Однако очередной пересмотр программы вряд ли поможет решить проблемы занятости, если не будет критической переоценки самого подхода к разработке и оценке программных мер.

Больше, да лучше?

В сегодняшнем виде «Еңбек» — это мегапрограмма, включающая в себя несколько направлений. Основное предназначение программы, как следует из ее названия – это повышение продуктивной занятости и обучение массовому предпринимательству. Однако, если рассмотреть все компоненты можно обнаружить, что она еще предлагает получить казахстанцам техническое и среднее специальное образования (проект «Серпін»), повысить квалификацию на краткосрочных курсах, трудоустроиться на общественную работу, а также переселиться из южных регионов в северные.

Столь масштабный охват задач – это результат многократных корректировок и дополнений, которые вносились в политику занятости, начиная с 2011 года. Тогда была принята первая программа, называвшаяся «Программа занятости – 2020». Уже через два года правительство принимает новую госпрограмму на 2013-2016 года. Всего по итогам двух госпрограмм было потрачено около 450 млрд тенге, а их участниками стали около 680 тыс. человек.

Принятая в 2017 году новая программа занятости выросла в масштабах и усложнилась в плане координации. За реализацию госпрограммы отвечает Министерство труда и социальной защиты (МТСЗ), но отдельные ее направления курируются Министерством образования и науки, Министерством сельского хозяйства и НПП «Атамекен». За достижение плановых показателей ответственны местные органы власти. Кроме того, финансирование программы происходит из разных источников – деньги поступают из республиканского и местного бюджета; конечным источником является Национальный фонд РК.

Такая сложная схема имела бы смысл, если речь шла о целостном программном документ, когда один компонент дополняет другой и требуются согласованные действия между различными ведомствами. На деле речь идет о самостоятельных направлениях, которые решают отдельные задачи (некоторые из которых лишь условно можно отнести к сфере занятости). Причем, учитывая масштабы работы по каждому из направлений, а также объемы финансирования, каждое из этих направлений тянет на отдельную госпрограмму.

В результате не совсем ясно, какова главная цель госпрограммы «Еңбек». Если это снижение уровня безработицы, то есть большие сомнения по поводу связанности между собой показателей официальной безработицы и госпрограммы. Согласно данным Министерства труда и социальной защиты в 2017 году в программе занятости участвовали 573 тыс.человек, более 494 тыс. из них являются безработными. Учитывая, что число безработных по официальным данным составляет 440 тыс. человек, возникает вопрос: как за один год мерами занятости удается охватить больше безработных, чем они есть в официальной статистике, и почему на следующий год их число остается практически без изменений?

Магия чисел

Кроме уровня безработицы указаны еще несколько основных индикаторов, по которым происходит оценка результатов программы. Это доля трудовых ресурсов с основным, средним, общим и начальным образованием в составе рабочей силы, доля непродуктивно занятых в составе самостоятельно занятого населения и прирост активно действующих субъектов МСБ.

Однако в официальных отчетах Министерства труда и социальной защиты в качестве результатов программы указываются абсолютные численные показатели. Говорится, что только в 2019 году около 500 тыс. казахстанцев стали ее участниками, из которых 366 тыс.трудоустроились.

При этом, если посчитать количество участников по различным направлениям, то получится, что больше всего человек были задействованы в общественных работах и на краткосрочных курсах профобучения (51% участников за три года).

Абсолютные числа удобны: ими легко впечатлить вышестоящее руководство и отчитаться о выделенных средствах. Однако, чтобы обеспечить положительную динамику чиновники вынуждены ставить себе новую планку, ради достижения которой они готовы жертвовать качеством работы, подгонять статистику и применять другие бюрократические приемы, которые хорошо известны из советского прошлого.

Тревожная статистика – за последние несколько лет расходы страны на программы занятости выросли в разы. Если в 2011-2012 годах было потрачено 95 млрд тенге, то в 2013-2016 годах уже 360 млрд тенге. На госпрограмму «Еңбек» в бюджете было заложено около 300 млрд тенге. Но в 2019 году дополнительно было выделено 52 млрд тенге.

Если сравнить расходы Казахстана и России, то мы в 2019 году планируем потратить в 5 раз больше, чем РФ потратила в 2018 году на аналогичную программу.

Ловушка показателей

Понятно, что госпрограмма «Еңбек» – это производная сложившейся экономической и управленческой модели в стране. Вопросы неэффективного планирования, раздувание бюджета и слабой отчетности характерны не только для этой, но и других реализуемых госпрограмм. Поэтому, повышение эффективности программы «Еңбек» в большей степени зависит от решения системных проблем и перехода к новой модели экономического развития.

«Еңбек» хорошо иллюстрирует ситуацию, когда госпрограмма становится заложником собственных показателей. При нынешних подходах стимулами к совершенствованию программы являются не реальная оценка эффективности отдельных мер занятости, а заложенные плановые индикаторы, которые в наших условиях могут расти только в одну сторону – повышения. Тем самым, складывается ситуация, когда экстенсивный рост не обеспечивается структурным развитием, а количественные индикаторы заменяют собой качественные.

Как выйти из этого замкнутого круга, пока неизвестно. Но для начала не помешало бы провести независимый мониторинг и оценку результатов программы «Еңбек». От результатов этих исследований можно было отталкиваться при обсуждении дизайна следующей программы занятости. 

The post В ловушке собственных показателей: что не так с госпрограммой «Еңбек»? appeared first on Ekonomist.

После шоковых девальваций в 2014 и 2015 годах, в обществе усилилось мнение о сокращении потребительских возможностей казахстанцев. Однако показателей, которые могли бы наглядно иллюстрировать такую тенденцию, не так уж много.

