, что общество начало терять доверие к руководству страны. 

Казахстанские власти вывели для себя, что фундамент протеста – неудовлетворенность людей жизненными условиями – жильем, окружающей средой, качеством образования и медицинских услуг, страх потерять работу из-за закредитованности. Обо всем этом, наверняка, сигнализировали данные закрытых социологических опросов, которые регулярно проводятся в интересах местных и центральных госорганов. 

Второй президент с первых шагов начал продолжать и усиливать “социальный” крен. Летом 2020 года Токаев поручил провести кредитную амнистию: государство через внебюджетные фонды купило у банков и МФО основной долг физических лиц по значительной группе беззалоговых кредитов и часть задолженности по процентам. Эксперты-экономисты это решение назвали популистским: метрики задолженности физлиц в среднем по экономике были устойчивыми и не высокими, а амнистия предсказуемо их не улучшила. 

В первом президентском послании Токаев высказал озабоченность работой пенсионной системы, указав на маячащую в горизонте 10 лет проблему “недостаточности пенсионных сбережений”, низкого уровня накоплений и инвестиционных доходов. 

“Сейчас работающему человеку пользоваться пенсионными накоплениями можно только после выхода на пенсию. Но понятно желание людей использовать эти средства еще до выхода на пенсию, – сказал президент. – Поручаю правительству до конца года проработать вопрос целевого использования работающими гражданами части своих пенсионных накоплений, например, для покупки жилья или получения образования”. 

Маловато будет

Одним из авторов инициативы, которая получила название “сингапурской модели”, был глава консалтинговой фирмы CSI Олжас Худайбергенов, в декабре 2020 года ставший внештатным советником Токаева. 

“Лучшим примером такой интеграции пенсионной и жилищных систем является сингапурская модель. Она является передовой системой, которая качественно изменила отношение к пенсионной системе: пенсионный счет является, по сути, кошельком каждого вкладчика, причем все обставлено так, что в итоге человек сам о себе заботится, а риск ошибочного управления сведен к нулю”, – объяснял г-н Худайбергенов в интервью Forbes.kz, и делал вывод: “Сейчас это единственный способ оздоровить пенсионную систему, так как это позволит человеку рассматривать пенсионный взнос не как налог, а как свои личные деньги, которые он сможет использовать не только на жилье, но и на образование, лечение и даже инвестиции. И, конечно, должно остаться на пенсию”.

Возражавший ему тогда министр труда и соцзащиты населения Биржан Нурымбетов, апеллировал к тому, что “здесь и сейчас” сингапурскую модель внедрить не получится: в РК значительно ниже ставки взносов (10% против 37% в Сингапуре) и средние зарплаты (180 тыс. против 1,3 млн тенге). 

В феврале 2020 года МТСЗН презентовало свои расчеты пороговых значений вкладов, исходя из которых определялся объем средств, передаваемых в распоряжение вкладчикам и количество вкладчиков, которые могут ими воспользоваться. Заодно была вскрыта картина состояния накопительной системы: накопления 53% из 9,9 млн пенсионных счетов ЕНПФ не превышают 500 тыс. тенге, у 16% находятся в диапазоне 0,5-1 млн, у 15% – от 1 до 2 млн; то есть 84% вкладчиков накопили меньше 2 млн тенге. 

В итоге по расчетам МТСЗН, потенциальное количество вкладчиков, которые смогут воспользоваться плодами сингапурской модели, оказалось 113 тыс. человек. С учетом того, что общее количество вкладчиков в системе подбирается к 10 млн, этот подход виделся как консервативный и полностью исключающий возможность получения политических дивидендов для Токаева, который, по словам г-на Нурымбетова еще в 2019 году поручил расширить это количество до 500-700 тыс. 

Ниже планка – больше бенефициаров

К лету 2020 года казалось, что правительство завязло в новой пенсионной реформе, и в итоге откажется от нее, либо проведет в консервативном формате. Но то ли лобби реформаторов оказалось сильнее, то ли сам президент понял, что провал реформы ослабит его позиции – во втором послании Токаев объявил, что к 2021 году 700 тыс. вкладчиков ЕНПФ “смогут использовать часть своих накоплений на приобретение жилья, лечение или для передачи в управление финансовым компаниям”. 

Спустя сутки МТСЗН представил второй вариант пенсионной реформы. Второй вариант МТСЗН оказался намного более мягким, чем первый. 