Более того, если ориентироваться на такой показатель, как размер доходов казахстанцев, то официальная статистика фиксирует их заметный рост после девальвационного 2015 года. По данным Комитета по статистике МНЭ РК, в 2018 году индекс реальных денежных доходов составил 105,3%, а в первом квартале 2019 года 106,3%. В абсолютных значениях  казахстанцы в 2018 году получали на душу населения доход в 86 тыс. тенге, в начале 2019 года их доход достиг 100 тыс. тенге.

Более 90% доходов граждане тратят на потребление! 

Мясо вместо одежды

Однако существуют другие показатели, которые могут нам рассказать о ситуации с потреблением в стране больше, чем размер доходов или расходов. Первое, на что следует обратить внимание – это изменение структуры потребительских расходов – показателя, который публикуется официальной статистикой на постоянной основе.

С 2015 года идет стабильное увеличение расходов на продовольственные товары при уменьшении расходов на непродовольственные товары и платные услуги.

Если в середине нулевых в среднестатистической семье Казахстана доля расходов на продукты питания составляла 39-41%, то сейчас этот показатель приближается к 50%, достигнув исторического максимума за последние 15 лет!

Рост расходов на продукты является косвенным свидетельством ухудшения потребительских возможностей жителей страны. Чем больше люди тратят на продовольствие, тем они беднее, как следует из опыта мировой статистики. Например, похожая структура расходов в Кыргызстане – у них доля продовольственных товаров составляет 45%. В России этот показатель равен 32%. В развитых странах, таких как Германия, расходы на еду составляют примерно 14%.

Основная статья продовольственных расходов казахстанцев – мясные изделия, птица и рыба (18,2%). За последние три года именно расходы на мясные продукты стали забирать больше средств, чем прежде. Сокращение идет за счет непродовольственных товаров, в частности, за счет расходов на одежду и обувь.

Диаграмма 1. Структура потребительских расходов в 2001-2019 годах

Источник: Комитет по статистике МНЭ РК

Привычка экономить

Другой показатель, который демонстрирует изменение потребительских привычек – это более экономное расходование семейного бюджета.

В 2017 и 2019 годах Институт мировой экономики и политики (ИМЭП) проводил замеры общественного мнения по общенациональной выборке с охватом всех административно-территориальных единиц республики. В 2017 году было опрошено 2200, в 2019 году – 2500 респондентов. Выборка репрезентирует взрослое население страны от 18 лет и старше.

По этим данным, за последние два года казахстанцы заметно чаще стали экономить на товарах и услугах. Если в 2017 году в режиме жесткой экономии жили 18% граждан, то сейчас их число возросло до 28%. При этом стабильное большинство казахстанцев (54%) живут в режиме «на чем-то экономим, а на чем-то нет». Практически не экономит примерно пятая часть респондентов.

Диаграмма 2. Распределение ответов на вопрос «Приходится ли вам в настоящий момент экономить на каких-либо товарах или услугах?»

Источник: ИМЭП

На чем экономят казахстанцы?

Как следует из результатов опроса, отдых и развлечение – это самое первое, на что граждане стараются тратить меньше. Причем за два года показатели остаются примерно на том же уровне – 78-79% граждан экономят в первую очередь на этой категории расходов.

Вторая статья, которая чаще подпадает под сокращение – это одежда. В 2019 году больше казахстанцев (57%) стали экономить на покупке одежды, чем в в 2017 году (53%).

Однако более тревожный показатель – это рост числа людей, которые экономят на продуктах питания (с 27% в 2017 году до 33% в 2019 году), а также лекарствах и медицинских услугах (с 22% в 2017 году до 31% в 2019 году). Учитывая высокую долю импорта в структуре продуктов и лекарств, можно предположить, что это реакция потребителей на удорожание импортной составляющей этой группы товаров в связи с обесцениванием национальной валюты.

Практически без изменения осталась доля казахстанцев, экономящих на образовательных и коммунальных услугах (21% и 19% соответственно).

Диаграмма 3. Распределение ответов на вопрос «А на чем именно вам приходится сейчас экономить?», доля от тех, кто в предыдущем вопросе сказал об экономии

Источник: ИМЭП

Сбережения как роскошь

Еще один признак снижения потребительских возможностей казахстанцев – это сокращение сбережений и увеличение долгов. По данным опроса, с 2017 года число тех, кто сумел накопить деньги, снизилось с 20% до 15%.

Доля домохозяйств, которые потратили свои сбережения и влезли долги, выросла с 4% до 13%. 

Стабильное большинство казахстанцев продолжают жить «от зарплаты до зарплаты», не имея возможности сделать сбережения (59%).

Диаграмма 4. Распределение ответов на вопрос «За последний год ваша семья сделала сбережения, ничего не накопила или потратила имеющиеся сбережения?»

Источник: ИМЭП

Данные опросов и официальной статистики указывают, что потребление казахстанцев становится более сдержанным, особенно, в части расходов на непродовольственные товары. Заметно выросла установка на экономию на продуктах, медуслугах и лекарствах. Накопление доходов для подавляющего большинства остается непозволительной роскошью.

Снижение потребления остается главной адаптационной стратегией среднестатистического казахстанца в условиях растущих цен и зависимости экономики от импорта. О пределах этих адаптационных возможностей остается только догадываться.

Приложение 1. Структура потребительских расходов в Казахстане, квартальные данные Комитета по статистике МНЭ РК

The post (Недо)потребление по-казахстански, или экономия как образ жизни appeared first on Ekonomist.