Инструмент “смягчения” прост – в министерстве примерно вдвое снизили порог достаточности. 

Если по первому порог достаточности, например, для 40-летнего вкладчика-мужчины составлял 6,9 млн тенге, то по второму – 3,4 млн. В итоге расширилось и общее количество бенефициаров – до 721 тыс. человек. Общая сумма накоплений, которые могут поступить в распоряжение вкладчиков для приобретения жилья, лечения или передаче управляющему – 1,4 трлн тенге (около 12% всех пенсионных активов). 

Любопытно, кто вошел в “золотые” 721 тыс.: 530 тыс. работающих казахстанцев, чьи накопления превышают порог достаточности, а также 178 тыс. пенсионеров, у которых остались достаточные накопления в ЕНПФ и 13 тыс. клиентов страховщиков, заключивших договор страхового аннуитета. Последние две группы явно решили свои жилищные проблемы, и для них, наверняка, более актуальны вопросы лечения. 

Сначала политика

Если принимать во внимание только экономические предпосылки реформы пенсионной системы, то она должна была быть другой. Три основные проблемы ЕНПФ: 

1. низкое количество накоплений, 
2. низкий инвестиционный доход, 
3. снижение доверия к пенсионной системе 

– логично было бы решать: 

1. повышая совокупную ставку пенсионных взносов (что и планировалось сделать, пока Токаев в 2019 году не ввел мораторий на эту норму до 2023 года), 
2. предоставив вкладчикам возможность выбирать управляющих самостоятельно, исходя из собственного риск-аппетита,
3. через повышение прозрачности принимаемых решений, качества корпоративного управления, внедрение передовых стандартов отчетности, политики “открытых дверей”, практики согласования принимаемых решений с основными стейкхолдерами и т. д. 

В перспективе 3-5 лет при надлежащей настойчивости верховной власти и под контролем общественности эти меры бы дали результат. 

Но все эти варианты не учитывали политическую составляющую: никто не готов ждать несколько лет. 

Ни новый президент, которому очень важно показать населению и чиновникам, что его поручения выполняются. Ни население, которое воспринимает пенсионные взносы как налог и будет довольно вырвать у государства хотя бы часть накоплений, а в этом году оно столкнется со снижением реальных доходов и не сможет в сопоставимых масштабах урезать расходы – в том числе на улучшение жилищных условий. Ни чиновники МТСЗН, которым охота, наконец, скинуть с себя давление, связанное с реформой, и сосредоточиться на оперативной работе. 

А есть еще операторы жилищностроительных программ и застройщики, стремящиеся обеспечить план по продажам, несмотря на кризис, медицинские учреждения и даже частные управляющие, которым в итоге достались крохи с пенсионного стола, но это все равно лучше, чем ничего. 

Захлестнувший в последние годы Казахстан (и не только) шорт-термизм – избыточное внимание на краткосрочных эффектах – создал благотворную среду, в которой не самое логичное решение поддержали почти все заинтересованные стороны. Кроме некоторых экспертов в экономике и финансах, которые в глубине души прекрасно понимают, что на логичные шаги в нынешних условиях никто не способен, радикально повышать прозрачность не будет; как раз поэтому забрать свое из ЕНПФ – не такое уж плохое решение из набора альтернатив. 

Однако ключ к успеху любых изменений не в их логичности, а в том, чтобы их поддерживало наиболее активное меньшинство и им не противостояло большинство. Какой бы на первый взгляд нелогичной была нынешняя пенсионная реформа в РК, она этим требованиям, похоже, соответствует. 

Осталось только понять, чем измерять ее результативность, но уровень доверия власти – неплохой критерий. 

The post Пенсионная политика: почему новая пенсионная реформа может оказаться результативной?  appeared first on Ekonomist Media.

Поговорим о приятном

Нынешнее послание президент Токаев начал анонсировать еще с середины лета, когда из-за вспышки коронавируса резко выросла загрузка больниц и возник дефицит лекарственных средств. Президент принял решение о вводе второго за год локдауна, и ему было необходимо чем-то разбавить негатив. 

Выступая на расширенном заседании правительства 10 июля, Токаев заявил: “В моем втором послании я предложу новые меры, которые приведут к экономическому буму”. 

23 июля на встрече с премьер-министром РК Аскаром Маминым президент сообщил: “В настоящее время ведется напряженная работа над разработкой нового экономического курса, который войдет составной частью в послание главы государства”. 

Каким будет новый курс, Токаев в общих чертах рассказал на упомянутом расширенном заседании правительства в июле. “Настало время структурных реформ с целью повышения эффективности и конкурентоспособности национальной экономики. Особого внимания заслуживают здравоохранение, образование, низкоуглеродные технологии, НИОКР, экология. Другими словами, мы должны повернуть экономику лицом к народу”, – сказал он.

Президент также говорил о развитии местного самоуправления, необходимости привлекать на госслужбу смелых, креативных людей с современным мышлением. 

Эксперты сразу заговорили о скорой смене правительства, однако президент ограничился лишьотдельным перестановками, самой яркой из которых былоувольнение министра цифрового развития Аскара Жумагалиева, на смену которому пришел бывший глава “Казпочты” Багдат Мусин (формально его назначение еще не утверждено). 

Политологи, которых перед 1 сентября опросил Sputniknews.kz, прогнозировали, что президент предложит меры по совершенствованию контроля реализации различных программ, а также дополнительные меры поддержки социально уязвимым слоям населения. Эксперты оценивали вероятность смены правительства как низкую, а потенциал расширения мер поддержки бизнеса как ограниченный.   

Шаг к структурным реформам?

Второе послание Токаева было насыщено предложениями по реформированию государственных органов, квазигоссектора, регуляторной системы и бюджетных отношений. 

Примечательно, что первым блоком послания стала “Новая модель госуправления”, а не конкурентоспособность или экономический рост, как это было при Нурсултане Назарбаеве. Важность реформ госсектора в Акорде хорошо понимают, но на заметные преобразования отважились пойти лишь на втором году президентсва Токаева и под давлением экономического кризиса, усилившего протестность и запрос на реформы. 

Касым-Жомарт Токаев предложил воссоздать Агентство по стратегическому планированию и реформам (АСПиР) при президенте, куда должен войти Комитет по статистике, вот уже почти десятилетие находящийся в структуре Министерства национальной экономики. Воссоздать АСПиР в РК советуют регулярно, в последний раз сделать это предлагали эксперты казахстанской консалтинговой компании CSI. Впервые АСПиР было создано в 1998 году на базе Агентства по стратегическому планированию и проработало в этом формате около года. 

Выделено в отдельную структуру и антимонопольное агентство (бывший Комитет по защите конкуренции МНЭ РК). Обе реформы давно назрели, их рекомендовали провести и международные и казахстанские эксперты. 

Также создается Высший президентский совет по реформам, решения которого будут обязательны к исполнению. Еще одна структура, которая будет воссоздана – Министерство по чрезвычайным ситуациям. 

Но не всех ждет расширение штатов: Токаев поручил объединить холдинги “Байтерек” и “КазАгро” с сокращением 50% штатного состава структур. 

Президент анонсировал сокращение численности чиновников – на 10% в этом году и на 15% в следующем и внедрение со следующего июля факторно-балльной шкалы оценки их деятельности. Еще одна новация нынешнего послания – упразднение ответственных секретарей министерств, теперь их функции передадут руководителям аппаратов.

В послании провозглашен переход от госпрограмм с многочисленными индикаторами и неперсонализированной ответственностью к нацпроектам (по-видимому, по примеру РФ, где все отраслевые стратегии до 2024 упакованы в 13 нацпроектов) с несколькими индикаторами и одним руководителем.  

Не представив сам новый экономический курс в послании, Токаев объявил 7 основных принципов этого курса: 

1. Справедливое распределение благ и обязанностей;
2. Ведущая роль частного предпринимательства;
3. Честная конкуренция, открытие рынков для нового поколения предпринимателей;
4. Рост производительности, повышение сложности и технологичности экономики;
5. Развитие человеческого капитала, инвестиции в образование нового типа;
6. Озеленение экономики, охрана окружающей среды; 
7. Принятие государством обоснованных решений и ответственность за них перед обществом.

Инвесторам президент пообещал стабильность законодательства на сроки реализации контрактов и внедрение инструмента стратегических инвестиционных соглашений по проектам, список которых до апреля 2021 года сформулирует правительство. 

Канал финансирования бизнеса помимо госпрограмм и прямых инвестиций собственников – госзакупки, единый закон о которых будет принят до конца года. В Акорде настроились на то, чтобы перевести все закупки госсектора (включая нацкомпании, институты развития и другие контролируемые государством предприятия) в одно окно и на одних условиях. Президент также поставил задачу увеличивать казсодержание (нормы установит правительство). 

Ожидаемый блок послания-2020 – новый пакет мер по поддержке бизнеса в условиях коронакризиса. Президент предложил субсидировать все кредиты предприятий МСБ в пострадавших отраслях до ставки 6% вплоть до марта 2021 года. На 200 млрд (до 800 млрд) увеличивается размер поддержки через субсидированные кредиты по механизму обеспечения доступным тенговым кредитованием (“экономика простых вещей”). Для МСБ до конца года продлен мораторий на выплаты с фонда оплаты труда во внебюджетные структуры. 

Малому и среднему бизнесу в послании было уделено как всегда много внимания. Токаев изложил идею экспортной акселерации для среднего бизнеса. 

Президент поставил цель – нарастить долю МСБ в ВВП до 35% к 2025 году (в 2019 – 31,7%). 

В сфере денежно-кредитной политики (ДКП) президент предложил повышать доверие к инструментам ДКП и создать комитет по ДКП в структуре Национального банка РК. Токаев считает важным направлением работы Нацбанка и Агентства по развитию и регулированию финансовых рынков преодоление кризиса доверия к тенге, для чего необходимо “заинтересовывать экспортеров к продаже валютной выручки”, а также создание стимулов для перетока ликвидности, которая была связана (в виде нот или на депозитах Нацбанка) в кредитование реального сектора.

Глава государства уверен, что необходимо нормативно сдерживать потребительское кредитование, одновременно дифференцируя и снижая ставки по кредитам населению. 

В сфере налогово-бюджетной политики новацией должно стать переориентирование бывшей службы экономических расследований (в начале 2019 года была передана в Комитет по финмониторингу Минфина РК) на борьбу с теневой экономикой.

Одно из важнейших всесторонне позитивных решений – внедрение расширенного бюджета, когда наряду с консолидированным госбюджетом учитываются показатели внебюджетных фондов.

Токаев предложил предоставить госорганам бюджетную самостоятельность (правда, неясно, до каких пределов) и усилить функционал Счетного комитета, который теперь будет финансироваться через профильные комитеты парламента, а не через республиканскую бюджетную комиссию – это позволит исключить конфликт интересов. 

Президент фиксирует тренд на декарбонизацию мировой экономики, поэтому поручил правительству и частным организациям до конца года предоставить пакет предложений по “зеленому” росту. 

Без бума, но предельно громко

В послании Токаева не было предложено ничего, что бы обеспечило в ближайшие годы экономический бум (для современной экономики РК бумом можно было бы считать темпы экономического роста >5%). Однако там содержатся меры, благодаря которым повысится эффективность занимающего большую роль в экономике РК госсектора и зависимых от него отраслей. И это уже повод для оптимизма. 

Послание-2020 предсказуемо наполнено предложениями по реформированию госсектора. Многие из этих предложений давно назрели и неоднократно озвучивались экспертами. Это касается и обособления антимонопольного агентства, и вывода статкомитета из состава планового органа, и необходимости внедрения расширенного бюджета. 

Однако в новом послании все же чувствуется старая оторванность Акорды от реальности. 

Наряду со вполне здоровыми стимулами по увеличению финансирования проектов в реальном секторе (через офтейк-контракты, госзакупки, местное содержание) по-прежнему проступает цель заставить банки кредитовать реальный сектор.  Последовательность советников президента в том, что “банки не торопятся кредитовать экономику” из-за того, что НБ РК предлагает им альтернативные инструменты инвестирования, достойна лучшего применения. 

Одно из неплохих на первый взгляд предложений – ревизия налогового кодекса для минимизации количества налогов и платежей. Однако для предпринимателей больше неудобства создает не слабость действующих норм, а их бесконечное изменение. 

Напоминая о том, что правительство не самый лучший хозяйственник (и подразумевая, что управленец тоже не самый лучший) президент возлагает на него новые задачи и обязанности: разработать нормы по казсодержанию, “залить” дополнительные деньги в приоритетные сектора, подготовить предложения по “зеленому” развитию. 

На фоне разговоров об оптимизации госаппарата создаются новые структуры (АСПиР, МЧС). В случае с АСПиР есть риск, что плановая структура и статистика опять окажутся под одной крышей, и, как и в бытность статкомитета внутри Минэка, возможен конфликт интересов.

Предложений, посвященных тому, как повысить прозрачность работы правительства, по-прежнему мало.

The post Послание-2020: новые меры, старый подход appeared first on Ekonomist Media.